С ней...

— Реджина, ты знаешь который час? Ты разбудила беременную подругу в пять утра и думаешь, это поднимет мне настроение? — рычала в трубку Нелли. В первом триместре беременности её жутко одолевал токсикоз. И сон был за счастье. Поэтому, проснувшись и вновь ощутив тошноту, Ван мгновенно разозлилась. — Ты должна приехать. Ты нужна мне, — сказала брюнетка. Миллс не спала практически всю ночь, но под утро она перестала пить и легла отдыхать, а проснувшись поняла, что не справится одна. Она должна поделиться с близким человеком, спросить совета, — я оплачу билет. — Стоп. Ладно. Пофиг на моё настроение. Ты меня сейчас пугаешь, — Нелли проснулась моментально. Она отпустила свои ощущения. Ей совершенно не понравился голос Миллс, — куда мне нужно приехать? — Всё расскажу на месте. Я уже заказала тебе билет, через пять часов вылет, — Реджина не могла рассказать все по телефону, ей нужно была поддержка рядом. — Куда хоть лететь? Тепло, холодно? — Нелли понимала, что выпытывать бесполезно. Но знать, какие вещи с собой брать нужно. — Берлин, так что что-то тёплое. Здесь плюс семь, — Реджина вышла на балкон. На стуле лежала её шубка. Миллс в тайне от Эммы собрала тёплые вещи. — Оу. Давненько там не была. Стоп! Ты сказала пять часов? Вот чёрт! Всё. Мне некогда разговаривать. Адрес скинь в смс. Всё. Увидимся, — Нелли поняла, что на сборы и дорогу у неё почти не остаётся времени. — Хорошо, до встречи, — Реджина выдохнула и повесила трубку. Её телефон перезагрузился, несмотря на разбитый экран. Проснувшись, Эмма сразу схватилась за телефон. Она увидела смс, оповещающие о том, что абонент, которому вчера произошли порядка пятидесяти вызовов, снова в сети. Свон не стала медлить. Она сразу набрала номер любимой и с замиранием сердца ожидала ответа, уже радуясь тому, что слышит гудки, а не робота. — Да, — ответ последовал достаточно быстро. Она решила не игнорировать Эмму, прекрасно понимая, что девушка переживает и будет звонить, пока они не поговорят. — Реджи! Реджина, милая, слава Богу ты ответила. Я места себе не находила. С тобой всё в порядке? — Эмма даже подскочила с кровати. Она спала не больше четырех часов. Блондинка смогла уснуть только благодаря таблетке. И то, она не подействовала надолго. — Со мной все хорошо, я просто разбила телефон, — пояснила Миллс, спокойным голосом, — он упал со столика на кафель. — А голос. Ты вчера была совсем неспокойна. Реджи, я что-то волнуюсь, — Эмма не могла не поверить любимой. Она выдохнула, слыша спокойный, нормальный голос. Но сомнения всё же присутствовали. — Устала. Ездила на экскурсию, много ходила, — Реджина говорила сдержанно, — поэтому ты не переживай, лучше расскажи как ты? Как встреча с Колином? — Всё прошло хорошо. Я переделала его выставку от и до. Переставила практически все картины, — Эмма улыбнулась. Ей вчера не хватило всего нескольких вот таких спокойных слов Реджины для того, чтобы и самой быть спокойной. — Я знала, что тебе понравится. Это развеет тебя и даст новых эмоций, обязательно схожу в галерею, и увижу всё своими глазами, — сказала брюнетка, сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Он предложил мне поступить в Парсонс. Как думаешь, это моё? Творческая учеба и всё такое, — Эмма не замечала слегка дрожащего голоса. — Давай поговорим об этом дома? Ты мне поподробнее все расскажешь, — Реджина хотела побыстрее закончить разговор. — Хорошо, — согласилась Эмма, а потом вздохнула. Она не знала, как Реджина отреагирует на следующую информацию, — Реджи, я должна тебе сказать. Я сегодня ночевала не дома. Знаешь, вчера так расстроилась. Колин предложил остаться у него. Не злись только. Я спала в гостевой. — Я не злюсь, — Миллс и в другом состоянии отреагировала бы так же. Она всецело доверяет Эмме и даже бы не подумала о измене со стороны Свон, — ты имеешь право ночевать у друзей. — Спасибо, любовь моя, — Эмма выдохнула. Она чувствовала радость, — какие у тебя сегодня планы? Ой, слушай, а я даже же не знаю, где ты. Может ты хотя бы страну назовешь? — Давай по возвращению я тебе всё расскажу. У нас будет время провести время вместе, — Реджина потёрла лоб рукой, от переживаний у нее начала болеть голова. — Хорошо. Хотя в следующий раз