И за это я боролась...

      Увидев этих двоих и не обнаружив среди них Йегера, я сразу поняла всю бесполезность наших стараний вернуть Атакующего. Его должны были сожрать, забрать силу. Ведь без него нашим жалким составом из двух элитных и бойцов пытаться убить трёх носителей — всё равно, что натравить собак на неразумных, которые впоследствии будут ими раздавлены, словно ничтожные насекомые. Но, оказалось, что всё это время он был жив и спрятан, прикован к телу Бертольда, как беспомощная кукла.       Очередная вспышка, вызывающая слабую, но прекрасно ощутимую дрожь земли, и я вновь смотрю на свою подчинённую. Титаническое тело Имир невероятно быстро, словно телепортировавшись, отскакивает в сторону, позволяя союзнице и всем нам лицезреть происходящее. Множество жёлтых молний окутывали столб света, который принялся уверенно увеличиваться в размерах. Баллоны светлой мгновенно прекратили подачу газа, пока сама девушка на слепую выпустила тросы назад, желая уйти как можно дальше от ослепляющего мерцания, что было уже практически перед носом.       Я рванула к ней. Не знаю, что мной двигало, в мыслях не было ни единого варианта как помочь союзнице. Главное — помочь… Вижу её силуэт, практически сливающийся с ярким столбом из молний, и лишь русые волосы, убранные в длинный хвост, которые, словно плети, развевались в такт сумасшедшему потоку воздуха. Продолжаю бежать, не замечая, не видя и не слыша ничего. Но знаю, что кто-то стремительно несётся следом. С какой целью, для чего? Не важно, плевать.       Оглушающий грохот. Ударная волна не заставила себя долго ждать — в ту же секунду, словно невидимая стена столкнулась с моим телом. Мне оставалось лишь напрягать каждую мышцу, дабы суметь противостоять возникшему напору, что так и желает снести с ног, отрывая от земли. Пыль и куски чернозёма неприятно ударили по глазам, попадая и застревая в ранее расцарапанной ветвями коже. Спрятав лицо в локтевом сгибе, отчаянно пыталась разглядеть хоть что-то сквозь эту отчаянно мешающую завесу. Глаза слезятся, песок на слизистой вызывает болезненные ощущения при каждом смыкании век. Но ко всему прочему, помимо мелких крупиц, на коже оседали мелкие влажные капли, что создавали ощущение пощипывания, когда контактировали с песком.       Рёв разнёсся по пространству. Утробное, низкое рычание, вызывающее слабую дрожь и без того неустойчивой поверхности. Поднимаю глаза выше, наплевав на клубы пыли, уже въевшиеся в белок.       Огромное тело, покрытое бронёй из светлых и твёрдых, невероятно прочных пластин. Белые короткие волосы, отчётливо виднеющиеся среди всего этого хаоса, действовали на меня, словно красная тряпка на быка.       Бронированный. Как же я ждала нашей встречи, как я её желала. И теперь он здесь, прямо передо мной. Нас разделяет лишь десяток жалких метров, которые я намерена сократить.       Тёмная сама вырвалась из пульсирующего ядра, раскалённой магмой проникая в кровь, распространяясь по всему телу и безжалостно внедряясь в каждую клетку.       — Не уйдёте… — прорычала, делая тяжёлый шаг вперёд. Благо, сумасшедшие потоки воздуха нашли своё окончание, и теперь напоминанием о них служили лишь слабые дуновения, уносившие остатки загрязнённого воздуха куда-то вглубь леса, оставшегося за нашими спинами.       Пятнадцатиметровая титаническая плоть Райнера выглядит весьма угрожающе. Каждая рельефная мышца, которую трудно не заметить, покрыта толстым слоем брони. И только кристалл носителя способен повредить её, хотя бы нарушить целостность поверхности. Чего уж говорить о полном разрушении?       Он повернулся спиной, слегка наклонив вперёд массивный корпус и согнув колени, открыто заявляя о намерении уйти от нас. Бертольд, вместе с Йегером, что словно мешок, безвольно свисал с его тела, грозясь вот-вот упасть на землю — но этому препятствовали обвившие мальчишку верёвки, — тоже замер на месте в ожидании, готовясь даже к самому худшему исходу.       Лишь я двигалась вперёд. Зная, что сейчас произойдёт, продолжала шаг за шагом сокращать дистанцию… Вопреки благоразумию, вопреки всему на свете, осознавая бесполезность собственных действий, продолжаю сближаться. Ни страха, ни сомнений, будто под гипнозом пребывая. Впереди моя цель, а остальное недоступно моему хищному взору.       Мощный толчок опорной конечности — и Бронированный отдалился ещё на метров восемь. Раздался приглушённый свист выпущенных тросов, и снизу, разрезая клубы пыли и оставляя небольшой след на закатом небе, выскакивает Бертольд, с безвольным телом Йегера, что словно тряпичная кукла раскачивает конечностями в такт движениям брюнета. И только оба парня приземлились на плечо Бронированного, как в ту же секунду, вонзая острые когти в толстые желтоватые пластины, материализовалась Имир. Видимо, тварь сожрала Кристу, дабы не иметь способов манипулировать ей, стереть и забыть всё из истории своей жизни, что происходило на острове.       И они побежали, как мерзкие шавки, что не в силах дать отпор, оставив всех нас позади. Со всеми грёбаными титанами, которых собственноручно и собрали в этом проклятом лесу. Ноги сами перешли на бег, и я, попутно приподняв руки, принялась целиться в уверенно отдаляющийся силуэт 15-метрового.       Якоря со свистом покинули нишу поршневого захвата и устремились вперёд. Но, как я говорила ранее, рассудок покинул мою черепную коробку, а результатом моих тщётных попыток являлись лёгкие солнечные блики, отражающиеся от металла крюков, лежащие на сыром чернозёме.       Встала на месте, будто в землю вросла, и, опустив глаза, вернувшие свой прежний родной зелёный цвет, наблюдала обратную намотку тросов на ось. На лезвиях, коже рук, белой рубашке, в общем, везде, куда падал мой взор, имелись мелкие тёмные алые пятна, словно сыпь образовалась на моём теле.       