striginae

      отчего-то полину начинает знатно мутить, когда разговоры за праздничным столом, кишащим близкими и не очень родственниками, скатываются в яму под названием «ты ведь уже дружишь с кем-нибудь, поль?» стоит упомянуть, что это уже как некая традиция морочить голову бедной шестикласснице вопросами подобного рода; борьба с этим не ведётся ещё с начала года, так как девочка понимала: сколько раз ты не отвечай им «меня это не интересует» или «спасибо, но нет, а то мне и скрипки в жизни хватает, так ещё и результаты в школе хорошие вам подавай» — итог всегда будет один.       — знаешь, а ведь я с твоей бабушкой в твоем возрасте уже дружил…       дедушка опять крутит заезженную пластинку после пятой рюмки «пять озёр». для его шаткого здоровья такое количество было недопустимо, но пенсионер всё отнекивался. отец поли ставит стеклянную бутылку на край стола — там до неё дедушка не дотянется.       полина тоскливо вилкой отделяет овощи от мяса, есть совершенно не хотелось. вместо пищи материальной есть мысленная, которая назойливым роем крутилась вокруг всей этой темы «дружбы».       «глупая цензура, — думает она, — если так хотите обсудить со мной эту тему — говорите полностью и открыто».       в голове телевизионной рекламной строкой проскальзывают имена всех знакомых в поисках того самого, который, с натяжкой, мог бы подойти под разряд романтических дружеских отношений. павлик из параллели? слишком заносчив и дальше своей «atari» не видит ровно ничего. антон? ему под венец разве что только с пятифаном идти, учитывая их быстро завязавшуюся, но непонятно как образовавшуюся, дружбу. морозова ловит себя на мысли, что за такие шутки её могли бы и упрекнуть: роме юмор полины в последнее время не по душе.       девочка рассеянным взглядом осматривает средних размеров кухню бабушки и её посетителей в этот несчастный день влюбленных (чья вообще была идея праздновать это в семейном кругу?); духота, не для детских ушей разговоры полупьяных предков и самый ненавистный полиной торт по центру стола. глаза сами цепляются за золотую косу шестилетней дочери двоюродного-троюродного-неизвестноюродного брата отца, так аккуратно заплетённую резинкой с розовыми бусами. как по команде всплывает образ одноклассницы и полина прекращает все попытки вникнуть в разговор взрослых.       под коркой девичьей души зародилось что-то теплое, но в то же время и отчуждённое, далёкое. с катей смирновой они очень хорошо общались когда-то, их даже можно было назвать лучшими подругами, но, увы, песнь эта, как и множества других, рано или поздно доходит до последней ноты. у них она доиграла уж больно рано и внезапно. она смутно помнит, как они вообще дошли до такого — значит, был пустяк. смирнова особа капризная, которая всегда от всех чего-то ждёт, поэтому полина не удивилась бы, если ссора двухлетней давности произошла, предположим, из зависти.       «ну, подумаешь, что вместо тебя отправили на олимпиаду по русскому меня. мама ругаться будет? так моя тоже».       если бы только морозовой было известно, какой ужас скрывается за титулом «дочери учительницы», то подумала бы раз семь, а то и больше, над своими действиями и словами по отношению к бывшей подруге. но винить себя неохота ровно также, как и оставаться на этом скудном празднике влюблённых.       — это было действительно важно для меня, полина, — звучит детский голос на грани слёз, — и ты знала это!       у девочки в голове не укладывалось, о чём она тогда пыталась ей сказать. сейчас это не имело значения. разве что только где-то там, глубоко и далеко: по ночам, когда обычно трудно заснуть из-за таких дум, а на дворе устало ухает сова.

