Позволь мне спасти тебя

      — Прости… прости меня!       Раненый солдат поднял на Бет глаза, полные слез и отчаяния. Это было несправедливо! Нельзя умирать таким молодым, таким красивым. Уходить, не почувствовав жизни.       Бет изо всех сил сжимала укушенную руку. Тело солдата мелко затряслось. Яд уже струился по его венам. Выжигал изнутри, отравлял разум. Бет стиснула зубы. Сильнее сдавила рваную рану, но в глубине души понимала — бесполезно.       Все бессмысленно! Она не сможет помочь. Но принять беспомощность было физически больно. Словно в сердце вогнали кусок раскаленного железа, и оно трепетало в страшной агонии.       — У… убей… меня…       Бет замерла от ужаса.       — Что?!       Солдат надрывно закашлялся. Изо рта хлынула кровь. В глазах начала расти черная паутина. Кожа побледнела.       Такой молодой… Нет! Так нельзя, это было неправильно. Бет отчаянно завертела головой в поисках помощи. Хоть кого-нибудь, кто сможет унести парня в безопасное место. Вокруг в панике метались сбитые с толку солдаты. Силуэты возникали и растворялись в песчаной буре. Слышались крики, полные боли и ужаса. Беспорядочная стрельба, взрывы гранат.       Никто не ожидал нападения. Не знал, что отправлялся на верную смерть.       — Убей… меня… — выкрикнул солдат на последнем издыхании. — Бет… капитан…       Позади раздался взрыв. Бет вскрикнула, наклонилась над парнем, закрывая от осколков кирпичной стены, за которой пряталась. Услышала над ухом его прерывистое дыхание. Жесткое, рваное, как у зверя. Ужас тисками сдавил грудь.       — Всё хорошо, — шептала Бет охрипшим от крика голосом. — Потерпи немножко, слышишь? Я вытащу тебя отсюда, обещаю. Только потерпи.       От отчаяния хотелось кричать во всё горло. Бет не видела свой отряд. Буря усилилась. Песок драл легкие при каждом вздохе, словно наждачка. Отсветы заката окрасили воздух кроваво-красным. Изредка над головой вспыхивали тонкие лучи фонарей. Мелькали, вздрагивали и тут же исчезали.       Выхватив рацию, Бет снова попыталась связаться с отрядом.       — Кто-нибудь меня слышит?! Райдер, Ричи! Гэри, черт тебя подери, отвечай!       В ответ раздавалось пронзительное шипение. В ярости Бет отшвырнула рацию. Бесполезная хренотень! Но в глубине души она знала, что никто больше не отзовется.       От страха и отчаяния слезы навернулись на глаза. Покатились по щекам, испачканным кровью и песчаной пылью, оставляя светлые дорожки.       Бет вновь взглянула на солдата. Изо рта вытекала липкая темная масса. Глаза почернели, уставились в пустоту. В их глубине больше не было жизни. Лишь тьма, стремительно и неумолимо поглощавшая душу.       Бет оцепенела. Парень на глазах превращался в одну из тварей, с которыми сражался её отряд. И она ничего не могла сделать! Не могла помочь, не могла даже позвать на помощь. Рация сдохла, а вертушки прибудут только утром. Парень столько не протянет.       — Черта с два! — Процедила Бет сквозь зубы, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Ты не умрешь здесь, слышишь. Помощь близко. Тебя ждут дома. Думай о семье, слышишь? Не смей сдаваться!       Выхватив из кармана аптечку, она отточенным на тренировке движением достала шприц-ручку с наркотиком. Всадила парню полную дозу в бедро. Следом вторую и третью. Бет яростно желала избавить его от боли. Облегчить мучения от неминуемого перевоплощения. Затем зубами открыла бинт и попыталась перевязать рану.       Парень вздрогнул, сильно изогнул спину. Он уже не понимал, что происходило вокруг. В разуме не осталось человечности. Бет держала на руках живой труп, но упорно продолжала оказывать помощь. Липкая черная кровь сочилась сквозь повязку. Одежда Бет пропиталась ею насквозь.       — Нет! — в отчаянии она закричала парню в лицо. — Не смей умирать. Я… приказываю!       Пустой звук. Чистое отчаяние. Как мало она могла сделать! Бет уложила парня на спину. Тело его противно захрустело, прогнулось. Будто все кости разом переломились. Ноги затряслись, яростно заколотили по земле.       У стены снова взорвался снаряд, разнеся кирпичную кладку вдребезги. Бет отбросило волной. На миг пропали звуки, остался лишь оглушительный звон. Перед глазами всё плыло. Солдаты, бегущие наутек, вихри песчаной бури, мерцание фонарей. Взрыв выбил из Бет способность чувствовать и соображать.       