Дьявол кроется в деталях

Нарцисса не могла уснуть. Люциус лежал рядом с ней на шёлковых простынях изумрудного цвета. Его лицо выражало спокойствие, при этом сохраняя благородство черт: острых высоких скул, прямого носа. Красивых тонких губ. Девушка осторожно протянула бледную руку. Невесомо перебрала прядку его платиновых волос. Взгляд зацепился за кольцо, украшающее безымянный палец. В груди что-то защемило. Задержав взгляд всего на пару секунд, она тяжело вздохнула. Нарцисса поднялась с кровати. Ещё раз бросив взгляд на человека, который уже завтра станет ей спутником на всю жизнь, она накинула тёплую мантию на плечи, взяла палочку и беззвучно выскользнула из спальни. Шорох листьев приглушил хлопок аппарации. Сентябрь выдался тёплым. Освещаемая луной, Нарцисса стояла на берегу. Она была босая, позволяя волнам окатывать ноги и оставлять следы пены на щиколотках. — Я знал, что ты будешь здесь. Волшебница едва заметно дрогнула, но не обернулась. Человек подошел к ней и встал рядом, почти касаясь плечом. Какое-то время они стояли молча, глядя перед собой, где море сливалось с линией горизонта и нельзя было понять, где начиналось небо. — Я так этого хотела. — Её голос был едва ли громче, чем шум накатившей волны, но он всё равно услышал. — С самого детства. Жить в благородной семье, родить наследника, просыпаться в одной кровати с любящим мужем. А теперь я боюсь, что сама себя в этом убедила. И… мне так страшно. Она повернулась к парню. Тот смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то неуловимое, чего никогда не было в глазах Люциуса Малфоя. — А что если это была ошибка? Что если с ним я буду несчастна? — Голос волшебницы дрогнул, и парень сделал крошечный шаг вперёд. — А вдруг Тёмный Лорд решит начать войну, а Люциус пойдёт за ним? Оставит меня с ребёнком на руках? Парень сделал ещё шаг вперёд, и теперь они были настолько близко, что девушка чувствовала его теплое дыхание на своих губах. Она моргнула, и с ресниц упала слеза. Перед ним Нарцисса могла позволить себе плакать. На мгновение она почувствовала прикосновение тёплой руки к замёрзшим дрожащим пальцам. — Я чувствую это, — голос опустился до шёпота, — что-то случится. А я ещё не готова умирать. Парень наклонился, преодолев последние сантиметры между ними, и сжал её в объятиях. Волшебница уткнулась ему в грудь, рвано выдыхая. Тёплые руки гладили по спине, сминая ткань мантии. — Всё будет хорошо, Цисси. — Поцелуй коснулся линии светлых волос, оставив после себя пылающий след. Они слишком давно не виделись. — Ты будешь в безопасности. Я всегда буду готов принять тебя и твоего ребёнка в своём доме. Обещаю, ты не будешь одна. — Он поцеловал уголок мокрых глаз. — Ты ведь помнишь, что я люблю тебя? Леди Малфой подняла глаза, встретив его взгляд. В один момент, она всё поняла. Наконец-то рассмотрела то, что было в глубине бездонных глаз. И в последний раз позволила себе накрыть его губы своими.

***

На часах было 09:13, на платформе 9¾ стояла одинокая фигура. Драко Малфой впервые ожидал поезд один. А ещё он впервые оказался тут так рано — опасался, что портал не сработает и придётся искать другой, не достойный наследника Малфоев способ добираться до школы. Парень вглядывался в лица тех, кто, как и он, прибыл на станцию слишком рано, но не видел никого из знакомых. Кругом сновали лишь немногочисленные семьи с нетерпеливыми шумными первокурсниками, которые наверняка замучили своих родителей и вынудили их прибыть на платформу слишком рано, будто от этого они быстрее оказались бы в Хогвартсе. Блондин разгладил жёсткую ткань рубашки на плече, хотя это движение было исключительно нервной попыткой занять руки и согреть замёрзшие пальцы. Поезд должен был вот-вот прибыть. Драко никогда не задумывался о том, что Хогвартс-экспресс не находился на станции всё время. Казалось, этот громадный, блестяще-алый локомотив всегда ожидал студентов, периодически свистяще выдыхая пар и скрежеща деталями. Перед глазами парня буквально разрушался бессмертный образ детства, который всегда рождал предвкушение и ощущение безопасности. Он снова неосознанно дёрнул себя за рукав, прошёлся ногтями по пуговицам. Одиночество угнетало. Обычно родители провожали Драко в школу, каждый раз давая напутствия или напоминая, что ждут его на Рождество в поместье. И как бы он не делал вид, что ему претила эта гиперопека, сейчас… Сейчас ему чертовски не хватало твёрдой руки отца, похлопывающего его по плечу и мягких объятий мамы. Парень вздохнул и прикрыл веки, пытаясь избавиться от невидимой плёнки, накрывшей глаза. Сегодня Люциус Малфой был в суде, а Нарцисса выступала в его защиту. Ещё на чемпионате Драко знал, что всё это было не к добру. Стоял в лесу перед злополучным Поттером и его друзьями, смеялся им в лицо, но в душе умирал от страха. Он не понимал, зачем отец устроил всё это, когда столько лет очищал свою репутацию, доказывал свою невиновность… Неужели эти усилия были напрасны? Неужели это всё стоило того жалкого представления? Если бы он только знал, он бы, наверное… Наверное что? Проявил слабость перед отцом? Сказал бы, что их спокойная жизнь не стоит кучки магглов и переполоха в волшебном мире? «Нет, хватит думать об этом. Если папе однажды удалось избежать наказания, он сможет это сделать и во второй раз. Сейчас у него больше влияния, да и не станут же они рыться в прошлом… Ведь так?» Блондин сжал сильнее ладонь на ручке чемодана. Вдалеке послышался скрежет колёс и шипение пара. Поезд прибывал на станцию.

