Решающий раунд

Я не чувствовал себя победителем. Мне было даже плевать на выигранную кругленькую сумму. Я вышел с ринга с абсолютным ощущением пустоты под рёбрами, потому что тебя нигде не было. Я пришел сюда за тобой, но ты, видимо, так ничего и не поняла, сбежав подальше. До сих пор веришь этому ублюдку? Это странно, Принцесса. Отмахиваюсь от непонятных людей и иду в коридор, где есть комната, в которой могу переодеться и привести себя в человеческий вид. Джон хоть и мразь, но мразь с сильным ударом, и пару кровоподтёков он всё-таки умудрился мне оставить. Но похер. Я не чувствую боли. Ощущаю себя каким-то влюбленным школьником, которого бросила девчонка после первого поцелуя, но ты знаешь, все знают, что ты для меня стала целым миром. При виде тебя утихает злость, а на лице растягивается идиотская улыбка, словно это не я привычный всем Вишня, которого боятся почти все в нашем городке. На мне вкупе четырнадцать ножевых и два огнестрела, переломы даже считать нет смысла. На моих руках кровь десятков человек, я даже убивал, это не секрет ни для кого, а тебе по утрам этими же руками я готовил блинчики, а когда ты опаздывала — тосты с шоколадной пастой. Рядом с тобой я походил на дрессированного циркового зверька, хищные инстинкты которого сходили на нет, стоило тебе только улыбнуться... Но ты ушла. Тогда, поверив Джону, и сейчас, хер знает вообще почему. В порыве злости разбиваю кулаки в кровь о ближайшую стену, сбрасываю на пол картину и открываю дверь какого-то подобия гримёрки с намерением разгромить её к чертям собачьим, но... Но ты сидишь на столе, поджав ноги, и упираешься лбом в колени, содрогаясь в рыданиях. Твои пальцы вцепились в растрёпанные волосы, а теплый халат распахнулся, заставляя дрожать от холода. Какого черта? Закрываю дверь с громким хлопком, и ты подскакиваешь от страха, пару секунд просто стоя напротив меня и глядя в глаза своими покрасневшими с растекшейся тушью. Эти несколько секунд молчания меня убивают, я не понимаю, что ты тут делаешь, и, чего ждать от тебя, тоже не знаю. Мне казалось, что я выучил тебя наизусть, но ты ушла к Джону, чего я вообще ожидать не мог, поэтому сам черт знает, что ты можешь вытворить сейчас. На поцелуи я, конечно, не рассчитывал, но что ты накинешься на меня с кулаками, стало вообще неожиданностью. Ты подлетаешь ко мне, словно сумасшедшая, и колотишь мою уже пострадавшую грудную клетку кулачками и ладошками, что-то выговаривая сквозь слёзы. Ты что-то кричишь, срываясь на хрипы, а я почти ничего не могу понять из этой истерики. И когда мысли уходят в сторону того, что ты бьешь меня из-за Джона, я слышу тихое и надрывное: — Он же мог тебя убить... А потом ты опускаешь руки и утыкаешься лбом мне в грудь, начиная плакать ещё сильнее. Клянусь, это лучшее, что я слышал за всю свою жизнь. — Меня не убить, Принцесса, пытались уже, — улыбаюсь, как идиот, касаясь губами твоей макушки. — Ты не понимаешь! Он идиот, он псих! Он всегда проигрывает, а потом забивает уставших соперников почти до смерти! Он ненормальный, он явно болен, понимаешь? Я не смогла смотреть, ушла, потому что если бы увидела, как он тебя избивает, я бы, я бы... — Ты бы что, Принцесса? — Я не выдержала бы, — тихий шепот в мою грудь, и я в ту же секунду стискиваю тебя в крепких объятиях. Плевать на боль, на кровь, на всё плевать, мне нужно тебя чувствовать, остальное потом. — Я думал, ты с ним, — почти рычу и понимаю, что злость снова растет в груди. Как бы не было хорошо с тобой, надо прояснить всё до конца. Ты берешь меня за руку и толкаешь в