Безымянная горничная

Надо признать, что до встречи с Райто Сакамаки мои познания в сексуальной сфере были неполноценны и обрывочны. В основном они базировались на немногочисленной информации из печатной литературы, что иногда попадала мне в руки, и еще на словах служанок-сплетниц, и оба источника казались мне весьма сомнительными в отношении достоверности. Исходя из их описаний физического проникновения можно было сделать вывод, что оно бывает несколько болезненным, но в целом представляет собой что-то естественное и приносящее невероятное удовольствие. Мой личный опыт говорил обратное. В гостевой спальне одной темной ночью Райто Сакамаки с самой ласковой улыбкой на лице одним движением руки вогнал в меня огромный дилдо. Удовольствие и небольшая боль? Я ощутила себя так, словно меня усадили на кол, смешав внутренности в кучу. Я отчаянно закричала, из глаз брызнули слезы, мышцы промежности свело судорогой, и я дернулась, попытавшись сесть, но сильная рука, упершись мне в грудь, заставила меня принять изначальное положение. - Больно, больно, - прохныкала я, стараясь не шевелиться, чтобы не спровоцировать новый болезненный спазм. Низ живота будто набили стеклянной крошкой, внутренняя часть бедер онемела. - Прошу...мне больно... - Так ты и правда девственница? - искренне удивился Райто. - С таким-то шикарным телом? Неужели никто не покушался на эти аппетитные формы раньше меня... даже Аято... В это невозможно поверить. Я ничего не ответила, тихонько поскуливая от ноющей боли. Ослепшая от слез, я могла только чувствовать эту огромную штуку в себе, и лишь слабо вздрогнула, когда теплый язык слизнул с глаз соленую влагу. - Ты так мила с этим заплаканным личиком, - проурчал вампир. - Давненько я не был так доволен...мм? Какой интересный запах! Между ног было мокро, тонкие струйки бежали по бедру, покрывая влажными пятнами одеяло подо мной. Неужели это и правда кровь? И сейчас он... Я снова ощутила почти непреодолимое желание сопротивляться, но в моем положении едва ли представлялось возможным сдвинуть нижнюю часть туловища хотя бы на сантиметр. - Пожалуйста, милорд, - попросила я, помня о его любви к мольбе. - Я прошу, не надо... я вас умоляю. Но Райто будто и не слышал мою бессвязную жалобную речь. Раздвинув мои ноги так широко, что мне угрожал разрыв связок, он слизывал кровь с моей израненной плоти, шумно глотая каплю за каплей. Отчаяние сковало меня, заставив оцепенеть. Руки и ноги заледенели, от спертого воздуха мне было душно, и я боялась вновь потерять сознание, смаргивая мелькающие белые точки перед глазами. - Райто. Только имя. На большее у меня не хватило сил. Я запоздало подумала, не было ли это чересчур большой дерзостью - назвать его просто по имени, и не полагается ли презренной служанке особое наказание за нанесение такого оскорбления. - Я слышу тебя, девочка. Как сладко звучит мое имя на твоих порочных устах..., - прошептал он, коснувшись липкими от крови губами моей щеки. - Ты такая выносливая для человека и очень...сексуальная. Ты так заводишь меня. Его слова неожиданно подействовали успокаивающе: мои бедра чуть расслабились, напряжение мыщц спало, и боль заметно уменьшилась, сменившись небольшим дискомфортом. Осознав, что причиной неприятных ощущений была нахлынувшая паника и ничего такого ужасного с моим телом не происходит, я осторожно двинулась навстречу руке вампира, обхватившему дилдо, желая убедиться, что действительно адаптировалась к своему положению, одновременно набрав полную грудь воздуха как раз вовремя, чтобы не задохнуться от неожиданно обрушившегося на меня поцелуя. Его губы были солеными от запечатленного на них вкуса крови и слез, ладонь, коснувшаяся моей груди, - прохладной и ласковой. Вампир целовал меня так нежно, словно впервые, и я, позабыв все, расслабилась почти полностью, старательно целуя в ответ. Я негромко замычала, когда Райто прикусил губу, тотчас скользнув языком в мой рот, и прижалась губами теснее, стремясь углубить и продлить поцелуй. Чуть сжав бедра, я сперва медленно, но затем быстрее, ритмично задвигалась, повинуясь вновь вспыхнувшей страсти. Райто задышал часто и шумно, оставляя влажные следы поцелуев на моей скуле, шее и груди, и звук его тяжелого дыхания возбудил меня еще больше. Повторяя рукой движения в ритме моего тела, он прижался ко мне, затопив приторно-душным запахом собственного вожделения, а я обвила руками его плечи, сильнее всего упиваясь чувством этой