Безымянная горничная

Райто Сакамаки стоял прямо передо мной. Нас и метр не разделял. При желании я могла легко коснуться треугольника обнаженной кожи его ключиц. В неверном свете он поднял обтянутый перчаткой палец и прижал к тонким губам, призывая меня молчать. Вампир скользнул ко мне одним плавным движением и накрыл меня своей мерцающей тенью. Я не испугалась. С каждой минутой во мне крепла уверенность, что это не более чем приснившаяся мне мечта. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула его запах... Сколько себя помню, грязные мысли всегда были неотъемлемой частью меня. Несчетное число раз я ублажала себя, вызвав в голове образы, которые в избытке порождала моя неумная фантазия. Я дышала этими непристойными видениями, что снова и снова всплывали в моем сознании, как дышит только что вынырнувший на поверхность человек - жадно, глубоко, ненасытно. Тысячи разных мужчин были моими любовниками, не подозревая об этом. Не зная моего имени, они появлялись только затем, чтобы доставить мне удовольствие, став героями моих эротических романов, участниками плотских игр, центром и смыслом которых была я. В такие моменты реальность казалась мне такой хрупкой, а картинки в голове такими яркими и полными жизни, что я начинала принимать одно за другое. Что если это реальность - выдумка, а настоящая жизнь - те истории, что я разыгрываю в своей голове? Мне бы хотелось, чтобы это было правдой. К моему девятнадцатилетию случились сразу две вещи. Первое: я перестала вести счет своим воображаемым любовникам, и второе - причиной этому стал мужчина, разом затмивший их всех. Он стал первым, кого я захотела по-настоящему. Тем, кто не мог удовлетворить меня лишь в фантазиях, кого мое тело требовало в реальном мире, который прежде так мало значил для меня. И он был тем, кто никогда даже не посмотрит в мою сторону, потому что я - безликая горничная в длинном платье и белом фартуке, каких десятки в особняке, и все мы одинаково кланяемся, ходим, не поднимая головы, и произносим "слушаюсь, господин" по сто раз на дню. Иногда мне позволяют готовить под присмотром кухарки в просторной светлой кухне, но основной моей обязанностью является уборка, и большую часть времени я хожу потная, усталая и покрытая пылью с головы до ног. Я служу молодому вампиру королевских кровей, и в его роскошном особняке всегда найдется грязная работа для прислуги. Его имя - господин Аято, он глава семьи Сакамаки, благородного рода острозубых прекрасных упырей, рожденных, чтобы править смертными, вроде меня. Никто из нас никогда не осмелится произнести это вслух, но правда в том, что хозяин своенравен, капризен и жесток. Его характер нелегко выносить, а угодить ему и вовсе не представляется возможным. Со слугами он обращается как бессердечный ребенок со своими игрушками - в случае поломки он просто заменяет их новыми, которые рано или поздно неизбежно повторяют судьбу своих предшественников. Жалуемся ли мы? Те, кто желает расстаться с жизнью - да. Остальные негласно делают ставки, кто продержится дольше всех, потому что если ты теряешь работу в особняке Сакамаки, искать новую тебе не придется. Мертвецу работа ни к чему. Да, порядки жестокие. Но разве не так задуман наш мир? Одним - жалкое существование рабыни, другим - власть и кнут в руках. Истину определяет сильный, и мало существ, живущих под луной, сравнится в силе с вампиром-аристократом. А он, в свою очередь, желает для себя всего самого лучшего, поэтому тот, кто не умещается в рамки представлений вампира о совершенстве, надолго на этом свете не задерживается. А я живу и работаю в особняке уже год, и скоро перейду в разряд старожилов. Пару месяцев назад у меня даже появилась отдельная комната. Думаете, я что-то типо любимицы? Ха, как бы не так! Моя так называемая комната - тесная каморка, прежде использовавшаяся как склад. Запах мышиной мочи крепко въелся в стены, а пыль и плесень никуда не деваются, сколько ни убирайся. Окон нет, а единственная лампочка не способна осветить комнату целиком даже в разгар дня. Ночью же в каморке непроглядная тьма, так что дверь я оставляю открытой. Только изредка я ее запираю, чтобы поласкать себя, вообразив как некто, неразличимый в темноте, сжимает сильными руками мое тело, и я не вижу его лица, но чувствую, как его огромный... Но я отвлеклась. Я говорила о том, что наш хозяин - настоящий садист. И это не пустые слова. Когда я только стала горничной у Сакамаки, и проработала от силы дней десять, я стала свидетельницей того, как пролившую каплю чая служанку заживо сварили в кипящем котле. Месяцев через пять после этого один неудачливый дворецкий испортил гобелен с изображением фамильного герба Сакамаки - кровавой розой, и был посажен в клетку, набитую этими цветами. Пронзенный сотней острых шипов, он мучился сутки, медленно истекая кровью, и его крики преследуют меня во сне до сих пор. От других старожилов (рекорд установила девушка, продержавшаяся пять лет, она сбросилась с крыши особняка незадолго до моего появления) я слышала и другие жуткие случаи. Больше всего мне запомнилась история служанки, которая отказалась дать господину выпить своей крови, за что Аято бросил ее нагой в яму с пиявками. Мне рассказывали, что, когда ее, еле живую, достали из ямы, крови в ней осталось не больше, чем в новорожденном котенке. Аято, выпив все до последней капли, велел положить обескровленное тело в стеклянный гроб и отправить в качестве подарка его младшему брату Канато. Боимся ли мы? Каждый день. Но в здравом уме никогда не скажем и слова в свою защиту. Пусть господин груб, охотлив до пыток и любит упиваться чужой болью, но он - наш принц, а мы - его люди. И до тех пор, пока мы верой и правдой служим Великому и Ужасному, его дом - наш дом, а его сила - наша сила. Кроме него никто нам не страшен, ибо Аято никому не даст пальцем тронуть его собственность, а того, кто посмеет это сделать, будь это человек или даже вампир, ждет незавидная участь. Так что, знаете, есть даже что-то утешительное в мысли о том, что в этом мире ничто не способно тебе навредить, кроме белых и прекрасных рук молодого вампира. Хотя я твердо намерена жить, что бы ни случилось, поскольку крайне печально было бы покинуть этот мир девственницей. Да, да, другие служанки, называя меня сисястой подстилкой и грязной потаскухой, не представляют, насколько они далеки от истины. Некоторые из них так сильно меня недолюбливают, что одними оскорблениями не ограничиваются, так что я рада, что смогла получить личную комнату, пусть даже такую ужасную. Зато в ней я могу позволить себе громко стонать, до боли сжимая соски и запустив пальцы между ног, наслаждаясь жгучей волной возбуждения, прокатывающейся по полуобнаженному телу. Да, я извращенка. Развратные мысли, объемная грудь и длинные ноги - все, что я в себе ценю. Все, что у меня есть. И это то, что во мне обожает вампир, которого я горячо люблю всем своим порочным сердцем. Так что говорите, что хотите. Я сама все про себя знаю. И мне все равно. Я просто безымянная горничная, и это история моего головокружительного падения в пропасть страсти и ужаса, которая берет начало в день, когда приехал он - рыжеволосый вампир в очаровательной шляпке...