***

Драко выдохнул и страдальчески закатил глаза. Стоило ему выйти из поезда и ступить на землю, как прогремел гром и начал капать дождь — сначала несильно, но в считанные секунды небо будто бы разверзлось и на землю обрушилась ледяная стена воды, которая стала хлестать по лицу и заливать глаза. Конечно же этот грёбаный день не мог закончиться нормально. Малфой пробормотал заклинание и из палочки протянулась мерцающая паутинка, а воздух над головой едва заметно забрезжил, создавая прозрачный зонт. Малфой поспешил к каретам, едва разбирая дорогу среди паникующих учеников, которые, судя по всему, никогда до этого не видели ливня. Он увидел впереди знакомое лицо. Блейз. Драко успел даже немного соскучиться по нему, хоть и намеренно решил весь путь провести в одиночестве, запершись в купе и задвинув шторы. Не хотелось слышать лживые утешения и наполненные состраданием вздохи Пэнси над ухом.        Драко практически нагнал постоянно пропадающего из поля зрения Забини. На секунду он остановился, активно мотая головой, чтобы снова поймать знакомую макушку, как нечто, орущее проклятие с сокрушительной силой врезалось сбоку. Крупные брызги грязи запачкали мантию. Ноги заскользили по слякоти, чудом не давая хозяину упасть. «Нечто» с уже запачканной рыжей копной волос распласталось на земле, с усердием выплевывая песок. — Уизел, ты блядский придурок! — Малфой опустил палочку на Рона, отчего магический зонт исчез. Лежащий у его ног гриффиндорец поспешно вскочил на ноги и, слегка пошатнувшись, направил свою палочку на Драко. Остальная часть золотого трио повторила за ним. — Убери палочку, Малфой, если не хочешь отправиться вслед за папочкой, — выплюнул Уизли, лицо которого перекосил злобный оскал. — Думаешь, мы не помним, что произошло на чемпионате? Драко прикусил язык. Конечно, ведь они видели. Всё видели. И как с отца сорвали маску, и как забрали в Министерство. Наверняка Артур Уизли уже разболтал сыну про дату суда. Чёрт. — О-о, вижу гриффиндорскую гнильцу — трое на одного. Не волнуйтесь, нахер мне не сдалось вас сегодня проклинать. — Он проследил взглядом, как Грейнджер чуть заметно опустила палочку. — Ты, кстати, про такую вещь как рефлексы слышал? Если нет, уверен, твоя подруга сможет разжевать столь простую информацию. Думаю, ей не впервой, — слизеринец довольно хмыкнул. — А что касательно чемпионата… Я в курсе, что вы помните. Знаешь, это даже немного льстит, что твой мозг способен так долго что-то хранить. — Будь уверен, что твой отец сядет. Один неверный шаг — и ты отправишься за ним, придурок. — Оу, Уизел, ты так обо мне беспокоишься. Это мило, — протянул Драко и вытер несуществующую слезинку. — Следи лучше за своими братьями. За их неудачные шуточки тоже за решётку можно угодить… — Прекратите оба! — Гермиона решительно встала между парнями, кидая гневные взгляды то на одного, то на второго. — Прошу обратить ваше внимание на то, что дождь всё еще идет и все промокли насквозь. К тому же, кареты скоро уходят, так что если вы не желаете добираться до Хогвартса пешком, будьте добры заткнуть свои рты и разойтись! — Грейнджер попыталась убрать с лица намокшие пряди, но лишь еще больше запутала их. Пытаясь разобраться с непослушными кудрями, она бубнила под нос: — Два неотесанных барана. О Мерлин, за что мне всё это! Парни застыли. Рон лихорадочно хватал ртом воздух, явно намереваясь выпалить что-нибудь ещё, но уже в адрес подруги. Драко хотел уже было кинуть едкое «Неужели слизняка проглотил, Уизел?», но девушка быстро подошла к Рону и со словами «Гарри, пойдём» за шиворот потащила бедного парня в сторону карет. Блондин провел их взглядом. В какой-то степени он был благодарен грязнокровке за своеобразное спасение. Иначе они бы уже перекатывались в грязи, дубася друг друга по лицам. Как потом перед деканом объясняться — неизвестно. Грязь… Вот чёрт! Драко кинулся осматривать низ мантии, прикидывая уровень ущерба. Холодные капли настойчиво били по макушке, словно поторапливая. Уже было без разницы. Всё равно всё промокло. — А я всего лишь хотел очистить мантию… — Малфой поморщился, мысленно закопав Уизли под землю, и отправился в поисках кареты, где его уже явно заждались товарищи.