сумасшедшей синхронной скорости. Мы дышали и двигались в унисон, и наши стоны повторяли друг друга, как эхо, и было уже невозможно понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Мной целиком овладел жар миллиона импульсов, отправленных из тазовой области в каждую клеточку тела. Умелые руки выписывали нескончаемые узоры внизу живота, поглаживая и стискивая клитор, направляли фалос, каждое смещение и прокручивание которого вызывали у меня восторженный визг. Боль и воспоминания о ней были окончательно забыты, и все во мне сжалось в предчувствии яркой разрядки, которая не заставила себя ждать. Если я о чем и сожалела, то только о том, что Райто Сакамаки не трахнул меня своим собственным членом. Но я бы не призналась ему в этом ни сейчас, ни тогда, когда мы, обессиленные и удовлетворенные, вытянулись на смятом и испачканном одеяле. Но похоже, он и так узнал об этом. - Я ни на миг не мог оторвать от тебя глаз, сучечка. В твоем взгляде читалось такое откровенное желание трахнуть меня, что, признаться, оно опьяняло гораздо сильнее запаха твоей крови, - доверительным голосом сообщил мне вампир, скользя ладонью по линии моего бедра. Я слушала его непристойное мурчание с молчаливой улыбкой, положив голову ему на плечо и разглядывая волнистые рыжие прядки, щекочущие мою щеку. Вдыхая сладкий аромат его бледной кожи, я снова и снова выдыхала его имя охрипшим шепотом, и ничего не могла с собой поделать. Но вместо наказания я получала в ответ лишь легкую улыбку и ленивые поцелуи. Утопая в изумрудном огне его глаз, я по-прежнему не могла поверить, что это счастье - действительно мое, потому что одному грешному вампирскому лорду пришлась по вкусу моя дурная кровь.

***

На следующий день я не вышла на работу. Узнать, в чем дело, ко мне отправили дворецкого Клайва, который, в отличие от более дружелюбного Дженкинса, должно быть, недолюбливал меня, поскольку не скрывал своего торжества при мысли о моем возможном увольнении. Я сообщила ему, что больна и собираюсь отлеживаться в своей каморке до вечера, на что он ответил, что отлынивать я могу только до обеда, в противном случае он сейчас же донесет обо мне господину, и пусть Великий и Ужасный "поправит" мое здоровье так, как умеет только он один. До обеда оставалось всего несколько часов, но и этой скромной отсрочке я была рада. Как только дворецкий отбыл, я упала на кровать и медленно выдохнула. Рано утром я возвращалась к себе в страшной спешке. Райто Сакамаки, как и полагается вампиру, растворился в воздухе с первыми лучами рассвета, а вот мне, чтобы добраться до своей комнаты, понадобилось куда больше времени. Что меня беспокоило, так это едва слышимый звук шагов за моей спиной. Я осторожно оглядывалась через плечо, и однажды краем глаза заметила какую-то тень. Может быть, мне просто померещилось, но что, если нет? Что если кто-то не просто видел меня, непозволительно разгуливающей в ночное время, но следил за мной с самого начала? В конце концов, я проявила истинное безрассудство, позволив себе предаться страсти в особняке, полном насмешливых глаз и болтливых ртов. Мои недоброжелатели не первый месяц ждут любой оплошности с моей стороны, а тут я самолично кидаю им лакомый кусочек! Безумие! Поэтому мне требовалась небольшая передышка, чтобы как следует обдумать ситуацию и по возможности замести следы. Первым делом я обшарила комнатушку в поисках записки - главного свидетельства моей запретной связи с вампиром, и не обнаружив искомое, вздохнула с облегчением. Я все равно должна была избавиться от нее, и ее пропажа была мне на руку - даже если записка найдется, никто из смертных не сможет доказать, что она адресована мне. Что касается бледнокожих и клыкастых с их тонким обонянием, то любой из них без труда найдет мой запах и запах Райто, и тогда всему придет конец, и в первую очередь - мне. К счастью, в особняке только двое вампиров, и мне остается только надеяться, что записка угодит в руки тому брату, кто предпочтет разорвать на куски улику, а не меня. Рассчитывать на покровительство Райто глупо, но что еще мне остается? Продолжив осмотр, я отметила, что одежда, или вернее ее остатки, что были на мне после наших встреч, также исчезли. Гостевые комнаты, служившие нашей обителью греха, я оба раза тщательно убирала, а после Райто проверял, чтобы не осталось следов, заметных вампиру. Получается, что доказательств совершенного нами преступления не было. Или я что-то упускаю?..