***

      полина упорно делает вид, что ничего не замечает.       не замечает этих едких слов в свой адрес от новой подруги — имечко у неё, конечно, стрёмное — смирновой, которые будто бы адресуются вовсе не ей, а катьке. попытка настроить то, что ещё с четвёртого класса настроено против тебя, кажется морозовой смешной.       старается не замечать грядущего напряжения и скованности между ними. её мамаша посчитала нужным отсадить свою дочь подальше от сплетницы, ученицы с самым плохим показателем знаний и просто мерзкой язвы — луизы. полина месяц назад сидела с постоянно потеющим максимом, которого чудом удалось сослать на пару парт назад. теперь, когда на правой части стола лежат тетради и канцелярия екатерины, она всерьез задумывается о том, что макс был лучшим её соседом за этот учебный год.       — ну и чё ты кислая-то? думаешь, мне самой нравится?       катя смотрит на неё надменно, будто на червяка на асфальте после дождя.       ровно со звонком она падает на соседнее место. девичьи руки нервно перебирают набор цветных карандашей, ластик и точилку, учебники. со стороны это выглядит так, будто она что-то ищет среди этой цветастой кучи предметов, но морозова прекрасно помнит об одной из привычек некогда лучшей подруги: прикасаться к чему-нибудь или перебирать рядом лежащие вещи, когда она начинает нервничать. главное — занять чем-то руки. полина вспоминает, как один раз она порвала свою капитошку после разговора со своей матерью; а слёз сколько было, пока полина не подарила ей свою.       честно, на ум, как ответить на поставленный вопрос, ничего не приходило. полинка просто глядит своими огромными глазами вперёд, хлопая чёрными ресницами и стараясь не смотреть на нежеланную собеседницу. катя смотрит на неё настойчиво, и по её взгляду видно, что ей явно хочется сказать что-то ещё. рот её приоткрывается, но тут же захлопывается, когда на весь класс раздаётся ворчливый голос учительницы биологии:       — достаём двойные листочки и открываем страницу двести третью.       тест по непройденной теме, что вполне в духе ирины константиновны. недовольный скулёж проходит по всему классу. где-то слышится противный, ещё не сломанный голос семёна: «вот же сука старая». морозову эти слова заставляют поморщиться. сразу рисует перед собой картину трёхмесячной давности, где тохин кулак проезжается по прыщавой роже задиры — на душе спокойнее становится.       самостоятельная работа оказывается не такой уж и сложной. тема вегетативного размножения цветковых растений была изучена девочкой досконально летом этого года: биология была ей взаправду интересна, то же касалось и географии. полина слышит тихий, можно сказать, отчаянный вздох по правую сторону. екатерина, не прикасаясь к самому листу, водит ручкой от варианта первого до четвёртого во втором задании, пытаясь понять какой из них верный. нижняя губа закушена, светлые брови сведены к переносице, а в глазах — непонимание и замешательство.       — эй, кать, — со второго ряда послышался шёпот луизы, — ответы скажешь?       «скажет, конечно же, когда у самой только меньше половины сделано».       — я… — смирнова бегает глазами по бумаге, а затем ручкой проводит кривые обрывистые, истерически перечёркивая слова, — я ничего, блин, не знаю! сама делай.       пальцы её зарываются в волосы и портят всю идеальную конструкцию её причёски. голова опущена, но почему-то полина знает, какое выражение лица у неё в этот момент. странно, очень странно, ведь обычно катя всегда заучивала весь школьный материал и без проблем писала работы по каждому предмету на четвёрку как минимум.       поддаваясь спонтанному желанию помочь, морозова пододвигает к соседке свою тетрадь, тем самым дав ей возможность просмотреть все нужные ответы. благо вариант у них оказался один; полина надеется, что у луизы он другой.       — а вот скажи мне, морозова, откуда мне знать, что ты меня не разводишь? — катя старается говорить так, чтоб слышала её только она.       школьницу забавляет такое показное поведение, но в то же время обескураживает это недоверие, когда она самолично протягивает ей руку помощи. нет, конечно, у кати его и не должно быть, но отказываться в данной ситуации тоже казалось поле не логичным.       — мое дело предложить. не будешь списывать — твои проблемы, — про себя она добавляет: «стала бы я просто так чистовик исписывать, чтоб на твоё недовольное личико поглядеть».       смирнова озлобленно стреляет глазами то на полину, то на её щедро предложенные ответы. цокнув, она приступила к переписыванию. «спасибо, полиночка» не озвучивается, но морозова и раньше всю жизнь без этого как-то жила.       после уроков полина, как негласно было принято между ребятами, ждёт рому и антона. эта двоица каждый учебный день ходила вместе до своих домов, а полине просто требовалось каждый четверг посещать местные аптеки в поисках дипиридамола, коих было всего две на весь посёлок. главное отличие между ними заключалось в том, что в одной практически никогда не было нужных для дедушки лекарств, а в другой — не было гематогенов и аскорбинок.       