лезвие под языком

Сергей падает на водительское спорткара, заводит мотор и сразу же стартует. Сбоку гудят, и он, опустив окно, показывает средний палец — пошел ты, не обломишься пропустить. Он давит на газ, вырываясь вперед, перестраивается на крайнюю полосу. Еще одно разочарование, еще одна чужая постель, еще один случайный и безликий человек не смог хоть немного ослабить пожар, который горит в груди. Он бросает взгляд направо, на пустое сидение, и вспоминает, как Олег на большой скорости отстегивал ремень и высовывался в окно всей грудью, подставлял себя ветру, улыбался счастливо. Тебе что, недостаточно этого было, Олег, чтобы остаться? Мои деньги тебе не подходят? Нужны собственные? Будто они чище — твои окровавленные евро и баксы. Пищит назойливо система — напоминает, что водителю неплохо бы пристегнуться. Недавно Сергей, опять забывшись, ехал и проговаривал, что скажет на совете директоров, и был уверен, что Олег его слушает; потом повернулся — а Олега нет, и опять вспомнилась уродливая ссора, и опять захотелось доказать себе, что не так уж Олег и нужен, незаменимых людей нет, все мы — детали Лего, пазы одного элемента прекрасно подходят к десятку других. А теперь? Теперь остается вжимать педаль газа в пол и проклинать того, кто придумал поцелуи, кто научил отдавать душу, касаясь губами; целуя других, он не чувствует и десятой доли того, что ощущал с Олегом. Он ненавидит Олега за то, что он приручил, привязал к себе, что он — один такой, особенный, с которым в космос улетаешь. Сергей сейчас так зол на него, что прокусил бы ему губы вместо поцелуя, окажись Олег рядом, на пассажирском. Как он сказал? Хочу самореализоваться. А что тебе не самореализовывается в Питере? Это не то. Не могу постоянно в твоей тени. Я ведь тоже чего-то стою. А дальше — дальше Сергей едва помнит. Он вылетает на автостраду, выжимает из спорткара сто восемьдесят — присылайте штрафы, плевать. Дальше он наговорил гадостей. Про то, что мотаться по пустыне год с автоматом наперевес не самореализация, а глупость. Тебе все готовое предлагают — вот кресло в моей службе безопасности, надень костюм и завтра же приходи. Все для тебя сделал, чтобы тебе не приходилось рисковать жизнью. Так ведь я обещал ребятам уже. И не только им. Давно уже ходили слухи, что нужен будет отряд в… Я устал ждать тебя. Я хочу, чтобы ты… И замолкаешь на секунду раньше, чем он перебивает тебя — знаешь же, что он сейчас огрызнется, и уже готовишь ответ, потому что привык быть во всем победителем, и особенно сейчас, когда ворочаешь целой компанией и бьешь всегда без жалости, это безусловный рефлекс — задеть, выпустить из себя все самое черное. Так не жди, я тебя не заставляю. Я тоже, может, устал все твои хотелки исполнять. Моя хотелка — чтобы ты приходил сразу же, как я к ноге скомандую, а не улетал черт знает куда на год. Ах, к ноге… И — хлопок дверью, и — его вещи, выброшенные с балкона. Это его, наверное, выбесило сильнее всего — что футболки и штаны, бритва и зубная щетка, зарядник телефона полетели с седьмого этажа во двор, какие-то у соседей на балконе приземлились, что-то — на деревья. Все его ложки-поварешки, вся его кухонная дребедень, все его дурацкие наточенные ножи. Ну да, психанул, так он мог хотя бы попытаться поговорить, обсудить, а не заявлять, что ждать его не нужно. Тогда надо было сказать это лет восемь назад, чтобы Сергей перестал ждать сразу после осеннего призыва, и никогда бы больше не ждал, и тогда бы, может, не гнал сейчас так, кусая губы, представляя, что Олег сидит рядом. Эта ссора убивает его. Лучше бы Олег наорал на него, дал бы затрещину, проявил бы любые эмоции. Нет, он ушел к какому-то другу и от него же стартанул к перевалочному пункту. А потом его мобильник перестал отслеживаться. Как же сильно он обиделся. Раньше, стоило случиться размолвке, всегда первым мирился: просто начинал вести себя, будто ничего не было, только смотрел осторожно — подойдут ли эти молчаливые извинения. Даже если виноват был не он. Он никогда и не был причиной редких перепалок. Может, и в этот раз именно Сергей перегнул палку. Не разозлил Олега, а обидел, плюнул в душу. Да только что теперь. Теперь поздно. Далеко он. Сергей так зол, что хочется схватить мобильный и накричать на подчиненных, найти грушу для битья, выплеснуть куда-то этот гнев. Он хотел как лучше. Он все делал, чтобы Олег был с ним. Чтобы они ни в чем не нуждались. Но Олегу его добро оказалось лишним. Прекрасно, Олег. Направлю тогда свою энергию, чтобы сделать жизни других людей лучше. Не твою, раз тебе мои подарки — все равно что подачки. Помогу тем, кто нуждается. Простым гражданам этой страны. И ты еще пожалеешь, что ушел.