***

В обед я за первую же четверть часа, проведенную в обеденной зале, столкнулась с рекордным количеством хмурых и ненавистных взглядов, брошенных на меня украдкой или нагло обращенных в упор. Я могла понять раздражение коллег, ведь мои утренние обязанности полностью легли на их плечи, но мне все равно было не по себе от выражений их лиц, по которым было понятно, что они обо мне думали. "Лентяйка! Бессовестная дрянь! Думаешь, ты особенная, раз можешь вот так заявляться к середине рабочего дня? Поскорее бы Господин тебя выпотрошил!" Я поежилась, уткнувшись в тарелку и мгновенно потеряв аппетит. Взгляды слуг кололи кожу, как жала рассвирепевших ос, и с каждой секундой мне было все труднее сохранять самообладание и не выдать себя. Никто не должен узнать о том, что я действительно особенная.

***

К шести часам вечера шли приготовления к ужину. Я добросовестно помогала на кухне, мучаясь с отмыванием жирной посуды, и попутно размышляла о том, почему в доме вампира, который практически не ест обычную пищу, так часто пачкается посуда, когда из-за угла выплыла Кларис в компании своей белокурой подружки, чье имя было мне неизвестно. - Нам всем тут интересно, с какой стати ты решила утро прогулять, а? - с ходу выдала она. - Это же насколько нужно быть больной, чтобы позволить себе до обеда проваляться в кровати, прекрасно зная, как Хозяин поступает с бесполезными горничными? О, если она про тот случай с Джен, то этого мне никогда не забыть. В ту пору я была еще очень неопытной, и ночами не могла сомкнуть глаз из страха повторить ее судьбу. Эти огромные глаза на залитом кровью личике, искаженном предсмертной агонией... - Кроме того, ты странно ведешь себя, - прищурилась Кларис. - Очень подозрительно. Если ты что-то скрываешь... Не сдержавшись, я негромко хихикнула, больше от нервного напряжения, но подруга Кларис восприняла мою реакцию как насмешку. - Что смешного? Совсем тупая, - надменно процедила блондинка. - Пойдем, Кларис, нечего тратить время на всяких дурочек. - Да, Кларис, твоя подруга права, - я широко улыбнулась. - Никто не любит тратить время на всяких дурочек. Так что я, пожалуй, продолжу работу, ладно? Глаза Кларис превратились в две узкие щели, когда она угрожающе надвинулась на меня, прошипев вполголоса. - Можешь дурить голову остальным слугам или даже самому господину, но я-то знаю, что с тобой явно что-то не так. И позабочусь, чтобы об этом узнали другие. В ответ я подмигнула ей, стараясь не обращать внимание на застрявшее где-то в горле гулко бьющееся сердце. Девушка, скрипнув зубами, взмахнула кудрями и удалилась с крайне озлобленным видом. Меня вдруг пробило на смех, и я отвернулась, зажимая рот ладонью. Меня разрывали противоречивые эмоции, среди которых преобладал страх и...счастье. Бедная, бедная глупая Кларис. Тебе никогда не испытать такого. И ты в жизни не догадаешься, кто является причиной моего невозможного счастья.

***

Закончив работу, я приняла решение пропустить ужин и отправиться прямиком в постель, но на пути в мою комнату неожиданно возник Дженкинс. Прежде чем склониться к моему уху и прошептать несколько предложений, он огляделся, словно боялся, что нас увидят вместе, а выполнив свою задачу, дворецкий поспешил убраться восвояси, оставив меня в крайнем изумлении и волнении и без дополнительных объяснений. Одно я знала точно - моя жизнь снова принимала крутой оборот, и я опять была совершенно не готова к этим переменам. В назначенный срок я с трепетом поднялась на третий этаж. Запретный для всех слуг без исключения, он встретил меня зловещей тишиной обители проклятых. Пересекая невидимую черту и вступая на территорию, где человеческие законы теряли последние капли правомерности, я не могла сдержать дрожи. Казалось, ноги таким способом выражали протест, и сердце, качающееся в груди будто на тонкой нитке, в любой момент грозившей оборваться, в полной мере разделяло его. На последней ступени я выпрямилась и испуганно уставилась на широкие резные двери, за которыми располагался источник приглушенных мужских голосов. Первый голос - мурчащий и насмешливый, был мне хорошо знаком, второй, громкий, недовольный и властный, мог принадлежать только господину Аято. Я поежилась, бессознательно ухватившись за перила рукой в тщетной попытке сохранить вмиг утраченное равновесие. Неужели оба вампира там? И я должна туда войти и предстать перед взором обоих братьев? Если бы дверь не распахнулась, окутав