Сердце титана

      Дик не помнил, как долго он шел. И уж тем более не помнил, как долго карабкался. Очнулся он, сидя на узком безжизненном уступе, глядя на багрово-серые тучи в свете заходящего солнца. Сил не было даже на то, чтобы ослабить ремни снаряжения, успевшие натереть ему мозоли на лодыжках и ладонях. В груди болело, хотелось пить, но вода кончилась — все, что Дик взял с собой, он выпил и даже не заметил.       Роки сидел рядом, молча глядя в пустоту.       — И что теперь?       — Найдем Ноя. Все просто.       — Ты уверен, что поступил верно?       — Да. Иначе было нельзя. Они только задерживали меня.       Дик слабо сжал кулаки, повторяя про себя те же слова, что срывались с губ весь день. Они с Роки с самого начала пути должны были это предвидеть, но он был слеп, уверенный, что в его деревне ошибались, что на самом деле мир куда светлее и проще, чем говорил вожак. Как же он ошибался!       Он думал, что справится со всем, как Гиллель. Но ему постоянно приходилось на кого-то полагаться, постоянно приходилось искать поддержку. Эзра, который провел его через лес и стал спутником. Фрида, давшая еду и ночлег. Сильвестр, на которого они рассчитывали, отправляясь в этот поход. Рут, спасшая Дика от потенциального иссушения. Анкер и Елена, накормившие и указавшие путь. И, наконец, Сатор — последняя надежда, план под неизвестно какой по списку буквой. План, который пошел крахом, ведь Сатор отказал им в помощи…       — И ведь он имеет на то право, — возражал Роки. — Ты должен его понять, Дик.       — Да, я понимаю.       — Он объяснил причины и даже извинился.       — Понимаю.       — Он бы помог, если бы была возможность.       — Да.       — Так почему ты злишься?       Повисла тишина. Дик опустил голову и зарылся пальцами в свои волосы.       — Я не знаю.       Он сгрыз половину пайка, взятого с собой из лагеря. Голод никуда не исчез, лишь усилилась жажда. Но искать воду было поздно — солнце садилось, и в темноте он быстро переломает себе ноги, и то если повезет не упасть в море. Дик попробовал было использовать мотус, чтобы осветить путь, но у него едва хватало сил даже просто зажечь фонарь. Было холодно. Дик вжимался спиной в камни и кутался в развязанное одеяло, пытаясь сохранить хоть капельку тепла от пронизывающего ветра. Роки сидел перед ним, пытаясь заслонить, но что толку от существа, не имеющего никакой плотности?       Дик так и не понял, сколько он спал этой ночью. Время от времени он дергался и открывал глаза, разбуженный холодом, закравшимся в болезненно сжатые мышцы. Было страшно. В полночь над Пятым пошел дождь, и Дик слабо порадовался, что ушел оттуда до его начала. Но стало еще холоднее. И когда наконец над горизонтом забрезжил рассвет, Дик продолжил путь, не желая терять времени.       Он поднимался и поднимался. Карабкался, сдирая руки в кровь. Недавний порез на ладони опять начал кровоточить, края кожи разошлись и стали мешаться. Часть той ткани, в которую был завернут паёк, Дик изорвал на полосы и повязал на ладони, чтобы хоть как-то защитить руки от острых камней. Гнев, гнавший его вперед весь прошлый день, выветрился, оставив после себя горькое послевкусие из упрямства и исступленной злобы.       «Хотите, чтобы я сдался? Прятался и пережидал, пока мой брат гибнет? Черта с два!» — бормотал про себя Дик, поднимаясь на очередной уступ. Ветра источили ноги Второго, минералы и соль превратились в твердые наросты. Тем лучше для Дика.       Роки то исчезал, то появлялся. В те редкие минуты, когда он не просто плыл рядом, он пытался переубедить Дика. Говорил, что еще не поздно вернуться. Просил извиниться и простить друзей, которые совсем не хотели этой ссоры. Но Дик был глух и слеп к его увещеваниям. Он не желал прощать.       Горло драло от жажды. Солнце поднималось выше, слепя глаза и испаряя капельки пота со лба. Голод свернулся в животе, словно дикий зверь, но Дик старался экономить еду. И именно в этот момент Роки посчитал, что ему пора появиться вновь.       — Тебе еще хватит сил повернуть назад, — сказал он. — Я ведь знаю, что ты этого хочешь.       — Откуда это? — огрызнулся Дик.       — Я — это ты, Дик. Я — часть тебя.       — Что ж, в таком случае я — первый человек, уставший от самого себя, — огрызнулся Дик. — Если этот трус, трясущийся от близкой смерти, — часть меня, то я не хочу быть собой!       — Дик, ты… ты потратил слишком много магии, тебе нужно отдохнуть, набраться сил и…       — Пошел прочь!       Дик махнул рукой, намереваясь оттолкнуть Роки. Но тот отлетел, словно от дуновения ветра, и растаял, словно необычной формы облако. Лишь его темные глаза на секунду дольше провисели в воздухе, осуждающе глядя на того, кого Роки считал другом. Дик почувствовал укол в груди. Он остался совсем один. Без брата, без друзей, даже без самого себя. Это было больно…       «Я не хочу чувствовать боль! Мне она не нужна!»       Он справится. Настоящие герои всегда путешествуют одни.       Ближе к вечеру наконец появилась растительность. Дик жадно выдавливал сок из травинок и лоз, оплетающих черные камни, в надежде хоть немного утолить жажду. Затем подумал немного и просто принялся жевать все, что попадалось под руку. Заел все остатками пайка. Больше еды у него не было. Если завтра он не найдет воду, придется туго. Но Дик уже забрался высоко, скоро он найдет место, где течет ручей. Мышцы так болели, словно Дика окунули в ванну со льдом, а затем облили кипятком. Кожа будто бы не вмещала в себя опухшие ноги, на руках же от кожи мало что осталось — пальцы покрылись пузырями и слизью вперемешку с кровью из свежих царапин.       Спал он в одиночестве. Нашел одну из расщелин, ведущих внутрь титана — места внутри было немного, но каменные стены хотя бы защитили от ветра и постоянного страха упасть в пропасть. Несмотря на усталость, боль и темные мысли не давали ему расслабиться. Когда совсем стемнело, Дик наконец уснул — болезненным, тревожным сном.       Ему ничего не приснилось. Любой другой на его месте не обратил внимания и мирно отдыхал дальше. Вот только Дик был не из тех, кто привык спать без сновидений. Теперь он понимал почему. Мотус — это эмоции. Сон без эмоций — сон без сновидений. Сон без магии. Даже кошмары — это эмоции. Дику легче было вскочить посреди ночи от неприятного сна и лишь затем спокойно заснуть опять, чем просто проспать несколько часов в абсолютной тишине и пустоте. Пустота вызывала тревогу, в ней Дик чувствовал себя совершенно беспомощным.       «Даже здесь не могу избавиться от слабости, — говорил он себе теперь. — Даже здесь мне нужен кто-то, кому можно так нелепо доверить свою жизнь».       Дик проснулся, чувствуя себя совершенно мертвым внутри. Он не стал тратить время ни на поиск еды, ни на новые повязки. Он не чувствовал боли. Ему оставался лишь его путь.       Еще через несколько часов он добрался до того места, где, теоретически, начинались нижние ребра титана — конечно, если бы у него был скелет. Здесь Дику несказанно повезло: среди широких выступов, на которых вполне можно было даже стоять, по спирали тек ручей, уходя вниз и стекая к правой ноге титана — теперь Дику понятно, почему он так и не нашел воды, ведь он-то все это время поднимался по левой. Дик смог смочить повязки и как следует напиться, даже смыть с лица присохшую соль и грязь. Он наполнил флягу до краев и, приободренный, продолжил путь.       В какой-то момент Дик едва не потерял сознание. Все потемнело. Камень, на котором он стоял, ушел из-под ног. Дика спасла лишь веревка, закрепленная несколькими метрами выше. Хоть и нехотя, Дик вернулся к тому месту, где в последний раз отдыхал. Он хотел лишь перевести дух, подышать и продолжить подъем, но сам не заметил, как положил голову на траву и заснул.       