SandVerse Oneshots and References

      Скеппи знал, у него получается быть родителем. В конце концов, он помогал Сапнапу расти уже несколько лет. Конечно, Бэд делал большую часть сложной работы, и нужно было сказать, что это что было их общей заслугой, но Скеппи знал, что его муж мог взять на себя при необходимости абсолютно все воспитание и заботу.       Из-за этого иногда ему казалось, что он вправе немного расслабиться.       Он хотел быть веселым папой. Кем-то, с кем Сапнапу было бы удобно говорить о своих проблемах, не боясь осуждения, с кем Сапнап хотел бы пообщаться, когда не чувствует себя хорошо, даже если бы Скеппи временами его смущал. Он знал, что был его полноправным родителем, но это не означало, что он хотел быть каким-то мудрым властелином или недосягаемой вершиной, показывающей путь к взрослой жизни. Он не хотел быть похожим на своего отца — он хотел быть хорошим отцом.       Возможно, он забегал с этим всем немного вперед. В конце концов, Сапу было всего три года. У него, вероятно, было еще добрых десять лет, прежде чем Сапнап подумал бы о нем, как об угрозе. Скеппи просто нужно было помнить о том, что сын не обязательно возненавидит его, и что он может сделать так, чтобы этого не произошло. Быть лучше, чем его родители, слушать мысли сына, не осуждая за все подряд, направлять и быть рядом.       Но беспокойство все же заставляло его… время от времени делать прямо противоположное тому, о чем предупреждал его Бэд.       Иногда Скеппи разрешал Сапнапу слишком много. В конце концов, форты из одеял и подушек не были разрешены в доме по очень даже веской причине.       Сперва все шло просто отлично. Они собрали в доме все одеяла и подушки и сложили их в гостиной, хихикая. Иногда Скеппи протягивал руку и щекотал Сапнапа, который в такие моменты превращался в пинающийся и трепыхающийся комок пронзительных детских визгов и смеха, останавливаясь только тогда, когда кончики его пальцев уже почти шипели от тепла, производимого его сыном.       И он проигнорировал этот предупреждающий знак, посмеиваясь и размахивая руками в воздухе, чтобы охладить пальцы, прежде чем вернуться к созданию их подушечного дворца.       Игра была такой: Скеппи был злым драконом, который пришел украсть игрушки — очевидно, жителей этого королевства, — одну за другой, пока не останется лишь его отважный принц и рыцарь Сапнап. Мальчик никогда не мог решить, кем конкретно он хочет быть, поэтому всегда был и тем, и другим.       Скеппи не осознавал, что Сап слишком увлекся дракой, и что воздух вокруг его кожи колышется от явной жары, пока не стало слишком поздно.       Одеяла и подушки загорелись за мгновение.       Немедленно вытащить Сапнапа из этой кучи было инстинктом, и Скеппи прижал его к груди, успокаивая тихим мычанием какой-то незамысловатой мелодии, не обращая внимания на то, что его руки и грудь покрывались волдырями от жары. Система пожаротушения, которую они с Сэмом установили вскоре после того, как осознали опасность необычных способностей Сапнапа, сработала спустя несколько секунд, и залила все, оставив после себя дымящуюся кучу почерневших одеял.       И Бэд может вернуться в любой момент.       — Папа! Папа, папа, ты в порядке? Папа... — бормочет Сапнап, хлопая его по лицу и привлекая внимание.       Поймав пухлые детские ручки Сапа, Скеппи нежно целует кулачок и улыбается ему, перехватывая его поудобнее, и унося от беспорядка.       — Да, Саппи, папа в порядке. А как ты? Никаких новых болячек? — спрашивает Скеппи, скрывая содрогание, пока Сапнап ерзает в его руках, мотая головой, и сжимает свежие волдыри.       Придя на кухню, он роется в холодильнике и находит зелье именно для таких моментов. Скеппи собирается было выпить его, чтобы ожоги хоть немного перестали беспокоить его, но Сап тянется назад и свешивается с него, хихикая, когда Скеппи легонько трясет его в мольбе остановиться.       — Нет, я тоже хочу сока! Сок! Папа, сок! — немедленно требует Сапнап, когда видит бутылочку в руке Скеппи, и хватается за нее.       — Нет! Нет, это не сок, малыш. Я принесу тебе сок, просто побудь хорошим мальчиком для папы, ладно? — говорит Скеппи в ответ, бросая бутылку в раковину, никак не реагируя на громкий лязг.       Усадив Сапнапа на детский стульчик и пристегнув его, Скеппи дважды проверил все и вернулся к холодильнику, быстро просматривая варианты.       — Что мы хотим сегодня, Саппи? Апельсиновый сок? — спрашивает он сына.       — Нет! Фу! — кричит Сапнап, и Скеппи задумчиво кивает.       — Хорошо-хорошо. Яблочный?       — Нееееееет, глупый папа! Не яблоко, нет-нет-нет! — морщится Сап, стуча руками по подносу своего стульчика.       — Хммммм, тебе не угодишь… Виноградный?       — Да! Папа, пожалуйста, я хочу виноград! Виноград, виноград, виноград! — говорит Сапнап, улыбаясь, когда Скеппи достает сок и осторожно наливает его в герметичную чашку.       Сапнап тут же сует трубочку в рот и пьет его большими глотками, почти задыхаясь от скорости и наблюдая, как Скеппи стоит и рассматривает беспорядок, который, к несчастью, из гостиной никуда не пропал.       — Хорошо, Саппи. Ты должен пообещать мне не рассказывать папе о том, что мы делали сегодня. Папа не обрадуется, если узнает, что мы снова построили форт, хорошо? —пытается уговорить сына Скеппи, вглядываясь в большие темные глаза, смотрящими на него невинно и непонимающе. — Ты... скажешь ему, как только он войдет в дверь, не так ли?       Сапнап просто продолжает пить свой сок и наблюдать, как Скеппи теперь шагает по кухне взад и вперед.       — Хорошо... Хорошо, я уберу беспорядок... И оставлю сгоревшие вещи снаружи... Он не обрадуется, если узнает, что нам понадобятся новые одеяла, но он не будет так зол, если подумает, что мы сделали это снаружи... — Скеппи размышляет вслух, все еще глядя на Сапнапа, и поэтому совершенно не подозревая о фигуре, стоящей прямо за ним.       — Папочка! — кричит Сапнап, позволяя своей теперь пустой кружечке упасть в сторону.       Бросившись вперед, Скеппи ловит ее и оборачивается с нервной улыбкой на лице.       — Бэд! Привет, милый. Ты... сегодня рано, — медленно говорит Скеппи, ставя чашку на стойку возле раковины.       — Привет, мой маленький, ты хорошо провел вечер? Ты был сегодня хорошим мальчиком? — воркует с Сапнапом Бэд, полностью игнорируя Скеппи. — Иди сюда, маффин. Я думаю, у тебя был большой день, и пора вздремнуть.       Подхватив сына на руки, Бэд уходит из кухни, и Скеппи было собирается идти за ними, но взгляд мужа, брошенный через плечо, заставляет его застыть на своем месте, и он остается в гостиной, пока Бэд, аккуратно держа свой ценный груз, идет в детскую. По спине кристаллианца пробегает холодок.       Оглядываясь на беспорядок, он вздыхает, приступая к уборке сотворенного хаоса. Одеяла и подушки полностью испорчены, поэтому он просто собирает их в кучу и сбрасывает в яму с лавой. К счастью, все игрушки уцелели, но были немного влажными, поэтому он ставит их на подоконник, чтобы солнечный свет высушил их. На кушетке остались лишь незначительные потертости и следы сажи, поэтому он смахивает ее и подметает пол, после чего протирает его шваброй. Коврик был прожарен до хруста, как тост, поэтому Скеппи свернул его и отложил в сторону, пообещав себе, что вытащит его в яму с лавой.       Дело было сделано. Теперь, если не знать, никто бы не догадался, что центр гостиной всего час назад или около того полыхал адским пламенем.       Теперь он с беспокойством сидит на краю своего стула, ожидая, пока Бэд закончит укладывать Сапнапа. Дел больше нет, и это дает ему провести время наедине со своими мыслями. Погрязнуть в своей вине и осознать, где он ошибся.       Первое — он проигнорировал правило о фортах и ​​активных играх внутри дома.       