Чжунгоцзе/ плетение узлов

В этот день он в пятисотый раз отмечал годовщину своего изгнания. Владыка не считал это наказанием. Это было поручение, это была служба, долг. Теперь он сидел на холодном валуне и, катая в ладонях осколки известняка, делал из них пестрые камушки, похожие на перепелиные яйца. Никогда прежде не знавший скорби, не умевший тосковать. Имевший множество прозвищ и только одно тайное имя. Смейми-азара, Шекет-сейн, Харгаа-руах, Катан-мшарет. Уже пятьсот лет его звали Ди-тай — маленький небесный правитель. Конечно, он находил радость в этом служении, он не роптал: можно ли ропать на Владыку? Но жизнь людей так горька, так печальна, так мало в ней света и утешения — что он мог сделать для них, чем помочь? Маленький беспомощный хранитель священного источника. Вдруг рев и грохот покачнули обломок скалы, на котором он сидел. У подножия горы что-то происходило. Ди-тай кинулся вниз и через несколько мгновений стоял, наблюдая за схваткой темного духа и другого существа, перемещавшегося столь стремительно, что Ди-тай не мог толком разглядеть, человек он или нет. Чудовище извивалось змеиным телом, загребало землю когтистыми лапами, разевало клыкастые пасти, истекая отравленной слюной: словом, все было, как обычно, ничего удивительного. А прыткое человекообразное существо скакало с дерева на дерево, с камня на камень и метало в монстра полупрозрачные острия, прощупывая слабые места на его броне. Ди-таю ничего не стоило парой движений расправиться с чудовищем, только он медлил, не желая мешать человечку: тот уже нашел уязвимое место и готовился нанести смертельный удар. Но ни он, ни Ди-тай не заметили, как злой дух, выбросил вперед хвост. Монстр, обхватив своего врага, стиснул так, что кости затрещали. Ди-тай метнул в чудовище Имя Владыки, и злой дух, отшвырнув своего пленника в сторону, кинулся на Ди-тая. Еще две ослепительный вспышки Имени, и монстр рассыпался в прах. Ди-тай подбежал к лежащему без движения человеку. Тот был жив, и Ди-тай, подхватив его на руки, отнес к себе. …Тайфэн бродил в этой мутной тьме среди стонов и вздохов, не зная, где выход. Он бы, пожалуй, так и не смог оттуда выбраться, если бы не светлое лицо, появляющееся рядом время от времени, не прохладные сияющие ладони, касающиеся его лба. Они давали ему силы, надежду и показывали, куда идти. Тайфэн спотыкался, падал, спеша за проводником, кричал ему: «Не уходи!» — Да никуда я не ухожу, — сказал Ди-тай и погладил Тайфэна по волосам. — Куда я уйду? Это же мой дом. — Не уходи, — шепнул Тайфэн снова и открыл глаза. — Ну вот и хорошо, что ты проснулся. Выпей, — Ди-тай подал чашку, и Тайфэн, доверчиво глотнув, сморщился от горечи. — Ну-ну, тихо, надо выпить. Потом дам запить. Давай, ты уже взрослый дух, нечего капризничать. Тайфэн, хмурясь, выпил все и получил в награду чашку воды, которая показалась ему слаще меда. — А теперь спи. — Не уходи, — повторил Тайфэн. — Не уйду я, не уйду. Буду сидеть тут рядом с тобой, пока окончательно в себя не придешь. Может, выйду ненадолго, а так буду здесь. Отдыхай. И Тайфэн провалился в забытье. Когда он снова очнулся, в комнату смотрела убывающая луна, а рядом никого не оказалось. Тайфэн встал с постели и, согнувшись и еле передвигая ноги, побрел в темноте наугад. Он толкнул какую-то дверь и чуть не вывалился в ночной сад, журчащий стрекотом цикад, переливающийся шелестом листвы, наполненный ароматами трав и цветов, вздохами влажной