меня облаком теплого сияния, я, вероятно, стояла бы на ступенях до самого утра, не в силах заставить себя перешагнуть порог. Но появившийся в дверях парень с растрепанными красными волосами и в растегнутом пиджаке лишил меня такой возможности. О боже, неужели это и есть господин Сакамаки-старший собственной персоной? - Сюда, девчонка, - коротко бросил грубый голос, и сразу же нетерпеливо добавил. - Шевелись. Подчиняясь его приказу, я торопливо вошла в просторную залу, снабженную игровыми автоматами, бильярдным столом, дартсом и некоторым другими средствами развлечения. Я никогда не была в комнате отдыха у господ, но она оказалась неожиданно уютной и красивой: этому впечатлению способствовали и живописные картины в позолоченных рамках, и сервированные разнообразными десертами столики на серебряных ножках, и мягкие плетенные подушки на удобных диванах. Немалый вклад в эту атмосферу комфорта вносил горящий камин, источающий приятное тепло и неяркий свет, разбавляя полумрак комнаты. Откуда-то из глубины доносилась тихая, но очень чувственная мелодия, добавляющая обстановке оттенок интимности. - Господин..., - я едва расслышала собственный голос, севший от необычайного волнения. Я не могла представить, зачем я на самом деле могла здесь понадобится, но мысли в голову лезли самые дурные. - Это она? - бесцеремонно спросил Аято, не услышав или не обратив на меня внимание. Свой вопрос вампир сопроводил небрежным кивком в мою сторону, а я, в свою очередь, подняла голову, чтобы взглянуть на того, кому он предназначался. Райто Сакамаки с неизменной шляпкой, кокетливо сдвинутой на бок, одетый в обтягивающий жилет и узкие брюки, едва коснулся меня взглядом и лениво протянул: - Поверни-ка ее спиной ко мне, - отчаянно покрасневшую меня тут же развернули сильные руки красноволосого вампира. - Ага, точно она. Помню эту упругую попку. - Ты как всегда, - поморщился Аято, но в следующую секунду он уже сменил настроение, довольно оскалившись и хлопнув в ладоши. - Тогда не будем терять время и приступим к игре! Я ничего не понимала. О какой игре шла речь? В чем должна заключаться моя работа? И если господин привел меня по желанию Райто, почему же мой тайный любовник так равнодушно меня встретил? Какой-то незнакомый мне мужчина с волосами, чуть тронутыми сединой, вероятно из числа слуг Райто, сунул мне в руки поднос с напитками и строгим тоном дал краткие инструкции: - Стой здесь. Позовут - обслужи. Не позовут - просто стой и чтоб ни звука. Это понятно? Я неуверенно кивнула, и дворецкий в тот же миг меня покинул, скрывшись среди других слуг. Только сейчас я заметила, что их тут было немало, и преимущественно это были молодые девушки в нарядных платьях и с такими же, как и у меня, подносами в руках. И на каждом таком подносе, включая мой, в прозрачных высоких бокалах плескалась темно-вишневая жидкость. Я осторожно понюхала ее, испытывая недобрые предчувствия, но запах несомненно был винный. Однако это не развеяло моих подозрений. Ни один вампир никогда не насытится даже самым первоклассным вином. Они все жаждут одного... "Позовут - обслужи." Относятся ли эти слова лишь к содержимому бокалов или имеют в себе более зловещий контекст? И если второе, тогда получается, что я не только разношу напитки, но и сама являюсь их разновидностью. Эта мысль внушала страх, как и вся сложившаяся ситуация, но скорее всего, была верной. С другой стороны, если это Райто велел привести меня, может ли это означать, что именно он будет "угощаться моим вином"? Соблазнительный, но совершенно немыслимый исход. Пока шли последние приготовления к игре в бильярд между высокородными братьями, я сделала еще несколько неприятных наблюдений. Во-первых, почти все служанки были мне незнакомы, а во-вторых, при более детальном рассмотрении их наряды оказались крайне непристойными. Из-под коротких юбок девушек бесстыдно выглядывали кружевные оборки трусиков, плечи оголяли блузки чертовски вызывающего фасона, а таких глубоких декольте, как у этих улыбчивых красоток, мне еще не доводилось видеть. Неужели эта одежда - фирменный бренд Сакамаки-младшего, принесшего ему такую известность в мире высокой моды? Или же этот извращенный стиль родом из другой сферы деятельности рыжеволосого вампира, ведь не зря он подходит больше ярким крыльям ночных бабочек, нежели высокомерным лицам моделей. Как бы то ни было, в сравнению с прислугой Райто я безнадежно блекла даже в своем