иногда с ними был бяша, но того не было в школе с начала недели. первое время друзья волновались. беззубый пацан болел крайне редко, так что посещаемость у него была чуть ли не восьмидесяти процентная, а остальные двадцать — совместные прогулы с ромкой в курилке. но вчера, когда мальчики решились пройтись до дома бяши, оказалось, что его посадили на домашний арест. здорово, наверное, когда наказанием служат отгулы от школы.       мальчики задерживались: наталья николаевна попросила их перетащить по две стопки учебников в библиотеку, и полина хотела помочь с этой работой, чтобы они поскорее ушли со школы, но «ты же девочка, полин. какие тебе тяжести таскать?» прозвучало ей в ответ от женщины. ученица, оперевшись на подоконник у окна, она сверлила туманным взглядом обшарпанный пол из плит с различными геометрическими фигурами. полина раньше никогда не придавала этому значения — теперь же это волновало её. девочка не может помочь своим друзьям? не может унести на руках килограмм семь, в то время как они почти ежедневно несут на спинах столько же? не так давно полина считала, что это всё очень даже выгодно, вот так вот пользоваться своим положением; никто тебя никуда помочь не зовёт, не заставляют сдавать усложнённые нормативы. а что, если бы ей захотелось этого? морозова не думает, что кто-то в праве ей запретить, только потому что она не родилась с мужским половым органом.       нечестно.       требуется секунд девять или больше, чтобы понять, что рядом с ней кто-то стоит. тень неизвестной личности вовсе не похожа своим силуэтом на антона или рому. чёрные сарафаны до колен те носят разве что в параллельной вселенной.       — трудно это произносить, но, — катя смирнова с озадаченным видом рассматривает тот же ромб на плитке, что и полина несколькими секундами ранее, — спасибо?       сегодня что, температура до плюсовой дойдёт?       — пожалуйста, обращайся, — голос морозовой на последнем слове переходит на бормотание, как будто она ляпнула то, чего говорить не хотелось. она не любила помогать другим на школьных контрольных и прочих работах — кате же помочь хотелось. возможно, захочется и в будущем. а возможно, ей даже удастся отрефлексировать эти идиотские порывы помогать бывшим подругам. не морозовой ведь следует нимб на голову натягивать, чтобы в зелёных глазах казаться той, кем она являлась для кати в начальных классах.       — только вот теперь давай ты не будешь вести себя со мной как раньше, потому что нас посадили за одну парту, ладно? — катин голос словно обретает луизину интонацию, и разговор этот полине начинает нравиться меньше, — да-да, я понимаю, хочешь загладить свою вину передо мной. знай, что я в этом не нуждаюсь.       поля с лёту понимает, что та затрагивает тему их давней ссоры. извилины вновь напрягаются, как в те бессонные ночи, в попытке вспомнить, что же она натворила. спрашивать у кати казалось неправильной идеей, да и в какой-то степени хамской. драматизировать, конечно, смирнова любила, но если там действительно произошло что-то настолько неприятное, то её вопрос только усугубит ситуацию между ними.       одноклассница уходит также незаметно, как и появилась. морозова ещё около минуты чувствует шлейф приторных цветочных духов в своём диапазоне, а затем, схватив портфель за ручки, отправляется в сторону ожидающих её друзей в конце коридора.

***

      три месяца пролетают со скоростью световых лучей. как казалось полине, в такой быстротечности виноваты события минувших месяцев весны. явление это строилось на жизненном правиле «хорошего должно быть понемногу», другого объяснения будущая ученица седьмого класса не видела. время, проведённое с катей за одной партой с компанией немногочисленных друзей во дворах под весеннем солнцем, было прекрасно.       — нет-нет, смотри, — соседка по парте достаёт потрёпанный жизнью словарик по-английскому, который из последних сил держался на подклеенной корке. она с важным видом пролистывает страницы в поисках слов, начинающихся с буквы «w» (полина всё никак не могла запомнить её произношение), и наконец долистав, с победной ухмылкой и искорками в глазах поворачивается к субъекту возникшего спора, — слово «waver» пишется с дабл-ю, а не с ви!       поля изначально спорить с призёршей олимпиады по иностранному языку не собиралась. просто желание увидеть это по-детски торжествующее лицо, которое раньше нельзя было назвать редкостью, пока мамаша не угробила в собственной дочери остатки уверенности в себе, одержало верх.       морозова понимает, что привыкла. привыкла к смущённому взгляду и надутым щекам, когда катя без слов подавала сигналы о помощи с заданиями, привыкла к подкинутым в рюкзак конфетам «саянские» после очередной списанной самостоятельной; катя долгое время не признавалась, мол, антошка твой ненаглядный кладёт, но полина-то всё прекрасно видела на перемене. привыкла даже к ревнивым и злобным взглядам луизы, которой со временем, как заметила сама полина, смирнова начала отказывать в общении. полина всегда считала, что зементьева недостойна дружбы с таким человеком, как катя.       