Часть 57
12 ноября 2022 г., 00:42
Писк. Омерзительный писк в голове. Поверхность, на которой я лежу, содрогается каждую секунду, отдавая болезненной вибрацией по моему телу. Приглушённо доносятся крики. От запаха крови уже воротит, а взгляд становится всё мутнее и мутнее. Нет больше сил, как и желания подняться и продолжить битву.
Глубокая царапина на щеке отдаёт неприятным покалыванием, но и оно будто заглушено. Кожа леденеет с каждой секундой. Но всё это кажется столь незначительным на фоне адской боли, терзающей мою правую ногу. Я не чувствую конечность, но содрогаюсь в мучительной агонии, что словно разрядами проходит по всему телу, беря своё начало именно от неё.
Земля не перестаёт гудеть. Не прекращает содрогаться. Глухие множественные удары копыт о рыхлый грунт. Но один из них выделяется отчётливее, с каждой минувшей секундой он всё сильнее заглушает собой остальные.
Оперевшись растерзанными до крови ладонями в землю, заставила тело приподняться. Оно казалось тяжёлым, мне неподвластным. Подогнув ноги, вонзая колени в мягкую почву, встала на четвереньки и сразу же замерла.
И без того каменные мышцы ещё сильнее напряглись, отчего их охватила судорога. Крепко сцепленные зубы будто пытаются вдавить друг друга в дёсны, но железно не позволяют истошному крику сорваться с сухих губ, сжатых в тонкую линию.
Пока тело пыталось увлечь себя иной болью, мой ошарашенный взгляд вцепился в причину верещания каждой нервной клетки, что волнами разносили адские, разрывающие волны боли, достигая мозга. Разрывая белые брюки и окрашивая их собственной кровью, перед глазами торчала кость. Запах ржавчины ударил в нос, а в совокупности лицезрения кусков плоти, разорванного мяса и обломанной малоберцовой, что буквально вырвала их, задев и сдвинув ещё и надколенник, помутнело в глазах. Тошнит. Я буквально чувствую, как желудочный сок поднимается к горлу, неприятно обжигая всё за собой.
Ржание лошади совсем рядом. Успеваю лишь голову поднять, как над ней уже проносится лошадиное брюхо. Видимо, заметив меня, стоящую на локтях и подающую признаки жизни, всадник в последний момент вынудил коня перепрыгнуть. Иначе лошадиные копыта в считанные секунды переломали бы все позвонки, словно тонкую корку льда под ногами.
Белый конь, осыпав меня комьями мокрого чернозёма, пронёсся вперёд, прямо к Бронированному, до сих пор пытающемуся оттолкнуть от себя неразумных. Дрожащие зрачки неконтролируемо медленно полезли к удаляющемуся силуэту всадника.
«Элиас?» — вопили мысли, пока разум отчаянно пытался справиться с плывущей и размытой картинкой перед глазами. Практически невозможно сфокусировать зрение.
Но все мои надежды увидеть его разбились вдребезги. Бело-синие крылья, словно насмехаясь над моими самыми сокровенными желаниями, волнами развевались на тёмно-зелёном фоне.
— Эрвин… — сколько же ненависти было в моём голосе. Я буквально прорычала его имя. Ощущала, как ярость закипает от одного осознания, что причина стольких смертей, причина моей неспособности спасти ситуацию до сих пор жива… Ярость будто поднимает свою голову откуда-то из недр души, которая ненавидела его настолько сильно, что порой темнело в глазах, а переломанные кости прекращали ныть. Хотелось лишь одного: его смерти.
Думала… Нет. Надеялась, даже мечтала, что он умер. Ещё в тот момент, когда слышала истошный перепуганный голос, обеспокоенно звавший его с той стороны плотной стены из тел титанов. Почему?
«Почему грёбаная судьба даёт возможность избежать смерти тем, кто её так заслуживает?!» — пытаюсь подняться, совсем забывая о торчащей наружу кости, по привычке опираясь на изуродованную ногу.
Хочу проорать, разрывая гланды, пропитать пространство самой чистой, откровенной ненавистью к нему. Чтоб он знал, слышал и понимал. Но сразу же падаю вниз, не успела даже первая буква его имени оказаться озвученной. Кость вылезла ещё больше, разрывая кожу и выпуская тонкий ручеёк алой жидкости. Такой горячей, обжигающей. Она будто кипит во мне.
И всё, что сейчас мне остаётся — всё, на что я способна — просто наблюдать без возможности встать и догнать, чтоб наконец отомстить за все нанесённые его решениями потери. Смотреть, как он уходит всё дальше и дальше, а я не могу добраться до него. Не могу выместить всю ту боль, всё то, что скопилось во мне. И это отравляет мысли, пропитывает и обволакивает их чем-то тёмным, злым. Не хочу больше сопротивляться этому.
Внутри меня будто есть кто-то ещё. Он словно скребётся длинными острыми когтями по стенкам черепной коробки, намекая о своём присутствии. И я больше не буду задаваться вопросами, а сделаю так, как прозвучит самая первая мысль. Сделаю то, что скажет мне нечто тёмное, сильное, гордое и бесконечно уверенное, что я отчаянно пыталась игнорировать всю свою жизнь.
Вонзив пальцы в грунт, загоняя под ногти землю, подняла взгляд в сторону Смита, виднеющегося уже у ног Райнера. Моё тяжёлое дыхание с хрипом заглушает всё вокруг. Спутанные окровавленные локоны частично перекрывают обзор. Но я замерла в ожидании, молясь о том, что Браун сейчас просто раздавит этого ублюдка, не знающего ценности чужих жизней. Пока мои подчинённые, рискуя собственными головами, следующие этому чёртовому долгу, просто умирают, не позволяя людям найти окончание своего существования — он словно нарочно отправляет тех на верную смерть.
Прыжок. Его крупное тело мгновенно потянулось вверх, даже пары секунд не прошло с момента, как тот покинул седло и теперь перекрывает собой Бертольда, всё так же ищущего спасение от неразумных на ключицах Бронированного. Но надолго Смит не оставался на высоте двенадцати метров. Успела уловить лишь один взмах его руки, а после сила притяжения вступила в свои законные полномочия, приближая мужчину к земле. Скрывая в непроглядном слою пыли, что словно туман расстелился у титанических ног и особо не спешил развеиваться.
Всё будто вновь замерло, и я тоже вместе со временем. Замерла в надежде, что хоть одна из огромных стоп гиганта да наступит, раздавит, вдавит в почву, что пропиталась кровью людей, погибших по его прихоти. Тяжело дыша, опираясь лишь на здоровую ногу, встала во весь свой небольшой рост, дабы наглядно убедиться в отсутствии жизни там, внутри всей этой непроглядной завесы.
Челюсти сжались до кратковременного потемнения в глазах, а желание с корнем вырвать мешающие обзору волосы загоралось с новой силой. Он жив... Словно раскалённая пуля, Смит выскочил из объёмных облаков пыли и погнал коня прочь. Следом за ним ещё несколько силуэтов, но для меня они были расплывчатыми. Будто всё вокруг стало каким-то прозрачным, замыленным, и лишь он... Лишь Эрвин Смит был в центре моего внимания, словно лишь его облик имел краски в этом мире, пока остальное тонуло во мраке.