***

Совы с громким хлопаньем крыльев ворвались в Большой Зал. Драко затаил дыхание, наблюдая за ворохом птиц, которые стремительно разносили утреннюю почту. Он успел получить весточку от матери о том, что вчерашнее судебное разбирательство по делу Люциуса Малфоя затянулось на много часов и решение объявили поздно вечером. «Псины министерские, конечно же, оставили отца на десерт, — подумал Малфой, с презрением глядя на свёрток, который только что упал перед его носом. Свежий выпуск «Ежедневного пророка» и письмо от матери. — Наверняка ему все кости перемыли». Тяжело вздохнув, Драко отложил конверт и развернул газету, бросая быстрый взгляд на гигантские буквы, растянувшиеся на первой странице.

АРИСТОКРАТ ЗА РЕШЕТКОЙ

Люциус Малфой признан виновным

Пальцы смяли газету по бокам. Злость забурлила, сжигая грудную клетку изнутри. До ушей долетели смешки с соседних столов. За считанные секунды весь Хогвартс… нет, вся магическая Англия узнала о позоре семьи. Слизеринцы, казалось, сочувствовали ему, изредка поглядывая, но сейчас это казалось лицемерием. — Драко, ты куда? — Недоумевающе спросил Крэбб. — Аппетит пропал, — ядовито выплюнул парень и быстрым шагом направился к выходу. «Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!» Гулкое эхо от шагов разносилось по пустым коридорам Хогвартса. Иногда встречались заспанные ученики, которые направлялись в Зал в надежде перехватить хотя бы что-то из остатков. При виде злобного Драко, что несся как угорелый и что-то бурчал себе под нос, они либо старались быстро отойти в сторону, либо крутили пальцем у виска и шли дальше. Но через пару минут и они узнают о главной новости этого утра. И будут точно также хихикать в стороне, тыча в него пальцем и отпуская колкие фразочки в спину. Захлестнутый эмоциями, Малфой и не заметил, как спустился в подземелья и подошел ко входу в общую комнату Слизерина. Процедив сквозь зубы пароль, он зашёл внутрь. Гостиная встретила тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Бледные блики от воды Чёрного озера танцевали на тёмно-зелёной мебели, придавая немного динамики этому неподвижному месту. Драко взлетел вверх по лестнице в спальню. С грохотом упал на кровать и закрыл лицо руками. Сдавленный рык вырвался из его глотки. «Письмо», — пронеслось в голове, и он поднял руку, в которой всё это время несмотря на злость бережно держал конверт, Рассматривая очертания фамильного герба на бумаге, парень раздумывал, стоило ли читать письмо или нет. Он догадывался, что там будет. Мама действительно сильно его любила, но прекрасно знала о его дурном характере и чрезмерной эмоциональности. Не хотелось бы сейчас получить порцию нравоучений. Недовольно цокнув языком, Драко всё же открыл конверт. Звук рвущейся бумаги показался слишком громким в пустой комнате. Глаза быстро забегали буквам, выведенными каллиграфическим почерком: «Драко, Я уверена, что ты уже в курсе новостей касаемо твоего отца. Я не собираюсь лгать тебе, что всё будет хорошо. Ты и сам прекрасно понимаешь, что это не так. Для нашей семьи настали трудные времена. Нет никаких гарантий, что Министерство не захочет проверить и нас с тобой. Я не прошу тебя сдерживать эмоции. Я лишь прошу тебя быть осторожным. Я знаю тебя как никто другой, поэтому не делай опрометчивых поступков. Мы всё также остаемся родом Малфой — сильным и древним родом магов. Не забывай об этом. Держи голову выше. Не давай другим опустить себя, но и будь осмотрителен в своих словах. Сейчас любая оплошность может стоить нам свободы. Береги себя, сынок. Мама» Блондин глубоко вздохнул и выдохнул, сжав пальцами переносицу. Мысли вихрем крутились в голове. Гнев понемногу отступал, отдавая ноющим чувством где-то под рёбрами. Он злился на отца. Но где-то за этим чувством пряталась тревога за него и маму, хотя парню было сложно признаться в этом самому себе. Детская наивность трещала по швам. Привычный мир разбился на тысячи мелких осколков. Их громкое дребезжание невыносимым звоном било в ушах, мешая сосредоточиться. Всю жизнь ему казалось, что власть открывает любые дороги к вершинам. Ох, как он был наполнен этим чувством! От макушки до кончиков пальцев оно переливалось в нём, как сладкий тягучий мёд, даря чрезмерную уверенность в себе. Но одна ложка дегтя сделало это чувство липким, грязным, болезненно тянущим. Хотелось отмыться, содрать кожу, сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого. Разочарование… Теперь-то