а с каким таким человеком? катю недолюбливала добрая половина класса: за это можно отблагодарить её страсть к грязным слухам и лилию павловну, методы обучения которой не любила если не вся школа, то одноклассники кати и полины точно. девочка и сама толком понять не могла, что такого есть в этой заносчивой фурии, чего нет в других. добираясь до такого вопроса в очередной раз, морозова начинала всё списывать на первую дружбу, первый положительный контакт с внешним миром. ни с кем она в начальной школе не общалась, так получилось. дети по-быстрому разбрелись по разным группам интересов, увлечений, и полине просто некуда было приземлиться.       к счастью, не одна она такая выродилась.       переход к следующему вопросу: так кто же достоин этих крепких отношений с екатериной? явно не полина, успевшая, видимо, крупно налажать. правда эта неукротимо резала сердце, оставляя небольшие, но глубокие рубцы. ей хотелось вновь стать для неё тем же хорошим другом, что и тогда. хоть они и не продвинулись дальше взаимных приветствий и списываний друг у друга домашних и классных работ, но полине чудилось, что скоро она, будто анна листер, покорит и этот виньмаль.       загвоздка только в том, что она сомневалась, хотелось ли кате возобновить их дружбу. смирнова превосходно манипулировала людьми, поэтому полина ни капли не удивится, если театр одного актёра из «бескорыстной, но местами грубой соседки» перейдёт в «катись к чертям, полин, ничего тебе не светит».       говорил же ей рома завести себе подружку по-человечней, которая не будет одарять тебя снисходительными взглядами каждые рабочие дни недели. полина припоминает, что паренёк сказал ей в ответ на её предположения по поводу отношений с катькой что-то в духе «тебе чё, мало меня и тохи?»       — само собой, конечно же! — девочка выставила три пальца перед лицом одноклассника, — начнём с того, что я не могу вести эти светские разговоры о футбольных матчах и задницах восьмиклассниц, — на последних словах она брезгливо зыркнула на бяшу, — во-вторых, — загибается второй палец, — я не могу секретничать с вами, да и вы тоже желанием не горите посвящать меня в свои тайны. и, самый весомый аргумент, — морозова, перед тем как загнуть третий, тыкнула им пятифану в лоб, — меня и моего отца задрал запах от твоих сигарет! давай-давай, отходи от меня.       ромчик закатывает глаза к пасмурному небу, больше смахивающее на гигантский витающий смог, передающий зловонный «приветик» с ближайшего к посёлку города. он с недовольным видом перекатывает сигарету с одного угла рта к другому и выуживает стыренную в продуктовой лавке зажигалку. хулиган преодолевает расстояние в пять метров влево от компании и зажигает «никотиновую дрянь». корчит лицо полине и гогочущим на фоне петрову и бяше, без слов спрашивая: «довольна?» — «довольна», отвечает она также про себя, не забыв показать язык.       — знаешь, поль, я считаю, что если чего-то очень захотеть, то оно обязательно случится, — мечтательно произносит петров с глупой, но красивой улыбкой в двадцать три зуба (в отсутствии двадцать четвёртого просьба винить горку с лютым склоном недалеко от школы).       теперь по левую сторону слышится хрипловатый смех ромы. полину тоже отчасти забавляют озвученные пару секундами раннее слова антона, но вместе с этим сочится благодарность за поддержку и теплота к школьному другу. катя никогда и ничего хорошего в сторону новенького не предпринимала, скорее наоборот, она была как семён для антона, только женской версией, поэтому полину, мягко говоря, антоново высказывание обескураживает. на самом деле антон просто не раз замечал ностальгический взгляд синих глаз, приукрашенный лёгкой вуалью печали, провожающий уходящих после занятий в одну сторону екатерину и луизу. он никогда не держал зла на катю, несмотря на её явную неприязнь и открытое проявление своего недоброжелательного настроя по отношению к нему.       — хуйню снёс, тошик. я с такими мыслями разве что жвачки с вкладышами вскрывать могу, а мерс ебучий всё равно не перепадёт.       — мысли масштабнее, ромео, — поля легонько толкает его плечом, после того как рома выкинул сигарету, — вот попробуй направить поток своих мыслей в сторону наташки, а то вся школа устала слушать твой унылый плач в туалете после очередного отказа погулять.       — че за хуета? не было такого.       — было, было. я сам лично тебе платок подавал, на!       антон и полина прыснули от смеха, в то время как у пятифана чуть ли не пар из ушей повалил. рома с волчьим рычанием побежал по рыхлому снегу вслед за удирающим бяшей. вообще, так сложилось, что рома в их компании был мальчиком для издёвок, но исключительно дружеских, без сатиры и прочего. каждый из них ценил ту недолгую дружбу, что есть между ними, но меру знать требовалось, особенно когда дело касается ромы. два месяца назад он бы врезал каждому за такие «ублюдские» шуточки, кроме полины: ей бы максимум в капюшон куртки накурил.