я не отпущу тебя одну. Мы практически семья, и отдых должен быть совместным, — Эмма и не знала, как ранит Реджину своими словами про будущее. — Я согласна, что у семьи отпуск должен быть совместный, — Реджина не знала, успеет ли она вообще создать семью и что будет дальше. — Хорошо, что мы с тобой на одной волне, — Эмма улыбалась. У неё на душе наконец стало спокойно, — ну ладно. Не буду тебя больше отвлекать. Оторвись по полной. Люблю тебя и страстно целую. — Угу… Спасибо, обязательно, — сказала брюнетка и сбросила звонок, вновь начиная плакать. Реджина давно поняла, что любит Эмму, и она именно та девушка, с которой она хочет быть, с которой хочет семью и возможно ребёнка. И сейчас, когда она уже была готова всем рассказать об их отношениях, болезнь хочет отнять всё. — Почему ты не сказала, что в больнице? Я бы поторопила пилотов и прилетела часов на шесть раньше! — Ван вошла в палату Миллс только через сутки после её звонка. Перелет был долгим и изматывающим, но Нелли не поехала в гостиницу закинуть вещи и освежиться. Ван сразу с трапа приехала в больницу. — В больнице я оказалась только вчера вечером, — пояснила брюнетка, — и мне не нужно было, чтобы ты летела на сверхзвуковом бомбардировщике. — Ты бледная. Лицо заплаканное. Реджи, выкладывай сразу всё, — Нелли кинула сумку в угол палаты и прошла к койке Миллс. Она волновалась и испуганное выражение лица никуда не могла спрятать. — Я умру, — глаза Реджины наполнились слезами, — у меня опухоль, и её очень трудно удалить. — Твою мать! — Ван даже пошатнулась. Её сердце ушло в пятки, ноги стали ватными, а руки затряслись. Женщина поняла, что всё серьезно, и шутки будут не к месту. Она присела на край койки и обняла Миллс, прижимая голову к своей груди, — не плачь… Не нужно плакать. — Нелл… — Реджина крепко обняла подругу, — я не хочу умирать, я хочу жить. Хочу быть с Эммой… Как я скажу ей, что умру?! — Тихо, тише, тсс… — Ван крепко обнимала Миллс. Она хотела бы сказать, что всё будет хорошо, но знала, что это будет враньем. А ложью не поможешь, — не говори, что умрешь, пока я не знаю подробностей. — Врач сказал, что изучил мои снимки, и опухоль очень сложная в очень труднодоступном месте. Если я лягу на операцию прямо сейчас, это в восьмидесяти процентах случаев летальный исход, — говорила Реджина стараясь не реветь, — единственный вариант, который у меня есть это раз в три месяца проходить лучевую терапию и смотреть, возможно, опухоль уменьшиться, и её будет проще удалить. Но до этого времени я могу просто умереть, или все забыть, или у меня пропадет координация. Все зависит на какую часть моего мозга она будет давить. Нелл слушала молча. Она даже не знала, что может сказать в такой ситуации. Она сама заплакала. Тихо, практически бесшумно. Женщина продолжала обнимать подругу, не давая той видеть свои слёзы. — Реджи, это жесть… — Я не знаю, что мне делать. Ждать или сделать все это сразу. Я очень боюсь, — Реджина отстранилась, — как я скажу родителям?! Они из-за того, что я с лестницы упала чуть с ума не сошли, а теперь что? Я им скажу, что у меня в голове бомба?! А работа, проекты, фирма?! Это ужасно. — Это первая клиника, которая поставила этот диагноз? — Нелли быстро стряхнула собственные слёзы. Трясучка внутри не успокаивалась, но женщина дала себе приказ — раз Реджина её позвала, значит нужна поддержка, и нужно быть конструктивной. — Когда я лежала в больнице, наши врачи сказали обратиться сюда. Они повторили снимки и увидели то же самое. — Это не конечная точка. Нужны еще консультации. Нельзя сразу верить первому встречному, — Ван взяла обе руки Миллс в свои и крепко сжала, — я с тобой. Мы прорвёмся. — Ты думаешь, что нужно еще послушать врачей? Я просто боюсь, что они скажут, что надежды нет совсем. — Не может этого быть. Надежда всегда есть и будет. Просто нужно найти лучшего врача. Он составит план действий, и уже тогда можно будет впадать в панику, — Нелли смотрела жалостливыми глазами на Миллс. Она не могла поверить, что её подруги коснулось такое горе. — Давай слетаем в Вашингтон?! Мне сказали, что там есть хороший диагностический центр и в нем очень квалифицированные врачи, — Реджина хотела, чтобы у неё была надежда. — Да. Когда