И снова он вышел победителем в нашей мнимой битве. Снова всё произошло именно так, как он и хотел. И я пыталась воспрепятствовать этому, пыталась всё изменить. Но теперь всё, что мне остаётся — стоять на месте с втоптанной в грязь верой в собственные возможности, силы и просто смотреть на его отдаляющуюся спину. Очередной раз видеть, как он оставил меня позади, а ведь мы оба действовали по ситуации. И, чёрт возьми, как же у него всё прекрасно вышло!
— Ненавижу... — прорычала нечеловеческим голосом, делая несколько отчаянных шагов ему в догонку и хромая на одну ногу, практически не наступая на неё.
— Эй! — послышалось позади, и только я успела обернуться, как в паре сантиметров от лица остановился лошадиный круп. — Запрыгивай!
Молодая девчонка с голубыми невинными глазами, что обеспокоенно бегали по моему искалеченному телу, протянула ладонь. Опустила взгляд на маленькие аккуратные пальцы, готовые сжать мою вложенную в них руку, попутно замечая на плече розы, вышитые на коричневой грубой материи куртки. Ей лет восемнадцать, не более, и это явно её первый выход за стены. Первый печальный опыт...
Вложила свои покрытые кровью и грязью ладони в её протянутую конечность, игнорируя неприятные покалывания от соприкосновения нашей кожи.
— Я отведу тебя к нашим! Обязательно найду врача и тебе помогут! — она попыталась улыбаться, скрывая за этой улыбкой напряжение во всём своём хиленьком теле, что отчаянно пыталось затащить меня в седло. А меня передёрнуло от её слов.
«Нет. Мне надо к нему. Он должен поплатиться за всё!» — зубы заскрипели, а глухой рык прорвался сквозь крепко сжатые резцы. Тяну руку вниз, не ослабляя хватки.
Взвизгнув, девчонка свалилась с седла, ударяясь всем телом о землю. Лежит у моих ног, приглушённо поскуливая, но мне словно и нет до неё дела. Разум будто покинул тело и я являюсь лишь немым зрителем происходящего.
Хватаюсь за гриву, заранее поставив здоровую ногу в стремя, и забираюсь на коня. Не задумываясь о правильности, человечности поступка… Да даже осознания не возникло, что я, низшее существо этого мира, ударила человека. Всё потеряло свою значимость. Лишь месть. Лишь жажда крови. Его крови.
Ударяю коня, вынуждая того сразу перейти на галоп, и несусь вперёд. Следом за Эрвином, имея примерный ориентир его победного отступления. Ветер бьёт по лицу вместе с длинной тёмной гривой, будто пытаясь исполосовать кожу, привести в чувство. Вернуть себя.
Нет. Я не хочу отказываться от своих сокровенных желаний. Вновь переступить через себя, проглатывать все обиды, всю боль, что причинили люди. Оставлять всю ненависть, спрятанную за ложной натянутой улыбкой. Я не хочу быть слабой. Пора показать, кто такие клейморы и что они явно не те, кто будут умирать, словно ненужные пешки, посланные для спасения и защиты более важных фигур.
— Корра! — прозвучало прямо над головой. И успела лишь лицо к небу поднять, щуря глаза от омерзительно ярких цветов, как свист тросов вынудил зрение мгновенно сфокусироваться.
Якоря, идеально выпущенные на опережение несущейся лошади, вонзились в землю по обе стороны от меня, а после высокий, хорошо сложенный силуэт огромным тёмным пятном приближался, падая сверху.
Рельефные подошвы беспощадно ударили прямо в живот, останавливая движение моего тела. Я мгновенно покинула спину коня, что продолжил скакать строго вперёд, и кубарем покатилась по земле.
— Ты что творишь?! — знакомый голос уже где-то впереди, но я до сих пор пребываю в нахождении сил подняться. — Какого чёрта ты вытворяешь?! — смогла лишь перекатиться с бока на спину, но продолжала оставлять подошедшего без ответов.
Тяжёлые, резкие шаги по направлению ко мне. Уже практически готова разлепить веки, что в течение всего времяпровождения в горизонтальном положении только и жмурила от боли. Схватив за ворот рубашки, меня словно тряпичную куклу, лишённую веса, бесцеремонно подняли вверх. Не чувствую земли под стопами, ноги просто безвольно свисают.
— Лео, — позвала клеймора по имени, ядовито улыбаясь, отчего лицо тёмного исказила такая озлобленность, которой я прежде не видела в нём.
— Ты напала на человека! Ты оставила человека на верную смерть! — мне было откровенно плевать на его крики и готовность разорвать меня на куски, на ярость, бушующую в его медовых зрачках. Ведь он увёл за собой все отряды. Предпочёл умереть, потакая правилам Эрвина, игнорируя возможность закончить существование трёх носителей. Закончить раз и навсегда.
— Отпусти уже, — безразлично бросила, отведя взгляд в сторону, всем видом демонстрируя незаинтересованность в его словах и нравоучениях.
Удар прямо в челюсть. Тело вновь отправилось в недолгий полёт, пока черепная коробка в очередной раз наслаждалась назойливым писком. Перед глазами опять чернота, но теперь её дополнили, разнообразили множество маленьких звёздочек. В этот раз долго в себя приходить не пришлось. Клокотавшая под рёбрами злость, некая тёмная, не знающая пощады и усталости сущность напомнила о себе.
Пошатываясь и проглатывая каждый болезненный стон, сразу поднялась на ноги. Вернее, на одну. Высвободив лезвие, вонзила его в землю, используя в качестве опоры под сломанную ногу.
Смерила элитного презренным взглядом, пройдясь от ног до головы и обратно. Но тому словно и нет дела до моего мнения на его счёт. Он всем своим угрожающим видом открыто показывает готовность, но вот в глазах изредка прочитывается мелькающая неуверенность. Никто из нас не оставит своих позиций.
Он видит во мне предателя, не следующего предписанным ещё до нашего рождения правилам. Я же вижу его как глупца, что отказался устранить единственную, самую важную, опасную, смертоносную угрозу, для ликвидации которой мы и были созданы.
— Хочешь мстить?! Убить каждого, кто виноват в наших смертях? Вот только не тебе решать: кому жить, а кому нет. — Сложно назвать это вопросами, скорее, он задаёт их себе. — Поддалась эмоциям. Ещё тогда, на стене, я понял — ты уже не та, что прежде. Ищешь справедливость там, где её нет. И поняв это, решаешь лично заняться правосудием? — выпрямив спину, Лео перехватил рукоятки лезвий поудобнее, вырисовывая в воздухе несколько окружностей, а после всё же поднял на меня тяжёлый взор и, выдержав небольшую паузу, добавил холодным безэмоциональным голосом: — Ты не справилась, Кросс.