Мертвый солдат медленно поднялся на ноги. Спина неестественно изогнулась. Из горла вырвался хищный, булькающий рык.       Бет застыла от паники. Медленно, стараясь не издавать ни звука, потянулась к кобуре на бедре. Подцепила ногтем застежку и резко дернула на себя. Тварь мгновенно отреагировала на звук. Рванулась вперед с душераздирающим воем. В тот же миг Бет выхватила пистолет и выстрелила, не раздумывая. Пуля вошла точно в череп, раздробив кости. Миг, и всё закончилось. Солдат рухнул на землю, подняв облако пыли.       — Черт побери, — выдохнула Бет, с силой сжимая переносицу.       Шум в голове мешал сосредоточиться. Уши болели, будто перепонки проткнули иголками. Поднявшись на ноги, Бет запрокинула голову и что было сил закричала.       — Твари!       Она точно не знала, к кому обращалась. К созданиям, против которых воевала, или к своему начальству, пославшему отряд на смерть. Или к Богу, забывшему о своих любимых творениях.       — Сволочи, будьте вы прокляты!       Новый взрыв заставил Бет пригнуться. Отрезвил. Она упала на землю. Спряталась за остатки кирпичной стены. Бросила взгляд на мертвого солдата. Сердце сжалось от тянущей боли. Бет захлестнуло жгучее чувство вины. Последнее, что стоило делать на войне, это поддаваться чувствам. Бет прекрасно это знала, и всё равно не смогла сдержать эмоции. Опустилась рядом с парнем на колени. Рывком перевернула на спину. Блеснули на груди серебряные армейские жетоны. Семья парня заслужила получить их. Рука, тянущаяся к цепочке, на мгновение дрогнула. Бет засомневалась, стоило ли прикасаться к телу.       — Прости, — шепнула она. Слёзы градом катились из глаз, плечи мелко дрожали. — Пожалуйста, прости меня.       Сердце гулко стучало в висках. Закусив губы до крови, Бет намотала цепочку на кулак и рванула на себя. В тот же миг тварь ожила. Резко подалась вперед и вцепилась острыми зубами в руку капитана.       Страшная боль разрядом прокатилась по телу. Бет оглушительно завизжала, чувствуя, как горячий яд разлился по венам. Миг для неё стремительно угасал. Тонул в глазах мертвого парня, залитых могильной чернотой.

***

      Бет проснулась от собственного крика, раздиравшего горло. Вздрогнула всем телом, словно хотела убежать. Резко вскочила с сидения и со всей дури впечаталась головой в крышу машины. Шея неприятно хрустнула. В ушах зазвенело, перед глазами запрыгали яркие искры.       — Блять, да чтоб тебя! — со злостью прошипела Бет, прижимая ладонь ко лбу. — Дерьмо!       Пинком открыв дверь, она вывалилась на обочину. Зачерпнула пальцами свежий снег, скатала в комок и прижала к ушибу. Постепенно боль начала отступать, разум проясняться. В миг пробуждения Бет забыла, где находилась. Казалось, она до сих пор чувствовала скрип песчинок на зубах. Слышала далекие взрывы. Сердце испуганно трепетало.       Но пустыня осталась далеко в прошлом. Там, куда уводили только сны. Как и военная служба, которой Бет посвятила семь лет своей жизни. Пришла пора вернуться домой.       Родная деревня Бет была настолько крошечной, что не имела названия. В Румынии подобных водилось не мало. Старые, полуразрушенные, прогнившие так же, как её немногочисленные обитатели. По большей части, старики и неудачники, которым жизнь крепко отдавила хвост.       И всё равно Бет непреодолимо тянуло домой. Все годы девушка мечтала лишь об одном — поскорее увидеть отца. Почувствовать запах его одеколона, прижаться к колючей щеке и просто быть рядом. Словно пережитые на службе кошмары могли в миг раствориться, испугавшись взгляда старика.       Быть может, с её возвращением все изменится. Не будет, как прежде, ведь она уже не была беспомощным ребенком. Отец обрадуется ей, обязательно!       Мысли о предстоящей встрече согревали душу Бет. Улыбка невольно ложилась на бледное лицо. Отшвырнув растаявший снег, Бет достала из кармана сигареты и закурила. Горький дым подействовал, словно успокоительное. Затушив окурок, она вернулась в машину. Опустила зеркало заднего вида, мельком взглянула на своё отражение и горько усмехнулась. Кажется, на лбу останется синяк. Ну, ничего. Как говорится, горбуна царапинкой не испортишь.       