он узнал, что это такое. Тело передёрнуло, как после приснившегося кошмара. Только этот кошмар был тут, в реальности. Рывком Драко сел. Кровать недовольно заскрипела. Тонкие пальцы пробежались по волосам. Взгляд устремился в окно, только видно ничего не было. Всё размылось и стало одним некрасивым серым пятном. Отдаленные голоса выдернули его из вороха эмоций. «Вернулись… — Малфой досадно поморщился. — А лучше бы не возвращались». Дверь в спальню распахнулась. Крэбб и Гойл ввалились в комнату с громким хохотом. Звук был таким противным, что хотелось вставить кляп обоим. — Драко, ты про уроки не забыл? — Вытирая слёзы, спросил Гойл. — Профессор Бинс явно соскучился по живому общению! Они снова заржали. Драко только закатил глаза, прикидывая, насколько часто родители били этих двоих головой об стену. — Скорее, он кажется более живым, чем вы, когда пытаетесь ответить на вопрос Снейпа про главный ингредиент тонизирующего глотка мандрагоры, — съязвил блондин. На душе сразу как-то стало легче. Язвительность была чем-то привычным и надежным. Как невидимый щит, она окутала его тело, придавая хоть какой-то уверенности в себе. Они заткнулись, обиженно поджав губы. Их испепеляющий взгляд прожигал спину Драко всё время, что тот собирал необходимые книги. Парень молча вышел и стал спускаться по лестнице, только вот с каждой ступенькой едва вернувшаяся уверенность стала испаряться. Он нервно сглотнул, заставляя подступивший к горлу комок скользнуть вниз. Помогло не особо. «Держи голову выше, ты Малфой, а они — никто», — тщетные попытки себя утешить утонули в шелесте посторонних голосов. Выйдя из-за угла, Драко быстро окинул взглядом гостиную. Немногочисленные ученики тут же затихли, устремив свой взгляд на него. Повисшую тишину, казалось, можно было разрезать ножом. Блондин рвано вздохнул и кинул в воздух короткое «Чего уставились?», которое прозвучало почти так, как и всегда. Почти не дрогнуло. Не желая задерживаться тут больше ни на секунду, парень покинул гостиную. Коридоры Хогвартса наполнились шумом учеников, спешащих на уроки. Это напоминало рой назойливо жужжащих пчел. Инстинктивно хотелось замахать руками и сбежать в тихое место. Сцепив зубы, Драко несся так быстро, как только ноги ему позволяли, стараясь не смотреть на окружающих. Зрение в страхе обманывало и казалось, что со всех сторон в него тыкают пальцами и смеются. Он слышал этот смех. Бьющий молотком внутри головы, которую вот-вот разорвет изнутри. Этот гул все рос и рос, становясь все громче и заполняя собой пространство. Драко не выдержал и со всей силы зажмурил глаза. Внезапный толчок заставил вернуться в реальность. — Эй, слизеринец, смотри куда прёшь, — послышалось где-то из-за спины. Малфой застыл. Книги валялись на полу. Ученики столпились вокруг, предвкушая представление. Небольшая растерянность от произошедшего сменилась вновь закипающей злостью. Каждая клеточка его тела начинала гореть, обдавая жаром с головы до ног. Он узнал голос. — Сейчас же подними мои вещи, ублюдок, — процедил Драко. Симус Финниган. Такой же мерзкий полукровка, как и чёртов Гарри Поттер. Один из самых громких за столом гриффиндорцев. — А то что? Папочку позовешь? — Гриффиндорец задумчиво посмотрел вверх, постукивая пальцем по подбородку. — Ах да, он же теперь в Азкабане тусуется со своими дружками. Небольшая волна смеха прокатилась по толпе. Симус ехидно улыбнулся, явно довольный вызванной реакцией. А у Драко так и зачесались кулаки стереть это дебильное выражение с его лица. — Неужели ты думаешь, что сможешь своими шуточками скрыть отсутствие мозгов? — Как было приятно наблюдать за целой гаммой эмоций Финнигана. Желваки ходуном ходили на лице парня. — Слышал, что твоя мамочка снова не захотела пускать тебя в Хогвартс. Сначала профессор Квиррелл, потом страшный и ужасный василиск, а в прошлом году профессор ЗОТИ и вовсе оказался оборотнем. Так может, стоит послушать её? И посидеть дома, пока мамочка будет кормить с ложечки и говорить, как сильно она волнуется за своего сыночка? — Да как ты смеешь, выродок слизеринский?! Не смей своим грязным языком оскорблять мою мать! — Симус закатал рукава мантии и стал подходить к Малфою, злобно потирая кулаки. Он так напоминал разъяренную гориллу, что Драко едва сдерживал смех. — Иначе твою змеиную морду будут вынуждены приводить в порядок в Мунго. Драко был доволен реакцией тупого гриффиндорца. Вот. Вот его привычная жизнь. Просто