лучшем платье. - Готовься к унизительному поражению, братишка! - в руках господина даже обычный бильярдный кий выглядел угрожающе, и что-то в его веселом тоне и широкой улыбке вызывало неприятный холодок в теле. Впрочем, до весьма близкого знакомства с его братом, я бы, вероятно, умерла от ужаса от одной лишь перспективы прислуживать Великому и Ужасному лично. Теперь же, во всяком случае мне хватало силы духа твердо стоять на ногах в присутствии двух высокородных. И кто знает, может быть, все еще обойдется одним лишь стоянием? Райто Сакамаки усмехнулся в ответ брату и склонил голову так, чтобы тень от шляпы скрыла выражение его глаз, но я могла бы поклясться, что успела разглядеть в них опасный азартный блеск. - Я люблю играть, Аято-кун. Но в отличие от тебя, мне мало одного ощущения победы, - он провел кончиком языка по тонким губам. - Я хочу приз. - Вот как? Да что ты? - рассмеялся красноволосый, увлеченно разглядывая расстановку шаров на столе. - Мне плевать, что ты там хочешь, все равно ничего не получишь. Тебе никогда не выиграть у Великого меня! - Хах, да неужели? Как насчет этой грудастой горничной? - перед моим взором все поплыло, и я скорее почувствовала, как в меня впился жадный взгляд, нежели увидела его. - Из твоих она мне приглянулась больше всех. И если вдруг, совершенно случайно, победа достанется мне... Я невольно вжала голову в плечи под тяжелым, оценивающим взглядом Аято. Должно быть, что-то подобное испытывают рабыни, выставленные на продажу. В конце концов господин равнодушно пожал плечами. - Говорю же, мне плевать. Если тебе так нужен твой идиотский приз, можем играть хоть на мой особняк, это ничего не изменит. А знаешь, почему? - Аято ударил по шару, и тот улетел прямо в лузу, по дороге отправив туда же второй шар. - Потому что я во всем лучший! Считай, ты уже проиграл, - добавил он, и его красивое лицо опять перечеркнула надменная ухмылка. - Хмпф, - фыркнул Райто в ответ на самозабвенную тираду красноволосого лорда. - Ты всегда ужасно спешишь с выводами, братец. Я с замиранием сердца следила, как он изящно наклонился над бильярдным столом, пропустив острие кия между гибкими пальцами, и пристально оглядел конфигурацию шаров на гладкой зеленой поверхностью, обдумывая расклад. - Что ж, приму твою вечную самоуверенность за согласие. Играем на эту маленькую служанку, хехехе, - кий скользнул вперед, легко коснулся ближайшего шарика, который, закрутившись вокруг своей оси, сдвинул еще два шара и, описав дугу, замер в миллиметре от лузы. Райто выпрямился, на его губах повисла невинная улыбка. - Ой... - Ахаха, и ты еще имел наглость заговорить о призе? - засмеялся Сакамаки-старший. - Не знаю, что ты нашел особенного в этой девчонке, но сиськи у нее и правда что надо, так что когда выиграю я, - вампир подчеркнул местоимение, - я отведаю ее крови на твоих глазах, и не только утолю аппетит, но и полюбуюсь завистью на твоем лице! - Ах, как грубо, - притворно-горестно завздыхал Райто, и от его тона что-то дернулось у меня внутри. Этого не может быть, если только...что же он задумал? Когда Дженкинс передал мне приказ господина явиться на третий этаж в качестве дополнительной официантки, мне не давал покоя вопрос, как же Райто устроил нам встречу, не вызвав у Аято подозрений, ведь должен же он был как-то объяснить брату, почему требуюсь именно я. Теперь я вспомнила, что Райто уже "одалживал" меня однажды на замену своему водителю, и потому мог без всякого риска запросить мою кандидатуру, ведь по большому счету, других служанок он не знал. И если все это спланировано, то возможно, он и правда собирается выиграть меня в поединке с Аято. ...А потом Райто Сакамаки возьмет меня за руку, такой статный и красивый, будто принц из давно забытой сказки...и с нежной, чуть нахальной улыбкой уведет меня прочь из проклятого особняка, оставив позади яростные вопли своего жестокого брата... - Эй, сисястая, ты заснула или что? По-твоему, я должен повторять по два раза?! - раздался возмущенный голос у моего уха, так близко, что я, вздрогнув от неожиданности, чуть не опрокинула поднос. От страха внутренности заледенели, а ноги приросли к полу. Аято хмурился и, задрав подбородок, сверлил меня недовольным взглядом. Я должна была что-то сказать, но из-за нахлынувшей паники едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы открыть рот. В мозгу что-то перемкнуло, лицо вампира расплылось и вместо него перед моим