кресло, а сама роешься в ящиках, достаешь аптечку и садишься мне на колени в весьма двусмысленную позу. Я не железный, Принцесса, помнишь? А ты в одном белье. Мы в опасной обстановке. Достаешь вату, чем-то её смачиваешь, а я не могу смотреть ни на что, кроме твоего лица. Чистого, прекрасного, заплаканного и уставшего. Ты касаешься меня руками, обрабатывая рану над бровью, а я уже превратился в скулящего щенка, который готов ластиться к твоим рукам и поджимать уши от удовольствия. — Я не была с ним. Ни дня. Поднимаю бровь. Что? Ты свалила с ним из города, устроив мне скандал за непонятные фотки. — Я знаю, о чем ты думаешь, Вишня. Но я не была с ним. Он пришел ко мне домой с теми фотками, а я послала его куда подальше, потому что знала, что это подстава, — твой голос действует как успокоительное, и я прикрываю глаза, наслаждаясь касаниями нежных пальцев. — Только идиот мог поверить в то, что фотки настоящие, но он... Он схватил меня за шею, приставил пистолет ко лбу и сказал, что если я не брошу тебя и не уеду с ним, он выстрелит там же. А потом найдет тебя и тоже убьёт. Чувствую, как закипаю. Это край. Ебаный край, о котором я даже подумать не мог. Сжимаю кулаки и почти вскакиваю с места, чтобы найти его и добить, бить так долго, что он будет умолять остановиться, но я ни за что не остановлюсь, нет, это не в моих правилах. Он угрожал моей девочке, он лишил нас счастья, значит, он не заслуживает жизни. Никакой. Но тонкие пальцы, погладившие меня по щеке, заставляют немного подождать. Ладно. Возможно, я дослушаю до конца. — Я устроила тебе скандал, чтобы ты поверил во все это. Хотела рассказать правду, но на мне была прослушка. До сих пор не понимаю, зачем ему это было нужно, потому что за эти два месяца он даже не прикоснулся ко мне. К счастью. Он не заставлял меня ничего делать, не склонял ни к чему, просто был рядом и как какой-то маньяк следил, чтобы я не делала никаких лишних шагов, ни с кем не говорила или ни с кем не встречалась. Каждый день он угрожал мне твоей смертью, когда я плакала и просила вернуть меня в Сентфор. Он маньяк, он ненормальный, правда, ему нужно лечиться, Вишня, я... Ты снова расплакалась, вжимаясь в меня своим хрупким телом. Желание успокоить тебя граничило с желанием найти Джона и убить его, и я правда не знал, чего хочу сильнее. Но потом ты заговорила. И я послал весь мир к черту. — Я так боялась за тебя. Я так сильно тебя люблю, Вишня, я так скучала... Ты даже не представляешь, как тошно было знать, что ты, наверное, ненавидишь меня, думаешь, что я тебя бросила. Прости меня, я не знала, как поступить правильно, потому что думала, что он убьет тебя, понимаешь? Слова звучат в голове непрерывно. Принцесса страдала два месяца, только чтобы этот урод не тронул меня? Так не бывает. Это сон. Я знал, что её любовь способна изменить мир, но чтобы так... Я почти заплакал, черт возьми, это невыносимо. Во мне борются два демона, один из которых злится и ненавидит все вокруг и хочет спалить чёртов клуб дотла вместе с Джоном, а второй просит зацеловать тебя до обморока. Слишком много эмоций, слишком много разных чувств. Это сложно, даже больно, но эти огромные синие глаза, наполненные слезами, что смотрят в упор, не оставляют выбора. В такие секунды весь мир идёт нахрен. Никогда не будет выбора между тобой и ещё чем-то, всё идёт к черту — остаёшься только ты. Моя Сара, моя Принцесса, готовая терпеть всё моё дерьмо, умеющая приручить дракона, умеющая всё. И поэтому я выбрасываю мысли о мести из головы, нахрен Джона, ему и так хорошо досталось, отбрасываю