идти по коридору, просто наткнуться на очередного выродка золотого факультета и просто вывести того на эмоции правдой, приправленной язвительностью. Это было правильно, закономерно. Часть распорядка дня, необходимая, как глоток свежего воздуха. Это приносило такое необходимое сейчас облегчение. Финниган был ниже него, что добавляло ещё больше превосходства. Сверху его раскрасневшееся лицо казалось таким детским. Хотелось дать конфетку и потрепать по щёчке. Уголки губ поползли вверх, придавая Малфою такое привычное для окружающих надменное выражение лица. Палочка уткнулась в грудь Симуса, оставляя небольшое расстояние между ними. — О, нет-нет-нет, — Драко поудобней перехватил палочку, сильнее надавливая на грудь. — Не так быстро. Я ведь сын Пожирателя, помнишь? — От этой фразы лицо немного скривилось, но он быстро взял себя в руки. — Что мне мешает применить тот же Империус, чтобы заставить тебя поднять мои вещи? А после кинуть в тебя Авадой и с удовольствием наблюдать, как твое тело омерзительно шлёпнется на пол? Так что подумай хорошенько своей головой, прежде чем кидаться на меня с кулаками. Хотя, — задумчиво протянул блондин, — вы всегда делаете, прежде чем подумать. Вот она — ваша пресловутая львиная смелость. — Ты — грязный… подлый… высокомерный… папенькин сынок! — Грудь гриффиндорца быстро поднималась и опускалась вместе с палочкой. — И всегда им будешь! Тебе смелости не хватит пойти против него. И закончишь ты так же, как и он. Вашей семейке там самое место… Вечно кичитесь своей чистой кровью, только вот нутро гнилое. — Последнюю фразу он практически выплюнул слизеринцу в лицо. Резко развернувшись, Симус пошел прочь, чуть не вывихнув Драко руку. Блондин смотрел ему в спину, мысленно превратив в пепел уже тысячу раз. Папенькин сынок? И это говорит тот, который бежит при каждом случае к матери подтирать сопли? Отвратительно… Чёртов полукровка. Да что ты можешь знать! Не ты в один миг потерял всё! Не ты теперь должен терпеть насмешки и тупые подколки! Не ты теперь должен нести позор семьи на своей спине! Ты ничего не знаешь о том, каково это быть… чистокровным. Не знаешь ни хера… Ёбаный. Полукровка. Ученики вокруг уже разошлись. Привычный поток возобновился. Проходившие мимо странно косились на Малфоя, стоявшего посреди коридора с кипой книг на полу и смотревшего куда-то в другой конец коридора. Осознав, как он выглядит со стороны, Драко при помощи Акцио быстро подобрал вещи и поспешил в класс, осыпая проклятиями всё и вся. В классе он сел за последнюю парту. Потупив взгляд в деревянную поверхность, он пытался максимально абстрагироваться от внешнего мира. Время тянулось как резина. Пальцы нервно постукивали по парте. Краем глаза парень улавливал взгляды слизеринцев, но никто так и не решился к нему подойти. Грёбанные лицемеры. Долго же они вылизывали ему зад из-за отца. А теперь он козёл отпущения даже среди… своих… Своих? Этот вопрос заставил Драко наморщить лоб. А так ли это было на самом деле? Если бы не влияние отца, его бы уже наверняка затравили из-за дурного характера. Большая часть слизеринцев — аристократы, которые никогда бы не позволили допустить к себе такого обращения. А они терпели. Столько лет терпели ради выгоды. Змеиный факультет во всей своей красе. Разговоры вокруг раздражали, бесили, выводили из себя. Навязчивая идея кинуть в каждого Ступефаем всё никак не давала покоя. Поток мыслей прервал строгий голос профессора МакГонагалл. Эхом он врезался в стены и возвращался обратно, буквально впиваясь в уши. — Доброе утро, дети. Смею полагать, что все уже на своих местах. С грацией кошки она практически бесшумно прошла между рядами и остановилась возле профессорского стола. Подол её мантии с шорохом подлетел вверх, когда она повернулась лицом к классу. Оценивающий взгляд пробежался по каждому. Увидев Малфоя за последней партой, профессор на долю секунды задержала на нем внимание. К облегчению парня, её лицо не выразило никаких эмоций. — Что ж, рада всех вас видеть. Надеюсь, что лето вы провели с пользой, так как сегодня мы будем изучать довольно сложное заклинание. После легкого движения её палочки перед каждым учеником появилось небольшое зеркало. Появление предмета вызвало изумление на лицах большинства учеников, ведь до этого доводилось работать исключительно с животными. Драко покрутил зеркало в руках, рассматривая его со всех сторон. Зеркало как зеркало. Ничего необычного. Даже узоров