ты хочешь? Мы обязательно туда съездим. Нельзя доверять фрицам, — Нелли вообще не особо доверяла Европе. — Мы можем это сделать прямо сейчас. Меня могут не держать здесь, — предложила Реджина, но быстро себя отдернула, — прости, тебе нельзя так перенапрягаться. Я попрошу, чтобы меня выписали и мы поедем в гостиницу. — Да ладно. Я и в самолете посплю. Там куча времени, — Нелли погладила Миллс по руке. Ван на удивление чувствовала себя после перелета сносно. И даже токсикоз отступил. — Нет, перелёт это напряжение, а я не хочу подвергать опасности твоего ребёнка. Расскажи как у тебя дела? — Реджина взяла Нелли за руку. — А может перелёт сыграл положительно? По крайней мере меня перестало тошнить. Реально! — воскликнула Ван, — это же супер! Наконец-то. Я уже задолбалась затыкать нос на любимые запахи. — Может тебе стоит остаться здесь? Его отец не немец случайно? — пыталась смеяться Миллс. — Понятия не имею. И знать не хочу, — Нелли до сих пор не знала, кто отец. Да и выяснять совсем не желала. — Ну это не главное. А этот отстал… ну тот коп, который тебя преследовал? — уточнила брюнетка. После того, как Нелли вернулась в Лос-Анджелесе, а Миллс попала в больницу, они общались редко и только о состоянии и здоровье каждой. — Да. Я пригрозила сходить к его начальству, он и отвалил, — Нелли не рассказывала ему о ребенке. Такой тип ей не нужен. — Ну и хорошо, — Реджина выдохнула, — давай я сейчас позову врача и спрошу, могу ли я ехать в гостиницу, и поедем, мне кажется, с этим проблем не будет — Хорошо. Только ты еще позвони и закажи билеты. Ночь переночуем в гостинице, а завтра полетим обратно в штаты. Реджи, я прилетела сюда не отдыхать. Так что расслабиться тебе не дам. — Хорошо, — Реджина не собиралась сопротивляться, у нее на это не было ни сил, ни желания. План Нелли сработал на все сто процентов. Они с Реджиной выписались из больницы, устроились в гостиницу, заказали билеты до Вашингтона на завтрашний день и наконец открыли бар. Ван не пила, но Реджина захотела употребить алкоголь, и в этом её нельзя упрекнуть. — Ты ей скажешь? — спросила Ван, видя, как Реджина читала очередное пришедшее от Свон смс. — Нет, — Реджина отложила телефон в сторону, — я не могу, — брюнетка очень переживала за Эмму и её реакцию, но с каждой минутой она убежала себя в том, что Свон вообще не нужно знать, — я не буду никому говорить. — Я уверена, ты не права. В такой ситуации любимые должны быть рядом, — Ван не стала скрывать своё мнение. — Я не буду пока ей ничего говорить. Это будет очень тяжело для неё, — Реджина была категорична, — сначала я все узнаю, и когда буду знать всю картину полностью, приму решение. — Девчонка жить без тебя не может. Даже и представить не могу, как по ней это ударит. Сломается, — Нелли покачала головой, — ты права. Пока ты не решишь, как будешь лечиться и какие твои шансы, ей не стоит говорить. — Я не собираюсь умирать на её руках, — резко сказала брюнетка. И внутренне приняла очень важное и трудное для себя решение, — если диагноз подтвердится, я расстанусь с Эммой, давая ей возможность жить дальше. — И как ты себе это представляешь? — Ван не понимала, зачем Реджина приняла такое категоричное решение. — Не знаю как, но я не дам ей оплакивать себя. Я сделаю все, чтобы она была счастлива, и, когда меня не станет, у неё будет поддержка. — Это жестоко, — заметила Нелли, — причем не только по отношению к ней, но и к тебе. — Вот это я как раз переживу, — фыркнула брюнетка. Ей было тяжело, и она очень не хотела сейчас об этом говорить. — Она возненавидит тебя после. Ей будет больно знать, что вы расстались в такой сложный период, — Ван продолжала высказывать своё мнение. Она хотела, чтобы Реджина еще подумала над этим решением. — А лучше, чтобы она ухаживала за мной и выносила утку в ожидании, когда же все это закончится? Так она меня не возненавидит?! Эта опухоль непредсказуема, а после операции я вообще могу стать овощем, — Реджина повысила голос, — нет. Этого я позволить не могу. — Ты не можешь решать за неё, что для неё лучше. Это моё мнение, Реджи. Я хочу, чтобы ты его знала. Но на этом всё. Я больше не буду лезть. Так что закрыли тему, — Ван не хотела еще больше расстраивать Реджину.