— Я не справилась?! — как же быстро от его слов невозмутимость исчезла с моего лица, а голос потерял прежнее спокойствие. — Ты оставил меня! Ты оставил марлийцев, решив, что защита и спасение людей, которые даже и не вспомнят о твоём подвиге, важнее, чем убийство носителей! Организации наплевать, скольких ты спасёшь. Им нужен результат в виде отрезанных голов трёх малолетних ублюдков. Равно как и солдатам плевать на тебя…
Рывок его массивного тела вперёд, а у меня дыхание перехватило. В таком состоянии я не выживу. Не продержусь и долю секунды. Но и он осёкся. Отведя взгляд в сторону, элитный остановился. Ожесточённая борьба происходит в его голове, а ожидание решения заставляет сердце колотить по рёбрам.
Не сдамся. Нет, не так, слишком громко сказано. На самом деле, я давно сдалась. Но уже восстали четыре всадника моей тёмной души: хладнокровие, равнодушие, тщеславие и жестокость. Глаза доверия и наивности в лучшее навеки закрылись.
Вновь смотрю на Лео, который не прекращал одаривать меня тяжёлым взглядом. Я не вижу его своим противником. Не желаю ему смерти. Но обида где-то глубоко в сознании всё же тихо скребётся.
В моих глазах он словно ребёнок, которому однажды родители наказали не бегать ночью по комнатам, ибо монстры блуждают в этой тьме. И он придерживается этим правилам, не желая принимать реальность такой, какая она есть на самом деле.
Его ошарашенный взгляд за мою спину, куда-то в небо, но я не обернусь. Слишком легкомысленно узнавать или же проверять правдивость наличия причины его резких изменений. Уже никому не верю. Даже среди своих есть те, кто обнажат против меня лезвия. Концентрирую светлую, метаясь между двумя реализациями барьера: накрыть куполом элитного и не позволить продолжать следовать за мной, или же он сейчас резко понесётся на меня, и следует использовать завесу как защиту.
Стало темно. Заместо ожидаемой желтоватой пелены перед глазами, вызванной изменением пигментации радужек, всё в радиусе метров трёх вокруг меня потемнело на несколько тонов.
Тень накрыла меня с головой, будто солнце закатное мгновенно исчезло. Теперь и мой обескураженный взгляд направлен вверх. Титан.
Прямо надо мной пролетает неразумный. Кровь застыла в жилах. Былой азарт улетучился. Ни о какой концентрации уже и речи быть не может. Над моей головой, в метрах трёх от земли, проносится 10-метровое безобразное тело ублюдка!
С глухим, вызывающим дрожь поверхности грохотом девиант нашёл окончание своего полёта. Пыль неприятно ударила в глаза. Не могу сдержать кашель и давлюсь им, будто задыхаясь. Перевожу взгляд вперёд из-под полуопущенных век и тут же застываю с немым криком на губах. Всё внутри сжалось. Кажется, уже разрываться нечему, но нет, что-то надорвалось внутри.
Гигант упал прямо на Лео. Он не просто раздавил его, нет. Размазал… На сухой, прижатой к почве траве тянется тёмно-багровая полоска. Кровь смешалась с перемолотыми внутренностями, где-то местами ещё виднеются клочья его одежды, куски металла привода. Окончание эта дорожка из останков моего товарища находит в промежности титана, что лежит на своём брюхе и не прекращает источать зловонный пар.
— Эрен! Микаса! — донеслись истошные вопли где-то со стороны. И голос был преисполнен беспокойством, а не ожидаемым восторгом встречи с двумя мелкими, побывавшими в самом эпицентре всего этого хаоса.
Жадно глотая ртом воздух, с трудом оторвала взгляд от распластавшегося на земле аномального, что решил не сожрать свою цель, а просто убить её и теперь победно лежит на ошмётках плоти. Робкий, практически не имеющий значения взгляд в сторону, который явно не способен моему агонизирующему мозгу даровать хоть какое-нибудь восприятие происходящего там, за пределами окружившего меня неистового пиздеца.
И вновь меня накрывает тень.
Вновь смотрю в закатное небо, но заместо медленно проплывающих облаков, утопающих в нежно-розовых красках, невольно врезаюсь в ещё одного неразумного.
Дрожь прошла по поверхности земли, когда тот наконец нашёл окончание своего полёта. Крики лошадей, истошные визги солдат. Но я не вижу ничего, всё пространство снова поглотила пыльная завеса. И лишь гиганты, пролетающие сверху, продолжают маячить над головой, являясь единственными объектами моего беспрерывного наблюдения.
Определила траекторию их полёта. Сзади, за моей спиной. Резко обернулась, ошарашенно смотря через плечо.
— Быть не может… — прошептала, смотря, как Бронированный прямо на моих глазах хватает одного из уродцев, коих было вокруг него немерено, и швыряет в сторону отступающих отрядов.
Движение в нескольких метрах от моих ног. Медленно возвращаю взор вперёд, нервным рывками поворачивая голову. Ублюдок, упавший на Лео, принялся поднимать своё тело, неуклюже и поспешно пытаясь придвинуть до сих пор изломанные конечности к телу. Он опирается на них, пытаясь отлепить мешковатый живот от пропитанного кровью моего товарища чернозёма, но ему словно это всё не по силам, отчего тот не прекращает снова и снова падать обратно, разбрызгивая сукровицу лужей, расплывшейся по почве.
Осознание произошедшего, происходящего и того, чему ещё суждено сбыться. Исход битвы с марлийцем уже предрешён. Я ничего не могу изменить. Одна, беспомощная с этой грёбаной сломанной ногой… Победитель между Капитолием и Марлией уже изначально был определён.
Сейчас больше похожа на бесполезное насекомое, что ещё шевелит лапками, пытаясь изобразить из себя нечто живое, способное на что-то более, чем простое извивание конечностей. Я пыталась что-то сделать, изменить, повлиять на исход событий, но мне мешали…
«Если бы не он, Бронированный уже давно был бы мёртв», — пальцы сжались на рукоятях, а зубы заныли от давления челюстей. — «Никто бы не погиб. Всего бы этого не случилось», — тварь впереди меня всё-таки смогла подняться своё безобразное тело, медленно разворачивая мерзкую морду в мою сторону.
Ядро словно кипятком заполонило. Каждая его клетка заныла от высокой температуры, что лишь усиливалась с каждой прошедшей миллисекундой.
Боль, смешанная с отчаянием. Страх вновь ощутить чувство потери, но то уже зачастую начало сопутствовать последним дням. И, наконец, злость.
Лишись всего и нечему будет сопротивляться.
«Ненавижу…» — огромное тело впереди выпрямилось, подставляя свой омерзительный профиль лица, на котором растянулась безумная улыбка. Стеклянные, жаждущие крови глаза впились в меня. — «Ненавижу!» — сдерживать бешеный поток уже было невозможно. Ядро пульсирует, разнося по всему искалеченному телу волны боли. — «Как же я тебя ненавижу!».