внутренним взором предстала распятая девушка, чье обнаженное тело содрогалось в агонии. Джен... Когда она закричала, ее предсмертный крик походил на вой обезумевшего зверя. Все мое существо воспротивилось против такой судьбы, и я решила, что буду бороться до последнего, даже если надежды на спасение нет. - Я смиренно прошу вашего королевского прощения, мой господин, - с трудом выговорила я, дрожащей рукой протянув бокал. Аято вырвал его одним неуловимым движением руки, губы его раздвинулись, и мне померещились свирепо оскаленные зубы, одного вида которых оказалось достаточно, чтобы я растеряла весь свой воинственный пыл. Я была отчего-то уверена, что сейчас меня ударят, и мне стоило огромных усилий не сжаться в комок в ожидании боли. Но ее не последовало. До меня донесся стук кия о шар, и Аято в мгновение ока очутился у стола, на ходу отставляя вино в сторону. - Когда, черт возьми, ты успел забить еще два шара? - Когда ты отвлекся и потерял бдительность, братишка, - промурлыкал Райто, которому очевидно приносило удовольствие дразнить господина. На меня он по-прежнему не смотрел. Внимание Аято полностью сосредоточилось на контратаке, и я, получив передышку, перевела дух, попутно отругав себя за чересчур дикие фантазии, чуть не стоившие мне жизни. Однако расслабляться было рано - я все еще была под угрозой, находясь в полной зависимости от исхода партии в бильярд, где мне отвели роль приза. Я вдруг обнаружила, что тоже слежу за течением игры с пристальным вниманием. Чем больше я смотрела, тем сильнее крепло во мне подозрение, что Райто водит брата за нос. Торопливые и резкие движения господина, страшная сила, которую он вкладывал в каждый удар - все это говорило о жажде победы и готовности пойти на любой риск ради нее. Аято играл хорошо, даже отлично, но все же нередко допускал досадные ошибки, и виной тому был его вспыльчивый нрав, который мешал ему трезво оценивать ситуацию. Райто тоже мог промахнуться, однако в его притворно-расстроенной улыбке, сопровождавшей каждый неудачный ход, мне чудились намерение и расчет. Он был не из тех, кто напрасно размахивал кием, нет, он наносил удар только тогда, когда был полностью уверен, что точно попадет в цель. Однако несмотря на всю ожесточенность партии, ее счет неизменно был практически равный, и этот факт доводил до дрожи мое ускоряющее ритм сердце. Сможет ли Райто в последний момент переломить ход игры в свою пользу? И что гораздо важнее - что ждет меня, если победу одержит Аято? Я боялась боли, которую причинит мне господин во время укуса, но настоящий ужас во мне вызывала мысль о его гневе, если он узнает о моем предательстве. Встанет ли Райто на мою сторону, если это случится? Не удержавшись, я бросила короткий взгляд на рыжеволосого лорда, задумчиво потиравшего подбородок. Пронзительные глаза вампира не отрывались от бильярдного стола, словно весь мир за его пределами потерял для него всякое значение. Вряд ли. Но даже зная это и будучи глубоко уязвленной его всеобъемлющей отстраненностью, я мысленно пожелала ему удачи. Забив очередной шар, Райто небрежно поправил сбившуюся на бок шляпку и задумчиво посмотрел на брата. - Аято-кун, мне тут пришла в голову кое-какая идейка, - он лениво пробежался пальцами по гладкой поверхности кия. - А не устроить ли нам бал? - Бал? С какой это радости? - хмыкнул господин, не отрываясь от игрового процесса. - Нуу, с того момента, как ты унаследовал особняк и выгнал нас всех, мы как-то потеряли связь друг с другом, тебе не кажется? Я слышал, что Шу-сан и Рейджи-сан наконец-то заключили перемирие, уладив многолетний семейный конфликт, неплохой повод отметить, разве нет? Насчет Субару-куна я ничего сказать не могу, но Канато-кун был бы не против ненадолго вернуться в дом, где он вырос, это я знаю от него самого. Да и не только он, мы все когда-то жили под этой крышей, как одна семья. Воссоединение братьев спустя столько лет! Эх, вспомним далекие деньки нашей беспечной юности! - голос Райто звучал так беззаботно и мечтательно, но мне была хорошо знакома эта внешняя невинность. Неужели господина настолько ослепляет чувство собственного превосходства, что он не замечает подтекста в словах младшего брата? - Пфф! Не хватало мне только Рейджи с его тупыми правилами, не говоря уже обо всей этой куче вампирского отродья, - отрезал Аято и насмешливо добавил. - Да и с чего ты вдруг заговорил о семье? Похоже, годы не пощадили тебя, братец, раз