Правило было установлено по вполне очевидным причинам: Сапнап еще не мог контролировать свое пламя. Снаружи, где были пруды, шланги и все остальные вещи, способные потушить и мальчика и Скеппи в случае чего, было куда безопаснее. Причем в этих мерах нуждался, скорее, кристаллианец — Сапнап и Бэд легко переносили высокие температуры. Также легко могли обгореть игрушки, и поэтому окончательное правило заключалось в том, чтобы держать Скеппи, горючие вещи и дом на максимальном расстоянии от разыгравшегося мальчишки.       Второе — он планировал попытаться скрыть это, но ничего не вышло, как и в прошлые разы.       Бэд ненавидит ложь. Сюда, как за годы выяснил Скеппи, входили также и полуправда, и намеренные упущения, маленькая белая ложь и выдумки. Некоторое прощалось, но планировать соврать о таком опасном моменте?.. Это точно не сойдет ему с рук. Он даже не осознает, что начал плакать, пока Бэд наконец не оказывается перед ним, разочарованно глядя сверху вниз.       — Скеппи! О чем ты думал? — начинает Бэд, и в его голосе уже слышна нотка разочарования.       — Я не... Я... — фыркает Скеппи и смотрит на него с шаткой улыбкой, поспешно вытирая свое лицо. — Я все похерил.       — Следи за своим языком, — мягко вздыхает Бэд, прежде чем сесть на диван и притянуть Скеппи к груди, потирая рукой его спину. — Ты, конечно, напортачил, но это еще не конец света. Что вообще заставило тебя играть в закрытом помещении?       — Я просто идиот, это было так глупо… — Скеппи пытается этого не показывать, но его дыхание затрудняется, когда Бэд прижимает его ближе и немного задевает свежие ожоги.       — Геппи... ты поранился? — спрашивает иссушенный, отстраняя его за плечо и обеспокоенно хмурясь.       — Просто будь немного нежнее, хорошо? Я уже выпил зелье, все в порядке, — Скеппи отмахивается от беспокойства, обнимает себя руками и садится на свое место. — Мне правда очень жаль, Бэд. Я просто... Я дерьмовый отец. Я слишком боюсь, что Сапнап не любит меня, и совершаю слишком много глупых вещей, которые злят тебя.       — Я и правда расстроен, но только потому, что нарушенное тобой правило подвергло тебя серьезной опасности. Меня не особенно волнует беспорядок, и я знаю, что ты остановишься, если почувствуешь, что подвергнут опасности Саппи, но просто... Что бы ты почувствовал, если бы я сделал что-то не очень разумное и получил бы травму? — Бэд пытается объяснить свою мысль, наблюдая, как Скеппи свернулся клубком в углу дивана. — Геппи, я люблю тебя больше всего в этой жизни, но зачем так рисковать?       — Потому что… Черт, это глупо. Я знаю, что не время об этом беспокоиться, я все понимаю, но я очень хочу быть веселым папой, хорошим папой. Я не хочу быть, как мой отец. Я просто... Слишком много думаю. Я так напуган, Бэд, — говорит он, глядя на своего мужа. — Я так боюсь того дня, когда Сап посмотрит мне в глаза и скажет, что ненавидит меня...       Слезы текут по его щекам, и он сердито трет их, слегка дрожа, когда Бэд снова втягивает его в объятье, осторожно целуя в макушку.       — Скеппи... Ты никогда не будешь, как он. Но ты не можешь просто делать все, что захочет Сапнап — особенно, если это опасно. Как ты думаешь, что бы сделалось со мной, если бы он сильно ранил тебя? Насколько это его расстроило бы всех? Насколько я был бы расстроен? Пожалуйста, позаботься о себе, Геппи. Мы очень сильно любим тебя, мы оба. Сапнап не будет ненавидеть тебя только потому, что ты соблюдаешь правила. Даже если, когда он станет подростком, он и будет говорить нам с тобой грубые вещи, он будет делать это не со зла, — бормочет ему Бэд, раскачивая из стороны в сторону, и Скеппи потихоньку успокаивается, медленно переводя дыхание.       В доме тихо. Скеппи слышно лишь их общее дыхание и умиротворяющее сердцебиение Бэда, который, протянув руку смахивает его последние слезы.       — Мне очень жаль, Бэд, — наконец шепчет он.       — Я знаю, Геппи. Ничего страшного, я тебя прощаю, — отвечает ему муж, нежно целуя в лоб. — Больше никогда не делай этого, пожалуйста. Я не смогу пережить потерю тебя.       — Я больше не буду... обещаю, — говорит Скеппи, опираясь головой на плечо Бэда и закрывая глаза.