Глава первая

      Саске с детства внушали, что когда-нибудь придет счастливый для всех Учих день и он приведет в дом свою невесту. Что он, несмотря на омежий пол, составит полноценную ячейку общества с девушкой-альфой (или бетой). «Такова ведь традиция, если ты родился мужчиной, ты должен жениться и приумножить почет клана». Такие же разговоры велись и по поводу Итачи, и Саске даже не думал, что может быть как-то по-другому. Поэтому, когда на совершеннолетие брата он вошел в гостиную и застал там огромнейший скандал с участием доброй половины клана, он был в шоке.       Мать, увидев его в дверном проеме, быстро стрельнула глазами в сторону двери и покосилась на что-то гневно кричащего отца. Ее лицо было белым, она сидела в кресле и нервно сжимала в руке снятый передник. Итачи стоял перед отцом, скрестив руки на груди, и не издавал ни звука. Фугаку замолчал, явно ожидая какого-то ответа. Они простояли так пару секунд, а потом отец вдруг с яростным рыком смахнул со стола стеклянную салатницу. Посуда с оглушительным звоном разбилась о стену за спиной брата, но тот не пошевелился, не вздрогнул, даже, кажется, не моргнул. Мама вжалась в кресло сильнее, и указала на лестницу еще раз. Саске испуганно смотрел, как по идеально-бежевым обоям стекает соевый соус с кусочками моркови, а с предплечья Итачи на белоснежный ковер начинает быстро капать яркая кровь.       Снова поднялся гвалт, родственники что-то говорили, отец закричал снова, ударяя кулаком по столу. И Саске бросился бежать. Взлетел вверх по лестнице, распахнул самую дальнюю в коридоре дверь, упал на кровать и уткнулся лицом в подушку, стараясь не слышать криков и шума. От подушки пахло братом и его шампунем, на тумбочке рядом лежали его наушники и старый толстый блокнот, на который Саске как-то опрокинул кружку Итачи. Где-то через час болезненно громко хлопнула входная дверь.       Снизу все еще раздавались крики, когда за спиной Саске тихо щелкнул замок. Он приподнял голову от подушки и посмотрел на тонкую, какую-то прозрачную на фоне темно-серых стен маму. Микото, не говоря ни слова, легла рядом с ним, и Саске тихо заплакал.       Об Итачи не говорили, его имя не упоминалось вообще, все фото с ним отец велел убрать в самый дальний ящик, а лучше выбросить. Да Фугаку вообще вел себя так, будто у него всегда был только один сын. Мама ходила по дому бледной тенью и много времени проводила у подруги, Кушины Узумаки — в прочем, в этом они с Саске были похожи, он тоже считал, что послушать болтовню Наруто, сына Кушины и своего лучшего друга, лучше, чем в молчании ужинать с полностью равнодушным отцом.        Итачи полностью исчез из их жизни, хотя Саске знал, что иногда мама запирается в ванной, включает воду и с кем-то долго разговаривает по телефону.       Саске не был глуп, но первые полгода он так и не мог понять, что же произошло. Потом начал догадываться, слыша обрывки редких разговоров и участившиеся лекции о собственном будущем. Когда он тихо спрашивал об этом у мамы, та только качала головой и говорила «Молчи». Ни у кого больше Саске спрашивать об этом не решался.       Наруто строил громкие теории о причинах того скандала, а Саске только и мог, что рычать «Заткнись!» и с силой впечатывать кулак в его нос, сглатывая болезненный ком в горле. Но придурок-Узумаки раз за разом продолжал лезть, позволяя бить себя чуть не до потери пульса. Саске знал, что он именно позволяет. Глупо было отрицать самому себе, что Наруто был на порядок сильнее и тренированнее его. Но от этого становилось легче. На время. И Узумаки, кажется, со всей своей придурковатостью понимал его лучше всех на свете. Может, поэтому Саске только с ним и откровенничал. Немного, но все же.       