— Эрвин!!! — завопила во всю глотку его имя, которое я произнесла, словно проклятие. Орала, разрывая глотку, будто пытаясь перекричать, заглушить своим голосом всё пространство. Словно хотела быть услышанной каждым жителем этого проклятого острова.
Но мой отчаянный крик мгновенно утонул в громком ударе стопы рядом стоящего титана о землю. Мокрый чернозём мелкими кусками разлетелся в стороны вместе с кровавыми сгустками. Несколько ошмётков плоти Лео коснулись предплечий, надолго не задерживаясь на и без того грязной коже, потерявшей былую бледность. Теперь её украшало лишь множество ссадин, щиплящих от воздействия пыли на небольшие раны.
Неуклюже перевалилась с одной ноги на другую, выпрямляя спину. И уже хотела сорваться с места и растерзать это дерьмо, живот которого окрашен в кроваво-грязный, но вновь импульс боли, берущий начало с ноги, яркими волнами прошёлся по всему телу.
Взвизгнув от боли, вновь повалилась вперёд. Вонзив лезвия в землю, уперевшись лбом в намертво сцепленные на рукоятях пальцы, жадно глотала воздух. Земля под ногами содрогается от каждого неуклюжего шага титана, но не могу найти силы поднять на него взгляд. Боль сковала моё тело, конечности наотрез отказываются подчиняться. Каждая мышца тела напряжена, но всё, на что они способны — мелко подрагивать.
Злость. Беспомощность. Пустота. Готовность отказаться от всего. Готовность быть разорванной жалким неразумным, ощутить каждую переломанную кость под его зубами. А после желанное забвение. Столь сладостное, неотвратимое.
Меня уничтожили. Все мои заветные амбиции, мечты о свободе — всё это померкло. Утонуло в бескрайнем море крови, душераздирающей боли. Все мои просветы в этой мгле мертвы, захлебнулись, утонули, исчезли. Все те, в кого я верила, кто всегда стоял рядом, заставлял двигаться дальше — мертвы. Я одна, брошена на растерзание этим жестоким миром.
Свист тросов где-то над головой. Не поднимаю взор на происходящее сверху, но особенно ярко выразилось расщепление толстой шкуры неразумного.
— Командир! — женский голос сзади. Сдержанный, казалось тон, но я особо чётко слышала нотки страха.
— Живые… — прошептала одними губами, уголки которых приподнялись на жалкие миллиметры, стоило мне услышать ржание ещё одной лошади, остановившейся неподалёку.
Крупные ладони легли под локти, обхватывая их и придерживая, чуть приподнимая, не позволяя мне более опираться на лезвия. Клинков впоследствии тоже коснулась вторая рука клеймора, забирая из уже ослабленных пальцев. Всё так же стою, вперив взгляд в землю, лениво переводя взгляд с окровавленной изломанной ноги на лезвия, которые тёмный возвращал обратно в металлические ножны моего привода.
Не знаю. Не помню, не смотрела даже, как меня усаживали на коня. Вижу лишь спину девушки, обводя взглядом золотые узоры на некогда белой ткани. Её правое плечо всё в крови. Грязная, окрашенная в тёмно-красный цвет одежда будто вмята в её плоть.
«Схватили зубами», — пронеслось в голове, пока пальцы лёгкими невесомыми касаниями обводили каждый вдавленный миллиметр, чувствуя деформацию костей и суставов.
Тёмная обернулась, бросая недоуменный взгляд через плечо. Но так и не дождалась взаимного внимания. Не хочу, не могу смотреть в глаза, боясь увидеть в них ненависть, что пылала в медовых радужках Лео. Я подвела их. Подвела всех.
Разряд. Будто молния ударила в моё тело, отчего каждая его клетка была готова разорваться на части. Тупая, оглушающая и дезориентирующая на мгновение боль в висках вызвала напряжение каждой мышцы.
Клеймор, находящаяся впереди, глухо простонала, когда мои пальцы впились в её плечо, окрашивая кожу фаланг горячей кровью. Но, похоже, боль — это последнее, что волновало бойца. Взгляд её испуганный, будто затуманен пеленой непонимания происходящего.
Бросаю короткий, притупленный взор на остальных. Та же картина: на бедных лицах, покрытых редкими испаринами, отражается уже нескрываемый страх. Губы приоткрыты, словно застыли, задавая немой вопрос. Они явно почувствовали то же, что и я. Но никто не спешит озвучивать или как-либо комментировать произошедшее. Каждый из бойцов смотрит впереди себя, потупив взгляд.
— Впереди! — прерывисто прозвучал мужской голос клеймора, что явно толком в себя прийти не успел.
— Твою мать… — вырвалось на судорожном вдохе, смешивая обречённость с равнодушием. Кажется, меня уже невозможно чем-либо напугать или удивить. Усталость — единственное, что сопутствует мне. Всё стало безразличным. И огромное полчище титанов, несущихся нам навстречу, тоже входит в этот список.
Изменения энергии бойцов я прекрасно ощущала кожей. Плотно сжатые челюсти, играющие под тонкой кожей желваки. Потерянность во взглядах, что неотрывно наблюдали неминуемое приближение озверевших неразумных уродов.
Трое светлых. И лишь я, неспособная сражаться, являюсь тёмной среди нас. Да даже если бы и могла вступить в бой, то всё это продлилось бы не более двух минут.
— Так и будете им прямо в пасть нестись?! — возгласила светлая, подгоняющая нашу лошадь, и, повернув голову в сторону остальных союзников, ударяя волосами по моему лицу, добавила с лёгкими истерическими нотами: — В сторону!
Крик союзницы прозвучал как-то отдалённо, приглушённым эхом отражать о стенки моего и без того штатного сознания. Ярость помутнила мой рассудок, как и всё окружающее пространство. Кроме одного.
Не дыша, чувствуя, как мышцы челюстей ноют от давления, а скрип собственных зубов перекрывает собой большую часть всех звуков, я смотрела в сторону приближающихся к нам неразумных. А если точнее — прожигала тяжёлым испепеляющим взглядом небольшой пригорок, возвышающийся над множеством голов человекоподобных уродов. Несколько десятков отдалённых на приличном расстоянии силуэтов уходило в редколесье. Уходили в противоположную сторону от угрозы, надвигающейся на четырёх клейморов.
Нас оставили. Кинули на произвол судьбы. Кажется, даже в глазах стало чуть темнее от осознания произошедшего, а в голове крутятся, пытаются перекричать друг друга лишь два вопроса: «Почему? За что?».
Это его почерк. Подобный способ управления титанами Эрвин уже сегодня продемонстрировал. И сейчас мне даже сомневаться и задумываться не стоит над причиной игнорирования неразумными ублюдками нескольких десятков элдийцев.
Казалось бы, я сдалась. Смирилась. Но откуда столько яда внутри, который так и зовётся выплеснуться? Кровь закипает в жилах, вынуждая каждую клетку моего тела верещать, ныть от раздираемой изнутри боли.