Бет встряхнула копну волос, и лоб тут же скрылся за рыжими прядями. А в деревне скажет, если кто заметит, что по дороге вступила в бой с какой-нибудь нечистью. Былые друзья обожали всякие истории о потусторонних тварях. Каждый день придумывали новые легенды, одна страшнее другой. Интересно, остались ли приятели в деревне? Или разъехались, кто куда?       Мотор старенького джипа завелся с пол пинка. Бет с трудом вывела развалюху на дорогу. Хоть бы до деревни дотянуть, а там можно и механика хорошего найти. В здешних краях без машины туго. Вряд ли отцовский грузовичок был ещё на ходу. При желании Бет и сама могла перебрать мотор, только будет ли на это время?       С волнением и нетерпением предвкушая встречу, Бет набрала скорость. Гнать сквозь густой туман было не страшно. Дорогу она помнила ещё с детства. Частенько ездила с отцом в город за продуктами.       Как же давно это было! Ностальгия распускалась в груди яркими цветами. По венам вдруг побежало тепло. Бет была одной из немногих, кому удалось вернуться домой. Кому удастся увидеть родных. Пройтись по старенькому дому, где ничего не изменилось за прошедшие года. В её комнате по-прежнему стояла кровать накрыта покрывалом, связанным мамой. На стене висел изъеденный паразитами ковер. Кружевные занавески колыхал сквозняк, пробивающийся сквозь неизменные щели в деревянных окнах. Отец, разумеется, не забил их.       «Вылезай, маленькая тварь!»       Бет вздрогнула всем телом. В глубине сознания промелькнуло нечто пугающее, жуткое. Душу обдало холодом. Пальцы стиснули руль так крепко, что кожаный чехол захрустел. Неосознанно Бет потянулась за сигаретами. Пачка выпала из дрожавших пальцев.       — Проклятье, — выплюнула Бет и быстро наклонилась вниз.       Из недр тумана резко вынырнула огромная черная тень. Бет не успела среагировать, заметив преграду в последнюю секунду. От неожиданности закричала, рывком крутанула руль. Машина вильнула влево. Раздался оглушительный скрежет шин. Что-то большое ударилось о бок машины, отпихнув ту, будто игрушечную. Бет яростно швырнуло в сторону. Голова со всей силы ударилась о дверцу. По стеклу пошла вереница тонких трещин.       За миг до удара Бет успела закрыть лицо руками. Со страшным лязгом джип врезался в дерево. Девушку бросило вперед, словно куклу. Грудь с титанической силой налетела на руль. Болью вышибло воздух из легких. В тот же миг тьма опустилась на глаза, подобно театральному занавесу, с тем же противным шуршанием.       Бет потеряла сознание.

***

      Утренний воздух был прохладен и свеж. Густой туман тянулся от реки, заполоняя все вокруг непроглядной мутной дымкой. Ни единое дуновение ветерка не нарушало покоя мертвого края. Ни крик птицы, ни вой бродячего пса. Лес стоял неподвижной, темной громадой. Мокрые ветви нависали над мерзлой землей.       Скрип ржавых дверных петель показался оглушительным. Словно выстрел, резко пронзил тишину. Карл неуклюже вывалился из душного помещения фабрики на воздух. Вдохнул спасительной свежести и тут же согнулся пополам. Кислая, зловонная рвота хлынула из его горла, обжигая рот и нос. Желудок скрутило так сильно, что слезы навернулись на глаза.       Не стоило выпивать целую бутылку коньяка, ох, не стоило! Знал же, какие утром будут последствия.       Сплюнув гадкую слюну, Карл как следует отдышался. Добрел до старого автомобиля, крепко засевшего в застывшей грязи. С трудом забрался на капот и лег, кряхтя от усталости после бессонной ночи и боли, туго перетянувшей живот, точно ремнем.       Спину приятно холодило мокрым металлом. Медленно втягивая носом влажный воздух, Карл постепенно приходил в себя. Очередной эксперимент пошел псу под хвост. Испытуемый сдох, едва плесень попала в его вены. Хилый парень был, совсем дохляк. Карл понимал, что долго бедолага не протянет. Но желание закончить эксперимент пересилило здравый смысл. Битых два часа он пытался реанимировать труп. Когда понял, что все было бессмысленно, за душу взяла такая невыносимая тоска, что волком выть захотелось.       