***

      — прохлаждаешься, морозова?       полина от неожиданности дёрнулась в противоположную сторону от источника голоса. со стороны могло показаться, что они как актрисы, отыгрывающие роли школьной задиры и девочки нёрда. раньше, правда, их взаимодействие отдалённо могло напоминать такой сценарий, но под конец учебного года их общение добралось до ступени «о, ну ладно, я буду дарить тебе пару минут своего внимания, мне надоело болтаться с луизой».       катя первые пять секунд смотрит на неё, как на умственно больную, а потом плюхается на скамейку рядом, прижимаясь бедром в спортивных штанах к полининому. полина заправляет прядь тёмных волос за ухо, чтобы лучше видеть лицо собеседницы. щёки смирновой заметно покраснели после длительной пробежки, волосы повыбивались из косы, чуть магнитясь. кате требуется время для восстановления дыхания, и поэтому девочки молчат некоторое время, фоном улавливая предсмертные вздохи одноклассников, которым бежать ещё целых двести метров. катя горделиво усмехается, созерцая валящихся с ног мальчишек и девчонок: по ней видно, как её тешит факт того, что она закончила забег одной из первых. полина может только позавидовать её выносливости.       — хорошо тебе тут сидится с освобождением? — смирнова пыталась вложить всю язвительность в сказанное. полину это забавляет, — ну и что ты хихикаешь?       — м? просто представила, что если б не мое освобождение, то сейчас я бы лежала вон там, задыхаясь, — она кивнула в сторону добежавших до финиша детей, — а ты, злорадствуя, стояла бы надо мной и потешала своё эго. но я не была бы против. у тебя милый смех, даже когда ты входишь в роль пубертатной язвы.       губы екатерины изгибаются в лукавой ухмылке, она приглушенно хохочет, почти не слышно. у полины, признаться честно, мурашки табуном пробежали. всё становится хуже, когда наманикюренная рука одноклассницы касается её плеча.       слишком много всего за одно мгновение. морозова вздрагивает так, будто вместо катиной руки к ней приложили рабочий шокер. катя не обращает на это внимания.       — не хочешь как-нибудь прогуляться до нового кинотеатра?       — что?       — что? — смирнова морщит нос и хмурит светлые брови. такую мимику воспроизводят в основном тогда, когда человек, с которым говорят, несёт несуразицу. полина не знает, что ответить, но она подмечает, что размазанные румянами щёки кати приобретают оттенок на тон темнее. собеседница закатывает глаза и недовольно выдыхает, резко убирая руку с плеча девочки, — ох, только не думай, что я хочу с тобой гулять… то есть я… блин! короче, я планировала идти туда с одним пацаном из этого, как же его там, ну кружка такого… ну! а его с младшими сидеть заставили, а билеты…       — я пойду, кать.       — о! — смирнова удивляется, и поля готова поклясться, что на долю секунды её глаза словно озаряются светом флуоресцентных ламп спортзала. излюбленная маска цинизма натягивается на место, — я позже дам знать о дате и времени сеанса. и попробуй только проспать, а не то подкину тебе сигарет в портфель.       обе молчат секунд пять, смотря друг другу в глаза. после этой паузы к гулу спортивного зала прибавляется смех морозовой и смирновой.       — шучу, шучу я! от тебя и так стабильно пахнет этой гадостью, тебе пора что-то сделать с пятифаном, — она встаёт и отряхивает штанины от никогда не бывавшей на них пыли.       полина взглядом провожает уходящую в раздевалку екатерину, своей ладонью прикасаясь к плечу, на котором секунд четырнадцать — ни больше ни меньше — покоилась рука бывшей подруги. в ушах девочки всё ещё стоит этот звонкий, приятный звук.       в первый раз за долгое время она засыпает без мысли об их неудавшемся прошлом. всё, о чём она может думать, крутится вокруг их будущего, отныне имеющее место для существования. уханье совы по ту сторону утихает.