two oceans in between us.

the men up on the news they try to tell us all that we will lose but it's so easy in this blue where everything is good lorde – buzzcut season От лица Армина Арлерта

       – Они только что застрелили своего командира, а теперь предлагают нам провести подобие светской беседы с одной из участниц их заговора, – Жан уже около пяти минут недовольно бубнил себе под нос, – Что-то здесь не чисто.        – Жан, у неё изъяли всё оружие, провели досмотр вещей, да и к тому же, это было невероятной глупостью, не имея поддержки со стороны марлийских военных, попробовать учинить организованное нападение на целый Парадиз, – я же продолжал повторять из раза одни те же успокаивающие аргументы, – И складывается впечатление, что они не настроены враждебно.        – Я бы с удовольствием принял твои слова к сведению, если бы не знал, как к таким, как мы, относятся за морем, – опасения Кирштейна были ненапрасными, возможно, он поступал правильно, настороженно воспринимая всё происходящее.        Я бы соврал, сказав, что сам был спокоен. Одна часть меня охотно верила в светлые помыслы новоприбывших добровольцев, другую же терзали те же сомнения, что и Жана. Но сейчас мы все шагали по минному полю, и как у них, так и у нас, не было права на ошибку. Оставалось лишь сдержано выслушать их и хотя бы познакомиться.        Ханджи и капитан Леви отправили нас присмотреть за девушкой, которую блондинка по имени Елена, как я понял, глава этого заговора, настойчиво просила пустить на переговоры. Но капитан на отрез отказался допускать "ребёнка" до столь серьезной беседы. Это звучало достаточно забавно, если учесть, что на нашем престоле сидит шестнадцатилетняя королева.        Мы подошли к палатке, в которой сидела та девушка, и отпустили охраняющих у входа солдат. Алая полоса зари начинала медленно расти вверх над морем, давая напомнить о часах, проведённых в засаде, а в противоположной стороне, у подножий изумрудных склонов стал проявляться туман.        Переглянувшись с Жаном, мы обменялись короткими кивками и вошли. За столом сидела девушка, подперев голову рукой, в светло-серой форме. Её круглые карие глаза внимательно изучали наши лица, одежду и затем остановились на ружьях. Внешне она куда меньше отличалась от жителей Парадиза, чем тот мужчина, что держался рядом с Еленой. У неё была смугловатая кожа, лицо, в особенности, вздёрнутый нос, было усыпано веснушками, каштановые волосы едва касались плеч, а на подбородке зияла бордовая ссадина.        Поправляя за уши упавшую на лоб чёлку, она подняла глаза, и наши взгляды столкнулись на долю секунды. Все мы трое молчали. Возможно, я бы и заговорил первым, но мне ещё никогда прежде не доводилось общаться с... Я застыл в размышлении о том, как стоит называть этих людей. Наверное, никто лучше них самих определения не смог бы подобрать. Добровольцами, да, я ещё никогда не общался с добровольцами.        – Здравствуйте, – я даже ощутил, как внутри ещё больше напрягся Жан, когда она заговорила первой, – меня зовут Хоуп.        Голос у неё был тонкий и уверенный, несмотря на ту неловкость, что висела в воздухе ещё секунду назад. Возможно, именно её уверенность и заставила нас ненадолго оцепенеть.        – Жан Кирштейн, – чуть откашлявшись, первым ответил Жан.        – А-Армин, – чёрт, запнулся, – Армин Арлерт.        После того, как мы представились, она аккуратно поднялась со стула и протянула руку, а на лице появилась лёгкая улыбка.        – Приятно познакомиться, Жан Кирштейн и Армин Арлерт, – чтобы запомнить наши имена, она повторила их вслух.        Я первым ответил на рукопожатие. Ладони у неё были маленькие и мягкие, что было удивительно для солдата, каковой она и являлась. Я учтиво кивнул ей, пытаясь подобрать слова для развития разговора. Но, пожимая руку Хоуп, первым всё-таки заговорил Жан.        – Мы бы тоже были рады знакомству, если бы понимали, для чего вы здесь, и зачем вам потребовалось убить того разоравшегося придурка, – я заметил, как напряглись его скулы, а в районе виске выступила изогнутая вена.        Не отрывая глаз от Кирштейна, Хоуп вернулась на свое место и громко вздохнула.        – Этому разоравшемуся придурку ничего бы не стоило одним выстрелом снести голову вашему командующему, и хоть мы сами надеялись обойтись без лишней крови, его поведение не оставило нам другого выбора, – от былой улыбки на её лице не осталось и следа, хоть и разговаривала она без какого-либо намёка на агрессию, – А если говорить о причине нашего прибытия на Парадиз, то тут всё просто. Мы – антимарлийские добровольцы, я думаю, название говорит само за себя.        – Не заговаривай мне зубы, – фыркнул Жан, поддерживая их перестрелку взглядами.        – Жан! – неожиданно для самого себя, я едва повысил на него голос, показалось, что он начал перегибать палку.        Перебежав взглядом с него на девушку, я вновь встретился с её оленьими глазами.        – Я думаю, нам стоит разговаривать чуть поспокойнее, – и хоть я по-прежнему обращался к Кирштейну, мой взор был направлен в сторону Хоуп, – Ты бы не могла внести конкретику, в чем именно заключается миссия вашей организации на Парадизе?        – Мы хотим помочь вам. Нам известно, что в плане технического прогресса вы далеко отстали от всего мира, а также, мы готовы отдать свои жизни ради защиты эльдийского народа, – она говорила размеренно, чтобы каждое её слово было услышано, – Мы все считаем, что то, что произошло и происходит по сей день с вами – огромная несправедливость.        – Что же вас сподвигло на такую отчаянную жертвенность? – всё так же едко, но уже на несколько тонов тише задал вопрос Жан, усаживаясь за стол. Я молча последовал его примеру, не отводя глаз от Хоуп.        Она откинулась на спинку стула, её пальцы сплелись в замок, и немного поразмыслив, девушка всё же ответила.        – С самого детства нам рассказывали, точнее, нет, промывали мозги историей об императоре Фрице и о тех ужасах, которые он творил, когда в его руки попала сила титана-прародителя. Эти кошмары из уст в уста передаются из поколения в поколение, и даже печатаются в школьных учебниках. Эльдийцев даже заставляют внушать это собственным детям, чтобы те понимали, за какие такие грехи своих предков им приходится расплачиваться. Но не все люди были готовы принять это всё за чистую монету. Мои родители – врачи, и им доводилось лечить как эльдийцев, так и марлийцев. И, знаете, по их словам, многие эльдийцы оказывались куда более приятными людьми, чем те же марлийцы, – на этом моменте я заметил, как её глаза засияли, словно вся карусель её воспоминаний отражалась в янтарно-карей радужке, – К тому же, они, мои родители, никогда не скрывали от меня реальной истории эльдийского народа. Но даже мне, марлийке, нельзя было об этом распространяться. Ещё со школьной скамьи я не понимала, почему вы должны нести какую-то ответственность за то, что случилось много-много веков назад. Так что, можете называть меня сумасшедшей с повышенным чувством справедливости, потому что, скорее всего, я таковой и являюсь.        Без слов я понял, что Жану, как и мне, нужно переварить услышанное. Но что я заметил сразу, так это то, что внутри палатки словно стало легче дышать. И это чувство, до боли знакомое, но давно забытое чувство в районе грудной клетки. Оно походило на чирканье спички, после которого она обязательно зажигается. Был ли это крошечный огонёк надежды, не знаю, мне только предстояло в этом разобраться.        – Извините меня, пожалуйста, если мой рассказ прозвучал как-то сумбурно. Просто я очень устала в дороге, – опустив взгляд на свои колени, Хоуп смущенно потерла лоб.        – Вовсе нет, – вырвалось у меня, и я тут же ощутил на себе взгляд Жана, в котором читался вопрос: "Что ты творишь, Армин?", – Это было не сумбурно, это было очень, очень искренне.        Да, Жан, я сам не понимаю, что я творю. Но с этим разгорающимся чувством внутри я постепенно начинал верить незнакомке, сидевшей напротив. Я хотел ей поверить. Поверить в то, что не все люди за морем – наши враги. Что их куда меньше, чем нам изначально могло показаться.        Убрав руку от лица, Хоуп вновь посмотрела на меня. На секунду мне показалось, что человек, которого я вижу впервые в жизни, испытывает абсолютно то же самое, что и я. И хоть я не привык полагаться на интуицию, сейчас мы все могли рассчитывать только на неё.        – Вы даже представить себе не можете, как радостно это слышать, – почти шепотом проговорила она, – Я бы очень хотела, чтобы вы поняли одну важную о нас вещь. Мы – не враги. И мы хотим помочь, хоть вы об этой помощи не просили, но скоро вы поймёте, насколько сильно вы в ней нуждались.        – Ну, это мы ещё посмотрим, – наконец отозвался Жан, – А пока что тебе лучше избавиться от своей формы, не стоит лишний раз напоминать о том, откуда вы к нам явились.        Я даже облегченно выдохнул, когда увидел пробившуюся на лице Кирштейна ухмылку. Хоуп заметно повеселела, представляю, как сильно она переживала. Возможно, даже мне не удалось бы убедить в безобидности своих намерений людей, которые до сегодняшнего дня были каждой своей клеткой уверенны во всеобщей ненависти по отношению к себе.        Я понимаю, что мы все не сможем доверять друг другу от одного лишь разговора. Понимаю, что нам понадобится много времени, чтобы принять и привыкнуть к друг другу. Осознать, что находимся на одной стороне баррикад. Но, ещё не зная результатов разговора Ханджи и капитана Леви, я все равно начал делать свои собственные выводы. Как бы мне хотелось, чтобы наши взгляды на происходящее совпали.        – Прошу простить мою наглость, но у вас не будет стакана воды? – возможно, она реально рассчитывала на обещанный Ханджи чай, но ей неожиданно приставили двух солдат, которые сами бы не отказались смочить горло после столь напряженных разговоров.        – Да, – вновь отозвался я, уже поднимаясь из-за стола, но встретившись со спокойным взглядом Жана что-то во мне замкнуло, – Пойдёмте!        От былого спокойствия Кирштейна не осталось и следа.        – Армин, ты рехнулся!? Да нам Леви головы отсечёт, если мы выведем её за пределы этой сранной палатки!        Лицо Хоуп застыло в немом недоумении. На секунду я замешкался, повторно обдумав, что нам может прилететь за подобную выходку. Но если разговор старших по званию произошёл в том же настрое, что и у нас, то переживать вовсе не стоит. Вряд ли Елена и тот мужчина, Оньянкопон, могли как-то диссонировать со словами Хоуп, ведь тогда бы весь их план провалился.        Я не обладал интуицией Саши Браус, но уже во второй раз за последний час я решил положиться именно на неё.        – Мы все сейчас не отказались бы от пары глотков воды, – так, вроде достаточно убедительно начал, молодец, Армин, – Колодец всего в десяти метрах отсюда, нас вряд ли кто-то заметит из личного состава капитана или командира.        Не знаю, каким образом сработала эта речь на Жана, но уже через несколько секунд, мы втроём оказались снаружи. Свежий морской воздух ласкал лицо, а тонкие порывы ветра игрались с прядями волос. Небо казалось нарисованным, столькими оттенками оно пестрило. Глубоко-синее у самого центра бесконечного купола, ближе к горизонту оно становилось лазурным, редко пробивались золотисто-рыжие облака, а у самой границы с морем все заливалось рубиновым пламенем.        Мы сделали всего несколько шагов вдоль ряда зелёных палаток, и за углом одной из них оказался тот самый колодец, рядом с которым одиноко стоял стол с многочисленными оловянными кружками. И самое успокаивающее в этой картине было отсутствие людей, даже отлынивающих рядовых не было поблизости.        Отпив немного воды, Хоуп бросила озадаченный взгляд в противоположную от моря сторону.        – А у вас есть здесь укрытие на случай появления титанов?        – Боишься, что они с минуты на минуту прибегут сюда к нам от того, что солнце поднимается? – одним глотком опустошив свою кружку, с ехидной нотой спросил Жан.        – Судя по твоей усмешке, единственный вывод, который я могу сделать, это то, что вы уничтожили всех титанов на острове, – её брови сдвинулись к переносице, пока она размышляла.        – Да ты догадливая, я посмотрю, – давненько я не видел такой довольной физиономии Кирштейна.        Кружка выскользнула из её рук. Я поднял и протянул Хоуп чашку, и в очередной раз столкнулся с ней взглядом. То ли от шока, то ли от восхищения её глаза стали ещё более круглыми, и в них явно читался вопрос. Я не смог сдержать улыбки и кивнул в знак подтверждения слов Жана.