ЛЮБИМАЯ РУМЫНСКАЯ ДЕРЕВНЯ

пробуждение было довольно веселым. из-за того, что за дверьми вечно жужжали, я три раза накрывалась подушкой, но все попытки тщетны. окончательно разозлившись на тройняшек, я, забыв о том, что уснула в топе и трусах, резко распахнула двери спальни со словами: — да вы дадите, мне, блять, поспать?! я же вам не мешаю! хули вы чуть свет жужжите и именно под моей дверью?! — возмущенно заорала я. дамы осмотрели меня с головы до ног. — что? да, я иногда и без верха сплю, ничего такого, что естественно — то не безобразно! хлопнув дверьми, я легла обратно на кровать. и только закрыв глаза, до меня дошло, что я только что сделала. мне пизда или же пизда? хмм.наверное, пизда. Димитреску явно будет недовольна тем, что какой то чужак нагло наорал на её дочерей, да ещё и в трусах. теперь мне точно было не до сна. нашла разбросанные вещи по комнате. ну, а что, я везде «как дома». одевшись, я села на край кровати. как же, сука, ссыкотно. ладно, была ни была. уже не с такой злостью, как утром, я открыла двери и вышла в холл. было до такой степени тихо, что можно услышать, как где-то падает пылинка на деревянный стол. интересно, где же все? надеюсь это не начало очередного пиздеца. спросите какого? а я вам расскажу. когда в обе твои ноги, точнее под колени, втыкают серпы по самые рукояти и тащат со скоростью мухи по длинным коридорам, а потом втыкают крюки в ладони и подвешивают под потолок, как свиную тушу. это Гейзенберг рассказал. наверное, уже испытал всё это на себе. я прошла через холл, в сторону обеденного зала. аккуратно открыв дверь, я снова никого не застала, но стоило мне переступить порог, как за моей спиной послышалось жужжание. — пиздец. по мою душу пришли. сёстры влетели в кухню и окружили меня. двое стояли ближе ко мне, а третья сзади по центру. — давай поиграем, Ру! я не знаю кто из них кто, плохо различаю до сих пор, со всей силы вогнала серп под колено. бля, вспомнишь солнце — вот и лучик… адская боль прошлась по всему телу, и я упала на спину, схватившись за ногу. потянув за собой, меня потащили по длинным коридорам, по пути втыкая второй серп в другое колено. — Мама, смотри, кого мы нашли! девушки ворвались в ещё одну спальню, где возле камина сидела Альсина и что-то рассматривала. — сука, как же, блять, больно! ебаный рот… упав полностью на пол, я схватилась руками за голову. — вы что натворили?! — ну мам, она нас обижает! — выньте серпы! немедленно! девушки переглянулись, пожали плечами и резко дернули серпы. я, немножко, а хотя… кому я вру. я заорала благим матом. наверное, вся румынская область слышала мой ор. видимо у меня произошёл сбой в системе и я почти отключалась, но отчётливо слышала, как Альсина выгнала дочерей, и где-то чем-то пошуршала, позвенела и потом… не помню. очнулась я от легко поглаживания по колену. — Альсина. — лежи, дорогая, всё хорошо. поднявшись на локти, я снова упала на подушку. боли уже не было, но было очень бобо в голове. будто я пробухала какое-то время у Гейзенберга. неужели Димитреску все это время не отходила от меня? как-то странно… как будто у неё других дел нет, помимо меня… я снова уснула. проснулась уже тогда, когда всю деревню окутал мрак. скинув одеяло, я посмотрела на ноги. штаны под коленками были порваны, но не было крови. только нащупывались огромные рубцы. после таких развлечений у меня должны были быть порваны сухожилия на ногах и я не должна ходить, но. о чудо! я встала и даже хожу. мне казалось, что заживают только резаные, колотые раны, а тут даже такое зажило. я прошла к комоду, на котором стояла зелёная баночка. видимо, этой ерундой хозяйка замка обработала мои ноги, от чего те оставили только шрамы. но боль все равно ощущалась, и я, прихрамывая, вышла из комнаты. снова холл. в этом замке что-то кроме холла есть ещё? да и вообще, что-то я слишком загостилась. я направилась к выходу. — уже уходишь? я обернулась на голос. Альсина медленно подходила ко мне, пока не оказалась в нескольких сантиметрах от меня. — да, пора бы. а то че-то загостилась. женщина провела своей холодной рукой по моему горячему лицу. честно, эти прикосновения были до безумия нежные. такие же, как прикосновения мамы… — простите, но мне пора. убрав руку Димитреску, я развернулась и толкнула тяжелые двери. — я всегда буду ждать тебя. и… давай на «ты» — хорошо. я вышла из замка и направилась в сторону дома. — о, живая. — и тебе привет, ба. закрыв за собой дверь, я сразу же сняла берцы и штаны, так как берцы были в крови, а штаны порваны, и направилась в спальню. — зашьёшь штаны? а то немного порвались. — ага. порвались вместе с сухожилиями на ногах. — бабуль! мы просто поиграли с тройняшками… — и те чуть тебя не убили. — не убили же! ба, штаны! а то ходить не в чем будет. я завалилась на кровать. начинается время сверления глазами потолка. в носу до сих пор остался запах того замка. возможно, это сладкие, по запаху дорогие духи Димитреску перемешанные с табачным дымом также дорогих сигарет и с запахом чёрных роз. достав из ящика пачку сигарет, я покрутила её в руках, открыла, достала сигарету, убрала, снова достала, взяла зажигалку, но так и не решилась закурить. хотя… после того, что я пережила за каких-то два дня, мне стоило бы выкурить пачку целиком. слишком много всего навалилось.