никаких нет. С животных на предметы? В чём подвох? Их совсем идиотами считают? — Итак, — профессор МакГонагалл сложила руки перед собой, — заклинание называется Кри-нус Му-то. Предназначено для преображения внешности заклинателя. Похожее заклинание — Колорум — вы изучали ранее с профессором Флитвиком. Как Колорум применяется исключительно для смены цвета предмета, так и Кринус Муто применяется исключительно для смены внешности человека. С его помощью вы можете изменить цвет и стиль волос, бровей и глаз. Известны случаи, когда более сильным магам удавалось изменить цвет кожи. По классу прокатился довольный гул. Ученики стали активно обсуждать, выстраивая грандиозные планы по смене внешности. Драко фыркнул и положил подбородок на руку. На самом деле он и сам прикидывал, какие манипуляции применить. В его ситуации это заклинание имело бы огромную пользу. — Попрошу тишины. — Профессор постучала палочкой по столу, привлекая внимание учеников. — Вашим заданием будет изменить свой цвет волос на синий. Для этого необходимо произнести заклинание и коснуться волос. Затем последует небольшая белая вспышка и ваши волосы начнут менять цвет, начиная от корней и до самых кончиков. Успешность применения зависит от того, насколько точно вы сможете вообразить нужный цвет на себе. — С этими словами волшебница сделала замысловатое движение палочкой, направив кончик на свои волосы. Она произнесла заклинание, и тут же её неизменный строгий пучок светло-русых, с проблеском седины, волос окрасился в ультрамариновый. По классу пробежал шёпоток, девочки восхищенно вздохнули. Кто-то хихикнул. — Если всем всё ясно, можете приступать. Каждый схватил зеркало и палочку. По всему помещению разносились слова заклинания, сопровождаемые вспышками. Практически ни у кого не получалось. Розовый, фиолетовый, зеленый — какой угодно цвет, только не синий. Малфой, как и большинство, сидел с нескрываемым раздражением, раз за разом пытаясь выполнить задание. Сколько неудачных попыток? Десять? Пятнадцать? А может, уже и все тридцать? Огромное желание сломать палочку пополам и выкинуть к чертовой матери было невыносимым. Дополнительно начало вымораживать, что клятый Поттер уже сидел с довольным лицом и наблюдал за рыжим выскочкой, слегка посмеиваясь. Второй так старался, что казалось, будто пар вот-вот пойдет из ушей, а пустая голова со звоном пробьёт потолок класса. «Да как, твою мать, у этого сопляка получилось?», — проносилось в мыслях Драко, пока он пыхтел над очередной попыткой, скрипя зубами от злости. Бесит. Бесит. Он снова поднял взгляд и заметил, что Грейнджер так же, как и он, уже закипала. Цвета быстро сменяли друг друга, но нужный оттенок всё не получался. Неужели всезнайка Грейнджер всё-таки чего-то не может? Слизеринец хмыкнул. Губы исказились в ухмылке, придавая лицу немного хищного выражения. Осознание, что у грязнокровки что-то не выходит, было как бальзам на душу. В который раз коснувшись своих волос, Драко наконец-то смог добиться результата. По его светлым волосам побежали синие ручейки. Насыщенный синий цвет игриво бликовал в свете больших окон, пока парень крутил головой, с нескрываемым удовольствием рассматривая плод своего непомерного труда. Слегка задрав подбородок вверх, Драко самодовольно осматривал класс. Только вот никто не увидел его успеха с последней парты, из-за чего губы сердито сжались. — Вижу, что большинство из вас уже справились. Довольно неплохой результат, как для первого раза, учитывая, насколько это волшебство сложнее того, что мы проходили раньше. — Краешки губ профессора дернулись в легкой улыбке. — Приступим к контрзаклинанию. Вам оно вполне известно — Фините Инкантатем. Всё довольно просто: как и в начале, произносите заклинание, одновременно исполняете жест и направляете поток магии на волосы. — МакГонагалл произнесла заклинание и красный струек магии коснулся её волос. Синий цвет растворился, а на его место вернулся натуральный. — Прошу, приступайте. Фините Инкантатем? Пф, проще простого. Драко взмахнул палочкой и коснулся волос. Он практически почувствовал, как магия легким ветерком проскользила по голове. Довольный, парень откинулся назад и посмотрел на часы, прикидывая сколько времени осталось до конца урока. Внимание привлекло слишком частое движение, пойманное краем глаза. Повернул голову. МакГонагалл быстро шла к нему сквозь ряды. Что-то мелькнуло в ее глазах… Непонимание? Всего на мгновение, не давая