Медленный, сдержанный взгляд в сторону. Непонятными кусками было усеяно всё пространство. Светлую просто разорвало на куски, а ошмётки её плоти разбросало по округе, словно конфетти во время праздника. Капли сукровицы смешались с пылью и песком, а воздушный поток сполна одаривал нас кровью товарища.       Почему я её не остановила? Потому что я бы сама не смогла найти в себе сил бросить всё, когда желанное прямо перед глазами и тебе необходимо лишь протянуть руку вперёд, схватить свою цель всеми частями тела, не отпуская до самого конца. Переждать всего лишь одно мгновение.       — Чего встали? Живо по коням и в погоню! — голос звучал отдалённо и будто искажался в пространстве, приглушённым эхом доносясь до меня.       Многократная, слабая и нескончаемая дрожь отдавала в подошву, с каждой секундой становясь всё отчётливее и более ощутимой. Обернулась через плечо, бросая отчуждённый взор на несущихся в мою сторону лошадей. А после вновь направила его на убегающих с поля боя марлийцев, поджавших свои крысиные хвосты. Безумная улыбка непроизвольно легла на губы, а стоило лишь представить обессиленные тела ублюдков, лежащих у ног и схаркивающих собственную кровь, что обильным потоком выливается изо рта, где отсутствует большая часть зубов — как лёгкую лыбу сменил хищный оскал. Разряд адреналина волной прошёл по телу, вынуждая ускорить ритм сердцебиения. Представление красочных картин желаемого, возбуждало мой разум, даруя новый прилив сил на сражение, словно я готова без остановок бороться столько времени, сколько на это потребуется.       Резко вытянув правую руку в сторону, провела пальцами по мягкой шкуре на шее коня. И стоило фалангам только коснуться кожаной обивки седла, как я сразу же сжала их, цепляясь за седловину мёртвой хваткой. Подошва сапог мгновенно потеряла опору, но всё же я успела напоследок оттолкнуться и, опираясь на правую руку, слегка перевесив седло на свою сторону, обвила левой рукой мускулистую шею лошади.       Долго так не продержусь, слишком всё неустойчиво. Принялась глазами искать хоть какую-нибудь опору для ног, но и таковой не обнаружила. Слегка вспотевшая ладонь уверенно начала скользить по постоянно перекатывающимся под тонкой шкурой мышцам.       «Сбрось его» — прогремело в голове, словно приказ и единственный способ избежать падения. Удивление, смешанное с непониманием, на мгновение отобразились на лице, пока взгляд медленно скользил на всадника, а вместе с этим моя левая конечность опустилась практически до грудины коня.       Движение сверху заставило каждую мышцу превратиться в камень. Задержав дыхание, рывком вскинула голову, ожидая увидеть ногу, приближающуюся к моему телу, с трудом до сих пор держащемуся над землёй, словно последний жёлтый лист на дереве в конце осени. Замерла, увидев заместо грязной подошвы раскрытую, обтянутую бледной кожей ладонь.       Сделала короткий, судорожный глоток воздуха, пока тёмные, с редким серебряным пигментом глаза, смотрели на меня в упор, словно пожирая душу и тело. Невозможно прочесть ни эмоции, ни намерения Микасы, что продолжала бесстрастно прожигать тяжёлым, пустым взором.       Кажется, я услышала стук наших взглядов, которым сопутствует лишь безмолвие и моё бездействие. Не знаю, сколько бы ещё это всё продлилось, наверное, не один час, если бы пальцы левой руки окончательно не сползли с шеи, отчего верхнюю часть моего тела потянуло вниз. Невероятно быстро перемещающаяся земля перед глазами с мелькающими лошадиными ногами подействовала, словно ушат холодной воды, заставляя меня перезагрузиться.       Правую руку — последнее, что ещё удерживает меня — безжалостно атаковала судорога, говоря, что и она имеет свой предел. Скрипя зубами, впиваясь ногтями в кожаную обшивку седла, сделала последний отчаянный рывок вверх, вкладывая в него остатки сил, параллельно с этим протягивая левую конечность наугад, надеясь хоть примерно угадать и вспомнить расположение руки Микасы.       Холодные пальцы сжали кисть, крепко удерживая её. Соприкосновение стёртых участков кожи внутренней части ладони даровали не самые приятные, пульсирующие ощущения. Но на них я практически не обращала внимания, оно всецело принадлежит Аккерман, которой вообще ничего не стоит отпустить меня, дабы не терять скорости голопа. Разжать пальцы правой руки казалось чем-то непосильным, но всё же я переборола себя, перешагнула через огромную стену недоверия ко всем, кто не связан с организацией.       И только ноющие мышцы начали радоваться долгожданному ослаблению хватки, как меня уверенно, словно ребёнка, не имеющего веса, потянули выше. Оперев стопы на боковые подушки, звонко поскрипывая плотной резиной сапог о кожу, позволила себе немного выпрямиться, заранее протягивая правую руку к хрупкому на вид, но по истине крепкому плечу Микасы.       — Спасибо… — тихо прошептала слегка осипшим голосом, усаживаясь позади азиатки. — Думала, ты скорее сбросишь меня, ведь сейчас скорость твоего перемещения значительно снизится.       «Слабачка!» — вновь громом прогремело в голове, заставляя нервы болезненно завязаться в узлы. Чей это голос? Он явно не мой. Откуда эти мысли, откуда в нём столько ненависти? Словно кто-то внутри меня поселился и теперь направляет, навязывает самые безумные идеи, словно неизвестная ранее жажда заполняет всё сознание.       Тёмные, недостающие до плеч волосы веером разлетались в стороны, едва поспевая в такт воздушным порывам. Кончики касались моего лица, оставляя лёгкий, ненавязчивый шлейф фруктово-цветочного аромата. Такие мягкие, словно ворс кисти поглаживает кожу, вызывая приятные мурашки. И это будто выдернуло меня из тёмного омута, в котором я боюсь снова оказаться. Ведь в следующий раз меня окончательно засосёт, поглотит нечто ужасное, неконтролируемое.       — Снизится или нет — не важно. Я не позволю им уйти и забрать Эрена, даже если придётся бежать следом, — тяжёлый, ледяной тон голоса, в котором отчётливо улавливались стальные ноты. — Ты надёжный союзник. Твоей целью являются они. Значит, ты не станешь меня останавливать.       — Как узнала? — ухмыльнувшись, принялась наблюдать за происходящим впереди, отчего пришлось даже немного сощурить глаза, ведь сложно было разглядеть что-либо сквозь пелену пара, исходящего от титана Имир, который всё так же продолжал свисать с шеи Бронированного, как сосулька. — Верно, не стану. Даже наоборот, я поддержу тебя.       Видимо, я всегда спешу с выводами. Думала, лошади элдийцев не столь сильны, как наши, привыкшие к длительным забегам с тяжёлой ношей. Но нет, мы не отставали и не замедлились, как я предполагала изначально, но и теперь не неслись в первых рядах.       Первый солдат, принадлежащий Гарнизону, покинул седло и, занеся обе руки в рубящем, не жалея глаза, нёсся к стопам, полностью перекрытым толстыми пластинами брони. Его воинственный крик сразу же перекрыл звонкий треск металла. Мужчина, видимо, не ожидая такого исхода, потерял координацию управления приводом и в следующую же секунду покатился кубарем по земле, создавая своим телом земляной туман. Среди пыли то и дело мелькали красные розы, вышитые на зелёном плаще.       Следом за ним в воздух поднялись ещё несколько, вот только те оказались куда умнее или же просто были осведомлены о преимуществе противника, отчего якоря были воткнуты в открытый участок шеи, позволяя острым крюкам проткнуть мягкую плоть. Странный титан, принадлежащий марлийке, вновь пришёл в движение, что ввело меня в кратковременный ступор.       «Какого черта? Ты ведь покинула титаническое тело. Я лично это видела», — под поток моего неозвученного негодования Имир ударила по натянутым тросам, отчего солдат по инерции потянуло вниз, буквально втыкая в землю, как шпажку в кубик сыра. Микаса поднялась с седла, высвобождая рукояти, и, закрепив на них лезвия, подпрыгнула вверх, выпуская крюки, с невероятно быстрой скоростью приближалась к непонятному титану.       — Спешишь, — прикрыла на мгновение веки, проглатывая недовольство по отношению к новобранцу вместе со стремлением понять способности этой мрази. Если разведчикам и известно о Колоссе и Бронированном, то с данной хренью я сама впервые сталкиваюсь. Но долго оставаться вне эпицентра событий не намерена. Встав на седло, подпрыгнула ввысь, уверенно переходя на УПМ. Перед глазами всё вновь закружилось, но окружение меня волновало в последнюю очередь, я смотрела только за ней. За действиями Микасы, стараясь поспевать, насколько это было возможно в данной ситуации.       Её тело, словно раскалённая пуля, промчалось мимо безобразной морды. Капли крови мелькнули на фоне оранжевых облаков, а омерзительный визг, что как бальзам на душу, разнёсся по периметру. Аккерман лишила марлийку глаза, но для неё она являлась будто ничем, пустым местом, ведь мрачный взор тёмных глаз смотрел исключительно на Бертольда, продолжающего сидеть на корточках на плече своего 15-метрового дружка. Реакция Имир не заставила себя долго ждать: следом за телом Микасы, рассекая острыми когтями воздух, неслась её конечность, обтянутая тёмной кожей, намереваясь уничтожить грозного противника.       «Столь противно. Что же ты такое?», — пронеслась над локтевым сгибом, разрезая на нём сухожилия и не позволяя дряни достать заветной цели несколько метров. Весьма мускулистая титаническая конечность, временно потеряв возможность функционировать, безвольно упала вниз, болтыхаясь вдоль тела.       Буквально материализовавшись рядом с Аккерман, выпустила тёмную, что уже давно просилась на волю, разрывая ядро звериными когтями. Лицо Бертольда побледнело, кожа покрылась лёгкими испаринами, а широкораспахнутые глаза, зрачки которых то и дело подрагивали, впитывали в себя безжалостные, не знающие пощады взоры тёмных, словно бездна, и кроваво-красных, пылающих чистой яростью наших глаз.       Одновременно вонзили тросы в сторону носителя Колосса и рванули в его сторону, отнюдь не жалея газа. Клинки в наших руках были наизготове, острая сторона, играя редкими бликами, жаждала вновь ощутить на холодном металле горячую алую кровь врагов.       — Райнер! — завопил темноволосый, резко срываясь с насиженного места, и понёсся к шее разумного, несколько раз споткнувшись о пластины. — Закрой нас!       Лезвия Микасы обломались, весь удар пришёлся на фаланги толстых защищённых пальцев Бронированного, что возникли буквально из ниоткуда. Присев на одно колено, азиатка прожигала уничтожающим взором пространство внутри, виднеющееся сквозь небольшие щели меж огромных пальцев.       — Эй, Йегер, живой? — вопросила, смотря на вершины гор вдали, держа в руках два изломанных по середине клинка. — Знаешь, а я уже похоронила тебя. Приятно удивлена.       Лёгкая улыбка коснулась губ. Будто с богом поговорила, но мне известна причина его молчания — марлийцы пресекли возможность полноценно говорить или как-либо ещё взаимодействовать ртом.       Тень накрыла меня и Аккерман, мгновенно привлекая наше внимание. Огромная когтистая ладонь возвышалась над нашими головами. Хотела окликнуть девчонку, но та и сама, без моих соплей покинула изначальное положение и уже неслась обратно к Имир, которой, видимо, очень мало досталось от нас.       Увернувшись от загребущей конечности, которую я пообещала себе укоротить в несколько раз, стремительно приближалась к оскалившейся морде. Лезвия заменить не успела, но они мне и не нужны, ведь Микаса уже заходила сзади, приближаясь к холке, я же здесь лишь для отвлечения.       — Стой, Микаса! — тонкий звонкий голос, который я последний раз слышала в лесу. Не понимая происходящего и не веря в услышанное, принялась вертеть головой, ища глазами…       — Да ладно, — непроизвольно вырвалось, стоило только увидеть Кристу живой и здоровой, которая расположилась на макушке среди тёмных длинных волос титана Имир.       Резко уйдя в сторону, прекращая атаку, что явно навредит светловолосой, Аккерман перебросила тросы, цепляя якоря в затылок Райнера. На белых волосах виднелись кровавые пятна, знаменуя собой отсутствие брони на затылке.       Прекратив подачу газа, опустилась вниз, заранее перегруппировавшись, что позволило грамотно смягчить приземление. Выпрямив спину, встала между выскочившей рядовой и пастью Имир, не позволяя той беспрепятственно достигнуть её тела.       — Не убивай Имир! — просит Ленц, или же Рейс… Сейчас это не важно, но её мольба казалась мне донельзя абсурдной.       — Это зависит от неё, — ответ от темноволосой не заставил себя долго ждать, голос всё так же непоколебим. — Ну что? Если будешь мешать — убью. Выбирай!       — Постой! Имир казнят, если она ослушается! У неё просто нет выбора! — значит, она всё-таки из Марлии, мои выводы оказались верными, словно в воду глядела.       — Я теперь не каждого готова пожалеть, — опустив голову, закрывая лицо тёмными прядями, процедила Аккерман. — И уже шесть лет знаю, кто мой заклятый враг, так что не жди от меня милосердия. Криста, ты выбираешь Имир или Эрена? — голубоглазая молчит, пока Микаса даже не намерена сбавлять напор. — Если будешь мешать, то я и тебя не пощажу.       После произнесённой позиции Микасы, касаемой и её отношения к Ленц, титаническое тело Имир пришло в движение. Занеся над головой свою огромную руку для атаки, сопровождая всё это каким-то утробным рычанием, смешанным с приглушённым мерзким воплем.       Моя реакция на её действие была молниеносной: только её мышцы успели напрячься для подъёма рук, как я уже неслась навстречу, держа в руках всё те же обломанные лезвия. Их длины будет достаточно, ведь странный титан не имеет вообще никакой защиты, кожа тонкая и с лёгкостью расщепится даже от простого кухонного ножа.       — Нет, Имир, стой! — вновь раздался писк Кристы, а сама блондинка, обняв макушку разумной, прогнулась вперёд, заглядывая в тёмные зрачки. — Не сопротивляйся, погибнешь!       И она отступила. Сдалась. Подчинилась.       — Что за хрень? — прошептала одними губами, уставившись на эту парочку и боковым зрением наблюдая приближение Саши, Конни, Жана, Армина, в общем, всех дружков троих нововыявленных марлийцев. Микаса тоже исчезла с поля моей видимости, присоединяясь к прибывшим товарищам.       За них не стоит переживать. Среди мелких имеется та, что готова разорвать крыс Марлии в клочья при первой же возможности. Позиция Аккерман мне очень приятна, всегда радует осознание, что твои взгляды хоть кто-то в этом мире разделяет.       Малышня приступила к дискуссии, окружив Бертольта и Йегера, что спрятаны за конечностями Бронированного. Думала, что начнут с выдвижения обвинений, осыпая их проклятиями. Но нет, они начали задавать риторические вопросы, касаемые дружбы и прочего дерьма, на которые и сами знали ответ, но не хотели признавать. А когда добрались до воспоминаний о прошлом, в котором марлийцы принимали непосредственное участие, прекратила их слушать. Всё и без этого предельно ясно, объяснения уже ни к чему. Радует, что пока мелкие увлечены выяснением отношений и провоцировать их явно не станут.       — Криста, — позвала блондинку, сразу же заполучая внимание голубых глаз, отвлекая её от подслушивания душещипательных речей, — что ты знаешь о воинах?       Тонкие светлые брови на мгновение взметнулись вверх. Она смотрела на меня, как на умалишённую, но, встретив мой непоколебимый, выжидающий и не знаменующий ничего хорошего взгляд, сразу предала лицу задумчивости. Это меня насторожило, но виду не подала.       — Ну, это те, кто служат в определённом военном подразделении. Имеет отношение к военному делу… — начала перечислять, часто прерывая свою речь, практически сразу возобновляя — это означало, что она высказывает первое, что приходит на ум. — Вы ведь тоже воины. Воины Капитолия…       — Хах, — усмехнулась, опустив взгляд, не видя более смысла наблюдать за девчонкой. — Верно. Мы тоже.       Сделала небольшой шаг в сторону, нажимая на крюки выпуска лезвий. Долго рукояти не пустовали, сменив их, посмотрела за спину Имир. Элдийцы несутся следом, а среди них отчётливо виднеются и мои товарищи, что постепенно приближаются, готовясь положить начатому сражению конец.       — Да кому понравится убивать людей?! — разрывая глотку проорал Бертольд, заглушая своим криком все грохотания в пространстве. — Думаете, мы этого хотели? Так хотелось убивать других?! Нас ненавидели, уничтожали. Мы не могли ответить. Но теперь уже ничего не изменить, — стояла неподвижно, слушая его ровно до тех пор, пока носитель Колосса не принялся говорить о дружбе с рядовыми, которая спасала их от реальности. — Конечно, мы не заслуживаем прощения, но я умоляю. Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь! Приглядитесь, — его слова утопали в тихих всхлипах, — приглядитесь к нам!       Наступило молчание. Лишь тяжёлое соприкосновение стоп Бронированного с землёй давало мне понять, что слуха ещё не лишилась. Левый уголок губ дрогнул в короткой усмешке.       — Ты просишь понимания от тех, кто никогда не был на твоём месте. Вряд ли твоя мольба будет воспринята именно так, как ты этого хочешь, — сделав шаг назад, облокотилась спиной на мускулистую шею Райнера и, скрестив руки на груди, смотрела в ответ на союзников, скачущих в нескольких метрах от нас. — Единственные, кто могут понять — это мы, клейморы. Вот только один хрен — не получите от нас ни капли сочувствия. Вы сами выбрали эту судьбу, пока наше предназначение в этом мире уже лежало на плечах, когда мы в утробе матери только зарождались. Сами тренировались на износ, чтоб получить силу титана. И вы её получили, но что теперь, Бертольд? — не зная для чего, скосила зрачки в правые уголки глаз, будто марлиец стоит прямо за моей спиной. Ох, если бы. — Ты желаешь облегчить свои душевные терзания, надеясь, что малышня войдёт в твоё положение? Они стольких потеряли из-за вашего стремления стать носителем, уж явно с пеной у рта грезили о почётном звании воина. Разве вы не получили именно то, чего хотели?       Словно с богом поговорила. Надеялась, ублюдок хоть что-то возвратит в ответ, но тщётно. Имир всё так же неподвижна, мёртвой хваткой вцепилась в широкие плечи Райнера. Но я окончательно расслабилась. Клейморы рядом, уничтожающая аура от Микасы пропитала весь воздух вокруг, после того, как Бертольд отказался отдавать ей Йегера.       «Сколько ты ещё протянешь, Райнер?» — огляделась по сторонам: стена Мария даже на горизонте не виднеется, им не уйти, это уж точно. — «Мне даже весьма удобно, что Эрен буквально прилеплен к Колоссу, ведь он нужен им живым, а в случае трансформации носитель Атакующего погибнет. Позиция Имир мне до сих пор непонятна. Но чем дольше она пребывает в теле своего мелкого уродца, тем меньше сил у неё будет на сражение с нами», — облегчённо выдохнула, расслабляя мышцы шеи и опуская голову. — «Всё складывается в нашу пользу. Осталось лишь подождать, и двое из девяти титанов канут в небытие. Больше никто не унаследует их силу и не принесёт проблем».       — Ребята! Живо спускайтесь! — поравнявшись, прокричал светловолосый мужчина с редкой растительностью под носом, ведя коня в метрах восьми от нас. — Поверить не могу, — проговорил, смотря распахнутыми глазами вперёд, пока я смотрела на него из-под полуопущенных век взглядом полного безразличия. — Ты что задумал, Эрвин?       Одно имя. Имя, произнесённое в подобном тоне и при таких обстоятельствах, подействовало на меня, словно разряд, прошедший по всему телу. Резкий рывок в сторону, позволяющий мне видеть всё происходящее лично.       — Ты что творишь, ублюдок… — собственный голос казался тихим, пока мои дрожащие зрачки, полные неверия в увиденное, смотрели вдаль. Кровь в висках громко пульсирует, отдавая стуком по черепной коробке.       Он там, впереди. Рядом Аккерман и его отряд. Позади ещё разведчики. Их много, на лицах у каждого застыл ужас, кажется, души уже давно покинули тела. Я всё детально смогла рассмотреть. Время будто замерло, ведь следом за ними, размахивая длиннющими конечностями, несётся целое полчище титанов.       — Живо спускайтесь! — вновь повторил мужчина, дёргая поводья в сторону, уводя своего коня подальше.       — Командир, — слышу голос бойца. Не меняясь в лице, не в силах стереть всю высочайшую степень моего охуевания с затвердевших мышц на нём, скосила лишь зрачки вниз.       — Нет. Я не упущу их. — Малышня покинула область ключиц Бронированного, неразумные всё ближе и ближе, меня трясёт. — Ни шагу назад!       Я не была готова отказаться от своего. Всё было продумано до мелочей, всё шло идеально и именно так, как было нужно мне. Вкус победы уже приятно ощущался на языке.       Глупо. Как же глупо я тогда поступила…       Клейморы, не задумываясь, покинули спины лошадей и, перейдя на УПМ, переместились за спину Бронированного. Сейчас, когда вот-вот произойдёт столкновение, это самое безопасное место.       Райнер ускорился, немного наклоняя корпус и выставляя плечо для удара. Ветер безжалостно бьёт в лицо, словно кто-то невидимый даёт пощёчины за мои действия, приказы, что поставят крест на судьбах тех, кто мне безоговорочно верен.       До первых уродов оставался жалкий десяток метров. Прячусь за его шеей, вонзив тросы в виднеющиеся из-за пластин брони мышцы, и молюсь неизвестным богам, чтоб ему хватило силы прорваться.       Удар. Титаническое тело Райнера ощутимо притормозило, из-за чего сила столкновения передалась и мне. Кажется, все органы внутри оторвались, смешиваясь между собой в сильно пульсирующий паштет. Болезненный выдох остатков кислорода из лёгких, а взгляд невольно цепляется за пролетающие мимо крупные ошмётки плоти. Кажется, среди кусков мелькнуло и выбитое глазное яблоко со стеклянно пустым зрачком, в котором замерло животное, голодное желание.       Бронированный с каждым мгновением прорывался всё менее уверенно, скорость его бега заметно снижалась при каждой последующей встрече с телами неразумных. Очередной мощный толчок от земли, знаменующий скорый очередной удар.       Вновь бьюсь затылком о твёрдую пластину. Жмурю глаза от боли и невыносимого писка в голове, однако долго наслаждаться темнотой не позволило отчётливое ощущение того, что мы перестали двигаться. На секунду показалось, будто и мир весь замер: ни единого звука вокруг, лишь несколько моих протяжных судорожных выдохов были мне слышны. Смотрю впереди себя. Не знаю, что делать, что предпринять. Все надежды я возлагала на Райнера.       «Сколько их там, раз ты не справился?» — попытка предположить уровень дерьма, в котором я увязла по самую глотку, утащив с собой и остальных клейморов, была бесцеремонно прервана возникшей совсем рядом мордой титана.       Всё та же неизменная для них улыбка во все зубы, обезумевшие глаза, что стали для меня уже настолько привычными, насколько безразличными. Но не могу пошевелиться, мои мышцы превратились в неподвижные камни. Ситуация, полностью вышедшая из-под контроля, окутала душу и тело цепями непонимания. Незнания как поступить, что будет дальше. Как выжить?       