Настоящую причину он узнал только через полтора года после ухода Итачи. Как-то у них в гостях засиделся дядя, двоюродный брат мамы, Обито. Саске, честно говоря, он всегда напоминал Наруто — такой же шумный и веселый. Муж Кушины, Минато-сан, называл это «светлой энергетикой». Тогда Саске впервые за все это время задал вопрос об Итачи кому-то кроме матери. Они сидели на кухне втроем, Обито увлеченно что-то жевал, попутно умудряясь разговаривать и шутить. Мама куда-то вышла, и Саске тихо, будто сам боялся своего голоса, спросил. Обито посерьезнел за долю секунды, глянул в коридор, где скрылась Микото, слез со столешницы и опустился перед сидящим на стуле Саске на корточки.       — Ты сейчас должен меня понять, Саске, — тихо-тихо заговорил он, глядя из-под кожаной маски целым глазом — дядя когда-то был военным, и Саске не помнил его без этой повязки, поэтому не мог сказать, каким его лицо было до травмы, и сильно ли оно изменилось. — Твой брат, с точки зрения всего общества, не сделал ничего предосудительного. Но он нарушил традиции и уклад нашего клана, за что твой отец был вынужден отлучить его от семьи. Он больше не Учиха и не может им считаться, он сам принял это решение, когда ему дали выбор.       — Вы не ответили на мой вопрос.       Обито вздохнул, как-то несчастно глянув на племянника. Еще рез вслушался в тишину пустого первого этажа.       — Ты знаешь, что означает понятие «традиционный брак», Саске?       — Брак между мужчиной и женщиной разных вторых полов.       Это он знал едва не с рождения, заучил так, что отлетало от зубов.       Обито чуть грустно улыбнулся, поглаживая его по колену.       — Правильно. Но мы ведь оба понимаем, что бывает и по-другому, да? Твой брат… Ему очень повезло. Он встретил своего истинного альфу. Вот только этот альфа — мужчина, — Обито внимательно посмотрел на Саске. — Понимаешь, из-за чего тогда поднялся скандал?       Саске заторможенно кивнул, прокручивая в голове необычную мысль. Разумеется в свои двенадцать лет он отлично знал, что люди вступают в однополые отношения, более того — таких людей очень много, они живут, как все, заводят детей, нянчат внуков… Но он никогда и подумать не мог, что Итачи…       — Когда Итачи объявил об этом всей семье, Фугаку предложил ему отказаться от истинного и найти себе невесту. Мы ведь живем в двадцать первом веке, все уже давно не зациклены на узах, прошли те времена, когда это имело первостепенное и жизненно важное значение.       — Итачи отказался? — сделал единственный логичный вывод Саске. Обито кивнул.       — Твой брат к тому моменту уже несколько лет был влюблен в этого человека. Я не знаю, на что он рассчитывал. Может, думал, что традиции уже достаточно забыты. А может просто хотел расставить все точки. В какой-то степени ему это удалось. Не осуждай его, Саске. Он выбрал свою жизнь и свой путь. И не осуждай своих родителей. Клан Учиха всегда ставил во главу угла честь и статус. Поверь мне, твой отец тоже не испытал удовольствия от того, что произошло.       ***       — Ну и что, что он гей?! — возмущался Наруто, размахивая руками. Саске молчаливо тянул шоколадный молочный коктейль из трубочки, наблюдая, как стремительно тает нетронутое мороженое Узумаки.       Они сидели в кафе на углу улицы. Прямо напротив, окруженная забором, красовалась их школа. Краем сознания Саске понимал, что сбегать с двух последних уроков было плохой идеей. Наруто утверждал, что идеи Саске не бывают плохими. Оба знали, что не раздумывая предпочтут сидение на японской литературе и скучнейших теоретических занятиях по самообороне улыбчивому раменщику Теучи и его дочке, сосредоточенно ваявшей десерты.       — У меня вот дедушка тоже замужем, и что такого? — продолжал негодовать Наруто. Саске выгнул бровь. Насколько он помнил, отец Кушины был женат, а ни о каких других дедушках до этого не говорилось. — Ну, дед мой, Джирайя, папин батя. Он еще книжки вот эти пишет, которые Какаши-сэнсэй постоянно читает, ну!       — Тот Джирайя? Тогда понятно, в кого ты такой, — не мог не съязвить Саске, собираясь уже объяснить тугодумному другу то, что ему впаривали про «геев» с рождения, но тут у Узумаки зазвонил телефон.       — Да тьфу, даттебайо! — подскочил Наруто. — Помяни его, вот и он! — и взял трубку, — Здрасте, Какаши-сэнсэй.       Саске хлопнул себя ладонью по лбу, пробормотав: «Придурок!»       Какаши был их классным руководителем. А еще, как выражался Наруто, стремным типом. Шрам через левый глаз, торчащие во все стороны старой шваброй пепельные волосы, полное плевание на формальную одежду и маска на пол-лица. Саске это не удивляло — он знал Какаши не только как учителя, но и как лучшего друга и бывшего сослуживца дяди, поэтому не слишком стремился узнать, что сэнсэй на самом деле прячет под маской (как-то он попросил Обито снять повязку и секунд двадцать имел «удовольствие» любоваться на отсутствие скулы и глаза, то есть на сплошную неровную щеку до самого лба, покрытую безумно «симпатичными» шрамами). Ну и да, порно-романы «Ича-Ича» никто не отменял, тоже неизменный атрибут. Саске до сих пор не мог понять, как их директриса, Цунаде, приняла его на работу, но она приняла, и Какаши работал вполне исправно. Точнее, вполне исправно создавал видимость работы.       Классные часы в их классе проходили, конечно, куда же без них. Правда, проходили они мимо. Да и вообще их классрук был первым, кто сбегал из школы с уроков, искусно прячась в женском туалете от злой Цунаде. Не то чтобы такая жизнь кого-то из учеников расстраивала, но странность определенная была. У остальных классные как классные, а у них… Чтобы найти Какаши по школе надо было быть ниндзя как минимум, а как максимум — чтобы Какаши в этой школе вообще был. Тот появлялся с протрясающей все моральные рамки периодичностью — только в их классе либо же только на летучки, на которые ходила Цунаде. В коридорах его и вовсе никто никогда не видел. Зато до него всегда можно было дозвониться, он отвечал на звонки даже ночью — Наруто с Саске как-то по приколу попробовали (звонил, конечно, Наруто, Саске был «против этой дурацкой идеи, усуратонкачи») под предлогом того, что забыли, какое домашнее задание задано (не то чтобы оно было задано, ибо Какаши было перманентно лень его проверять), за что на утро получили втык оба (ведь придурок-Наруто начал разговор со слов «мы с Саске тут решили у вас спросить…»).       Ну и феерично завершить описание этого, несомненно, великого педагога можно было тем, что он вел те самые занятия по боевой подготовке, грубо говоря, физру. Ну да, как раз которую они прогуливали ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС.       Саске символично покрутил пальцем у виска, глядя, как Наруто невинно пожимает плечами и наивно выдает:       — Да как же вы нас не видите, вон же мы, как всегда, на третьей парте первого ряда. Вам бы зрение проверить, Какаши-сэнсэй, вон, видите, я вам рукой машу!       Саске наклонился над столом как раз чтобы услышать ни капли не угрожающее:       — А ты сам-то меня где в классе видишь, Наруто-кун?       — Ну а чего вы тогда на меня-то наезжаете, даттебайо! — возмутился Наруто. Какаши и Саске синхронно издали страдальческий вздох.       — Я все отцу твоему расскажу.       — А я — бабульке Цунаде!       — Тебе надо поменьше общаться с Учихой. Он тебя учит умным вещам, шантажу и манипулировать людьми, например. Кстати, передай ему, что за ним заедут, и лучше бы ему оказаться у ворот школы вовремя.       — Заметано, Какаши-сэнсэй!       — Узумаки, ну ты и дебил, — констатировал Саске, плюхаясь на свое место, когда друг отложил телефон. — А если бы он сегодня решил провести урок?       Наруто продемонстрировал ему все свои зубы и, наконец, принялся за мороженое (которое уже, к слову, стало молочным коктейлем).       — Не решил бы, это ж наш Какаши-сэнсэй. Он бы как минимум минут на двадцать опоздал, а потом подумал бы, что и смысла приходить уже нет, он же так всегда делает. И что, это все, что сказал тебе дядя, что-ли?       Саске едва не поперхнулся от такой резкой смены темы. Потом кивнул. Он все пересказал. Точно все. Непонятно только, зачем. Хотя нет, понятно — хотел воспользоваться способностью Узумаки придумывать неожиданно действенную хрень на пустом месте…       — Слушай, а поехали ко мне? Давай у мамы моей спросим, она ж наверняка знает!       …и Наруто в очередной раз его не подвел.       — Звони своим, говори. что забирать тебя не надо, и поехали, я серьезно!       ***       Кушина поправила перепачканный в муке цветастый фартук и сдула со лба яркую рыже-рубиновую прядь. Внимательно посмотрела на Саске, будто прикидывая, пойдет он в пирог или нет. Рассудила, что худоват, и ответила:       — Знаешь, если я что-то тебе скажу, твоя мать из меня отбивную сделает, даттебане! Но я скажу! Твой отец — полный идиот, раз еще цепляется за этот дурацкий статус! Я бы никогда не позволила своему сыну уйти из семьи, будь он замужем хоть за скунсом, и мне плевать, что дома бы воняло! А ты сам, Саске, если решишь, как нормальный омега, искать себе достойную опору, а не альфу в юбке, плюй на все это! Ни к чему такая семья, которая не способна понять и принять твой выбор и твое счастье, вот так!       Ее узкий кулак впечатался в стол, подняв тучку муки в воздух перед носом Саске, и она загремела протвенями, ясно дав понять, что разговор окончен. Рядом с Саске нервно засмеялся Намиказе-сан.       — Зачем же ты так категорично?.. В разных семьях ведь по-разному…       — Да что это за родитель такой, который выставит ребенка на улицу только из-за того, что его прадед не мог смотреть, как мужики милуются, даттебане! — взорвалась Кушина, разворачиваясь. Ее волосы и юбки сарафана воинственно взметнулись вверх. — И Микото хороша, ни слова ему не сказала!       Наруто потянул Саске за рукав и они тихо ушли в комнату. Кушина бушевала еще долго, высказывая притихшему Минато все свои возмущения. Как ни странно, ее позицию Саске понимал. За брата было обиднее, чем за родителей.       ***       — Слушай, а ты не пытался с ним встретиться? — зашептал ему на ухо Наруто. Умино-сэнсэй, заменяющий их математика, кинул на них быстрый взгляд, но почему-то сделал вид, что ничего не услышал, и Саске был своему бывшему учителю благодарен — Ирука еще в их начальных классах потрясающе умел угадывать моменты, когда вмешиваться не стоило. И почему-то Саске очень сомневался, что Ирука не был в курсе его семейного положения.       — Я даже не уверен, что он еще в Японии, — пробормотал Саске, все же утыкаясь в тетрадь. Наруто разочарованно вздохнул — он умел серьезно загоняться из-за чужих проблем, особенно из-за проблем Саске.       