Проснулся он от звона в ушах. Кто принес сюда колокольчики? Или это комары каким-то чудом залетели так далеко от болота? Дик приподнял голову — никогда еще такое простое действие не стоило таких усилий. Видимо, звенело у него в голове, поскольку вокруг ничего не изменилось — лишь солнце сдвинулось к западу. Заметив это, Дик попытался встать, но руки и ноги не слушались, сделались слабыми и ватными. Он едва не вывернул ногу в попытке встать, но в итоге лишь запыхался и лег обратно на траву. Кровь стучала в висках. Мышцы занемели, но это было временно — за этим последовала боль.       Дик скорчился, пытаясь побороть мучительные судороги. Руки, ноги, живот — все болело так, словно каждую мышцу пропитал прочный клей, и теперь они разрывались от любого движения. Плечи свело, ступни застыли под прямым углом, и все попытки размять мышцы приводили лишь к еще большей боли. Дик сопротивлялся, но силы быстро кончились, и всё, на что у него хватало сил, — это строить гримасу боли, потому что теперь его слушались лишь мышцы лица.       Он лежал так до тех пор, пока боль не отступила. Надо было продолжить путь, ведь он наверняка потерял уйму времени, но вместо этого Дик вновь уснул.       Следующие несколько часов он помнил плохо. Один раз его вырвало, и он попытался запить горечь водой, но едва не уронил флягу в пропасть. Титан дважды начинал слабо трястись, и Дик пытался встать, но без толку — собственный рост казался ему запредельным, и у него начинала кружиться голова. Порой Дику казалось, что он слышит знакомые голоса — но чьи? Кажется, кого-то из деревни. Эска? Кайло? Ной?       Но потом он проснулся и почувствовал, что совершенно здоров. Ничего не болело, мышцы налились силой, и даже настроение улучшилось. Еще бы, ведь он уже близко к дому. Уже сегодня вечером он будет дома.       Дик поправил ремни, выпил немного воды из фляги и продолжил карабкаться. Через несколько часов он стал узнавать родные места: он вошел на территорию общины, туда, где можно было ходить и охотиться безнаказанно. Он много раз играл в этих лесах вместе с Роки и своими сверстниками. Особенно любил, конечно, салки — ведь всегда выигрывал.       Вот вдали видны огоньки окон. Из печных труб поднимается дым, слышен лай собак, ждущих, когда кто-нибудь бросит им корку хлеба или коровьи кости. Пахнет хвоей, дымом и сырой шерстью. Дик идет среди знакомых кривых улочек и покосившихся домов, и вскоре ему навстречу вышла Кларисса. А за ней и Эска, и Эби, и Хью, и все остальные, кто не спит в поздний час.       — Дик? Что ты, черт тебя дери, тут делаешь?       — Живой!       — Он ведь расшибся неделю назад.       — Я вернулся! — улыбнулся Дик и расправил плечи, идя вперед. Он пересек деревню и теперь шел к своему дому, а толпа любопытных следовала за ним. На шум поднялись самые маленькие, и толпа ребятишек лет пяти дергала его за края куртки и шмыгала на холоде.       Ной сидел на кухне и не сразу заметил толпу, движущуюся к его дому. Лишь когда в гуле голосов прозвучало имя Дика, он поднял глаза — и в этот самый момент Дик распахнул дверь. В нос ударил запах лука и сушеных трав. Ной несколько секунд смотрел на него, словно не верил своим глазам.       — Обнимешь внезапно воскресшего братца? — ухмыльнулся Дик, распахивая руки для объятий. — Я вот…       Договорить он не успел — брат едва не сшиб его с ног, оказавшись рядом в несколько широких шагов.       — Я так и знал, что ты вернешься! — сквозь слезы говорит Ной, прижимая его к себе. Дик покрыт пылью и сажей, но его все равно похлопывают по плечам, обнимают, пихают локтями. Каждому интересно узнать, каково там — во внешнем мире. И Дик наконец чувствует себя героем дня — прямо как один из старших, когда принес в деревню тушу огромного горного медведя. Он отдыхает и рассказывает, и вести о его приключениях разлетаются по деревне со скоростью пожара — даже Кайло наверняка слушает их с холодным интересом.       — Все в порядке. — Прошептал совсем рядом родной голос. — Все будет хорошо.       Дик осмотрелся. Кто это говорит? Ной сидит на другом конце комнаты, а остальные внимательно слушают его рассказ о полете на планере и лишь изредка перебивают смехом и вопросами.       — Но все и так хорошо, — возразил он голосу. Ему показалось, что кто-то гладит его по голове.       — Лежи спокойнее. — Продолжал голос. — Я знаю, что ты сказал все эти плохие слова, потому что боишься за нас. Отдохни. Тебе нужны силы, Дик.       Дик внимательнее посмотрел вокруг. Лица людей, которых он знал всю жизнь, начали расплываться и терять четкость. Вместо них на Дика смотрели юноша с серебристыми волосами, слепая девочка, ворон, старик, женщина, девушка с кукольным лицом, худощавый бородатый мужчина… они смотрели не с интересом, а с осуждением. Словно говорили: «Давай, рассказывай… а мы внимательно послушаем, что ты о нас думаешь».       — Это нормально — бояться. — Говорил ласковый голос. — И плакать. Не сдерживай себя, если тебе нужно поплакать.       И Дик зарыдал. Слезы текли по переносице и стекали в серую траву, смывая пропитавшие кожу пот и грязь. Дик тихо выл, время от времени всхлипывая и шмыгая носом. Так умеют плакать лишь дети и отчаявшиеся — с полным погружением и вниманием к делу, так, чтобы каждый миллиметр воздуха вокруг пропитался солью и горем. Рядом сидел Роки и поглаживал его по плечам. Он больше ничего не говорил, лишь ждал, когда Дик выплачется. В конце концов слезы должны были кончиться, но тогда Дику казалось, что внутри него плещется целое море, которое готово излиться в слезах и горьких завываниях.       В конце концов он вновь уснул. И на этот раз встретил сон с благодарностью, как лекарство, а не пустую трату драгоценного времени. Ему станет лучше. Нужно лишь немного подождать.       На этот раз по ту сторону сознания его ждала не пустота. Там, среди его снов, внезапно всплыло старое воспоминание. Дик вообще не подозревал о его существовании, то время было для него всегда покрыто тонкой дымкой — и как же он удивился теперь, когда увидел воспоминания такой давности! Он смотрел на мир глазами ребенка, уже достаточно самостоятельного, но глупого и такого наивного…       Ему было шесть. Этот год был, пожалуй, худшим в его жизни со времен смерти родителей — по крайней мере, Дик был уверен, что те первые годы его жизни были несладкими. В тот год Ной долго пребывал в весьма неустойчивом состоянии между жизнью и смертью. Дело было не в болезни, нет. В то время исчезла Лана — милая и добрая девушка, одна из немногих, кто любил двух живущих на окраине деревни мальчишек. Дик почти не помнил ее, но знал, что она была замечательной. Она всегда улыбалась и вплетала в волосы красную ленту с блестящими пластинками. Ной любил ее больше всех в деревне. И когда она исчезла, он был полностью разбит и едва мог позаботиться даже о себе, не то что о младшем брате.       Тогда Дик много времени проводил со старшими девушками в деревне. Они любили играть с маленьким мальчишкой, который постоянно притворялся то рыцарем, то волшебником. От них Дик услышал множество сказок — какие-то были придуманы девушками на ходу, пока они вышивали, какие-то передавались в их семьях поколениями. И вот в один день, когда девушки ушли спать и отправили Дика домой, дав на дорогу пару яблок, он решил поговорить с братом.       Ной лежал на своей кровати — там же, где Дик оставил его утром. На кухне стоял котел с переваренными овощами, некоторые вещи валялись на полу — Ной уронил и не стал их поднимать. Рассерженный и возмущенный Дик кинул брату яблоко — тот поймал, но даже не посмотрел на младшего брата.       — Я все решил! — серьезно воскликнул Дик, заставив Ноя вздрогнуть. — Мы отправляемся путешествовать!       Ной посмотрел на него. Лицо было удивленным, но глаза подернуты пеленой, словно он еще не до конца проснулся. Двенадцатилетний парнишка, тощий и долговязый, он напоминал обглоданный куриный скелет, на который зачем-то натянули грязный свитер — жалкое зрелище.       — Чего?       — Путешествовать! — повторил Дик. — Собирай вещи! Уже завтра мы… мы… будем покорять мир! Роза сказала, что нам нужна карта и… как там его? Прово… проводольствие! Вставай же, мой верный помощник, и поспеши!       Ной сперва посмотрел на него так тупо, что Дик уж испугался, что брат совсем потерял разум. Но затем на его губы скользнула слабая, вымученная улыбка.       — Успокойся ты, дурашка. Ужин на кухне — поешь и ложись спать.       Дик сердито пнул брата в свисавшую с кровати ногу.       — Я серьезно! Ты отныне — мой оруженосец! Будешь исполнять наши с Роки поручения, потому что я — рыцарь, а Роки теперь — главный чародей и мой советник!       — А если я не хочу никуда идти? — Ной закатил глаза и почти было уставился опять в потолок, но Дик не дал ему этого сделать. Он отошел на несколько шагов и, разогнавшись, запрыгнул на кровать и принялся тормошить брата.       — Тогда я тебя потащу! Ты никуда от меня не денешься, ведь Роки заколдует тебя так, что я везде тебя найду.       — Может, попросишь Роки не заколдовывать меня? — Ной смеялся, слабо пытаясь оттолкнуть брата. Яблоко покатилось по полу. — О боже, кажется, я уже заколдован!       — Так тебе и надо! Ты противный и ленивый, тебя надо превратить в жабу, чтобы ты прыгал!       Ной смеялся, и Дик смеялся вместе с ним, совершенно уверенный, что все всегда будет хорошо. Что никто и никогда не посмеет отнять у него старшего брата.       Дик приоткрыл глаза. Вышло это с трудом — ресницы слиплись от сора и засохших слез. Мягкий бледно-розовый свет так причудливо играл на камнях и траве, что казалось, что все вокруг покрыто перламутром, а блестящие на растениях росинки — это крохотные бриллианты. Начинался новый день.       — Продолжим путь? — улыбнулся Дик. Он надеялся, что Роки, наверняка сидевший где-то внутри него, услышит и придет поговорить. Но он не пришел. И Дик его вполне понимал, а потому лишь вздохнул, поправил ремни и продолжил подъем.       Порой Дик замечал вдали людей, которые целыми вереницами спускались вниз и помогали в этом детям и женщинам. На западе, ближе к позвоночнику титана, из его тела торчали похожие на пузыри наросты — Дик догадался, что это были дома. Сердце замирало от мысли, что, возможно, в этих домах могут жить старые знакомые Дика. Он помнил десятки юношей и девушек, покинувших деревню, когда им исполнилось двадцать пять. Некоторые были действительно неплохими ребятами, и Дик был бы рад увидеть их вновь… быть может, здесь что-то знают о них?       Но времени не было. Дик понял это, когда, поднявшись выше, почувствовал под пальцами уголь. Он помнил это пятно, расползшееся по груди Второго, словно огромное пожарище. Но следов огня не было — кажется, все живое просто начало гибнуть само собой. Серые камни теперь уродливо торчали из черной земли. Остатки вьющихся растений и кривых деревьев, что умудрялись когда-то расти даже здесь, теперь были похожи на безвольно опущенные руки и были совершенно бесполезны, ведь стоило прикоснуться — и они с треском ломались.       Дик осторожно карабкался, надеясь, что разрушение не затронуло камни. В воздухе парили крошки, и время от времени накатывал кашель. Вскоре пепел и пыль полностью покрыли одежду и волосы, и Дик перестал пытаться то и дело отряхнуться.       Дома были покинуты. Они не пострадали и были совершенно целы, но людям больше нечего было делать здесь — если уж здесь нечему больше расти, то и жить просто невозможно. Двери были распахнуты, вещи в спешке забраны.       «Интересно, как давно они ушли? Может, месяц назад, когда все только началось? И все это время мы наверху ничего не знали…»       Дик прокашлялся и в очередной раз сделал шаг на вертикальную стену. Ему мерещилось, что там, сквозь толщи земли, камня и металла, он слышит слабое сердцебиение титана, готового вот-вот проснуться.       «Можно ли еще что-то изменить? Что-то придумать?.. Но что? Думай, думай…»       Дик перебирал все возможные варианты. Большинство из них походили больше на нереалистичный сон, чем на план — ворваться и оглушить всех с помощью магии, смастерить лиру и усыпить титана прекрасной музыкой, поиграть с главным злодеем наперегонки за право решения судьбы титана… нет, никуда это не годится.       «Думай, думай. Что есть у тебя, но нет у них? Магию ты потратил, друзей теперь тоже нет…»       Дик едва сдержал нервный смешок. Да уж, в его положении поздно придумывать планы спасения. Но Дик все равно думал, не желая терять надежду во второй раз. Он поднимался и отдыхал в меру, не давая мышцам вновь начать болеть. Еда кончилась, но теперь не стоило рассчитывать даже на растения — их попросту не было, а у Дика пока хватало благоразумия не пытаться съесть уголь. Дик мог бы попытаться использовать магию, чтобы поймать какую-нибудь птицу, но что толку, если ему нечем растопить костер?       Роки все еще не хотел возвращаться. Дик упрямо ждал, когда он перестанет обижаться, а пока развлекал себя разговорами с самим собой — вернее, он обращался к Роки, надеясь, что его слышат, но не требуя ответа. Размышлял о планах, предлагал идеи, обсуждал сам с собой грядущую встречу с Ноем. Кажется, ему самому от этого становилось капельку лучше — может, Роки в самом деле слышал его.       Так наступил следующий день. Дик едва сам поверил, когда земля под его ногами начала выравниваться и перешла в небольшой холм, за которым лежал широкий неглубокий овраг. Дик с восторгом понял, что знает это место — здесь была ямка ключицы титана. Время и изменения в ландшафте превратили ее в райское местечко. Здесь было холодное небольшое озеро, окруженное камнями и небольшой рощицей. Дик припомнил, что зимой вся деревня ходила сюда, чтобы прокатиться на санях и коньках. У Дика коньков никогда не было, они с братом не могли позволить себе такой роскоши, но он очень любил садиться на деревянную ледянку и скатываться вниз, прямо на катающихся в тот момент старших.       Сейчас вода была совершенно спокойна, а вокруг берега все еще росли деревья — гибельное влияние магов аккура не добралось сюда. Это удивительнее было тем, что это место также было границей владений их общины. Дик много раз представлял себе, как пересечет эту невидимую черту между землей детей и миром взрослых, но, с другой стороны, он почти всегда это делал. И вот теперь через это самое место он возвращается домой.       Дик, облегченно выдохнув, едва не скатился кубарем по склону к воде и принялся пить. Он зачерпывал вместе с водой уйму водорослей и песка, но это не слишком его волновало. Несколько мгновений он был по-настоящему счастлив. Ледяные капли воды словно впитали в себя множество воспоминаний: катание на санках, пикники, посиделки. Дик даже припомнил, что Ной любил водить сюда Лану, свою возлюбленную, незадолго до того, как она исчезла без следа. Всё это было в холодной воде, от которой немели пальцы и стучали зубы. Раньше Дик никогда не задумывался о том, сколько же воспоминаний связывало его с родными краями — видимо, для этого нужно было дождаться, когда появятся и другие, не связанные с Вторым.       «Я почти дома», — плавала в его голове простая мысль. Впрочем, Дик напомнил себе, что необходимо отдохнуть. Он положил на землю фонарь, слабо загоревшийся от его прикосновения, и растянулся рядом. Наверху свистел ветер, пролетали редкие птицы. А ведь именно с них началось путешествие Дика — еще тогда, когда он принял странницу на планере за птицу и погнался, надеясь, что она прилетела из других краев.       Глупо было надеяться, но он тщательно вглядывался в птиц, надеясь, что среди них мелькнут голубые пронзительные глаза или отразится от солнца железная деталь планера. Конечно же, ни Рут, ни других странников здесь не было — едва ли она успела за несколько дней вернуться в свое убежище и починить планер.       Солнце медленно ползло по небу, а Дик все лежал. Вскоре он заметил, что небо постепенно начало краснеть в приближении заката. Он спохватился и встал было, как вдруг заметил среди удлинившихся теней новую, незнакомую. Она медленно передвигалась от одного дерева к другому, обходя озеро по дуге. Судя по всему, тот, кто ее отбрасывал, желал пройти незамеченным.       Дик быстро поджался и встал. Песок под ногами заскрипел, но незнакомец, судя по всему, этого не заметил и вряд ли вообще понял, что рядом с озером кто-то есть. Но кому может понадобиться прятаться на их территории? Неужели это чужак? Или вражеский колдун?       