Уши заложило от пронзительного, невыносимо громкого рёва Бронированного, что весьма ощутимой вибрацией отдавал в ноги. И его крик — словно ушат ледяной воды, когда только вышел из тёплого помещения.       Отцепив якоря от широкой шеи, сделала резкий рывок в сторону, не позволяя тощим длинным пальцам моего неразумного наблюдателя коснуться моего тела. Ладонь разъярённого гиганта хлопнула по металлическим пластинам, а после уродец принял попытки приподнять своё безобразное тело, опираясь на конечность, но тщётно — ручки хиленькие и просто не способны удержать собственную тушу на весу. Улыбка превратилась в гневный оскал, но все резцы продолжали сиять перед моим взором.       — Все живы?! — проорала, наблюдая за нескончаемыми потугами Райнера избавиться от гигантов, что обвили его со всех сторон, практически повиснув на нём. Ответом мне послужил лишь свист выпускаемых тросов и материализовавшееся за спиной неугомонного титана тело Лео. Следом за обнажёнными лезвиями, что поблёскивали в редких лучах, тянулся алый след, словно красная лента в праздничных венках девочек. Гигант даже звука не издал, но заледеневшее выражение на омерзительной морде и закатившиеся глаза были красноречивее его предсмертных криков.       Вырисовывая невообразимые круги в воздухе, попутно уворачиваясь от других противников, чьё внимание привлёк темнокожий, он резко свернул, вновь направляясь за массивную спину Бронированного. Встреча наших стальных, полных нерушимой уверенности в собственных силах взглядов, а после внимание наше привлекли поднимающиеся к нам остальные бойцы.       — Что дальше? — вопросил элитный, осматриваясь по сторонам и вдруг резко замерев. Я знала, что сейчас его зрачки вцепились не в количество кишащих, словно ком змей, неразумных, а в элдийцев, находящихся от всего этого ада на приличном расстоянии. Наблюдают за устроенным сумасшествием со стороны, пока мы находимся в самом пекле, пытаясь справиться со всем ради их же существования.       — Действия Смита идут наперекор всем моим планам. Он будто специально ставит палки в колёса. Урод… — прошипела, пытаясь найти среди наших зрителей данного представления главную причину моей взбешённости. — Ликвидировать титанов! Поможем носителю возобновить движение, — поочерёдность результатов моих действий непоколебимо выстраивалась в голове, несмотря на весь ужас нашего положения. — Но сильно не усердствуйте, — дополнила, прокрутив клинки в руках, фиксируя более удобный хват рукоятей. — Затянувшееся противостояние марлийца этому полчищу гарантирует его скорое обессилие. Тогда мы и прикончим эту шваль, — говорю всё монотонно, до тошноты спокойный голос доносился до моих товарищей, стоящих в ряд с каменными лицами. Взгляд каждого тяжёлый, мрачный, до безумия холодный и неподвижный, словно они не видят множество тянущихся к нам конечностей, желающих утащить тела в вонючие пасти.       — Вперёд, — не меняя интонации, не добавляя никаких внушающих уверенность ноток в слова, отдала приказ, оборачиваясь к клейморам спиной.       Идём на верную смерть. Для меня это уже словно очередная забавная игра с неизвестным, но столь интригующим концом. И я тащу за собой остальных. Но разве у них есть выбор? Верно, его нет. Даже Лео, единственный, кто может пойти наперекор моим словам и действиям, не возражает, позволяя мне насытиться, захлебнуться, а после и подавиться этим пьянящим чувством мести. Справедливости. Вернее, её жалкой иллюзией.       Всё будто перемешалось. Я уже и не помню, когда мой взгляд фокусировался на одной точке хотя бы более трёх чёртовых секунд. Крики, скулёж и грохот падающих на землю тел, да и только. Дыхание участилось, мои движения значительно замедлились. Воздух стал каким-то едким и, попадая в лёгкие, будто окислял их, разъедая слизистую. Слишком много зловонного пара от убитых неразумных. Хватка на рукоятях слабеет и становится менее уверенной после каждого нанесённого удара. Тело слабеет.       Но мы держались. Продолжаем сражаться, носиться возле Райнера и убирать гигантов, что, словно дети, не видящие свою мать несколько лет, цеплялись за титаническое тело, обвивая, зажимая его в плотное кольцо.       Наши предки явно в гробу бы перевернулись, узнав о том, что сейчас клейморы защищают марлийцев, не позволяют им быть сожранными заживо. Но, благо, нас не хоронят, а просто оставляют тела гнить в лесной чаще. Странные мысли посещают, будто специально затмевая собой благоразумие, что отчаянно пытается достучаться до меня.       Лезвия затупились. Оказавшись на плече Бронированного, сменила их и, вытянув спину, окинула взглядом устроенную резню. Иначе назвать происходящее никак нельзя.       Среди огромных тел мелькают тёмные силуэты, спрятанные за пеленой густого пара. Свист тросов не смолкает. Кровь. Такая тёмная, густая, она, словно жидкость в лопнувшем пузыре, выплёскивается в воздух, а после крупными каплями падает вниз. Алый цвет стал моим любимым. Я словно превратилась в зверя, отмечая внутри себя некое ликование при виде этих оттенков. И что самое забавное — я не жалуюсь. Чёрт, я даже довольна этим изменениям, словно всю жизнь к этому отчаянно стремилась, цепляясь всеми ногтями, дабы исполнить желаемое.       Столько отнятых жизней из-за моих ошибок и необдуманных действий в прошлом. Стольких потеряла. Не осталось никого, кем я могла бы дорожить. Мне не за что больше держаться, нет опоры. Но для чего я всё ещё тащу за собой остальных?       Уже поздно что-то менять, о чём-то сожалеть. Выбор сделан, очередная развилка на дороге под названием «судьба» — пройдена. И это не изменить. Назад пути нет.       