— Дай мне энергию, — положила руку на израненное плечо светлой, отчего её тело дёрнулось, но крик та сдержала. Заместо него девушка шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, оборачиваясь ко мне через плечо.
Наши взгляды встретились. Боец сразу сменилась в лице, пока на моём не дрогнул ни один мускул. Я смотрела в её глаза, но не для визуального контакта. Нет. Я смотрела на собственное отражение: мертвенно-бледная кожа покрыта множеством царапин и спекшейся кровью, некогда источающейся из них. Волосы спутанные, кончики перепачканы всё той же сукровицей, к которой прилипла и пыль.
В мрачном, практически пустом взгляде пылает лишь одно — желание убить. Уничтожить, искоренить одну единственную причину всего того, что мне пришлось пережить. Мне и моим подчинённым. В живых которых осталось несколько бойцов.
****
Лучи закатного солнца будто отражались в тёмно-зелёных, уже местами пожелтевших листьях деревьев, что мелькали перед глазами. К моему удивлению, даже встречный ветер, обдувавший лицо, был тёплым. А рассекаемый высвобожденными лезвиями воздух по-музыкальному свистел, вызывая внутри лишь восторженность. Бросаю короткий взгляд на остриё. Испаряющаяся алая жидкость продолжает отстаивать свои права на холодном металле, отражая лучи, словно водная гладь. Этот закат поистине прекрасен. Вновь медленно поднимаю зрачки, будто пытаясь уловить и запечатлеть в памяти каждую попадаемую по пути деталь окружающего меня простора. Несколько неразумных впереди бегут за отступающими отрядами элдийцев, пока следом за мной, буравя голодными глазами, несётся ещё один десяток. Мы их догнали, и я привела к ним ещё больше противников. Столько, сколько смогла. Почему-то не все титаны обратили на нас внимание. Словно подгоняемые плетью, они неуклонно продолжали наступать, уверенно двигаясь обратно к Бронированному. В мыслях пустота, лишь представление моих дальнейших действий, а в голове будто музыка. Тяжёлая, мрачная, заставляющая сердце замирать, а после бешено наращивать ритм, разгоняя адреналин по телу. Этот закат действительно прекрасен, ведь каждый получит сполна. Скоро всё закончится… Увеличиваю подачу газа, ускоряясь и практически доходя до финиша. Надеюсь, это будет окончательное решение, что перечеркнёт моё существование, но оставит огромный след в истории этого острова. Клеймор, который отомстил за всех, кого потерял из-за людей. Смертоносное оружие, вышедшее из-под контроля не по своей воле. Я старалась, правда. Но мне больше нет необходимости следовать правилам, ведь исход уже предрешён, и я ничего не могу изменить. Свист намотки тросов на ось, спокойный взгляд будто пытается расщепить толстый кожаный покров первого ближайшего ко мне титана. Взмах лезвий, несколько горячих капель брызнуло на лицо, пощипывая и ощутимо шипя. Огромное тело безвольно повалилось вниз, открывая мне обзор на происходящее впереди. Солдаты гонят лошадей, безжалостно стуча каблуками под бока животным. Явно страх овладел их разумом, ибо гигантов сейчас интересуют не впереди идущие, а повозки, но те всё же отчаянно не оставляли попытки ускориться. Раненые люди были вынуждены замыкать строй. Секунда на то, чтобы прицелиться, а в следующую моё тело стремительно рассекает воздух, притягиваясь к якорю, воткнутому в предплечье неразумному, что даже и не обратил внимание на металл, затерявшийся в слое жира. Злость, безумие, ярость. Прекрасные компоненты подпитывали мой разум, опьянённый ненавистью ко всему. Ко всем. Это освобождение, будто глоток свежего воздуха, когда долго топят в воде. И ты впервые начинаешь ценить столь примитивный кислород, переосмысливая всю свою жизнь. Я всё поняла… Отцепила утонувшие в плоти крюки, что с глухим, едва слышным хлюпом выскочили из толстого кожного покрова неразумного, разрывая его снова, и сразу же перебросила на последнего преследователя элдийцев. Добавляю газ, закручивая тело в смертоносном вихре, уходя в сторону второго. Выставленные заранее лезвия, порядком затупившиеся, не режут. Они раздирают холку, а вместе с шейными позвонками ублюдка дребезжит и металл, трескаясь практически до середины всей его ширины. Убила его или нет — не знаю. Лишь краем глаза увидела, как пятно телесного цвета повалилось на землю, пока я раскладной пулей неслась к последнему неразумному под неразборчивый грохот. Через секунду оранжево-розоватый закат сменился огромным кожаным полотном, под которым непрерывно перекатывались мышцы из-за бега, чем ещё сильнее выделялись синюшные пятна, больше похожие на комок вздутых вен. Благо, долго лицезреть эту мерзость не пришлось. Пальцы мгновенно надавили на рычаг, позволяющий увеличить объём выпускаемого газа. Напряжённое, вытянутое, словно струна, тело понесло вверх по линии позвоночника неразумного. Вонзаю металл в плоть, чувствуя, как мягкие ткани рвутся, вызывая сильное сопротивление, отчего мышцы на руках сводит судорогой, но мёртвая хватка пальцев на рукояти не слабеет, вопреки всему. Вытягиваю ногу вперёд, ставя подошву на ещё не разодранную шкуру гиганта, и мгновенно отталкиваюсь, выкидывая тело вверх. Слышу звук ломающихся лезвий, что более не могли терпеть и прощать безответственность моих действий, а после меня вновь ослепляют лучи закатного солнца. Вынырнув из тени, что создало тело неразумного, и теперь возвышаясь над его головой, мне вновь было представлено пространство впереди. Секундный беглый взгляд вниз, и я будто услышала рёв ликующего внутри демона. Перебороть себя оказалось делом не из лёгких, но всё же я направила рукояти в землю, вонзая якоря в сухую, покрытую пылью траву, когда так хотелось утопить металл в плоти одного из солдат, стоящих на деревянных полах повозки. «Стоять и смотреть — да, это у вас получается лучше всего. Вот только вы не то время выбрали для бездействия, твари!» — с этими мыслями, я буквально впечаталась в доски, чуть ли не ломая древесину покрытия. Повозка немного пошатнулась, стоило только моему телу приземлиться, вставая на одно колено. Дышу редко, глубоко. Пытаюсь сдержать разрывающие душу эмоции, переполняющие меня. Пытаюсь прогнать все воспоминания, проносящиеся калейдоскопом, стёкла которого будто измазали кровью, а шум прокрутки механизмов сменился криками, мучительной агонией всех, кого я потеряла. Всех, кем дорожила. Всех обитателей моего маленького мира, вера в который заставляла двигаться дальше, ставить и достигать целей для его поддержания. Но теперь этого всего нет. Смотрю на землю, мелькающую сквозь щели досок, покрывающие повозку. Прячу свою ненависть в тени волос, закрывающих лицо, но отсчёт каждой прошедшей секунды в голове не