Бутылка

      У нас было двадцать пять бутылок рома, пять бочек вина, шестнадцать литров пива, тридцать три бокала эля и один-единственный злой на весь мир Шуга. Последнее было хоть куда — ебашит так, что проснешься в хламину спустя суток семь. Хорошо это Джин подметил, незаменим он у нас.       А началось всё, как оно обычно бывает. Подрались с этими храмовниками, спасли магов, ура! Измученные, побитые, в крови все – красивые до отвала. Подхожу на полуиздыхе к Чонгуку, наклоняюсь к его уху, да и шепчу: — Пошли бухать. Шуга уши навострил, нахмурился, сразу видно — начнёт докучать. Смотрит на нас обиженно, меч в ножны медленно складывает. — Могли бы и меня позвать. Для приличия. — И отворачивается, гордо взмахнув головой.       — Да у тебя ж дела эти, капитанские.       — Были бы дела – не бегал бы с вами по всякой хуйне. Уж выпить время наверняка найду.       — Охранять нас будешь, золотце. — Чонгук игриво прижался щекой к его доспехам.       — Снимите с меня пса. Я его боюсь.       Чонгука сняли, напихали в полусонного Чимина лекарств, да и пошли по Волшебной Корее гулять, звать всех на нашу тусу. Но, увы, согласился только Джин.       А его и уговаривать не нужно, пришли в кафе «Сеул»— он нам уже наливает, да сказки на ходу сочиняет о местных проститутках. Чонгук его россказни подтверждает, и сам уже пьяный без вина. Чимин на стол пугливо глядит, как котенька: и хочется, и колется. Шуга подальше сел, пьёт пиво да молчит, взглядом сверлит. Временами делает вид, что стражников гоняет. А на деле-то довольный, не первый же день его знаю.       Уютно заебись. Только добыли да поналивали выпивку, как вдруг решили, что не нужно нам сегодня кафе «Сеул», разнообразия душа просит. Двинулись к порту. Упёрся Чонгук, чтоб на ящиках у берега сидели, на море его смотрели. А мы нет, в тишине да стенах сидеть всем охота. Пошли с Джином в разведку, получше место для пьянки искать. Улицы темные, ромом соблазнительно из каждой щели пахнет, да и от самого моря пивом несёт. Тут хоть ныряй и плавай, вдыхай это благовоние, сколько той жизни нам перепало? Понял я желание Чонгука, да делать нечего, всё-таки в стенах спокойнее.       — Не пил бы ты с Чонгуком, делов натворит. — Шепнул мне Джин, не прекращая оглядываться по сторонам.       — Впервые что ли? Да у нас любовь любовная, что оно мне сделает?       — Припомни мои слова, Тэхён, когда всё вокруг станет зелёным…       И сказал настолько серьёзным тоном, будто всё сегодня происходящее это его очередная россказнь. Или вся наша жизнь и есть череда его графоманства? Уж в таком случае да, пить осторожно надо, даже без Чонгука. Да что там пить, тут и жить страшно. Сделает этот Джин меня драконом, или, поди там, гномихой-магессой.       — А как же ты, не боишься что ли с Чонгуком пить? – Сменил тему от греха подальше.       — Он моего арбалета боится, как огня. А у тебя арбалета нет. Смекаешь?       — А где ж такой взять?       — А вот одие-единственный в Волшебной Корее, потому и говорю — будь с пиратами осторожен. На них толком управы нет, что б тебе о любви не глаголили.       Я только хмыкнул. А улицы все красивше становились, как сам Создатель к нам в гости наведался. Засмотрелись, нашли пустующий подвал у моста, позвали наших. И началось веселье.       Выставили на полу, значит, двадцать пять бутылок рома, пять бочек пива… и все прочее, что я там вначале перечислял. Чимин, продолжая быть как котенька, на все это глаза выпучил и, кажется, вот-вот что-то скажет.       — И мы… вот это всё… — Он сглотнул. — А где вы взяли деньги?       — У Тэхёна талант в каждой бочке по пути находить золото, ты ж сам каждый день это лицезришь.       — Да брось. — Покраснел я.       — Но откуда тогда у нас броня новая, и кинжалики, и посошки мне? Я-я про те, которыми колдую.       — Так тоже из бочек достает. Ты как не родной, Чимин. Или смотришь вечно не туда. А, дай угадаю, куда смотришь, — Чонгук лукаво глянул на своё бицепс.— А, а?       — Пиздец. — Заключил Шуга.       Я допил стакан и потянулся за следующим. Кружило меня, тут хоть хватай всех мужиков да хороводы води. Я пил редко, работы много каждый день, да и начеку надо быть. Никому не стоит знать, как легко я пьянею, и что творю в таких состояниях. О-о, вправду — никому. Как минимум я объезжал всю Волшебную Корею на своей собаке, после чего внезапно просыпался в в кафе «Сеул». Или срезал налысо волосы Джей Хоупу, пока тот дрых. Да и себе за компанию, друзья же, чё ему одному мучиться?       — Да ну, каждый день такое наблюдаю. — Чонгук невзначай завалил на меня свою ногу. — То ли дело, когда после бухой ночи просыпаешься в постели с приведением.       — То ли дело, когда просыпаешься в обнимку с големом! — выкрикнул Джин.       — А вы всё об одном. — Фыркнул Шуга. — меня бы больше удивила история, где вы просыпаетесь в одиночестве.       — А я просыпался с детёнышем дракона. — Улыбнулся Чимин. — Он, видимо, ночью в окно вскочил, бочок пригрел, и так уютно стало…       — Я не буду это представлять. — Пират покачал головой.       — Да я же не… Чонгук!       — О, раскричался, рассмелел! — Захохотал Джин. — Теперь наконец согласен с нами рыбу ловить?       