Шаг вперёд, лёгкое, короткое скольжение по наплечной прочной пластинке разумного — и тело камнем летит вниз. Ветер бьёт в лицо, смрад от испаряющихся тел настолько плотный, что, кажется, перекрывает, закупоривает дыхательные пути. И снова всё закружилось перед глазами. Снова клинки в моих руках сеют недоброжелателям смерть.       — …Исполните клятву! — его голос. Этот голос, словно острые иглы, проникает под кожу, добираясь по кровеносным сосудам до мозга, въедаясь в него.       Пытаюсь хоть краем глаза увидеть происходящее и действия Смита, но взгляд мгновенно возвращается на кишащих передо мной титанов, стоит уловить даже самое малейшее движение.       «Клятву?» — маневрируя между извивающимися, словно змеи, огромными телами, пыталась понять происходящее, скрытое за непроглядной стеной из неразумных. — «Какую клятву? Мы не давали вам никаких ебучих клятв!»       Оставив на холке глубокий ровный разрез, выпустила на слепую тросы в сторону, заранее оттолкнувшись подошвой от уже мёртвого, но ещё стоящего на ногах противника. Якоря нашли преграду на своём пути, острые наконечники впились в толстую кожу неразумного. Но я не успела и нажать на рычаги, способствующие намотки тросов на ось, как тело понесло в сторону. Ничего не понимая, впилась ошарашенным взором в титана, за которого зацепилась. Он бежит, несётся прочь от Райнера, словно подгоняемый невидимыми плетями. Бросаю робкие настороженные взгляды по сторонам, отчего в голове всё окончательно спуталось в ком. Некогда окружившие и желающие разорвать в клочья, стремящиеся вкусить нашу плоть гиганты теперь несутся одним единым стадом из двадцати с лишним тел.       Отцепив крюки, находясь в нескольких метрах от земли, потеряла координацию в воздухе и кубарем прокатилась по утоптанному грунту. Ладони разодраны, ссадины на лице щипят от пыли, что плотным слоем оседала вниз, а из-за попавшего мусора в лёгкие, нехватка кислорода стала куда ощутимее.       — Остановитесь! Не приближайтесь! — разрывая гланды прокричала одна из моих подчинённых, успевая убить лишь одного гиганта из образовавшегося скопления, что смертоносной волной продолжало отдаляться от нас. — Не смейте!       В её крике смешалось всё: ненависть, мольба, злость. И я бы не стояла на месте, открывая и закрывая рот, словно рыба глотая воздух, что будто обжигал лёгкие, если бы слова клеймора, пропитанные откровенной, чистейшей враждебностью, были адресованы не неразумным. Элдийцам.       Все уцелевшие отряды собрались одним строем, всецело приковывая внимание наших противников. Приказы Смита прерываемыми отголосками доносились до моих ушей. Он ведёт их всех, являясь инициатором очередного безумства.       — Защищать людей! — прогремел над головой низкий тон Лео, а после пространство вверху рассекло его тело. — Чего встали? Живо!       И бойцы ломанулись следом за гигантами. Я же осталась стоять на месте, сжимая и разжимая пальцы на рукоятках, металлическое покрытие которых стало липким и скользким из-за крови и пота, что продолжали сочиться из разодранных ладоней. Хочу присоединиться к союзникам, которые практически уже догнали причину верной смерти всех солдат, пришедших на помощь к Йегеру, но не могу сделать и шага. Ноги будто вросли в утоптанный песок, который я рассматривала, потупив там, надеясь понять и найти ответы на вопросы. Вот только и вопросов нет. Лишь пустота в голове, а ей сопутствует тихий, отдающийся эхом в черепной коробке писк.       — Командующий! — полный страха и потрясения вопль прозвучал по ту сторону стены из безобразных тел.       Медленно, будто пребывая под гипнозом, вновь поднимаю глаза, бессмысленно смотря на битву. Но нет, это даже сражением не назвать. Бойня… Резня... Никак иначе.       Всё перемешалось. Крики людей уже невозможно было отличить от утробных рычаний титанов. Ржание лошадей, их предсмертные истошные визги звоном отдавали по барабанным перепонкам.       Элдийцы налетали друг на друга, ни черта не видя сквозь поднявшуюся в воздух пыль. Но они продолжали движение строго вперёд, не зная, что их ожидает впереди, в жалких метрах от тела. Словно слепые котята. Среди них и мои товарищи.       Осознание безжалостно ударило в мозг, отчего я непроизвольно даже шаг назад сделала, теряя устойчивость. Страх за их жизни был куда сильнее потрясения. Почему-то было плевать на остальных. Я устала видеть смерть себе подобных. Нет сил больше хоронить тех, кого ты уже различаешь поимённо, ведь от пришедших за стены клейморов практически ничего не осталось.       Но я до сих пор не была готова отступить. Жалкая, переполненная злобой и ненавистью, всё ещё надеялась отомстить марлийцам, увидеть в их глазах желанный блеск раскаяния, отчаяния и боли, пока тела содрагаются в мучительной агонии.       Сознание покинуло моё тело. Вновь выбор. И оно, словно выброшенная на улицу шавка, метается людьми, надеясь хоть в одном из них увидеть благоприятный исход событий.       — Запомни, Корра. В битве побеждают только те, кто приручили собственные страхи, — слова матери, её голос пропитан такой уверенностью и заботой, но при этом сохраняет непоколебимую нравственность. Светлые длинные волосы с лёгкими ненавязчивыми волнами ближе к кончикам плавно покачивались в такт её шагам, постепенно приближая родное тело ко мне.       Поднимаю глаза, врезаясь в зелёные насыщенные радужки. Холодный, суровый взгляд. Но под всей этой маской безразличия скрывалось материнское тепло, забота. Как же она прекрасна.       Движение её тонкой изящной руки, обтянутой фарфоровой кожей, привлекло моё внимание, позволяя, наконец, выбраться из плена ярких изумрудных глаз. Металлическая рукоять с заранее закреплённым лезвием покоилась в её ладони.       — Если ты не готова к поражению, то и на успех надеяться не смей даже, — протягиваю руку вперёд, отмечая, что мои конечности намного меньше.       