Учиха мог бы подумать, что вызывает такое отношение, потому что омега, но слишком хорошо он знал Узумаки. Пол — последнее, из-за чего бы тот стал заморачиваться. Этот комок общительности даже с Гаарой дружил, хотя тот всегда молчал и вид создавал крайне жуткий (учитывая то, какие слухи о нем ходили в школе, и то, что он все еще состоял на учете у психиатра). Говоря откровенно, Гаара оказался нормальным парнем. К слову, еще он оказался глухонемым. Саске вполне мог с ним контактировать, что наблюдалось среди его сверстников редко. Из всей параллели (да и здания в целом) он мог общаться только с самим Узумаки, Акимичи, Нарой ну и Собаку-но, и это если учесть, что детей у них в школе было не меньше трех тысяч.        Родители явно всячески старались расширить круг его общения. А вот Итачи всегда понимал его необщительность, возможно, даже сам таким был, ведь Саске ни разу не слышал ни об одном друге своего брата.       И Итачи бы обязательно что-нибудь посоветовал сейчас. Но пока кроме Узумаки у Саске советчиков не намечалось, и от этого становилось как-то совсем не радостно.       ***       Сейчас, в данный конкретный момент, Саске стоял и пялился на темноволосую макушку на фоне широкого плеча Какаши и растерянно моргал, а Наруто рядом дергал его за рукав и пытался понять, почему друг завис. Ситуация явно набирала обороты, но как-то без их ведома.       Следующие два часа в квартире четы Намиказе-Узумаки они провели за спорами, похож или не похож. Наруто все сетовал, что они не подошли ближе — на самом деле просто не успели, потому что спутник Какаши секунд через десять скрылся в машине.       — А если это он? — настаивал Узумаки.       — А если нет? Там же ничего не видно, с чего ты взял вообще?       Еще через полчаса они пришли к гениальному решению. А именно — к решению спросить у самого Какаши.       Решение перестало быть гениальным уже на следующий день, когда по окончании каникул они взялись отыскать учителя в школе. Ожидаемо, поиски успехом не увенчались, но оставался еще один шанс — был четверг, а значит — урок с Какаши.       Вообще, его предмет был введен по просьбе родителей, и иногда Какаши все же читал им лекции о том, как быстро и безболезненно для себя повредить человеку руку в четырех местах одним приемом. Иногда даже показывал, если был свободен спортивный зал и было настроение. Иногда просто травил байки про свою службу и сослуживцев. Разумеется, просившие родители об этом разгильдяйстве понятия не имели, просто были рады, что с них не взяли дополнительную плату за обучение, и дети теперь условно прослушивают курс молодого бойца от бывшего вояки, который вообще-то просто планировал устроиться физруком в платную школу по старому знакомству (заметка: не стоит называть Цунаде старой).       Они-таки зажали сэнсэя в углу, когда тот закидывал в рюкзак потрепанный журнал, безбожно изрисованный классом на одном из занятий. Какаши удивленно затормозил, даже из-за книжки выглянул.       — Какаши-сэнсэй, — вкрадчиво начал Наруто.       — Узумаки? — прищурился в улыбке (как-то подозрительно, подумалось Саске, прищурился) учитель.       — Мы с Саске тут гуляли на днях, и видели вас.       — Да? — проявил чудеса коммуникабельности Какаши. Обычно он ограничивался «М-м?», «Ага…» или «А?».       — Что у вас с моим братом? — в лоб спросил Саске. Нет, конечно же он думал, как спросить тактичнее, но, с другой стороны, когда Какаши сам бывал тактичен?       — С твоим братом? — переспросил учитель, вскидывая бровь. Саске уверенно кивнул. В конце концов, если он ошибся, Какаши просто посмеется и скажет им идти по домам. А если нет… — С твоим братом… — вздохнул Какаши, присаживаясь на свой стол и вытягивая из кармана телефон. Под удивленными взглядами что-то там поискал, прижал экран к уху, подождал пару секунд и объявил в трубку: — Сам своему мелкому все объясняй.       И отдал телефон в руки Саске.