It's Only Us

      У Юнги был плохой день. Он любит преподавать в детском саду, любит своих учеников. Они замечательные и любопытные, и ничего ему так не нравится, как наблюдать, как они каждый день заводят новые знакомства и получают удовольствие от учёбы. Но даже у самой лучшей группы учеников бывают выходные, и сегодня один из таких дней. Юнги думает, что каждое запланированное им занятие пошло наперекосяк, и ему весь день пришлось принимать решения направо и налево, пытаясь сохранить класс в течение обучения. Даже несмотря на это, они не успели сделать всё, что нужно было на сегодня, и поэтому Юнги, когда ученики ушли домой, пришлось потратить несколько часов, перестраивая остаток недели с учётом сегодняшней катастрофы, и в итоге он закончил на два часа позже необходимого, чтобы подготовить всё. Морально он истощён. Он не хочет думать. Он не хочет принимать никаких решений. Он просто хочет свернуться калачиком с Тэхёном и отключиться на время.       Когда он возвращается домой, Тэхён сидит в своём удобном эргономичном игровом кресле, играя с одним из их друзей. Компьютер Тэхёна стоит в гостиной, и они часто проводят время вместе в тишине, Тэхён играет, а Юнги сидит на диване и смотрит телевизор. Юнги снимает обувь и пальто, кладёт ключи и бумажник на тумбочку рядом с входной дверью и опускает кожаную сумку на пол рядом.       — Привет, детка, — оглядываясь, говорит Тэхён. Юнги пытается улыбнуться ему, потому что даже просто видеть Тэхёна достаточно, чтобы поднять ему настроение, но недостаточно, чтобы побороть тяжесть его меланхолии. Тэхён видит это — он всегда замечает всё в настроении Юнги. Как человек, который исторически является «трудночитаемым», Юнги очень ценит это. Он быстро поворачивается обратно к своему компьютеру, кликая по экрану, а Юнги тащится к дивану, бросаясь лицом вниз. — Извини, хён, Юнги только что пришёл домой, и он выглядит так, будто у него был плохой день. Я могу вернуться позже, но сильно не рассчитывай на это. Пока! — Юнги слышит стук ударяющейся о стол причудливой игровой гарнитуры Тэхёна, когда тот снимает её, а затем лёгкий звук колёсиков кресла по твёрдой древесине.       Когда Тэхён приподнимает его голову и скользит на диван под ним, Юнги остаётся безвольным, позволяя себя передвинуть. Тэхён устраивает его голову у себя на коленях, пальцами перебирая пряди волос, слегка почёсывая кожу головы, от чего Юнги всегда тает. Он вздыхает, поворачиваясь так, чтобы прижаться лицом к животу Тэхёна. Он сменил рабочую одежду, как только вернулся домой, поэтому на нём старая мягкая футболка и спортивные штаны. Ткань приятно ощущается на коже Юнги, и он делает глубокий вдох. Пахнет гелем для душа, значит Тэхён уже был в ванной.       — Хочешь поговорить об этом, малыш? — через некоторое время мягко спрашивает Тэхён. Юнги стонет, но слегка отодвигается, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него.       — Сегодня всё пошло не так. Мы не закончили ничего из того, что должны были сделать, и мне пришлось надолго задержаться, чтобы перестроить остаток недели. Я чувствую, что подвёл моих детей сегодня, потому что не смог уберечь нас от плохого дня. Будто, будь я лучшим учителем, я мог бы уладить это и изменить ситуацию, — печаль сжимается в груди Юнги, придавливая его своим весом. Он зажмуривает глаза, правда не желая плакать. Не из-за чего плакать. Плохие дни случаются! Но это не меняет того, что сейчас чувствует Юнги.       — Юнги, — шепчет Тэхён, хмуро глядя на него.       — Я знаю, это глупо, и это был всего лишь один плохой день. Завтра новый день, бла-бла-бла, это просто отстой, и я устал. Целый день происходило одно за другим. Каждый раз, когда я возвращал одного в нужное русло, у кого-то ещё возникала проблема, и мне приходилось менять то, что мы делали. И просто постоянно менять занятие было утомительно.       — Судя по всему, ты сегодня очень много работал, Юнги-я. По-моему, это не похоже на плохого учителя, — он продолжает гладить Юнги по волосам, с любовью глядя на него сверху вниз. — Похоже, сегодня ты был в своей игре.       — Но я не был! Произошло так много пожаров, которые мне нужно было тушить весь день!       — Ты причина этих пожаров? — твёрдо спрашивает Тэхён, и Юнги захлопывает рот. Он мотает головой. — И ты потушил эти пожары? — Кивает. — Тогда ты сделал всё, что мог. Ты лучше многих знаешь, каким сумасшествием является работа с маленькими детьми. Они так хорошо умеют создавать катастрофы, и я удивлён, что каждый день не такой, как сегодня. Но ты всё равно потушил все пожары, и даже если вам не удалось сделать всё необходимое, ты всё равно закончил день хорошо, не так ли? Кто-нибудь ушёл домой в слезах?       Юнги издал смешок.       — Нет, все были счастливы, когда их забирали.       — Тогда это то, чему нужно радоваться, малыш. Ты уже сказал, завтра новый день. Ты сможешь попробовать ещё раз. Я люблю тебя, — говорит Тэхён. — Ты восхитительный.       Юнги надувает губы.       — Я тоже люблю тебя.       — Хочешь просто пообниматься, заказать ужин и посмотреть фильм перед сном, или ты хочешь, чтобы я отвлёк тебя от этого? — многозначительно спрашивает Тэхён, шевеля бровями. Юнги фыркает. По дороге домой он думал, что не будет возражать, если Тэхён вырвет из него плохой день.       — Я больше не хочу принимать никаких решений, — тихо говорит Юнги. — Я хочу, чтобы ты заставил меня чувствовать себя хорошо, но это единственное, что я собираюсь сказать. Всё остальное зависит от тебя, — снова наклоняется и целует живот Тэхёна.       — Что ж, это меня вполне устраивает, детка, — мурлычет Тэхён. Он подталкивает Юнги сесть, что тот делает неохотно. Тэхён пододвигается, поворачиваясь к нему лицом. — Но есть кое-что, о чём я бы сначала хотел поговорить с тобой. — У Юнги сжимается желудок, глаза расширяются от лёгкого испуга. — Ничего страшного! — поспешно добавляет Тэхён. — Обещаю.       — Хорошо, — тянет Юнги, показывая свой скептицизм. Тэхён кладёт ладони на его бицепсы, нежно сжимая и улыбаясь.       — Итак, на прошедших выходных, когда мы занимались сексом с Чонгуком, — начинает Тэхён, и Юнги кивает. Прошло три дня с их первого и последнего приключения втроём. — Ты чувствовал себя очень хорошо, и могу сказать, что для тебя это ощущалось немного плавучим и расплывчатым, верно?       — Ага, звучит точно, — Юнги не думает, что когда-нибудь сможет забыть, как тепло и хорошо ему было и как потребовалось некоторое время после того, как они закончили, чтобы он снова смог заговорить. Было бы немного страшно, если бы рядом не было Тэхёна.       — Думаешь, будет справедливо сказать, что такое случается не в первый раз?       Юнги задумывается об этом.       — Может, не совсем до такой степени, но иногда я действительно чувствую себя немного нечётко, если мы делаем что-то особенное… К чему это приведёт, Тэ?       — Думаю, что, пока мы вместе изучали кинки, ты постепенно скатывался к роли сабмиссива. Похоже, в прошлые выходные ты впал в сабспейс, — Юнги нахмурился, но ничего не сказал, позволяя Тэхёну продолжить. — Это не так уж плохо. На самом деле, думаю, это здорово. Это показывает мне, что ты полностью мне доверяешь и чувствуешь себя комфортно, раз так отпускаешь себя. Это реакция твоего тела на что-то очень интенсивное, когда я гораздо больше доминирую в постели, а ты становишься более покорным.       — Это ты пытаешься мне сказать, что хочешь надеть на меня ошейник и выгуливать на поводке? — приподнимая бровь, говорит Юнги. Тэхён фыркает, качая головой и посмеиваясь.       — Нет. Нет, если только ты сам этого не захочешь.       — Нет, спасибо, — невозмутимо отвечает Юнги. Он садится ровнее, делая вдох и обдумывая слова Тэхёна. — Хорошо, так что вообще означает «сабмиссив»?       — Это просто значит, что ты предпочитаешь играть более пассивную роль в том, что мы делаем в постели. Тебе нравится отказываться от контроля и позволять мне заботиться о тебе без необходимости делать какой-либо выбор.       — Это и правда похоже на меня, — бормочет Юнги.       — Как ты и сказал мне чуть раньше, что не хочешь делать никакого выбора, а просто хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя хорошо, это именно то, о чём я говорю.       — Я думал, что это просто моя лень.       — Это не так, — уверенно говорит Тэхён. — Вообще-то, это соответствует моим предпочтениям. Ты хочешь отпустить контроль, а я хочу взять контроль в свои руки. Я хочу быть тем, кто принимает все решения, мне приятно знать, что ты чувствуешь себя хорошо, из-за того что я делаю, из-за выбора, который я сделал. Я получаю удовольствие от этого, точно так же, как ты получаешь удовольствие от того, что тебе не нужно принимать никаких решений.       В этом есть смысл, когда Юнги думает об этом. Ещё до того, как они вступили на этот путь почти год назад, Тэхён всегда был довольно властным в постели, и — даже до того, как он осознал это — Юнги нравилось. Ему нравилось, когда над ним командовали в постели. И честно говоря, он на самом деле рад узнать, что объяснение этому существует. С ярлыками и всем прочим.       — Итак, что это меняет?       — Ничего, — тут же отвечает Тэхён. — Ничего, только если мы сами не захотим. Но если ты открыт для этого, — медленно говорит он, аккуратно проверяя почву, — это то, что я хотел бы изучить более глубоко. Нам не нужно называть это прям БДСМ-отношениями, даже если мы и играем с их элементами. Но мы могли бы провести небольшое исследование и посмотреть, что может нам понравиться?       Юнги чувствует, как смех закипает внутри него всего за секунду до того, как вырывается наружу, но он почти сразу же обрывает его, когда видит, как сникает выражение на лице Тэхёна.       — Нет, нет, детка, прости. Я не смеюсь над тобой. Просто… не знаю, удивляюсь тому, как изменилась наша сексуальная жизнь за год. Поразительно, как много мы упускали, — он глубоко вздыхает, кладёт ладони на щёки Тэхёна, наклоняется и нежно целует его. — Если ты снова сможешь заставить меня чувствовать то, что я чувствовал в прошлые выходные, без ещё одного человека рядом, тогда я готов, — снова целует, чувствуя лёгкую улыбку Тэхёна на своих губах. — Мы можем начать исследование завтра. Сегодня же я просто хочу, чтобы ты заставил меня забыть о том, каким плохим был мой день.       Тэхён кивает, снова целуя его, на этот раз медленнее, глубже. Юнги приоткрывает рот и мягко выдыхает, когда язык Тэхёна проскальзывает между губами, сплетаясь с его собственным. Но затем он отстраняется.       — И последнее. Если мы собираемся быть более целенаправленными в том, как ты позволяешь мне доминировать над собой, должны быть некоторые меры безопасности. Ты хочешь, чтобы я полностью контролировал ситуацию, но это не значит, что ты должен соглашаться со всем, даже если не хочешь этого. Тебе всегда необходимо чувствовать себя комфортно и на сто процентов идеально, что бы мы не делали.       — В смысле, безопасное слово или что-то в этом роде?       — Ага. Безопасное слово — это хорошо. Я также читал о системе стоп-сигналов. Зелёный означает, что ты готов продолжать, жёлтый — притормозить и проверить, красный — немедленная остановка. Не думаю, что будет плохой идеей начать их использовать. Если я сделаю что-то, в чём ты не уверен, ты можешь сказать мне «жёлтый» и мы обсудим это. А если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажешь «красный» и я остановлюсь.       — Что, если тебе очень нравится то, что ты делаешь, а я скажу «красный»?       — Если тебе не нравится, то и мне не нравится. Полная остановка, — взгляд Тэхёна суров, и что-то скручивается в груди Юнги, удовлетворённо мурлыча от того, как сильно его партнёр любит его и заботится о нём. — Хорошо, каким будет наше безопасное слово?       — А оно нам нужно, если «красный» работает как стоп-слово?       — Не думаю, что иметь два это плохая идея, ты сможешь использовать то, которое вспомнишь первым. И я тоже могу им воспользоваться, если мне не понравится то, что мы делаем. Ты можешь попросить меня сделать с тобой что-нибудь особенное, знаешь.       — Ладно… как насчёт макарошек? — говорит Юнги, улыбаясь, когда Тэхён смеётся.       — Макарошки?       — Понятия не имею, это первое несексуальное слово, которое пришло мне в голову.       — Ты голоден?       — Да, но мы можем поесть позже.       — Отлично, тогда пусть будут макарошки.       Они долго смотрят друг на друга, улыбаясь. Они ещё даже ничего не сделали, а Юнги уже чувствует себя намного лучше, чем когда вернулся домой. Он снова наклоняется, потираясь кончиком носа о нос Тэхёна. Целует его в губы и вздыхает, когда Тэхён обхватывает его руками за торс и притягивает к себе. Юнги приподнимается, не разрывая поцелуй, и опускается к нему на колени. Они целуются вот так, крепко прижавшись друг к другу, длительное время.       — Мм, кровать? — наконец бормочет Юнги в губы Тэхёна.       — Нет, — отвечает тот, отстраняясь и глядя на него. Ленивая улыбка расплывается по его лицу, взгляд скользит вниз к губам Юнги и снова возвращается к глазам. — Раздевайся, — говорит он. Юнги поднимается, снимает одежду, складывая её на диван. Встаёт перед Тэхёном, тело покрывается мурашками, когда взгляд Тэхёна скользит по нему. — Прими душ, расслабься и подготовься для меня. Возбудись и возвращайся ко мне.       Глаза Юнги слегка расширяются, но он, не сказав ни слова, разворачивается и идёт в ванную, чтобы выполнить сказанное.       Дрожь предвкушения пробегает по Юнги, когда он становится под душ. Вода идеальной температуры стекает по его телу. Душ — средство для достижения цели, но это не означает, что Юнги не может им насладиться. Он несколько минут стоит под струями воды, закрыв глаза, и позволяет себе расслабиться. Затем моет волосы и, нанеся кондиционер, обмывает тело. Тэхён ничего не сказал о растяжке, поэтому он сосредотачивается только на том, чтобы привести себя в порядок. Смывает кондиционер и пену от геля для душа с волос и кожи, а затем тянется к члену. Предвкушение сделало его чувствительным, и требуется лишь мгновение, поглаживая себя, чтобы стать твёрдым. Он не думает, что у него возникнут проблемы с тем, чтобы оставаться возбуждённым.       Юнги вытирает тело и проводит полотенцем по волосам, прежде чем повесить его, расчёсывает пальцами лохматые чёрные пряди, откидывая их со лба. Волосы достаточно длинные и достаточно мокрые, чтобы оставаться в таком положении. Он тянется, поглаживая свой член ещё несколько раз, затем выходит из ванной.       Тэхён по-прежнему в гостиной, но теперь обнажённый. Его одежда и одежда Юнги исчезли, а рядом на диване лежит смазка. Юнги краснеет, подходя ближе, рассматривая, как он сидит. Он развалился, закинув ногу на ногу, лодыжкой над коленом, руки на спинке дивана. Он тоже возбуждён, и Юнги жадно смотрит на его твёрдый налившийся кровью член, яйца свисают между бёдер, практически умоляя, чтобы к ним прикоснулись. Тэхён улыбается, языком смачивает нижнюю губу. Выпрямляет ноги и похлопывает себя по бёдрам.       — Иди сюда, детка.       Юнги подходит, опускаясь к нему на колени. Руки Тэхёна тут же оказываются на нём, пробегая по груди, вниз по рукам и спине. Он проводит пальцами по бёдрам Юнги, свободно обхватывая его член.       — Хороший мальчик, — мурлычет, и Юнги трепещет, когда Тэхён притягивает его для влажного, страстного поцелуя. — Я собираюсь подготовить тебя для себя, — говорит Тэхён ему в губы. — Хочу, чтобы ты просто расслабился, — отпускает его член, а затем мягко надавливает на затылок, так что Юнги откидывается на грудь Тэхёна, уткнувшись лицом в шею.       Юнги позволяет себе расслабиться, сознание пустеет, когда Тэхён неторопливо начинает растягивать его. Это приятно и весьма привычно. Тэхён знает его тело не хуже самого Юнги, поэтому ему не нужно подсказывать, когда он будет готов. К тому времени, когда Тэхён призывает его чуть откинуться назад, чтобы он мог смазать свой член, Юнги уже жаждет этого. Он хочет, чтобы Тэхён оказался внутри. Разместив руки на его заднице, Тэхён подталкивает Юнги привстать на коленях, а затем неспеша опускает обратно, рот Юнги приоткрывается, а глаза закатываются, когда член медленно погружается в него.       Когда член полностью оказывается внутри, Юнги начинает покачиваться на нём, но Тэхён его останавливает, упираясь руками в бёдра.       — Нет, не двигайся, — твёрдо говорит он. — Просто сиди, — он коротко поглаживает член Юнги, пока тот снова не становится болезненно твёрдым и не течёт под его пальцами. А затем, сводя с ума, отстраняется. Юнги в замешательстве хмурится, но Тэхён снова обнимает его и прижимает к себе. — Просто расслабься.       — Но… — начинает Юнги, однако Тэхён прикладывает палец к его губам, эффективно заставляя замолчать.       — Ты сейчас главный? Или я? — низким, глубоким голосом произносит Тэхён с потемневшими глазами. Юнги краснеет, по телу пробегает дрожь.       — Ты.       — Верно. А теперь будь хорошим мальчиком и делай то, что я говорю.       Дрожаще вздыхая, Юнги кивает. Тэхён вновь призывает его расслабиться, и он снова прижимается лицом к его шее. Тэхён гладит руками вверх и вниз по спине, иногда опуская их вниз, лаская ягодицы, или поднимая выше, проводя пальцами по подсохшим волосам. Юнги сосредотачивается на проходящих через него ощущениях, на том, какие приятные у Тэхёна руки; на том, какой тёплый и твёрдый Тэхён внутри него; на том, каким наполненным он чувствует себя, растягиваясь вокруг члена Тэхёна. Ему хорошо, но недостаточно. Он по-прежнему твёрд как камень, его истекающий член зажат между их животами, и он хочет что-нибудь сделать. Затем беспокоится, что делает недостаточно, чтобы Тэхён оставался твёрдым, а так совсем не годится. Он медленно сжимается вокруг его члена, но молниеносным шлепком по правой ягодице Тэхён останавливает это.       — Что я сказал?       — Не хочу, чтобы ты стал мягким, — бурчит Юнги ему в шею.       — Малыш, я внутри тебя. Я не стану мягким, пока не кончу. И я не кончу, пока не кончишь ты.       — Как я должен кончить, если ты не позволяешь мне ничего делать? — голос Юнги приближается к скулежу, но он ничего не может с этим поделать. Он начинает чувствовать себя нуждающимся, начинает немного сходить с ума от желания что-нибудь сделать.       — Ты сказал мне, что хочешь, чтобы я делал выбор, — мягко говорит Тэхён, прижимаясь губами к голове Юнги. — Это значит, что я решаю, когда ты кончишь. И не волнуйся, ты это сделаешь.       — Но когда?       Тэхён нежно проводит пальцами по его волосам на затылке, а затем, уже не так нежно, оттягивает голову Юнги назад.       — Наберись терпения и узнаешь, — медленно говорит он. Юнги фыркает, глядя в глаза Тэхёну. Он наблюдает, как выражение лица Тэхёна слегка меняется, будто тот обдумывает задачку, просчитывая свой следующий ход. Так горячо, и он снова рефлекторно сжимается. Его глаза расширяются, и он мотает головой.       — Я не- Это было не специально, — поспешно произносит он. Тэхён успокаивает его, отпуская волосы и зажимая щёки обеими ладонями.       — Всё хорошо, — ласково говорит он. Затем, — Хорошо, вот что мы сделаем, — Тэхён тянется к столику слева от него и берёт пульт от их шикарной стереосистемы. Включает её и нажимает кнопку воспроизведения, начинает играть новый альбом Epik High — нынешний фаворит Юнги. Он сбит с толку, но ждёт, пока Тэхён объяснит. — Мы будем слушать твою любимую пластинку, и после каждой песни я собираюсь подводить тебя прямо к краю, но ты не кончишь.       Глаза Юнги широко распахиваются, кровь отливает от лица. В этом альбоме десять песен.       — Что, если… — он останавливается и тяжело сглатывает. — Что, если я не смогу это сделать?       — Просто попробуй, — выдыхает Тэхён, подаваясь вперёд и соединяя их губы. — Если не сможешь, я не буду тебя наказывать. Но если ты справишься… — он издаёт слабый свист, — было бы так горячо, детка.       — Я постараюсь.       Удобно разместив одну руку на его ягодице, Тэхён тянется к бутылочке со смазкой и выливает на член Юнги. Закрывает её одной рукой и откладывает в сторону. Он начинает неторопливо надрачивать Юнги, двигаясь в такт музыке. Первая песня короткая, медленная, но даже с медленными движениями Юнги не требуется много времени, чтобы почувствовать тугое напряжение. Это не совсем сексуальная музыка, но она что-то с ним делает. Юнги занимается двумя вещами, когда больше всего хочет расслабиться: слушает музыку и находится рядом с Тэхёном. Сейчас он слушает ту музыку, которую любит, и они с Тэхёном настолько близки, насколько это возможно.       Первая песня заканчивается быстро, и Тэхён ускоряет свои движения, сжимая задницу Юнги и выцеловывая и посасывая его шею. Напряжение нарастает, и, конечно же, когда он только собирался кончить, Тэхён останавливается. Следующая песня начинается медленно, и они используют это, чтобы позволить Юнги слегка прийти в себя, его дыхание тяжёлое. Лёгкий блеск пота выступает на лбу. Затем вторая песня немного ускоряется, и Тэхён снова начинает дрочить ему. Он очень медлителен, его движения вялые, пока они вместе слушают. Когда песня приближается к концу, рука Тэхёна движется быстрее, снова мчась к разрядке.       Так проходит ещё три песни, прежде чем Юнги начинает казаться, что он действительно может сойти с ума. Он был так близок к тому, чтобы кончить, уже пять раз, и он почувствовал, что рыдание нарастает у него в груди, всего за долю секунды, как вырывается наружу. Крупные слёзы скатываются по щекам, когда он корчится на коленях Тэхёна, вжимаясь лицом в его волосы и шею.       — Т-Тэ-я, пожалуйста.       — Полпути пройдено, малыш. Сможешь продержаться?       — Я не могу, — плачет Юнги. Всё его тело ощущается как провод под напряжением, электричество искрится под кожей. — Мне нужно.       — Хорошо, детка, — говорит Тэхён, и Юнги отстраняется с ищущим взглядом. Он судорожно вздыхает, глядя ему в глаза. — Шш, всё в порядке. Может, это было слишком амбициозно для нашей первой попытки отсрочки оргазма, — мягко говорит он, улыбаясь и большими пальцами вытирая слёзы. — Мы можем потихоньку продвигаться дальше. Ты хочешь кончить, малыш?       Надув губы, Юнги кивает.        