I thought my heart would burn

Щеки Алины покрылись слезами, глаза покраснели. Чтобы заглушить звуки рыдания, рвущиеся наружу, она зажимала рот руками. Осознание вдруг накрыло ее с головой. Она поняла, что больше никогда не увидит друзей. Не увидит беззубого бяшку, любимого Ромку, и никогда уже лично не извинится перед Антоном за случившиеся. Ей было мерзко от самой себя, от того, как она поступила с блондином, он любил ее. Она же, опьяненная горечью выпитого коньяка, поддалась ненужной страсти и разбила сердце другу. Письмо, оставленное ей, было, возможно, резковатым, но это хоть какая-то иллюзия прощания. Она постарается оставить прошлое. В конце концов, у Алины настал новый период жизни и на данный момент все, что от нее требуется- это забыть ту ветхую деревушку на окраине Сибири, как страшный сон. Все имеют права на счастливую жизнь, так почему она должна быть исключением? *** Как только девушка прилетела в Америку, ее встретил умопомрачительный закат. Цвета его сливались, создавая красивые переходы, будто художник написал его на холсте. Закаты всегда вдохновляли Алину, заставляли верить в то, что этот мир может быть прекрасным и в нем есть место для чудес. Однако, в этот раз небо, залитое нежно-розовым, вызывало лишь чувство опустошенности. Америка была словно фабрика красоты, по крайней мере так казалось девушке, когда на каждом шагу она видела бутики и салоны с прозрачными стенами. Было ощущение, будто это огромные аквариумы. В этих "аквариумах" в любое время суток восседали женщины, стремящиеся к идеалу. Кто-то красился, кто-то стригся, а кто-то с помощью хим. завивки превращал свои идеально прямые волосы в макаронную фабрику. Первые несколько дней, Алина бесцельно бродила по улицам, заглядывая в витрины, и в один из будней она поняла, что и сама не прочь стать клиенткой одного из "аквариумов", благо папенькины деньги лились, если не рекой, то ручейком уж точно. Целью девушки было измениться до неузнаваемости. В новую жизнь в новой оболочке, так сказать. И ей это удалось. Кудрявые рыжие волосы превратились в смоль, на ресницах скаталась черная тушь, а на крыле носа сверкало небольшое серебряное колечко. Девушке нравился ее новый имидж. Было в нем, что-то бунтарское и даже дьявольское. Жизнь начала течь размеренно. Через месяц в школе она познакомилась с единственным, помимо ее самой, русскоговорящим учеником. Джордж был красивым, милым и приятным в общении парнем восемнадцати лет. Они вместе курили за школой, общались, им вместе было весело. От прежней Алины мало что осталось. Теперь она представлялась как Линетта, немногочисленные друзья звали ее Линой. В один из будних дней девушка вновь пошла перед очередным уроком выкурить около двух вишневых сигарет (одна из немногих привычек, которые девушка не захотела менять). Все было обыденно, как вдруг ее окутал неприятный запах чего-то жженого. За углом стоял ее друг и курил какую-то странную сигарету, без марки, всю помятую. Похоже, это была самокрутка, источающая мерзкий аромат. - Ты чего так уставилась?- спросил парень и перехватив взгляд подруги кивнул на зажатую в руке самокрутку,- это травка. Наркотик легкий, будешь?- брюнетка отрицательно помотала головой и закурила свои привычные вишневые сигареты, которые, к слову не воняли, как туша умирающего слона. Ссоры с мамой все учащались. И вот, после очередной ссоры, девушка собрала свои вещи и прихватив ключи от папиного жилища, ушла из дома. Колесики чемодана стучали по асфальту, а вслед за ними шел поспевающий Джордж. Найдя временно пустующий дом отца, девушка зашла в него и не разуваясь уселась на черный, обтянутый кожей, диван. -Я заебалась,- приняла окончательное решение черноволосая. На это красочное и краткое признание ее друг лишь хмыкнул и просто протянул ей слегка помятую самокрутку. Девушка, взяв сигарету ,затянулась пьянящим никотином. Алина не думала, как будет существовать в дальнейшем, но с легкостью могла сказать, что проблем с этим у нее точно не будет, ведь денег, которые отправлял ей отец каждый месяц в принципе хватало на жизнь. Дым окутывал Алину. "Я рождена, чтобы сгнить где-нибудь от наркотиков..." Ей вдруг вспомнились собственные слова из письма Петрову. Смотря на то, как тлеет в ее руке сигарета, девушка поймала себя на мысли, что сейчас запах не кажется ей таким отвратным. "Я рождена, чтобы сгнить где-нибудь от наркотиков...