Карл напился, не раздумывая. Залил коньяком бушевавший внутри пожар. Только ненависть, отчаяние и боль вспыхнули с новой силой. Пол ночи он крушил лабораторию. Топтал пробирки, разносил аппаратуру, разрывал труп, швырял инструменты в стену. Вырубился только под утро, рухнул без сил на холодную постель и окунулся в очередной кошмар, неизменно скрывавшийся за гранью реальности. Из тьмы тянулись бледные, тощие руки. Цеплялись за него, рвали одежду и кожу. Кричала женщина, плакала маленькая девочка. Карл пытался проснуться, но алкоголь и усталость не давали открыть глаза. Он барахтался в липком, вязком ужасе, пока не вскочил от собственного ора.       Стиснув зубы, Карл закрыл лицо руками и рвано вздохнул. Плечи мелко дрожали. Глаза были влажными от слез. В ярости он принялся растирать их по щекам, заросшим щетиной. Никогда прежде он не чувствовал такой безысходности. С радостью пустил бы пулю в висок, не задумываясь. Если бы мог сдохнуть. Если бы ебаная плесень не регенерировала его мерзкое тело быстрее, чем смерть добиралась до темной души.       Может, стоило попытаться?       Карл нащупал пальцами металлический осколок. Стиснул в руке и замер. Мог ли он решиться? Мог ли избавить себя от ненавистной жизни? Раны затянутся, а вот прирастет ли на место отрезанная голова? Стоило лишь как следует вонзить осколок в шею, рвануть хорошенько, разрубить позвоночник да плоть. Хватило бы и пары секунд. Боли Карл больше не боялся. Физической уж точно.       Он пережил слишком много… хватит с него.       — Да, мой друг, хорошенько же вас потрепало на этот раз.       Сердце подпрыгнуло к горлу от неожиданности. Карл резко соскочил с капота, одновременно вскидывая руку и поднимая в воздух горсть острых металлических ошметков. Бешено огляделся и увидел повозку, проступившую сквозь туман. Лошадь топталась на месте, громко фыркая. Покачивались на легком ветру фонарики с крошечными огоньками внутри. На козлах восседал Герцог. Непомерно толстая туша расплывалась по бокам, сквозь застегнутые пуговицы пиджака выпирало бледное пузо. Лицо пересекала добродушная улыбка.       Вот уж кто не знал, что такое настоящие проблемы!       Карл расслабился. Опустил руку, осколки посыпались на землю.       — Какого хера ты здесь забыл? — прорычал он, хмуро глядя на Герцога.       — Разве нужна особая причина, чтобы повидать старого друга? — торговец пожал плечом. — К тому же, как я погляжу, время самое подходящее.       Перегнувшись назад, Герцог достал из небольшого ящика бутылку виски. В желудке Карла заворочалось возмущение. Ему было хреново. Настолько, что даже перспектива снова напиться не казалась привлекательной. Алкоголь не избавит от проблем. Надо было привести лабораторию в порядок, затем поспать, хотя бы немного. Коленко подгибались от слабости. Как давно он не спал? Два дня? Неделю? Вырубался прямо на станках, дремал, пока в разум вновь не врывались крики, полные агонии. Но спать… нет, теперь это стало непозволительной роскошью. Лучше валиться с ног, чем снова видеть ужасы прошлого.       Смерив бутылку равнодушным взглядом, Карл вернулся на капот. Голова гудела, глаза будто свинцом налились. Холод постепенно пробирался под кожу. Мысли приходили в порядок.       — Как пожелаете, — Герцог убрал бутылку обратно. — Неудачная выдалась ночка?       Карл страдальчески закатил глаза. Последнее, что ему хотелось делать, так это болтать попусту с этим надоедливым куском жира.       — Выдалась, тебе-то что? — буркнул он. — Проваливал бы ты отсюда, херов крохобор. Я не в настроении языками молоть.       Влажных волос ласково коснулся прохладный ветер. Туман понемногу рассеивался, проглянуло низкое, пасмурное небо. Карл нехотя сполз на землю и побрел было обратно на фабрику. Нечего рассиживаться, будто кусок мяса. Дела сами себя не сделают, бардак не рассосется. Большую часть дня придется разгребать погром в лаборатории.       — Как продвигаются ваши исследования? — поинтересовался Герцог, будто нарочно не замечая плохого настроения хозяина фабрики.       — Херова, — прорычал Карл через плечо, запнулся о железку, увядшую в земле, и едва не свалился. — Блять, да чтоб тебя!       