Поднялся ветер, листья зашумели, и Дик воспользовался этим, чтобы скользнуть в тени деревьев чуть левее того места, где был незнакомец. Недолго думая, он стянул сапоги и снял с пояса снаряжение для подъема, чтобы карабины не стучали друг о друга. Он подобрался ближе, внимательно следя за тенями. Незнакомец должен быть всего в нескольких шагах от него. Дик глубоко вдохнул и шагнул было вперед, но тут нечто огромное сшибло его с ног и прижало к земле. Сверкнуло лезвие охотничьего ножа.       — Свои, свои! — завопил Дик, закрывая лицо руками. Нечто замерло и уставилось на него из-под грязного капюшона.       — Дик? — спросил знакомый голос. Настолько знакомый, что Дик не поверил своим ушам. А нечто тем временем слезло с него, и Дик наконец смог разглядеть его получше: торчащие из одежды ветки, порванные сапоги, грязная одежда и совершенно дикие глаза. Лицо заросло щетиной, но Дик все равно узнал его. И опять не поверил, на этот раз глазам.       — Ной? — ошарашенно спросил он. Человек перед ним скинул капюшон, и Дик наконец понял, что не ошибся: те же угловатые черты, только теперь выделяющиеся еще сильнее, черные волосы, торчащие в разные стороны, и серьезные глаза. Это был его брат. — Что ты…       Договорить он не успел. Ной вновь накинулся на него, только на этот раз с крепкими объятиями. Кости у Дика затрещали, а на глаза выступили слезы — он так и не понял: от боли или от счастья. Он зарылся лицом в грязный плащ и обнял в ответ.       — Ты жив! — зашептал Ной. Голос его звучал так, будто в легких не хватало воздуха. — Я уже не верил, п-почти не верил… Все г-говорили… но ты…       — Я дома! — Дик улыбнулся, хоть и понимал, что брат не видит его улыбки.       — Да… дома. — Ной отстранился. Он выглядел по-настоящему жалко. Из-за щетины ему словно прибавилось несколько лет, всё лицо было покрыто мелкими царапинами, а худоба была уже болезненной. — Пойдем отсюда, пока нас никто не увидел.       Он крепко сжал его руку, словно боялся, что стоит ему отвернуться — и Дик опять исчезнет. И потащил в сторону леса.       — Куда ты идешь? — удивился Дик. — Деревня в другой стороне!       — Я знаю, — Ной печально усмехнулся. — Ох, сколько же ты пропустил, Дик… не волнуйся, я все расскажу по дороге.       Он натянул капюшон обратно и быстрым шагом направился прочь. Дик едва успел забрать свою обувь и снаряжение.       — Там ведь край территории, тебе туда нельзя!       — Наоборот. — Покачал головой Ной. — Видишь ли, мне теперь не слишком рады в нашей деревне.       — Как? Почему?       Ной долго молчал. Они поднялись на вершину оврага и вновь опустились уже в другой, находящийся на левой половине титана. К шее титана примыкало несколько пещер явно естественного происхождения. Оттуда сильно пахло медведем и мертвечиной.       — Я п-поселился пока тут, — пояснил Ной. — Проходи. Здесь была берлога медведя, но он уже пару недель как окочурился, запах до сих пор не выветрился.       — Почему ты живешь здесь? Как же наш дом?       — Теперь это не наш дом, — Ной печально улыбнулся и, усевшись на пол рядом с кучей старого хвороста, принялся разводить костер. — Когда ты упал вниз, я рассказал обо всем ребятам из деревни. Меня… ну, вроде как обвинили в том, что я тебя убил.       Дик от неожиданности споткнулся и больно стукнулся о стену пещеры. Он проверил, не забилось ли ему чего-нибудь в уши — слишком уж много странных вещей он сегодня слышит.       — Ты не ослышался, — хмыкнул Ной. — Ты ведь знаешь нашу справедливость: Кайло здесь и судья, и прокурор, и палач. Никто попросту не поверил, что наш ловкач Дик мог просто поскользнуться на камнях и упасть — да еще и когда рядом был старший брат. Ну, на меня повесили обвинение, что я сам столкнул тебя. Или помог бежать из деревни, а сам сказал, что ты умер, чтобы тебя не искали. А ты сам знаешь, какие у нас наказания за такое.       — Тебя изгнали?       — Ага. Я едва успел забрать какие-то вещи до того, как дом заняли дружки Кайло. Я обустраиваюсь тут, как могу. — Ной показал пальцем на кое-как обустроенную лежанку, груду одежды и кострище, в котором наконец заиграл огонь. — Еще и титан трясется, распугивает всех зверей… П-прости, у меня нет ничего из еды.       — Ничего, — соврал Дик. — Я поел.       Это, конечно же, была ложь. Дик не хотел заставлять брата еще сильнее волноваться. В это же время сам он едва мог сидеть на месте. Гнев, который, как ему казалось, навсегда покинул его, вновь поднялся и заиграл оранжевым пламенем, растекаясь по всему телу.       — Господи, что у тебя с руками? Как ты сюда вообще живым добрался?..       «Как они посмели? Как они посмели обвинить его в подобном? Они все знали, прекрасно знали, что Ной никогда бы не сделал ничего во вред мне! И это за их жизни я так волновался, когда надрывался, ползя сюда?! И это их жизни заслуживают уважения?!»       — Ты чего? — Раздался голос Ноя. Он обеспокоенно смотрел на него, и на бледной коже слабо играли оранжевые отблески — от огня или от Дика? — Эй, успокойся!       — Дик, — прошелестел Роки. Его фигура возникла прямо перед его глазами. — Приди в себя. Ты ведь не хочешь никому вреда на самом деле.       — Хочу! — Замотал головой Дик. — Они поплатятся за то, что выгнали нас из нашего дома! Нашего!       — Ты опять потеряешь все и пожалеешь об этом, — Роки говорил очень тихо, но каждое слово эхом проносилось по абсолютно пустому сознанию Дика. — Ты навредишь Ною. Посмотри на него.       Дик перевел взгляд на лицо брата. Он уже видел нечто похожее — да, Сатор, Эзра, Елена смотрели на него почти так же. Руки подняты то ли чтобы схватить его, то ли чтобы защититься. Рот приоткрыт в немой попытке закричать. Глаза широко распахнуты. Он боится его. Или за него — теперь это было почти одно и то же.       Оранжевый свет померк. Дик отвел взгляд.       — Я… это… Роки, ты…       — Ты опять говоришь с ним? — тихо вздохнул Ной. — Ты ведь п-понимаешь, что все это выдумка, просто вымышленный друг…       — Но веришь ли ты в это? — спросил Роки. Дик переводил взгляд то на него, то на брата. Оба ждали ответа.       «Конечно, не верю, — бормотал Дик про себя. — Ведь Фрида видела его, и Сатор… они рассказывали про то, что я обладаю магией, что я волшебник!»       Но была ли эта история на самом деле? Видел ли он этих двоих? Если он может выдумать себе друга, то почему бы не придумать и увлекательное, пусть и трудное путешествие? Интриги, злодея в лице Сильвестра, историю происхождения титанов… а может, просто все встречные на его пути были такими же психами, как и он? Или им было так жаль заблудившегося в лесу мальчишку, что они поддерживали его любимую сказку? Как он может знать, что все это было на самом деле?       Сухие руки мертвого волшебника. Слепая девочка, живущая одна в лесу. Удивительный город прямых линий и странных изобретений. Планеры, позволяющие летать. Странники. Сердце титана. Это все звучит как самая настоящая сказка. Сказки — вымысел. Их придумывают на ходу, когда нечем занять маленьких детей. Неужели всего этого не было?       «Что за чушь! Я точно знаю, что был там! Я знаю, кто я! Я не сумасшедший! Я — маг мотуса! Маг эмоций! И эти глупые мысли — тоже лишь мой страх. Я ведь герой, я справлюсь с ними!»       Дик ухмыльнулся. Только что ему в голову пришла идея. Безумная, может, даже глупая — но это может сработать!       — Конечно, если еще не слишком поздно… — заметил Роки.       — Еще не поздно! Идем!       Дик пулей вылетел из пещеры, не обращая внимания на крики Ноя, несущиеся ему вслед. Он бежал за ним.       — Я не дам тебе опять удрать ч… черт знает куда! — заорал он, хватая Дика за запястье.       — Не волнуйся! — Дик широко улыбнулся и заставил его выпустить руку. — Я и на этот раз вернусь. Совсем скоро!       Ной не мог угнаться за ним. Дик петлял, перепрыгивал через кочки и торчащие из земли корни, внимательно следил за дорогой, пока не нашел наконец то, что нужно. Широкая высокая щель со множеством выступов. Вход внутрь титана.       — Ну, вперед!