прекращался. — Почему ты здесь? — не разобрала, кому принадлежал этот скулёж, но стоящий впереди солдат явно пребывал в недоумении. Боится. Я слышу его учащённое сердцебиение. Остатки энергии преобразовались в тёмную, сгущающую кровь энергию. Каждый нервный узел растянулся в тонкую нить, что вот-вот оборвётся, позволяя мне окончательно потерять контроль. «Верно. Мы не должны быть здесь. Мы должны были сдохнуть там, на поле. Ведь вы намеренно натравили на нас титанов. Решились на этот отчаянный шаг, дабы позволить Имир вернуться обратно», — уголок губ непроизвольно потянулся вверх, обнажая зубы в безумной улыбке, но тень так и продолжала лежать на верхней части моего лица. — «Ради вшивой марлийки вы предали нас, решив убрать с шахматной доски». Медленно, наслаждаясь каждым миллиметром увиденного, поднимаю взор. Лица солдат застыли, врезаясь в алые зрачки, которыми я прожигала каждого. Разведчики. Какая счастливая случайность попасть именно к ним в повозку. Марлийка явно здесь. Продолжая опираться на одно колено, смотрю за спины, теряя интерес к крылатым. Эрен в окружении Армина и Микасы, уставившихся на меня, находился в лежачем положении. Бледная кожа покрыта испаринами и небольшим количеством ссадин. Бирюзовые радужки спрятаны за сомкнувшимися веками. Но он жив. Размеренное поднятие грудной клетки не оказалось мной не замечено. В одно мгновение вокруг будто всё померкло: силуэты солдат, малышни. Словно они растворились во тьме, невольно оставляя лишь одного персонажа. Спокойное лицо, непоколебимый, уверенный взгляд, в котором нет ни страха, ни сожаления. Лишь усталость можно прочесть в голубых радужках, продолжающих безотрывно смотреть прямо мне в глаза, не прерывая контакт ни на секунду. — Эрвин, — прошептала на выдохе, словно смакуя его имя, которое недавно выкрикивала, раздирая глотку. И теперь я здесь, а он находится в жалких метрах. Тело напряглось, но я оставалась неподвижной и, словно хищник, готовилась к рывку. То и дело меня прожигали удивлённые взоры элдийцев, перемещающиеся на Смита и вновь ко мне. Напряжение росло в геометрической прогрессии, с каждой секундой подводя меня всё ближе к черте, где самообладание граничило с безумием и решительностью. Взгляд его непоколебим, спокоен, он не выражал ровным счётом ничего. Для меня это словно вызов, открытая демонстрация высокомерия, коим Эрвин никогда не обладал. Но я видела всё иначе. Я видела его своим врагом и не менее. Опьянённый злобой мозг создавал иное видение происходящего, будто желая окончательно сорваться. И я не выдержала более. Срываюсь с места, пробегая мимо расплывчатых силуэтов, потерявших свои очертания. Мой взор словно размазывал лица, мелькавшие по сторонам, оставляя лишь одного человека, по-прежнему восседающего на скамье повозки, согнувшего спину и опирающегося локтем на колено. Каждая миллисекунда моего приближения тянулась словно вечность, и в этот, казалось бы, короткий временной промежуток, сумела уловить движение справа. А после, вытянув руки в стороны и закрывая своим телом Смита, между нами материализовалась Ханджи, которая, оказывается, всё время находилась подле него. — Корра, стой! — прокричала она, с подрагивающими от страха карими зрачками смотря на меня, тем самым внушая ещё больше уверенности. «Боятся», — сладостно прозвучало в голове, пока рука, покрытая высохшей кровью всех погибших клейморов, тянулась к её плечу. Меня уже не остановить. Слишком поздно внушать мне о светлом будущем, о договорённости и перемирии. Слова излишни. Особенно их мольба о снисхождении. Хватаю Зое за плечо, не особо рассчитывая силу, отчего майор приглушённо взвизгнула. Не знаю: от боли или же испуга моих действий. Тяну на себя и чуть в сторону, не позволяя ей более стоять между нами, пока свободная правая тянется к Смиту. Сердце клокочет, отбивает бешеный ритм по рёбрам, а кожа пальцев уже будто чувствует его широкую шею, которую я желаю сжать до хруста костей. Не важно чьих. Ни на секунду наш взгляд не отрывался друг от друга. Он продолжал изучать непоколебимое спокойствие ровно до тех пор, пока я не оказалась в метре от него. И то, лишь веки приподнялись на жалкие миллиметры, позволяя голубым зрачкам больше обычного показаться на виду. Но сверкающая бездонная радужка цвета летнего голубого неба потемнела в одну секунду, словно тучи сгустились, перекрывая отражение света. Движение со стороны. Резкое, мгновенное, неожиданное. Удар. Зубы вдавились друг в друга, казалось, просто обломались, не выдержав той силы, мощности, которую встретила моя нижняя челюсть. Голову, чудом не оторвавшуюся от тела, откинуло по направлению удара, до жгучей боли растягивая мышцы шеи. Но всё это замедлило, остановило меня на жалкое мгновение. Тёмная, струящаяся бурным безобразным потоком по венам просто не позволит моему сознанию провалиться в темноту. Не успела даже осознать произошедшее и до конца вернуть тело в исходное положение, как заметила следующий удар неизвестного мне смельчака, решившего потягаться с клеймором и метившего снова в область лица, только уже кулаком. Ведь до этого кожа на нижней челюсти лопнула под твёрдостью солдатских сапог. Лениво перехватываю, не прилагая особых усилий, и свирепо, открыто демонстрируя агрессию, кидаю взгляд пылающих огненно-алых зрачков на чёртового червя, смеющего препятствовать мне. Но в ответ меня пронзает уничтожающий, не знающий пощады взор серебряных глаз. «Акерман?» — замираю, узнав шатена, непроизвольно усиливая хватку пальцев, сжимающих его кулак. Но тот лишь ещё сильнее нахмурил тонкие брови, стирая жалкое расстояние до сощуренных век, из-под которых леденящим, тяжёлым, хищным взором прожигают его глаза. Его тело едва дрогнуло, а меня отшвырнуло на метр уж точно. Ударил он так быстро, что я бы точно не успела среагировать, даже если бы ждала этого. Только что он держал тело напряжённым, пытаясь визуально подавить меня, как вдруг — резкое поднятие ноги, костью коленной чашечки ударяя точно в лучевидный отросток. По моим расчётам, я должна была вылететь за пределы повозки, но, к счастью, тяжёлое тело Эрвина позволило моей плоти встретить деревянные доски вместо грунта земли. Схватив Смита за ворот испачканной кровью, потом и грязью рубашки, я утянула его с собой, не позволяя пешке оградить своего любимого командора от моего безудержного гнева. Вскакиваю, словно ошпаренная, и не бросаюсь на Аккермана в ответ, который ожидал подобных от меня действий в полной боевой готовности. Нет, эта блоха мне неинтересна. Вопреки его ожиданиям, проглатывая желание вдавить его смазливую рожу в древесину повозки, тяну тело в левую