Мы с тобой похожи

Только потому, что действие предпочитаю бездействию. В этой игре, которую мы ведем, выиграть нельзя. Одни неудачи лучше других — вот и все. Джордж Оруэлл

—Грома ко мне! Все взгляды направлены на него. Он знает, что не уволят, но они никогда не упускают возможность поставить на увольнение. Неспешно Игорь прошёл между столов и положил на один из них пятитысячную купюру. Участок стал для него почти домом. Все стены родные, даже начальник, от одного взгляда которого, у обычного сотрудника всё сжималось внутри, был для близким человеком. Для приличия Прокопенко вновь отчитывал Грома, пока тот рассматривал узоры на деревянных дверях. Так ругают маленьких детей, когда они не делятся игрушками с другими на площадке. Игорь вырос, но в глазах Прокопенко остаётся мальчишкой навсегда. Часть слов проходит мимо, насквозь, и в голове остаются лишь некоторые слова. Они складываются в картину, но остаются недостающие фрагменты. Мозг прекрасно её дорисовывает, пока Игорь сосредоточен на деле Гречкина. Удар кулаком по столу, как пуля, рассеивает облако мыслей и они растворяются в тумане. В этот раз Прокопенко выглядел более устрашающе, чем обычно. — Я делаю больше, чем весь отдел вместе взятый,—Стараясь оставаться спокойным и непоколебимым, Гром встал и подошёл ближе к нему. Конечно же начальник не уволит, даже если он сдаст значок и напишу заявление, то останется здесь и он это прекрасно знал. Всегда действовать в одиночку лучше. Нет людей, которые могут предать или подставить. Ты насчитываешь только на себя и это для меня было наилучшим вариантом. У Прокопенко же был иной взгляд на это. Невысокий мужчина, с небритыми усами настаивал на своём. Его седые волосы всегда были расчесаны и уложены, знаки отличия на отглаженной форме блестели. В целом такой образ внушал суровость хозяина, но Игорь знал его лучше любого в участке. Это всего лишь образ, сам он добрый, открытый и заботливый семьянин с прекрасной женой. Опять вышел победителем из кабинета, хоть написал заявление и оставил значок. Наблюдать за разочарованными лицами коллег после такого ему всегда нравилось. Погода в Питере зачастую тосклива. Сегодняшний день не стал исключением. Тяжёлые облака медленно плыли по небу,собирались в одно целое и обволакивали, поглощали город. От этого постройки становились блеклыми, смешивались в единую скучную массу. Сейчас из них выделялось лишь здание суда,вокруг которого собралась толпа журналистов и самых обычных прохожих. Все одни ждали лишь объявления приговора Гречкину. Только в этом Гром схож с ними. Люди перешёптывались, спорили и тяжело было поймать хоть одну нить из их разговоров. — Если этого ублюдка оправдают, то я навсегда потеряю веру в справедливость,—кусок монолога донёсся до ушей, пока Игорь протискивался сквозь толпу. Несправедливость была и будет всегда. К сожалению, мы не в силах это предотвратить. Сердце сжималось лишь при одном взгляде на Гречкина. Он сидел с довольной ухмылкой, наблюдая за мальчиком, эмоции которого зашкаливали и голос срывался на крик. От такой картины Грому стало не по себе. Стены зала давили со всех сторон и казалось, что потолок обрушиться сейчас тебе на голову, а массивные двери станут настолько тяжёлыми, что открыть мы их не сможем. Такая обстановка душила, не хотелось находиться здесь больше ни секунды. Лицо судьи оставалось непроницаемым, он знал. Знал, что это несправедливо, прекрасно всё понимал, но оправдал этого выродка. Ком стоял в горле, злость текла по венам и Игорь из последних сил держался. Смотреть на прогнивающий мир вокруг, где всё решают деньги и власть было тошнотворно. Как человек, борющийся с несправедливостью, он чувствовал полную беспомощность, словно белая пешка на шахматной доске среди сотни чёрных королей и королев. — Можете сфотографировать или переписать? А то у меня нет второй.—Женщина кивнула Грому и достала из кармана смартфон. Игорь поспешил удалиться, ведь находятся здесь не было ни малейшего желания. Улица стала глотком свежего воздуха, который он вдыхал так, словно это была его последняя минута жизни.