все сомнения и неуверенность и просто целую тебя, прижимая к себе так близко, как это возможно. А ты дрожишь, чуть прикрытая мягким халатом в этом красивом кружевном белье, держишься руками за мои плечи и целуешь так откровенно, что крышу просто напрочь сносит. Нет ничего важнее тебя, Принцесса, я готов убивать каждый день всех, кто тебя обидит, только бы ты была счастлива. В мыслях пульсирует фраза, когда ты назвала Джона маньяком, но я ещё хуже, Принцесса, поверь мне, ещё хуже... Потому что одержимость тобой не проходит, она только растет с каждым днём. Разрываю поцелуй и спускаюсь губами по твоему телу, целую шею, тонкие ключицы, срываюсь на укусы и оставляю пару засосов. Не контролирую себя, голод по тебе слишком сильный. Я как вампир, мне нужно больше, остановиться невозможно, это хуже смерти. Пусть хоть Земля вспыхнет — ничто не оторвёт меня от тебя, Принцесса. Никто не посмеет прервать, клянусь, откушу голову и даже не поморщусь. Целую грудь, сжимаю руками бедра, а ты стонешь и шепчешь моё имя, сжимая в кулачке кудрявые волосы. Такая чертовски идеальная, отзывчивая, горячая. Терпеть невозможно, на долгую прелюдию нет сил. Клянусь, Принцесса, в следующий раз я оближу тебя всю, только не сейчас. Сейчас я больше не могу ждать, два месяца — слишком долго. Кровь закипает, в висках пульсирует, а член больно упирается в резинку боксеров. Ты в белье, я в одних спортивных шортах... Идеально, иначе я порвал бы всю одежду в клочья. — Вишня, мой Вишня... — стонешь, когда встаю с тобой на руках и грубо усаживаю на столешницу, спиной к зеркалу. Тусклый свет этой гримёрки придает страсти, а белье двумя рывками летит в другой угол комнаты. Ты спускаешь с меня шорты и трусы, обхватываешь ладошкой налитый кровью член и двигаешься ближе к краю. Тоже не терпится? — Моя... Ты, блять, только моя! — хватаю тебя за шею и рычу прямо в губы, хочу тебя до звона в ушах, дразню, вожу головкой по разбухшему клитору, жду ответа. — Только, — шумно выдыхаешь, — только твоя... И стонешь. Блять, как же охренительно ты стонешь, Принцесса, прижимаясь ещё ближе, впуская меня на всю длину. Закатываешь глаза, открываешь пухлые губы и царапаешь мое плечо от удовольствия. Скучала, моя девочка... Знала бы ты, как скучал я. На шее точно останутся синяки, но я знаю, как тебе нравится грубый секс. Одной рукой сжимаю горло, притягивая лицо к своему, а пальцами другой выкручиваю соски до сладкой боли. Ты стонешь, а я врываюсь в твоё тело ещё жёстче, до громких шлепков и закатывающихся в экстазе глаз. Кусаю и целую везде, где могу дотянуться, шепчу какую-то абсолютную чушь тебе на ухо, сжимая в кулаке белокурые волосы. Вся спина уже исцарапана твоими острыми ноготками, шея покрыта засосами, точно как твоя, а по телам скатываются капельки пота. По комнате летают искры, грозясь превратиться в молнии, которые невозможно погасить, пока мы наслаждаемся друг другом. Стоны разлетаются по всему клубу, дикая страсть застилает глаза и не даёт слышать ничего, что происходит вокруг. Мы увлечены друг другом и не слышим Джона, который сунул пистолет за пояс и пошёл по коридорам искать нас. Мы не слышим, как он открывает дверь, не слышим, как снимает предохранитель. Мы ни черта не слышим, потому что растворяемся в пламени и страсти. Мы слышим выстрел. Громко. Близко. Ты замираешь на секунду, но я отвлекаю тебя поцелуями, потому что знаю, что Аарон стоял за дверью и не дал Джону снова разлучить нас. Потому что никто не имеет права отбирать тебя у меня, Принцесса. Только, кажется, Джон этого уже не поймет.