Юнги даже больше не слышит музыку, потому что следующее, что он понимает — он лежит на спине на диване, задрав ноги вверх, а Тэхён нависает над ним. Отводит бёдра назад и с силой толкается, Юнги издаёт сдавленный крик, ощущая прикосновение к простате. Он чувствительнее, чем когда-либо был раньше. Он — один большой оголённый нерв, и когда Тэхён начинает толкаться всё сильнее и быстрее, Юнги чувствует, что действительно может развалиться на части, словно он гобелен с обтрёпанными краями, а Тэхён тянет за них, неуклонно распутывая его.       Юнги слышит песню сквозь звуки собственных стонов и криков и лёгкого постанывания Тэхёна, усердно двигающегося над ним. Слышит, как Мисо тихо поёт: «It’s only us, it’s only us, it’s only us…». Это проникает во всё существо Юнги, и он открывает глаза, чтобы взглянуть на Тэхёна. Мир сужается, и в этот момент остаются только они вдвоём. Остальное неважно. Ни то, какой плохой день был у Юнги, ни то, каким он будет завтра. Ничего, кроме Тэхёна и Юнги, и того, что они оба чувствуют.       — Я… я- ах, — начинает Юнги, но Тэхён резко набирает скорость, и Юнги вскрикивает, когда оргазм омывает его, словно лава, — медленный, горячий и поглощающий всё на своём пути. Всё его тело напрягается, и он сжимает плечи Тэхёна так сильно, что позже у него появятся синяки. Этот оргазм настолько интенсивный, что Юнги думает, что может потерять сознание, но это не так. Он остаётся совершенно здравомыслящим на протяжении всего восхитительного момента. Челюсть Тэхёна стиснута, брови нахмурены, и, сделав ещё несколько резких толчков, он кончает с глубоким стоном.       Он вдавливается глубоко внутрь, содрогаясь от оргазма, и замирает в таком положении.       — Я хочу, чтобы ты любил меня, будто это конец света, — подпевает Юнги песне, его голос звучит мягко, едва слышно. Тэхён ложится на него сверху, заземляя весом своего тела. Юнги поглаживает его по волосам, всё ещё тяжело дыша. — Я люблю тебя, — выдыхает. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я так сильно люблю тебя.       Тэхён привстаёт и целует его, и Юнги может почувствовать, что Тэхён передаёт через это. Что он любит Юнги также сильно.       Чуть позже, когда они наконец отстраняются, Юнги чувствует себя очень опустошённым. Они вместе принимают душ, приводя себя в порядок, а затем заказывают ужин. Снова устраиваются на диване, и Юнги обвивается вокруг Тэхёна, пытаясь компенсировать то, насколько пустым он себя чувствует, оставляя как можно меньше пространства между ними.       — Как ты? — спрашивает Тэхён, крепко обнимая Юнги, рукой поглаживая вверх-вниз по спине.       — Я в порядке, детка, — медленно произнося слова, отвечает Юнги. Он глубоко расслаблен, испытывает приятную боль и готов к ужину. Однако что-то приходит ему на ум, и он поднимает голову ровно настолько, чтобы иметь возможность взглянуть в лицо Тэхёна. — Ты разочарован?       Тэхён хмурит брови.       — Почему я должен быть разочарован?       — Потому что я не смог продержаться весь альбом, — тот по-прежнему играет, уже на середине второго воспроизведения. Тэхён обхватывает пальцами его подбородок, приподнимая голову выше. Глубоко целует. Отстранившись, прижимается лбом ко лбу Юнги.       — Нет. Я не разочарован. Я бы никогда в тебе не разочаровался. Думаю, я был слишком амбициозен, — тихо посмеивается он. — Если тебе понравилось, мы можем попробовать ещё раз, работая над этим. Это путешествие, и мы оба разбираемся в нём по ходу дела. Но никогда не бойся разочаровать меня, если не можешь сделать то, о чём я прошу. Особенно, если это было настолько горячо. Так безумно горячо, малыш. Ты идеален, и я так сильно люблю тебя.       — Я люблю тебя, — немедленно отвечает Юнги. Они снова целуются, и, отстранившись, Юнги улыбается. — И мне действительно понравилось, даже если я плакал. Я определённо буду готов попробовать ещё раз.