Драко отчетливо понять. Сейчас же лицо выражало явное недовольство. Причем такое яркое, что слизеринцу стало не по себе. — Мистер Малфой, я, кажется, сказала применить контрзаклинание, а не продолжать практику. Или вы на втором курсе не освоили Фините? Парень недоумённо вскинул бровь. — Профессор, неужели вы действительно принимаете меня за идиота? Боюсь, вы немного ошиблись адресом. — Драко сложил руки на груди, явно недовольный такой придиркой. — Если вы так самоуверенны, то будьте добры взглянуть на себя в зеркало. Парень почти фыркнул и показательно закатил глаза. И чего эта старуха прицепилась? Он прекрасно знал, что декан красно-золотого факультета не слишком жаловала Слизерин. Мягко говоря. Но почему докопаться нужно было именно до него? Вон, Крэбб и Гойл снова ржут над какой-то хернёй. У вас там вообще-то двое нарушителей дисциплины, профессор. Не того взяли. Но всё же он потянулся к зеркалу, переводя взгляд с женщины на стеклянную поверхность. Какого… Вместо привычной платины парень увидел чёрный цвет. Тёмный, насыщенный, как смола. Губы быстро прошептали заклинание. Красная дорожка пробежалась по голове, но ничего. Ничего не изменилось. Самоуверенность испарилась с тихим «пшик». Внутри судорожно забились непонимание и паника, болью отдавая в виски. Словно назревал шторм. Волны становились всё больше, превращаясь в цунами, снося ледяной водой. Нет, не может быть. Он не может ошибиться. В памяти всплывали серые глаза, с укором смотрящие на него. Как МакГонагалл, когда шла к нему, но более холодные, более суровые. Замораживающие, в один миг заставляя тело застыть в ожидании удара. Отнюдь не физического. Это слишком просто… Да, это заклинание настолько простое, что смешно. Стыд. Снова. Не достоин. Нет, нет, нет! Дрожащая рука снова и снова кончиком палочки касалась волос. Ничего. Абсолютно. — Мистер Малфой, немедленно прекратите. — Драко как обухом по голове огрели. Рука замерла. Он медленно повернул голову к профессору. В её лице явно читался упрек. От этого стало еще хуже. Только не это. Хотелось с криком пустить в это лицо сноп искр, вырвать глаза, сделать что угодно, только бы не видеть этого взгляда. Будто почувствовав скрытую угрозу, МакГонагалл прикрыла глаза и вздохнула. Сцепив спереди пальцы в замок, она сказала: — Останетесь после уроков, мистер Малфой. Будем повторять программу второго курса, раз уж все настолько плохо. — Волшебница резко развернулась и пошла к другим ученикам. Драко провожал её взглядом, пока не почувствовал шебуршение на голове, от которого по спине пробежался табун мурашек. Он с опаской взглянул на зеркало, которое только что так хотел швырнуть в стену. Но всё-таки взял его всё ещё слегка трясущейся рукой. Облегчение легло на напряжённые плечи тёплым одеялом. В животе будто развязался тугой узел, давая снова вздохнуть. В отражении снова холодным металлом поблескивала платина.

***

— Мистер Малфой, прошу за мной. Класс заметно опустел и голос волшебницы отдавал таким громким эхом, что казалось будто стены сейчас задрожат. А может Драко действительно просто казалось. Натянувшаяся внутри струна грозилась вот-вот лопнуть. Парня одновременно и злила, и нервировала сложившаяся ситуация. Глаза недоверчиво сощурились, губы сжались в бледную тонкую линию. Еще ни разу за все эти годы декан Гриффиндора не оставляла его после уроков. Его в принципе не оставляли после уроков. Но он все же встал и последовал за МакГонагалл. Они прошли мимо профессорского стола к одному из больших шкафов. Женщина взмахнула рукой и тот с неприятным скрежетом отодвинулся в сторону, открывая взору небольшие личные апартаменты. Комната выглядела на удивление уютно. В приятных багровых тонах. Стильно, но неброско. В нос ударил сильный запах старых книг и… лаванды? Два маленьких окна не давали достаточного количества света, поэтому повсюду стояли свечи, из-за чего на каменных стенах плясали тени, придавая таинственности этому месту. Здесь было много книг. Как в мини-библиотеке. На секунду у Драко проскользнула мысль о родственных связях профессора и Грейнджер. Большой стол из темного дерева стоял у окна, заваленный горой свитков. Это заметно выбивалось на фоне идеального порядка. Мешало, как соринка, попавшая в глаз. Между стеллажами с книгами на противоположной стороне от окон стоял немалых размеров диван с бархатом, усыпанный под стать ему подушками. Минерва МакГонагалл всегда казалась слизеринцу