Бутылка

      Просыпаюсь. Херово. Побитый, помятый, и душа будто не на месте. Кто ж меня так? Неужто головорезы напали? Или Шуга за что-то потрепал? Ни на ногах стоять, ни на руках у меня уже никогда не получится. Придется теперь на задания вместо меня псу бегать. Не зря ж его тренировал столько лет. А хозяину отдых полагается: гладкий пол, пряный запах алкоголя, и все вокруг — изумрудного цвета. Хороши глюки, красивы и правдоподобны.       Шло время, но не менялось ничего. Я уже соизволил встать, заприметив, какая липко-мокрая у меня одежда — хоть выжимай и пей все впитанное пиво. Ещё и шатает всего, так и хочется свалиться обратно. Хотя, кажется, распирает не только меня, а и всё пространство. Пару шагов в сторону сделал, да как херанулся лбом о пустоту. Меньше надо пить, меньше нарывается на драки с Шугой. Почему я не могу пройти через…       Стекло. Ебать, нехилый барьер, это Чимин такой сотворил? Даже не знаю, хвалить или ругать. В конце концов, неужели я могу так буянить, что меня вдруг нужно запирать?       Сквозь барьер я рассмотрел очерки комнаты. Незнакомой и довольно странной. Рассматривая высокий потолок, я заприметил круглое отверстие вверху своему тюряги. И не мог отвести от него взгляд — так устали глаза от вездесущего изумрудного.       И, главное, чувствую подвох, бредовость ситуации, начинаю что-то вспоминать. Но выпитые литры оказываются сильнее моему тяги к пониманию своего дурацкого положения. Сижу и кайфую, смотря на дыру вверху. Красивая и ровная, коричневое солнце, блять, в зелёном небе.       Спустя время помутнело солнце. Как и стенки барьера. Я отползла к краю, вбирая в себя побольше воздуха. Машинально полез за спину, но, ясен пень, какой пьяный с вечеру мужчина позаботится об оружии наутро?       — Бля. Я-то думала, мне это приснилось. — Послышался громкий, плавный голос откуда-то из никуда.       — Ты кто? — Натянул обреченную улыбку, надеялся на пощаду.       — Тебя ещё и слышно. Охуеть.       От напряжения меня снова зашатало. То ли это снова шатает окружение? Я крепко прижался к полу, стараясь слиться с его гладчайшей доставше-зеленой поверхностью. Барьер слишком тупил голос моего собеседника, но по тону я начал догадываться, что пришёл меня выручать Чонгук.       — Ты можешь что-то с этим сделать?       — С чем, солнышко?       — Освободить меня, что ли.       — А меня и так всё устраивает.       — Показался бы хоть. Чёт не пойму я, где ты.       — Да прям над тобой, пчелка. В глазах помутнело?       — Что ты, блять, несёшь? Я ничего не понимаю.       И прежде чем Чонгук придумал, как остроумно ответить, я присмотрелся к тому, что же послужило потемнению стен и дыры в моем тесном пространстве. Сверху, покрытый тенью, на меня смотрел огромный карий глаз.       — То-то смотрю ты все понял. А я и не сразу понял, что ты ничего не понимаешь. Перепил ты хорошо, Тэхён, учить тебя правильно пить надо. Я вот бухал явно больше, а сегодня — бодрячком. А ты мало того, что на тупые авантюры соглашаешься, так ещё и…       — Бля, давай ближе к делу.       Чонгук вдохновенно засмеялся. А я пытался собрать услышанное, увиденное и прочувствованное воедино. Походило все на странный сон, элемент Тени, плавно подплывающее безумие. Когда у меня было последнее сотрясение мозга? Да бля, проще сказать, когда его не было.       — И всё-таки… Чёрт. Ты можешь мне озвучить происходящее? Я не совсем осознаю. — Схватился за голову, всё-таки понимая, что сейчас услышу.       — Ты в бутылке, я снаружи. Все просто.       — И за какие же грехи?       — Был слишком красивым. Я захотел тебя в качестве сувенира, а ты согласился. Бывают же столь глупые пьяные джентльмены.       — Да ну?       — Да так и было, зуб даю.       — И как же я сюда попал?       — Чимин постарался. С пьяну какие только заклинания не провернёшь.       — Он — и так? Со мной? Гонишь.       — Видишь, Тэхён, как жизнь порой шутки шутит. Корабли в бутылках — это, не спорю, красиво, но мужчины…       — Тебе меня вот совсем не жаль?       — Сам же согласился.       — Это же наверняка было не всерьёз!       — Да вытащим, солнышко, нахуя вот это паниковать?       — Ты уверен, что я пролезу в горло?       — Не попробуем — не узнаем. Прижмись к краю, я опущу бутылку.       И хотя сам наклон прошёл без проблем, низкие потолки в моей тюрьме вызывали тревогу. Во весь рост я подняться уже не мог, потому к выходу пришлось ползти. Дыра все ещё вызывала у меня вопросы, оставалось лишь молиться Создателю, чтоб я не застрял в ней на уровне плеч или ещё где.       Но волноваться пришлось по другому поводу. Я попытался высунуть руку, но её оттолкнуло назад… нечто. Повторил снова. И снова. Выход словно был покрыт невидимым барьером. Неприятным на ощупь. Пиздец неприятным. Я будто прикасался к своим органам, и ощущал, как всё моё тело привязывается к стеклу.       — Бля-ять, Чонгук! Тут что-то дурное.       — Да щас я его чем-то разобью, пригнись там. И поближе к…       — Да нет же! Стой!       Я выдохнул, и всё происходящее связалось в моему голове воедино.       — Ты говорил, что это Чимин наколдовал?       — А кто ещё?       — Он же этой, магией духа владеет. Тут всё не просто так. Я чувствую, что он мою душу к бутылке привязал.       — Ну и похуй. Приплывем обратно — отвяжем твою душу.       — Откуда приплывем?.. — Ощущаю, что от моего напряжения бутылка сейчас сама треснет.       — А. Тэхён, у меня для тебя сюрприз. Личный корабль с личным гномьим капитаном. Ненадолго, правда, всё-таки подобное в мои планы не входило. Не до того я ещё опустился. Но ничего, мы уже возвращаем его на место.       — Джин у штурвала? — Остальное я постарался пропустить мимо ушей.       — Ага. Тоже охуел. Я ж тоже вырубился, а он быстренько и молча меня заменил. До последнего главное не рассказывал, что умеет штурвалом вертеть, негодник эдакий.       — Так. Хорошо. А где Чимин и Шуга?       — Да на суше где-то бродят. Шуга наверняка уже на службе, Чимин по своим делам эльфийским милым, ну, сам знаешь, как оно у них…       — Понятно, у них-то хватило ума не заниматься чепухой. Вот почему у вас с Джином ума не хватило вырубить и перетащить на корабль кого-то адекватного?       — Да я ж тебя захватил. А ты бы не возмущался особо. С твоего положения это выглядит слишком смехотворно, уж извини. Лучше пошли корабль покажу: простенький, но с душой, тебе понравится.       Одной рукой Чонгук схватил за горлышко, другой подхватил дно бутылки. И так, прижав к груди, понес к выходу из каюты. Солнце вверху стало голубым, а вот небо так и осталось зелёным. Зато тут было светлее, и я четче различал контуры окружения. Видел даже волны, которые окутывали наше морское жилище. Восторга-то сколько, и запах этот морской… И Джин, со всей возможной серьезностью у штурвала в даль глядящий. Чонгук поставил бутылку на ящик и, пригнувшись, стал медленно отходить. Во все глаза глядит, будто подвох ищет. Сам выдумала шутку — сам и радуется. Он мне ближе всех, падла эдакая, но больше всех и напрягает. Нихуя я не удивился этой выходке, рано или поздно пират бы взял своё да удрал подальше. Это ещё удивительно, что возвращаться надумал, благородство так и прёт. Шуга укусил?       — Что, ожил уже? — Выкрикнул Джин.       — Ага, и дружка тебе принес. Дальше спать пойду, только поставлю поближе…       — О, Тэхён, таки жив-здоров! — Он быстро глянул в мою сторону, совсем без удивления. — Только, Чонгук, это… погоди. Не идёшь ты спать.       — А?       — У нас по курсу гость, тащи веревку.