благоуханной земли, прозрачным лунным светом. И среди всей этой ночной трепетной жизни в сияющем ослепительном луче, летящем с неба, как водопад, с таким же потрясающим мир сокрушительным музыкальным грохотом, стоял дух — и Тайфэн был готов поклясться, что видит у него за спиной белоснежные крылья, усыпанные каплями росы. Зрелище было так грандиозно, так величественно и непередаваемо прекрасно, что Тайфэн готов был смотреть на него не отрываясь целую вечность, но у него потемнело в глазах, ноги подкосились, и он потерял сознание. Он пришел в себя снова в постели. Над ним встревоженно склонялся его светлоликий спаситель. — Зачем ты вскочил? Если что-то было надо, позвонил бы в колокольчик: вот, тут, у тебя под рукой я оставил. — Не уходи, — упорно повторил Тайфэн. Ди-тай только вздохнул. — Как тебя зовут, чудо? — Тайфэн. — «Тай» как «великий», а «фэн» как «ветер»? — Угу. А ты? — Ди-тай. Как «почтенный князь». Ну или как «мирный правитель». — Хмм, правитель? Вот и хорошо… — Тайфэн закрыл глаза. Он повторял это имя с разными интонациями, и оно меняло свои очертания, то превращаясь в безмятежно спящий тростник, то в дикую сливу у поросшего мхом валуна, то в зеленые заросли осоки, идущие волнами от прикосновения ветра, то в семена лотоса на фарфоровой тарелочке цинци… Имя было вкусным и свежим, как родниковая вода, как утренний влажный ветерок, как первые снежинки. Он проснулся утром, и хозяина снова рядом не оказалось. Тайфэн глянул на резной нефритовый колокольчик у изголовья, встал и поковылял искать Ди-тая. Он удивился, обнаружив за дверью спальни другую комнату: ночью ему показалось, будто гремящая мебелью темнота длилась не так долго, почти сразу прорвавшись залитым луной садом. В комнате все равно никого не было. Тайфэн вышел на свежий воздух. Солнце, небо, блестящая трава, бамбук, цветы, галдящие птицы — все это разом обрушилось на него. Он перевел дух и шагнул в море цвета и звука. И почти сразу потерял равновесие, пестрота вокруг него стремительно закружилась, он полетел куда-то… и упал в объятия Ди-тая. — Я же просил тебя не вставать, Тайфэн. Пожалуйста, если тебе что-то нужно, звони в колокольчик. Ты не успеешь глазом моргнуть, как я приду. — Просто не уходи, — пробормотал Тайфэн, повисая в руках Ди-тая. — Пфф… Но я не могу постоянно сидеть с тобой рядом! — Почему? — Да зачем тебе это надо? Разве, когда тебе плохо, тебе не хочется, чтобы тебя никто не трогал? Никто не смотрел на тебя? — Мне просто хочется видеть тебя. — Уж не знаю, какие безумные видения посещали твою больную голову, пока у тебя был жар… — вздохнул Ди-тай. — Боюсь, к реальности они не имеют отношения. Я вовсе не тот, кого ты там видел. — Тот. — Наверное, ты сильно ударился головой, когда тебя отбросило это чудище. Ладно. Надеюсь, пройдет. Сейчас лежи, никуда не бегай: я принесу тебе кашу. Хоть ты и дух, после таких приключений тебе необходима человеческая пища, чтобы быстрее набраться сил. Лежи тихо, хорошо? Тайфэн кивнул. Эта прогулка и этот разговор порядком его утомили. Пока Ди-тай ходил, он даже успел задремать. *** Так пролетело несколько дней, и Тайфэн так и не воспользовался колокольчиком, каждый раз отправляясь на поиски Ди-тая и каждый раз удачно падая в обморок к нему в руки. — По-моему, ты притворяешься, — вздохнул Ди-тай, в очередной раз ловя Тайфэна и укладывая его на траву под чайным деревом. Тайфэн усмехнулся и дунул Ди-таю в лицо, так что растрепанные прядки