сторону, вновь хватая Смита за грудки, и со звериным рычанием перетаскиваю назад. К самому краю повозки, несущейся с огромной скоростью. К краю его существования, продолжительность которого зависит теперь от меня. И только от меня, но я не намерена его шибко продлевать. Слышу голос Арлерта, что, разрывая гланды, выкрикнул моё имя. Кто-то ещё завопил мольбу о прекращении моих действий. Но тщётно. Я добилась своего. Я не отступлю лишь из-за их жалких просьб, их страха потерять главнокомандующего. Если бы каждый прекрасный миг можно было запечатлеть в одну секунду, то мой холст пестрил бы самыми яркими красками, позволяя мне упиваться несказанным наслаждением. И каждый сотый раз являлся соизмеримым первому. Он касается носками сапог поверхности досок, крупное тело наклонено вниз, возвышается над беспрерывно мелькающей землей. И если упадёт, то не просто измажется в пыли и грязи, при этом ломая несколько костей, треск которых столь желанный, а после его ещё разорвёт дюжина преследующих нас гигантов, которых я любезно привела. Он решил играть по-крупному: отказаться от клейморов, чтобы спасти марлийку. Но сейчас, наконец, жизнь этого человека зависит от моего желания удерживать его. Но даже сейчас Смит не позволял мне сполна накормить внутренних демонов, что разрывают на части, желая отомстить. Эрвин даже не держался руками за мои запястья, не пытался ухватиться за меня. Уставший мутный взгляд голубых глаз, не выражающий страха. Словно ему наплевать. Словно он знает, что заслуживает подобного. — Не переживай, Эрвин, — проговорила вполголоса, смакуя каждое слово, — быстро ты не сдохнешь, уж слишком голодны титаны, которым ты пообещал нашу плоть. И поверь, я буду наслаждаться и непрерывно смотреть, как они рвут на куски. Как твоя кровь увлажняет почву, а органы ошмётками разлетаются по округе. Он ничего не ответил. Лишь прекратил пустым стеклянным взглядом смотреть в ответ, опустив глаза. Ни один мускул не дрогнул на лице, сухие губы не сжались. Ему плевать. — Бесишь! — прокричала ему в лицо, вновь приковывая взгляд к себе, и рывком, демонстративно закрепив свои намерения, наклонила его тело ещё ниже. Благо, тёмная позволяет удерживать его. Но злоупотреблять и растрачивать её впустую нет возможности. Хватка на вороте его рубашки ослабляется. Пальцы один за другим перестают сжимать грубую ткань. Мои губы растянулись в улыбке. Топот за спиной. Кто-то сделал два резких шага в нашем направлении, что под влиянием тёмной энергии — словно эхо в пустом коридоре. Резко оборачиваюсь, одной рукой хватая напавшего за предплечье, и помогаю тому набрать скорость, толкая ещё дальше вперёд. Молодой парень, ему лет двадцать, даже меньше, пролетая мимо нас, одарил меня до смерти испуганным взглядом карих глаз. Аккуратное лицо обезобразила гримаса ужаса, непонимания. Словно тряпичная кукла, солдат прокатился по песку, ломая и изгибая конечности под неестественными углами. Искажённо слышу его наполненные болью вопли, но и они долго не длились. Парнишка, стоило только его телу остановиться, мгновенно был подобран титанами. Двое неразумных, самые крупные, отбились от общего стада, кромсая и перемалывая кости элдийца. Хороший, устрашающий экземпляр, к сожалению, отстал. Тишина угнетающим плотным слоем окутала пространство. Мою спину буравят ненавистными взглядами, но они боятся, я знаю. Также знаю и осознаю последствия моих действий. Я уже не жилец. Терять нечего. — Молчишь... — прервала тишину, которую смел нарушать только скрежет деревянных колёс, а после обернулась на остальных, стоящих сзади. — Вы так и будете умирать за него. А он даже не прикажет вам прекратить, чтоб сохранить невинные жизни. Знаете почему? — напрягла мышцы руки, приподнимая его чуть выше, позволяя верным солдатикам видеть лицо их командира. — Да плевал он на вас! На ваши жизни, на родных и близких, которые вас потеряют. На чужие мечты и надежды. Ему плевать на всё, что не является его целями! — Корра, прекрати... — прошептал Армин, опустив округлённые глаза в пол, продолжая сидеть возле бессознательного тела Эрена. — Прекратить, говоришь? — скучающе повторила, ухмыльнувшись. — И я просила прекратить. Я просила вас остановиться, просила услышать меня. Но вы не слушали и сейчас не желаете. Знаешь, Армин, скольких я потеряла? Сколько своих оставила на том поле? Вы обменяли нас на грёбаную Имир, и это было последней каплей. — Имир здесь нет! — писклявый голос Кристы будоражит похлеще ледяной воды, из-за чего я принялась искать блондинку среди стоящих впереди, но оказалось, она скакала рядом, чудом её конь не касался деревянных бортов повозки. — Она ушла с ними, — чуть тише продолжила, будто не веря собственным словам. — Имир поставила наши жизни превыше своей! — Пора бы вам прекратить смотреть на этот мир детскими наивными глазками! Тварь сыграла свою роль и покинула сцену вместе со своими дружками. — Да как ты смеешь?! — чуть ли не плача прогорланил разведчик, делая смелый шаг ко мне, отчего я угрожающе принялась сверлить его диким взглядом. Но того это не сильно останавливало. — Предупреждаю, — прошипела, сжимая в кулак и сразу же разжимая пальцы свободной руки, — следующий твой шаг будет последним. — Вы обманули нас! — мои челюсти сжались, красные зрачки будто кровью налились, и я уже сама хотела накинуться на ублюдка. — Сказали уходить, как только Йегер оказался у нас, утверждая, что расчистили путь к отступлению. Но в итоге мы угодили в пасть к титанам, — я лишь скептически вскинула бровь, понимая, что выслушиваю ложные обвинения в свой адрес. — Не смей так смотреть на нас! Мы стольких потеряли, поверив твоему клеймору и тебе! А теперь ты являешься, называя нас предателями, и лишаешь нас жизни! Никто вас не предавал, никто вас не оставлял и не обменивал… — Ложь, — процедила, смотря на этот кусок протестующего дерьма исподлобья. — Я и мои союзники были последними, кто покинул место сражения. Ни один клеймор не смеет отдавать приказы при живом командире, все держатся возле него до конца. Решили выставить себя жертвой? — Это правда, — подала голос Ханджи, молчавшая на протяжении всего времени. Шатенка медленно, аккуратно и неспешно делала мелкие шаги в моём направлении, приподняв ладони, демонстрируя нежелание применять силу. — Как только я прибыла за вами, ко мне обратился боец. Он сказал забрать Эрена и уходить обратно за стены. — Ханджи, прекрати, — устало протянула, запрокинув голову, но Зое даже и не собиралась умолкать. — Думаешь, я бы оставила тебя там? — её голос кажется спокойным, но дрожание в нём всё же было слышно. — Мы бы оставили вас? Взгляд невольно скользнул на