Короткий взмах, и треклятая железка была поднята в воздух и отброшена прочь. Сила прокатилась по мышцам, волосы на руке встали дыбом. По коже пробежали противные, колючие мурашки, будто сотня острых иголок. Сердце пронзила боль. Карл вскинул голову и заорал, срывая голос. Напряжение внутри рвануло, будто перетянутая пружина, которой наконец-то дали свободу. Железка стала последней каплей, выбившей его из равновесия.       Совсем рядом фыркнула лошадь. Карл обернулся и едва не врезался в могучее животное. Иногда ему казалось, словно повозка Герцога не ездила по земле, а телепортировалась. Бесшумно и неожиданно. Временами это до усрачки его пугало. Будто не существо из плоти и крови восседало на козлах, а гребаный призрак. Так и хотелось потрогать за складку жира, чтобы успокоиться.       Улыбка Герцога была привычно теплой и сочувствующей. Словно он понимал, каково приходилось хозяину фабрики. Какую боль тот таил за душой, в самом потаённом уголке сердца. Торговец будто мог заглянуть за маску, и это ощущение Карлу нихрена не нравилось.       — Не волнуйтесь, друг мой, — произнес Герцог успокаивающе. — Все скоро наладится. Вам нужно лишь немно-ожечко потерпеть.       Едва Карл раскрыл рот, чтобы послать проклятого Герцога ко всех чертям, как откуда-то издали раздался пронзительный вой, тут же проглоченный остатками тумана. Наверняка, один из оборотней попался в капкан.       — Дебилы, — Карл запустил пальцы в волосы и как следует стянул, пытаясь унять головную боль и острые мысли. — Хер с ним, пускай лапу отгрызает, сраный ублюдок.       — Полно вам, — буркнул Герцог и отчего-то насторожился. Было крайне непривычно видеть проблески беспокойства на вечно придурковато-доброй физиономии. — Не гоже сквернословить в столь знаменательный день.       — С хера ли? — Карл скептически изогнул бровь, скрестил руки на могучей груди. — Слушай, приятель, ты какого хуя вообще на земле моей забыл? Денег мало? Так вали в замок к этой стерве, предложи какую-нибудь хренотень да выбей золотишка. А меня оставь нахер в покое.       Герцог фыркнул, полез в складки покрывала, закрывавшего ноги. Достал нечто небольшое, металлическое, и бросил хозяину фабрики. Карл ловко поймал подачку, оказавшуюся банкой обыкновенной тушенки. Со стертой, слегка содравшейся этикеткой.       — Ну и на кой ляд она мне?       Герцог загадочно улыбнулся. Подхватил поводья, лошадь тут же двинулась вперед. Заскрипели натужено массивные колеса.       — Приберегите для случая, друг мой, — посоветовал он, скрываясь в тумане. — Скоро увидимся!       Темный силуэт повозки растворился в белесой дымке. Карл подбросил тушенку, пробуя на вес. Есть ему категорически не хотелось. Во рту ещё остался неприятный горьковато-солоноватый привкус. Сплюнув вязкую слюну, он сунул банку в карман и направился к распахнутой двери.       Чего он раскис, в самом деле? Скоро наступит день игрищ, деревенские притащат очередного смертника. Развлечение хоть немного, да отвлечет. А пока стоило затащить свою тушку в душ да выпить чего-нибудь, чтобы мысли окончательно пришли в порядок.       Напоследок, остановившись на крыльце, Карл бросил тревожный взгляд на капот машины. Там, слегка поблескивая от росы, остался лежать крупный, острый осколок. Герцог появился весьма вовремя. Карл ощутил, как липкий холодок пробежал по спине. Ведь он почти решился…       Тряхнув головой, Карл вытащил из кармана слегка помятую сигару и зажигалку.

***

      Она парила в пространстве, медленно, но неумолимо двигалась по воздуху сквозь песчаную бурю. Глаза забил песок, и земля внизу расплывалась чернильными пятнами. Дома, люди, машины, деревья — всё казалось кляксами на бежевом листе пергамента.       Бет попыталась пошевелиться, но тело больше ей не подчинялось. Не удалось даже палец согнуть или закрыть веки, спрятав разболевшиеся глаза от раскаленного песка. Внезапно полет оборвался, и вот девушка поняла, что стояла посреди пустыни. С ярко-голубого неба роняло обжигающие лучи беспощадное южное солнце. Ослепительно-белый диск пульсировал, словно живое сердце. Бет подняла руку, постаралась заслонить лицо от света. Но лучи прошли сквозь неё, как если бы тело девушки состояло из чистейшего стекла.       За спиной раздался щелчок. Кто-то включил зажигалку. Бет ощутила горький запах дыма, оернулась… мертвый солдат с почерневшими от ярости глазами кинулся на неё, вгрызаясь острыми зубами в худощавое лицо.