ты стал таким сентиментальным. - Я всегда отличался тонкой душевной организацией, не в пример твоей черствости, дорогой брат, - парировал Райто с легкой улыбкой, а красноволосый вампир в ответ состроил красноречивую гримасу. На какое-то время наступило молчание: шаров на столе практически не осталось, и каждый из вампиров теперь тратил больше времени на обдумывание своего хода, ведь в нынешних условиях проиграет тот, кто первый промахнется, подарив тем самым противнику неоспоримое преимущество. Предчувствуя этот неизбежный миг, я замерла в полной неподвижности, как статуя, и только гулко бьющееся сердце отличало меня от нее. Аято морщился от недовольства, связанного то ли с раскладом игры, то ли с предложением брата, и после некоторой паузы вынес свой вердикт. - По мне, так это дурацкая затея. Мы уже не малые дети, чтобы играть в братьев и изображать семейку. К тому же, бал это чертовски хлопотно... - У меня все готово, - тут же отозвался Райто, склоняясь над столом и смахивая прядь волос с глаз. Шар вновь пролетел мимо лузы, а у меня потемнело в глазах от приступа головокружения, словно я балансировала на краю пропасти. - Ох, не везет мне что-то... А что касается бала...музыканты, наряды, выпивка...есть даже настоящий французский повар. Говорят, вкус у него поистине королевский, - последние слова он произнес с хищной улыбкой на губах, той самой, которая всегда предшествовала появлению острых клыков, готовых с алчностью растерзать чью-то нежную плоть. Аято с ответной кровожадной ухмылкой походил на зеркальное отражение Сакамаки-младшего. Он поудобнее перехватил кий, и в этот момент Райто, скользнул к брату, приобняв того за плечи и, прищурив глаза, зашептал: - Не хватает одного - огромного роскошного особняка, способного вместить всех знатных господ и, конечно же, гостеприимного лорда-хозяина, желающие искупаться в почестях и любви своих подданных... Глаза Аято заблестели, а я подавила невольный смешок. Впервые у меня была возможность наблюдать нашего господина, которого мы за глаза звали Великим и Ужасным, с столь близкого расстояния, позволившего мне разглядеть за внешностью властного и красивого юноши избалованного и жестокого ребенка, чья корона на голове была одновременно источником наслаждения и безумия. В тот момент я испытала к нему даже некое подобие сочувствия. Аято ловко высвободился из цепких рук брата и снисходительно повел плечами. - Ладно, пусть будет бал, раз уж ты все устроил... Но никакого идиотского братского воссоединения, ясно? И повод нам не понадобится - бал организуем в честь Великого меня! Пора мне предстать перед этими занюханными аристократишками во всем своем великолепии и тогда...Эй, какого хрена ты делаешь! - Мм? Просто решил забить пару шаров. Я же предупреждал, что не стоит отвлекаться. - Ах ты черт! Совсем охренел? Сейчас моя очередь! - Ох, правда, что ли? К наступлению последнего хода я была совершенно измучена, и не только переживаниями по поводу победителя. Не могу сказать, сколько длилась партия, но от бесконечного по ощущениям неподвижного стояния на одном месте я едва чувствовала свои онемевшие ноги, а руки, казалось, налились свинцовой тяжестью, и я про себя удивлялась, каким образом мне еще удавалось не уронить поднос с напитками. В какой-то момент дискомфорт в собственном теле настолько завладел моими мыслями, что я пропустила решающий удар, очнувшись только на словах Райто. - Ой, опять я промазал, какая досада, - печально покачал головой вампир, в руках которого была моя судьба. У меня перехватило горло, когда я увидела пустой стол без единого шара. И счет... Всего одно очко, всего лишь цифра, а сколько несчастья она мне сулила! Мне захотелось взвыть в голос. Аято победоносно взмахнул кием, чуть не переломив его пополам от избытка чувств, и злорадно воскликнул: - Вот ты и продул, как я и говорил! Из нас двоих ты - только второй номер, запомни это! Как поживает твоя душевная организация теперь, а? Не стесняйся умыться слезами, братишка, а я пока отведаю свой сладкий приз... О нет. Я вздрогнула, когда Сакамаки-старший внезапно вырос прямо передо мной, возбужденно ухмыляясь и окидывая оценивающим взглядом сверху вниз. Поднос в моих руках предательски задрожал, но господин этого не заметил, лишь облизнулся, смакуя мой страх на кончике языка. - Ну что, сисястая, готова стать моим послеобеденным перекусом? Игры всегда будят во мне нешуточный аппетит, - его глаза