Да-а, закуски нам пиздец не хватало. Но как представлю, что придется ту рыбу сидеть чистить в этот час — так сон навеивало. Купить-то ночью негде, в кафе «Сеул» рыба рыбой не пахнет, а по домам у нас ничего не было — хоть что-то общее и непоколебимое в нашей разношерстной компании, аж романтикой веет.       — Да бросьте вы. Как раз сейчас рыбка проснётся, поймаем, почистим, пожарим… Будет нам и закуска, и завтрак.       — Тебе надо, ты и иди. Мы отдыхать пришли, а не рыбу мучать.       — Согласен с Шугой. Ночь не бесконечная. Зато какая атмосфера: пятеро разбойников, с морем пива, и все как один голодные.       — Четверо разбойников и один законопослушный капитан. — Шуга хмыкнул.       — Трое разбойников, один зануда и один котенок. — Чонгук любя взглянул на Чимина, меж тем закинул на меня вторую ногу: боится что ли, что приревную?       — Двое разбойников, один арбалет, один прекрасный гном…       Вышло так, что разбойников среди нас не осталось. А жалко, слово-то красивое. Забегая наперёд, рыба в наше убежище всё-таки заплыла, только пройти пришлось через многое. Это была хрен знает какая бочка, и что в той бочке было — тоже хрен его. Джин в обнимку с Шугой танцевал под неритмичные аплодисменты сонного Чимина, когда Чонгук вдруг положил на меня голову.       — Очень рыбки хочется. — И его рука оказалась между моих будто уготовано раздвинутых ног.       — Соблазнением будешь рыбалки добиваться?       — Ага.       — Ну, пока эти пляшут, можем сходить посидеть у берега. Все равно башка тяжёлая, проветрить надо… А рыба… Может, выпрыгнет какая?       — А я чайка, чтоб прыгающую ловить? — Он сжал ладонь. — Нам удочки нужны. Красивые, приятные, прямо как ты…       — Возьмём посох Чимина, примотаем нитку, будет тебе удочка.       Я отклонился назад, упершись на руки. Чонгук, подловив момент, резко проник ладонью под мои штаны. Бля, если кончу — никуда не встану. Неужели пират этого не понимает? Гладит, пальцы выгибает, умело так, точно знает, как хватать, где мять… целует в шею, кусает кожу. Все плывет перед глазами, в них лезут его волосы. Целует ниже, изящно шею выгибает. Какой же он любовник, прекрасный, паршивый любовник… то ли я так прост, что легко становлюсь нежным от банальной прелюдии?       Хочу подышать, отвлекаю Чонгука от поцелуев, подсовывая ко рту бокал вина. К тому времени он успел стянуть с меня рубашку, а Джин всячески старался своими глупыми танцами перевести внимание Шуга и Чимина на себя. Однажды я скажу ему во-о-от такое спасибо! Залпом выпив, Чонгук снова упал лицом на грудь. Я же заботливо обнял его за разгорячённую спину.       — Мне кажется, ты не той рыбы хочешь.       — Не издевайся. Сидишь весь такой красивый, вином от тебя пахнет… Только, бля, придираешься много.       — Давай хотя бы за коробки отползём, что ли. Гляди, какие стоят, как для нас уготованы.       Чонгук резко поднял голову. И нехотя осмотрел пыльный угол подвала. А потом помещение в целом: искал, за что зацепиться.       — Не-е, оттуда Джина не видно. Ты гляди, как старается, как ногами отбивает, ух! А у Шуги как всегда всё по лицу — делает вид, что на него смотрит, а не на нас красивых. И вроде осуждает, а вроде… интересуется. Может, к нам позвать, а?       — Только откровенно, от души осуждаю. Ничего лишнего. — Проворчал капитан.       — Так, джентльмены, прекратить! Нам пора на рыбалочку! — Пропел Джин, с размаху сбив ногой стакан рома.       — Наша песня хороша — начинай сначала.       — Не-не-не, всё! Поднимаемся, идём! У меня всё нужное с собой, вам только нужно до берега живыми добраться.       — Трудная задача. — Чимин, схватившись за ногу Шуги, попытался встать.       Капитан, вздохнув сотый раз за минуту, закинул Чимина себе на плечи. Каждый взял по бутылке да бочке чего попалось, и двинулись мы обратно. Остальное оставили, наивно надеясь вернуться… Знали бы, знали бы тогда, что это был за подвал! Блять…       Пришли к моречку, оно на нас волны пускает. С этого места помню всё уже размыто. Шуга и Джин удочки красиво в море закидывали, а Чимина поставили на колени молиться, чтоб поймать какого-то там волшебнокореянского ортурокуня. Посмотрели мы на них с Чонгуком, зевать потянуло. Как бы не любили рыбалку, а не до того сейчас, слишком крышу снесло от морского запаха. Забежали в ту воду — ледяная пиздец. Помню, как брюки прилипли к ногам, и как я, словив порыв ветра, осознал, что забыл рубашку. И никто ж не скажет, что хожу тут полуголый, даже не смотрят, всем бы таких товарищей! А потом Чонгук схватил меня за руку, поиграл пальцами и потащил вперёд, на глубину. Что там наши рыбаки об этом подумали? Да хрен его… Нас не поймали — и хорошо. Плавали себе, ныряли, банальная романтика у моря в преддверии рассвета. Чонгук, кажется, с чего-то смеялся. С какой-то ну очень глупой шутки. А когда мы выбежали на берег и свалились на пристани, он, всё ещё хохоча, крикнул во всё горло:       — Чимин! Сюда!        И вот, лежим, вода с кожи стекает, ждём Чимина, чем бы он там не занимался. Чувствую поцелуи на груди, чье-то приближение, слышу весёлые разговоры, и вот мы уже куда-то уходим…