***

      Бет снова вздрогнула. В ушах звенело от оглушительного воя клаксона. Каждое движение отдавалось острейшей болью в разбитой голове.       — О, черт побери, — стонет Бет, прикасаясь к ране на виске.       В тот же миг по горлу прокатилась обжигающая желудочная кислота. Девушка вывалилась из распахнутой двери на улицу. Живот сковало судорогой от тяжелого приступа тошноты. Кажется, что голова вот-вот взорвется от воющего сигнала и страшной боли.       Бет понадобилось минут десять, чтобы немного прийти в себя. Застонав, она кое-как поднялась на ноги. Распахнула капот и с яростью выдрала провод клаксона. Сигнал медленно затих, и лес погрузился в звенящую тишину. Бет вернулась в салон, тяжело рухнула на сиденье. Повернула зеркало заднего вида, взглянула на своё потрепанное отражение и горько усмехнулась.       — Да уж, что не скажи, красотка, — она со злости отпихнула зеркало. — Блять, просто превосходно!       Джип разворотило в хлам. Капот, врезавшись в дерево, сплющило едва не до салона. Покорёженный металл дымился, вздыбился острыми краями наружу. Бет долго смотрела на капот, пытаясь примириться с ужасающей в её положении мыслью — придется топать пешком.       И всё-таки, какого хрена произошло? Девушка отчетливо помнила, как из тумана на дорогу метнулась тень. Нечто большое, но достаточно быстрое. Лось? Возможно. Но где же тело животного? Где кровавый отпечаток на машине? Да и не мог обыкновенный лось пихнуть джип с необходимой силой, чтобы просто вытолкать с дороги. Каждая мысль доставляла Бет невыносимую боль. Словно сам мозг отказывался работать после сотрясения. А то, что сотрясение получено, Бет не сомневалась.       Туман постепенно оседал. Непроглядные тучи повисли над лесом, грозясь обрушить громады снега на вековые хвойные деревья. Медлить было нельзя, и Бет начала собираться. Вещей у неё было не так уж много. Старенький военный рюкзак да ружье, болтающееся в джипе черт знает с каких времен.       — Ладно, приятель, — девушка сочувственно похлопала по покореженному капоту. В груди неприятно щемило. Словно приходится бросить раненого коня, старого, но верного.       Окинув машину на прощание тоскливым взглядом, Бет начала подниматься обратно на дорогу. Блуждать по лесу не было никакого желания. Дойдет культурно, по асфальтированной дороге. Плевать, что далеко. Зато в деревне она сможет как следует отдохнуть. Мысли о доме наполнили тело решимостью. Воодушевившись, Бет резво выпрыгнула на дорогу. И тут же поскользнулась, едва не свалившись на землю.       — Мать вашу, да что ещё?! — Выкрикнула она, а потом посмотрела на асфальт и оцепенела. — Что за хрень…       По дороге тянулся кровавый след, уходящий на обочину и тонущий в сумраке леса. Клочки черной шерсти липли ко взрытому глубокими бороздами асфальту. Словно кто-то проехался ковшом экскаватора, пытаясь затормозить.       Опустившись на колени, Бет получше рассмотрела шерсть. Длинная, жесткая, словно из проволоки. Только уж больно много крови для простого волка. Разве что тот был размером с пустынный хаммер.       В дали раздался протяжный вой, полный боли и звериной злобы. У Бет мурашки побежали по коже от страха и неожиданности. Зверь был жив? После такого удара? Но как?! Как такое было возможно!       — Ну нахрен, — выдохнула Бет и побежала вверх по дороге.       Настолько быстро, насколько могла позволить себе после аварии. Слегка пошатываясь на ослабевших ногах. Подгоняемая необъяснимым, первобытным страхом, который не испытывала уже очень-очень давно.       Страхом перед неизвестным существом, несущим смерть. А в том, что зверь опасен, Бет не сомневалась. Потому что никто не мог выжить после удара о машину на полном ходу.