впивались в меня с остротой игл, втыкаемых в тело куклы вуду, парализуя каждый нерв в теле. Я открыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь, или может, умолять о пощаде, но не смогла произнести ни звука, только зажмурилась, когда поднос полетел к черту, бокалы со звоном разлетелись на осколки, залив красной жидкостью подол моего платья. Аято с силой сжал мои плечи, привлекая к себе, вдохнув его резкий запах агрессии и голода, я наконец-то преодолела онемение и всхлипнула. Поверх плеча господина, обнюхивающего мою шею как гурман - блюдо дня в ресторане, я встретилась взглядом с Райто. Секунду или две он смотрел прямо на меня с непередаваемым выражением на бледном лице, а затем спокойно присел на край стола, закинув ногу на ногу, и подпер подбородок рукой. Парень, который наедине так непристойно шептал мне, что я его грязная сучка, с молчаливым любопытством стал наблюдать, как его брат нетерпеливо отодвигает воротник платья, обнажая ключицы, и проводит горячими губами по моей коже. В уголках глаз защипало, и я стиснула зубы. Не знаю, чего я должна была ожидать, какую реакцию хотела увидеть, но это стало последней каплей. Я прикусила губу, испытывая губительное желание с криком вырваться из душных объятий голодного вампира и наброситься на рыжеволосого предателя, безмятежно улыбающегося в двух метрах от меня. Ведь ты специально проиграл! Все эти шары, в последний момент менявшие направление, замирающие за миллиметр от края лузы... Зачем, Райто? Пальцы Аято шарили по моему телу, выискивая чувствительные точки и надавливая на них, и я мучительно вскрикнула, вцепившись трясущимися от перенапряжения руками в спину господина. - Стой смирно, сисястая, - потребовал Аято, но ноги меня уже не держали, и я, на глазах теряя силы, начала клониться в сторону. - Вот же слабачка! Не смей падать в обморок в присутствии своего господина! Но мне уже было все равно, навлеку ли я на себя его гнев или нет. Я пропала, и пропала бесповоротно, что мне теперь эта боль, которую он мне причиняет, опуская меня на колени и держа за волосы? И все же я болезненно сморщилась, проглотив стон, когда вампир, отыскав заветную красную полоску под кожей, ухватил меня зубами чуть выше ключицы. И почти сразу укусил снова, переместившись к основанию шеи, с силой погрузив клыки в мягкую плоть. Я уткнулась лбом в плечо Аято, крепко зажмурившись и приказав себе терпеть так долго, сколько это будет возможно. "Смотри, Райто, смотри, как я страдаю, как мне тяжело и противно служить пищей другому, не тебе, но я молчу, не позволяя себе стонать и умолять его прекратить. Ведь это что-нибудь стоит в твоих глазах? Я что-нибудь значу для тебя?" Господин пил жадно, часто перемещая меня в более удобное для себя положение, словно тряпичную куклу, и по множеству раз кусая в одно и то же время, так что к тому времени когда он наконец насытился, весь треугольник кожи от ключиц и до самого подбородка покрылся кровавыми подтеками и следами острых клыков. Что-то потекло по плечу и капнуло на руку, и я глупо уставилась на красное пятно на ладони. Уже к третьему или четвертому укусу я потеряла чувствительность, и только увидев кровь собственными глазами, осознала, какие серьезные раны мне только что нанесли. Меня настигло головокружение, побудив задаться вопросом, какое количество крови я в итоге потеряла. Аято ни капли не интересовало мое состояние, он небрежно вытер губы и довольно прокомментировал, обращаясь, видимо, к брату: - На удивление съедобно. Надо будет как-нибудь распробовать как следует. Как там тебя зовут? Этот вопрос уже адресовался мне, и если что и могло потрясти меня после всего случившегося, так это он. Я с усилием встряхнула заторможенный мозг и вяло ответила. Великий и Ужасный кивнул, сказав, что запомнит. Ну вот и все. Теперь я стала Джен. Какие у нее были пустые глаза, словно две черные дыры в обрамлении тонкой сеточки капилляров... - Ты закончил? Как насчет игры в дартс, мой дорогой брат? У нас еще целая ночь впереди, и я намерен взять реванш, - какой беззаботный голос. Я закрыла глаза, позволяя алым каплям стекать вниз по руке, приземляясь на дорогой ковер, который мне уже ни за что не отчистить. Но на этот счет вряд ли стоит переживать. У мертвецов нет работы. "Я думала, ты выполнишь обещание и сделаешь меня своей. А ты всего лишь хотел показать, как тщетны все мои надежды." И эта мысль причиняла больше боли, чем десяток глубоких укусов.