строгой, принципиальной, за любую оплошность с диким удовольствием снимающая баллы с его факультета. Ещё на первом курсе он понял, что этой женщине дорогу лучше не переходить. И это мнение резко контрастировало с видом комнаты. Противно царапающее внутри чувство говорило, что он увидел что-то слишком… личное. — Прошу, присаживайтесь, мистер Малфой. — Профессор указала на тот самый диван. Драко поморщился. Слишком много раз это обращение звучало за последние несколько часов. Все время до конца урока он снова и снова прокручивал этот странный момент в голове. Только после того, как сердце перестало разрывать его грудь, он понял, что инцидент был, по сути, незаметным. Никто даже не повернулся посмотреть на дрожащего и перепуганного Малфоя, а такое зрелище хрен увидишь вообще. МакГонагалл говорила тихо специально. Почему? Ведь могла спокойно сделать замечание со своего профессорского места, не подходя вот так к нему. Жалость? С чего бы это декану грёбанных гриффиндорцев, которая ненавидит Слизерин так же, как обожает квиддич, жалеть его? Вряд ли её могло так тронуть его положение после ареста отца. Бред. Дело в чёртовом заклинании. И нет, не в том, что он не может его наколдовать. Отнюдь. Чёрные волосы? Почему чёрные? Почему не вернулся его родной цвет? Скрежещущий звук проехался по ушам. МакГонагалл села на стул напротив Драко. Заключила пальцы в замок перед собой, как и всегда. Но… она что, нервничала? Большие пальцы постукивали друг о друга в рваном ритме. Лицо казалось спокойным. Хотя нет. В глазах читалась легкая растерянность. Едва уловимая, но все же была. От этого в районе желудка снова завязался узел. О Мерлин, какого хера тут происходит? Что могло заставить саму Минерву МакГонагалл нервничать? — Смею предположить, что вы уже догадались, что дело не в Фините. Должна признаться, что удивлена не меньше вашего произошедшим на уроке. — Блондин вскинул бровь. Да неужели? Внутри всё закипало. Ему стоило неимоверных усилий сохранять снаружи спокойный вид, хотя левая стопа начала быстро постукивать. Благо, небольшой коврик у дивана заглушал звук. — Профессор, не могли бы вы не тянуть змею за хвост и побыстрее переходить к сути? — Защитная реакция. — Совсем скоро начнётся следующий урок. Знаете ли, мало кто хочет получить отработку у профессора Снейпа. Женщина нахмурилась, отчего её и без того довольно глубокие морщины стали ещё глубже. Но на выпад не ответила. Большие пальцы перестали постукивать, замерев, а после улеглись друг на друга. Драко удивила реакция профессора. Почему за его слова всё ещё не сняли баллы? — Учитывая сложившуюся ситуацию, я пропущу эти слова мимо ушей, мистер Малфой. — Её суровый взгляд заставил парня нервно заёрзать. — Я бы не стала оставлять вас без весомой на то причины. И если вы действительно так обеспокоены наказанием, то я предупрежу профессора Снейпа. А теперь, с вашего позволения, я продолжу мысль. Ваше Фините Инкантатем сработало правильно. Но дополнительно я наложила его невербально. И… ничего не произошло. Драко нахмурил лоб. До него начало доходить, что профессор хотела сказать. Контрзаклинание. Контр, мать его, заклинание. Ладони стали холодными и влажными. Липкие щупальца обвились вокруг тела, стискивая его до хруста костей и не давая вздохнуть полной грудью. Нет, не может быть. — То, что ваши волосы снова светлые — заслуга Кринус Муто, которое я также наложила невербальным волшебством… Ну давай же! Скажи уже! Пальцы волшебницы снова застучали. Взгляд заметался по комнате, словно она боялась посмотреть парню в глаза. Как провинившийся перед родителями ребенок. Смешно. Грудь Малфоя часто и рвано подымалась. Сердце бешено билось где-то в горле. Вот-вот выскочит. Левая нога отбивала ритм с такой силой, что даже мягкая поверхность ковра не могла его приглушить. Ожидание. Салазар, это просто невыносимо! Тянет, душит, растягивает. И ты ничего не можешь сделать. Абсолютно. Только сидеть и ждать, крича внутри, отчаянно пытаясь добежать, дотянуться. Эта пауза длилась несколько секунд, но казалось, что прошли десятилетия. — А это значит только одно. Что… Мерлин, давай! – …это не ваша настоящая внешность. Кто-то специально наложил на вас заклинание преображения… Внутри всё замерло, а внутренности сжало таким спазмом, что захотелось скрутиться в клубочек и тихо застонать. Капля пота быстро скатилась по лбу, капнув на рукав мантии. Дыхание перехватило. «Твою мать, да что ж сегодня за день такой?!»