Смело скажу, что они принадлежат ребёнку. Розоватые ладошки, кожа которых усеяна следами некогда вытащенных заноз.       Опять очередное дотошное воспоминание из моего светлого, что очень даже громко сказано, детства. Длинные пальцы сжимают лезвия, развернув его плашмя. Вижу очертания тёмно-зелёных зрачков, давно потерявших былой блеск жизни и стремление достичь хоть чего-то.       — Микаса, остановись! — прогремел голос Жана со стороны устроенного Эрвином очередного пиршества.       Но теперь, мне кажется, оно будет последним. Тот вопль, тот испуганный крик, что был адресован этому безумцу, слышала отчётливо. Да и явно находился Смит в первых рядах.       Он хороший лидер, не стану отрицать. Лидер, способный грамотно и умело промыть мозг, давая право выбора, но это будет лишь иллюзией. Ведь необходимый ему вариант он преподнесёт с такой стороны, что у тебя просто не будет иного выхода, кроме как следовать его правилам. Столько жизней отнято, столько перечёркнуто моих планов... и сейчас, находясь в самом эпицентре его стараний, я понимаю — смерть для него будет самым мягким приговором.       Из пыли, будто разрезая её, выскочил тёмный силуэт, весь измазанный, перепачканный кровью, и судя по тому, что алая жидкость не испаряется, вывод напрашивается самостоятельно — она принадлежит людям. В солдате, прошедшем все круги ада, пока находился по ту сторону, я не сразу узнала Микасу.       Её взгляд тяжёлый, а тень от чёлки добавляет мрачности и без того тёмным зрачкам. Девчонка несётся вперёд, дёргая поводья в стороны. Её конь верещит от металлической узды, что безжалостно врезается в губы, разрывая их, но послушно выполняет все манёвры хозяйки.       — Приручи страх, — глубокий вдох и на мгновение прикрытие тяжёлых век. Грязный воздух оседал на альвеолах лёгких, но я железно сдерживала себя от надрывного кашля.       Моя цель — убить марлийцев. Всех трёх. Я уже решила — Имир умрёт здесь, и никто нас не остановит. Но потом появился Эрвин со своими грёбаными солдатиками, решившими принять участие и принести пользу. Всё стало только хуже. На ходу нашла новое решение проблемы и уже досконально продумала каждый следующий шаг. Вновь Смит внёс свою лепту. Ему будто нравится играть жизнями, словно они фишки в покере, или же он подозревает о моих намерениях по отношению к предателям, оттого и ставит палки в колёса?       Почему же тогда Лео повёл бойцов на защиту людей? Только я понимаю, что, если мы упустим Райнера, Бертольда и Имир, то с ними упустим и Йегера. Почему они не понимают? Почему никто не понимает?!       Столько вопросов, но ответом мне был лишь свист собственных тросов и поднятие тела в воздух. За Аккерман, что беспрерывно ускоряла лошадь, пена которой белыми хлопьями вылетела из рта, следом бежал один из неразумных, явно не желающий так просто упускать девчонку. Но она будто и не видит, не замечает своего преследования.       Закрутив тело, поочерёдно прошлась лезвиями по выпираемой холке десятиметрового. Вновь жар его тела передался в металлические рукоятки, а зеркальную поверхность клинков залило густой сукровицей.       — Мика…са, — сначала я громко выкрикнула её имя, но вот окончание уже прошептала себе под нос.       Райнер, до сих пор окружённый со всех сторон неразумными, прекратил прятать Йегера и Гувера, накрывая их бронированными ладонями. Теперь же он вовсю отбивался от остаточных единиц, полностью переключая внимание на атаку, а не защиту. Имир старается охранять Кристу, которая только и делает, что приманивает стеклянные, полные дикого голода глаза.       Микаса продолжает толкать бока своего коня, сокращая расстояние до Бронированного, делая его невероятно опасным. Я же тем временем уже вовсю выдавливаю газ из баллонов, заходя марлийцу за спину.       Свист тросов Аккерман. Она уже в воздухе, на невозможной для маневра скорости, словно раскалённая пуля, несётся к области у основания шеи, где я в последний раз и видела Эрена, пока тот не исчез из поля моей видимости, скрываясь за широкой шеей, покрытой толстыми пластинами брони, под которыми перекатывались мышцы, видимые через небольшую щель.       Поднявшись выше, кувыркнулась в воздухе, развернув тело к затылку с короткими, белыми, словно первый снег, волосами Бронированного титана. Будто не понимая бессмысленность собственных действий. Будто закрывала глаза, заглушала звонкий вопль в голове, бесконечно кричавший о том, что расстояние между пластинами позволит лишь нанести колющий, незначительный урон по телу носителя.       Крюки со звоном соприкоснулись с бронёй, а металлические наконечники с характерным скрежетом прошлись по твёрдой поверхности, но всё же нашли свою шаткую, неустойчивую фиксацию. Ветер ударил в лицо, ремни безжалостно впились в измученные мышцы, кожа поверх которых истёрлась до крови, невзирая на ткань одежды между ними. Я не видела ничего, вернее, я ни на что не обращала внимания, лишь ярко-красные сухожилия на шее марлийца прожигались моим безумным взором, жаждущим крови, смерти и боли.       Не удостоила бы даже секундным отвлечением руку неразумного, что пронеслась над правым плечом Райнера, пока само недоразумение отчаянно пыталось достать до меня. Но вот его конечность ударила по натянутым тросам, отчего тело резко, бесцеремонно понесло в сторону.       Всё перед глазами закрутилось неразборчивым вихрем. Дыхание перехватило. Я потеряла контроль в управлении устройством, что может стать для меня последней проблемой перед скорой смертью.       Крик. Такой сдавленный, мучительный крик прозвучал где-то со стороны загребущей конечности, ударившей по тросам.       — Микаса! Отпусти её! — последнее, что я смогла разобрать сквозь свистящий ветер, а после моё тело будто впечаталось в почву. Сырую, холодную, твёрдую.