Мы с тобой похожи

Сначала человек убивает что-то в себе, потом он начинает убивать других. Вильгельм Райх

В нос резко ударил запах алкоголя. Довольно неприятный и резкий. Голова раскалывалась и я смогла раскрыть глаза. Тело жутко болело. Довольно тусклый свет освещал помещение. Лампочки моргали и только угнетали обстановку. Попытавшись пошевелиться, я обнаружила, что привязана к стулу. Теперь была ясна причина боли во всём теле. Толстые верёвки переплетали всё тело и каждое движение, сопровождалось болью. Верёвки терлись о тело и если бы я сняла сейчас футболку, то скорее всего увидела бы красные линии на всём теле. Поняв, что дёргаться бесполезно и я лишь врежу себе, я перестала дёргаться. Губы пересохли. Облизнув их, я почувствовала металлический привкус крови. Мерзость. —А я уже переживать начал, что перестарался,—из кухни в комнату вошёл Разумовский в костюме Чумного доктора. —Что ты творишь? —Правосудие, а ты слишком любопытная. Что тебе мешало просто пойти домой? Сейчас бы сидела в своей разваливающейся однушке и ела доширак,— его губы искривились в мерзкой улыбке. Взгляд был холодным, смотрящим прямо в душу и выжигая её. Медленными шагами он подходил к столу, где сидела я. Так же неспешно хищник идёт на жертву, когда понимает, что она никуда не денется. Не зная зачем, я ещё раз проверила веревку на прочность, словно за пару минут она могла ослабнуть. —Ты псих, Разумовский! Где Игорь? —Майор Гром скоро станет легендой,—Сергей присел на край стола и уставился на картину. По его состоянию было очевидно, что он слетел с катушек. В таком состоянии бесполезно что-то доказать. Бессмысленно достучаться до человека. Можно лишь спровоцировать его. —И какой у тебя план? Ну убил ты этих людей, а дальше что? Разумовский развернулся ко мне и нахмурил брови. Я старалась не выдавать страх. Если бы не было связано тело, меня бы трясло от страха, но ему нельзя это показывать. —Тебе понравится, обещаю,— Разумовский встал и медленными шагами прошёлся к окну,— мы с тобой похожи, Саш. Никогда не задумывалась над этим? —Что ты несёшь? Я никогда никого не убивала,— искренне не понимая, вопроса, обратилась я к Разумовскому. —Не убивала, но могла бы. Если бы ты узнала, кто тогда убил твоего брата, что бы ты сделала с этим человеком? Только не ври мне о том, что посадила бы его за решётку. Такого вопроса я явно не ожидала. Сейчас он болезненно точно нажал на мою самую уязвимую часть. Ответа на его вопрос я тоже не знала. Поэтому просто промолчала и отвела взгляд на картину. В ответ на это действие я услышала лишь усмешку. Тяжёлые шаги неспешно стали приближаться ко мне. — А если я тебе скажу, что знаю, кто это сделал? Ты так же безразлично отреагируешь? —Удиви меня,—я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Желтые глаза улыбались мне. От голубых, как океан, глаз, не осталось и следа. Это точно был не Серёжа. Не тот неуверенный в себе человек, запивающий волнение и стресс алкоголем, который и пальцем никого не тронет. Это его довольно жестокая копия. Она убьёт любого, кто перейдёт ей дорогу. —Это был я,—совершенно спокойно ответил он. —Ну да, конечно я поверила тебе. Птица лишь залилась хохотом и оглядела меня. —Серьёзно? Неужели твой мозг не может сопоставить простые детали в единое целое? Тот рыжий мальчик, помнишь его? Неужели не похож на меня? После этих слов картина в голове и в правду стала вырисовываться тщательнее и становится чёткой. Просто раньше я и не могла допустить в мыслях того, что такое мог совершить маленький мальчик. Вновь воспоминания о пожаре стали всплывать в голове. Теперь чувства усилились я почувствовала лет самый запах гари, который я теперь ненавижу и обхожу за сотни километров. Почувствовала ту боль в разбитых коленях, боль, разрывающую грудь. Тиски, ставшие сердце так, что я чувствовала пульсацию в каждом сантиметре тела. Слёзы сами начали катиться по щекам. Солёная жидкость, вперемешку с кровью стекала к губам. Воздуха стало не хватать и я пыталась захватить его ртом. Полноценные вдохи сделать не получилось из-за того, что я была связана. Задыхаясь, я пыталась перевести себя в сознание. Нельзя. Нельзя сейчас показывать ему то, что он сломал меня. Сломал окончательно. —Ты всё ещё не чувствуешь желания в груди? Желания убить, лишить меня всего, уничтожить меня? С каждым словом хотелось врезать ему всё больше. Руки сами уже пытались выбраться. Верёвка тёрлась о руки и с каждым движением причиняла всё больше боли. —Я чувствую лишь жалость к тебе. Ведь у тебя ничего нет. А у меня хоть что-то было в жизни,— настала моя очередь усмехаться. С лица Разумовского мгновенно спала ухмылка. Он наклонил голову, рассматривая меня с ног до головы. —Знаешь почему я это сделал?—Разумовский медленно подошёл ко мне и положил руки на спинку стула. —Почему же?—дрожащий голос выдавал мой страх. —Потому что я могу. Горячее дыхание обжигало лицо. Я вжалась в спинку стула. Горло пересохло. Страх. Я никогда раньше не испытывала таких сильных ощущений. Мозг перестал соображать и это казалось нереальным. Вот сейчас я проснусь в кровати и это будет лишь очередной кошмар. Это всё иллюзия. Надо лишь проснуться. Спасением стало ощущение свободы рук. Боли я уже не чувствовала. Лишь ощутила то, что их больше ничего не сковывает. Будто на рефлексе, я вынула руку и ударила птицу прямо в нос. Секунды. Ничего не соображая толком, я стала выпутываться из верёвок, пока Разумовский скривился от боли. Буквально вылетев из этих верёвок я толкнула стул ногой и побежала к дверям. —Не так быстро,—сильные руки резко преградили путь и впечатали меня в стену. Я зажмурилась от боли и в темноте перед глазами поплыли звёздочки. Только я открыла глаза, сразу увидела пару жёлтых глаз. —Мы не закончили наш диалог,—птица ухмыльнулась и приблизилась к моему лицу. Вновь горячее дыхание отволакивало лицо. Слишком близко. Я попыталась дёрнуться, чтобы ослабить хоть чуть хватку. —Ты ничем не отличаешься от тех, кого так презираешь, Разумовский,—выдавила я хрипящим голосом. —Милая, не нужно давить на мои моральные принципы. Я не Он. Даже не знаю, что он нашёл в тебе. Но в любом случае, не путай меня с ним. Он бы прислушался к твоим словам, даже поддержал бы. Но, сейчас Серёженька не с нами,—руки вдавили меня в стену. Одно движение и позвоночник сломается. —Тогда зачем ты держишь меня здесь? Почему не можешь просто отпустить? —Мне нужен зритель для моего шоу. Тебе понравится обещаю,—руки ослабили хватку и я смогла нормально дышать,—а пока предлагаю партию в шахматы. Он реальный псих. Какое шоу? Какие нахрен шахматы? Но перечить я не осмелилась. Один раз я уже могла поплатиться жизнью. Сейчас нужно лишь делать то, что он говорит. Разумовский прошёл к дивану, скинул всё с него и положил доску с шахматами. —Присаживайся, не стесняйся,—жестом он указал на свободное место рядом с ним,—или ты боишься меня? Я подошла к дивану и села как можно дальше от Птицы.