взлетели. Ди-тай почесал лоб и отозвался: — Оправдываешь свое имя. — В смысле «ветер»? — В смысле «сумасшедший». Иногда мне кажется, у тебя уже все в порядке. Как ты себя чувствуешь сегодня? — Прекрасно. — Зачем тогда теряешь сознание? — По привычке. — Вот надоедливая пчела. — Великий феникс, сестренка. — Какая еще сестренка?! Что за фамильярность? — Ну, маленький братишка… — И поскакал конь очертя голову. Твое поведение переходит все мыслимые границы. — Так натяни поводья! Ди-тай покачал головой. — С тобой не соскучишься. Не предполагал, что на очередную годовщину моего служения Владыка преподнесет мне такой острый на язык подарок. Впрочем, думаю, скоро ты поправишься и вернешься к себе на гору Хэшань. Как тебя вообще сюда занесло… — Я не вернусь к себе на гору. — Это еще почему? — Не смогу расстаться с тобой, — Тайфэн усмехнулся и подмигнул Ди-таю. — Опять ты за свое. — Это не опять, Ди-тай. Ты должен принять такое положение вещей. Я больше никогда тебя не покину. — Вот интересно. Так и будешь спать в моей постели? — Я могу спать на циновке при входе в твой дом. — Придется где-то раздобыть тебе кровать. Но как же твоя гора? Кто будет присматривать за ней? — Буду туда наведываться иногда. Они сидели некоторое время молча, потом Тайфэн сказал: — Ты так легко согласился меня оставить… Даже совсем не спорил, не ругался. — На самом деле я даже рад. Мне было одиноко. Раньше я всегда жил с другими — с братьями. Это было так долго, что я до сих пор не привык жить один. Ты мне нравишься. — И даже мой хвост? — Твой хвост милый. Он идет тебе. С тех пор они были неразлучны. Так тянулись сотни лет. *** …Однажды теплым солнечным днем в начале четвертого месяца они бездельничали у пруда. В последнее время им редко выдавались такие спокойные дни: только два года назад в Хэнани была война, да и теперь воздух был густым от тревоги и ожидания новой крови. Темные духи бродили по Поднебесной. Но этот день казался безмятежным и мирным. Тайфэн лежал на животе и пускал в ручей кораблики из цветов и листьев, Ди-тай следил за тем, как их закручивает течение и как они замирают на глади стоячей воды пруда. Он теребил в пальцах мягкую траву, потом бездумно протянул руку и стал перебирать перья в хвосте Тайфэна. Тайфэн замер и вдруг, резко подскочив, прыгнул в пруд, подняв фонтан брызг. — Ай! Что ты делаешь? — воскликнул Ди-тай, вытирая рукавом забрызганное лицо. — Лезешь в воду прямо в одежде. — Жарко, — усмехнулся Тайфэн, не торопясь вылезать на берег. — Правда, жарко, — Ди-тай разулся и опустил ноги в воду, даже не приподняв полы своего ханьфу, и белая ткань заколыхалась на волнах, поднятых резвящимся Тайфэном. Тайфэн протянул руку и схватил приятеля за пятку. Ди-тай дернул ногой, пытаясь освободиться. — Щекотно! Отпусти! Что на тебя нашло сегодня? — Ничего особенного… Ди-тай! — А? — Ничего, просто… Грохот и скрежет… Они оба вскочили, переглянулись: «Слышал?» — Похоже на друга Гэн-фу, — сказал Тайфэн. — И он там не один. — По крайней мере с ним Тянь-у. — И где-то поблизости бродит Товэй… — Что они все сюда-то сбежались? — Здесь все и начнется. Немного осталось. — Неужели опять? И Южная Сун падет? — Ты видел мэнгу: все сметают на своем пути, как саранча. И их божества идут следом… — Надо для начала со своими духами разобраться, — Тайфэн, встряхнувшись, высушил одежду. — Идем, дорогой небесный господин. Идем исполнять свой долг, — и, подмигнув, потянул Ди-тая за руку.