Да, Антон, именно так и есть..." Рядом сел Джордж. Запах его одеколона сливался с дурманящим запахом марихуаны. Девушка погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как парень тихо попрощавшись вышел из дома. "Что ж, поздравьте меня друзья-товарищи, я теперь наркоманка! Как скоро я сторчусь? Как скоро люди начнут кривить лицо в отвращении при виде меня? Может и Ромке было мерзко со мной? Может мне стоит завязывать со всем этим? С наркотой, выпивкой, сигаретами..." Взгляд девушки упал на тлеющую самокрутку. "Мерзко даже от себя самой. Что же со мной не так? Почему же в один момент вся жизнь покатилась к чертовой матери? Интересно, приведет ли меня когда-нибудь жизнь обратно, в ту захолустную деревушку? Интересно, будут ли помнить меня друзья через год? А через два? А через три?" На старый "nokia" пришло уведомление о звонке, прервав путанный поток мыслей. Номер был неизвестным. Девушка усмехнулась, подумав о том, скольких людей пришлось "обокрасть" ее дорогому папочке, чтобы купить любимой доченьке телефон. Она вновь пробежалась глазами по номеру и все таки решила перезвонить. Пока шли гудки, девушку потряхивало от волнения, она вдруг вспомнила, что ее номер телефона был у Антона и возможно это именно он звонил или дал кому-то из друзей его. Что она скажет, если услышит голос Антона (или Ромы, что в разы хуже)? Но девушка тут же отмела эту мысль, это не могли быть ее друзья. Просто не мыслимо. А если все таки они? Почему же тогда ее дорогие друзья не догадались позвонить ей, когда было так хуево, что хотелось застрелиться? *pov Рома* Домашний телефон зазвенел, оповещая о входящем звонке. Я вместе с Антоном, поспешно подбежав к нему, взял трубку. -Алина, наконец-то мы нашли твой телефон и дозвонились!- обрадовался я, но на середине фразы звонок оборвался, об этом говорили короткие гудки -Ничего не выйдет- пессимистично подытожил Антон. -Особенно у тебя. Я понимал, что друг прав, моему ужасному поступку не было оправдания, но желания признаваться в этом у меня не было, поэтому я лишь грубо ответил: -Да Полинка сама мне на шею вешалась, что я мог сделать? -Отказать. В любом случае это уже не важно. Ты сам видел письмо. Ничего уже не сделаешь.-Антон покачал головой и вышел из комнаты, оставляя меня наедине с замолкнувшим телефоном. Совесть, в отличие от средства связи, молчать не желала. Я чувствовал себя паршиво. Мы не встречались, но ответственность за мерзкий поступок все равно давила на меня. Однако, правда в том, что Алина не лучше. Она ведь тоже мне изменила, да еще и с лучшим другом. Но кому станет от этой правды легче? Я пытался на нее злиться, чтобы очистить свою совесть, но мой мозг предательски подбрасывал оправдание для Алины. В ту ночь она была пьяна алкоголем и жаждой мести. В моем же случае "Полина начала первая" звучало очень уж неубедительно, к тому же сделал я это на трезвую голову. Антон прав, я мог отказаться. Должен был отказаться. Представляю, как ей было херово, когда дверь моего дома открыла другая девушка. Я наконец положил трубку, которую сжимал все это время и подошел к окну. Интересно, вспомнит ли Алина обо мне через много лет? Когда у нее уже будут дети и муж. Не такой, как я, который после слов любви переспит с другой. А я? Буду ли я помнить ее? А главное, буду ли я любить ее? И хочется ли мне знать ответы на эти вопросы? *конец Pov* "Буду ли я любить его? Как долго от его голоса кожа моя будет покрываться мурашками?" Эти мысли крутились в голове девушки. Тоска обуревала ее, но она не жалела, что бросила трубку. Она бы сделала это вновь. И возможно сделает, если парни вновь захотят поговорить с ней. Она пока не готова слышать их голоса, которые рывком кидали ее в прошлое и заставляли вновь переживать, то что она с большим удовольствием забыла бы. Мысли окутывали голову и пьянили разум. Пройдясь по квартире Алина заметила погребной люк, открыв его, она поняла, что это папин винный погреб. Взяв парочку сосудов она поднялась обратно в предвкушении прекрасных выходных. Желание бросить пагубные привычки, остались на задворках разума. Их оттеснил этот чертов звонок.