стоящие позади неё силуэты, постепенно приобретавшие свои черты, что ранее расплывались, создавая из себя однотонную массу. И правда. Ханджи не способна на ложь, как бы не пыталась. Не говоря об Аккермане с его принципами и гордыней, явно не позволяющей подобным мыслям даже мелькнуть в голове. Эти двое не смогли бы согласиться с планом Эрвина. Эти двое знают ценность чужой жизни. На малышню даже нет смысла смотреть, как и на остальных. Те не шибко дальновидны, дети наслышаны сказок про нас, а солдаты являлись их рассказчиками. Но нет, не эти двое… Усмехнулась, вновь дёрнув затёкшую из-за беспрерывного напряжения руку, продолжающую держать Эрвина, который вообще не стремился участвовать в диалоге. Но теперь он смотрел на меня, явно отмечая, что теперь я способна слышать. Молчал не потому, что нечего сказать. Не хотел провоцировать. Вновь наши взгляды встречаются. Не он, ни я не выражаем и капли сожаления или наигранного сочувствия. Но что-то с ним явно не так. Голубые радужки всё так же проницательны, только теперь будто опустошённые. Скольких я спасу, если убью его? Тысячи. А сколько элдийцев будет обречено на гибель после его смерти? Каждый живой на этом проклятом острове. И вновь он — выбор. — Иди к чёрту, — рывком сократила расстояние между нами, шипя прямо в лицо. — Слышишь, Эрвин? Пошёл ты нахрен, ублюдок! Крича блондину проклятия, развернула тело и швырнула командира, словно щенка, обратно в объятия к его верным солдатикам. Те благополучно его перехватили, придерживая за плечи, и явно готовы были зацеловать, видя его уже не у края повозки. Долго наблюдать эту хрень, а после эти взгляды не было желания. Воздушный поток безжалостно бил по лицу, а волосы постоянно перекрывали обзор, липли к губам, цепляясь за обветренную, сухую и местами потрескавшуюся кожу на них. Я лишь мельком прошлась по пространству впереди и как только увидела среди тёмно-зелёных плащей редкие, ничтожно малочисленные белые пятна, обернулась назад. Ошиблась. И плата за эту ошибку — мои собственные действия — не столь высока. Я не смогла терпеть, а когда появился шанс отомстить — не смогла себе этого позволить. Мне не хватило сил. Гнев сильнее страха? Не в моём случае. Для себя поняла лишь одно — я боюсь терять своих. Боюсь видеть смерть тех, кого сама гоню на убой, подпевая похоронный марш ебучему манипулятору, не зная этого. Благо, больше терпеть не придётся. Скучающе обвожу взглядом безобразные пропорции тел бегущих следом титанов, над головами которых столь прекрасный закат. Оранжевые облака даруют освещение не хуже солнца, позволяя листве, местами уже пожелтевшей, приобретать нежные тона, будто впитывая. Но что-то явно не вписывается. «Какого хуя?» — вопрос, так и не оказавшийся озвученным, прогремел в голове, отталкивая всё на второй план. В тени деревьев, являющихся окраиной небольшого леса, в нескольких сотен метрах от нас виднеются очертания человека. Клеймор. Ком встал в горле, а время будто замедлило свой ход, позволяя мне убедиться, что он наблюдает за нашим движением. Издевается, провожает взглядом, который я кожей осязала, не взирая на накинутый капюшон поверх его головы. — Дайте коня! — потребовала, даже не оборачиваясь к элдийцам, отчего те прекратили копошиться за спиной. В одно движение, не прекращая буравить стальным взглядом уверенно отдаляющегося от нас светлого, сменила лезвия. В ином случае я бы радовалась уцелевшему союзнику, спасённой жизни товарища, но не сейчас. Не когда я только что видела впереди оставшихся, скачущих вместе с людьми, которые досконально поведали об уничтожении двух отрядов Капитолия. Нет. Это именно та тварь, про которую мне говорили элдийцы, пока я воспринимала их слова за пустой звук. Они не лгали. И мне необходимо знать. — Немедленно! — повторила более настойчиво, но ответа или же приказа о выполнении моего распоряжения так и не услышала. Не выдерживаю более игнорирования своих слов. Только принялась оборачиваться к солдатам, как замираю на половине действия. — Отдай коня. Живо, — сухо проговорила, сильнее сжав рукояти, смотря на испуганную моим вниманием Кристу, продолжавшую скакать по правую сторону от повозки. Девчонка побледнела, не прекращая хлопать округлёнными глазками и, словно рыба на суше, беззвучно открывать и закрывать рот. Повторять десять раз либо же умолять малолетнюю сучку я не намерена. Люди понимают и принимают лишь один язык — сила, превосходящая их собственную. Ударив языком по нёбу, поднимаю выпрямленную правую руку, развернув тело к ней под небольшим углом, и целюсь прямо на разведчицу. Крюки разорвут её худощавое тело за считанные секунды, что и без её промедления утекают сквозь пальцы, пока я любезничаю здесь. Трёх секунд более чем достаточно на размышления. И пока та продолжала смотреть на меня дрожащими зрачками, мои пальцы покоились на рычаге выпуска металлических острых якорей, дожидаясь заветного нажатия. «Надоела», — оскалилась и надавила пальцами на холодный рычаг, метив точно в тело подростка. Но механизм так и не достиг необходимой силы давления, позволяющей гарпунам покинуть привод и вонзиться в мягкое тело, переломав все кости. Мои запястья сдавили с такой силой, что пальцы мгновенно ослабли, а по болезненному импульсу, берущему начало от руки, стало известно, что последние жалкие остатки энергии покинули моё тело. Ядро исчерпало свой запас. Резким рывком оборачиваюсь лицом к держащему меня мёртвой хваткой, даруя ему ошеломлённый взгляд. Аккерман. Кто бы сомневался? Более никто из присутствующих не способен действовать столь смело. Уверенный, холодный взгляд. Губы сжаты в тонкую линию. А смещённые к переносице брови не предвещали ничего хорошего. Пытаюсь высвободить конечность, но он сжимает её ещё сильнее, вдавливая сухожилия прямо в кость. Приглушённый стон сорвался с губ, а дискомфорт побудил тело действовать самостоятельно. Моя левая рука, держащая второй клинок, уже стремительно рассекала воздух, замахиваясь на брюнета. Но и этому лезвию не суждено было почувствовать на холодном металле горячую кровь. Ещё один неизвестный схватил конечность, прижимая её к своей груди, намертво фиксируя. Недоумение откровенно сияло на моём лице, голову разрывает тысяча вопросов, пока я притупленным взглядом смотрю на Моблита. Дёргаюсь, резко толкаю тело из стороны в сторону, пытаясь отлепить от себя двух разведчиков, явно бесстрашием сегодня питавшихся. Боль в шее. Нечто тонкое вонзилось в мягкую плоть, протыкая кожу. И страх окончательно завладевает моим разумом, напрягая каждую мышцу. Злость, страх и ненависть питают, наполняя тело адреналином, позволяя, наконец, оттолкнуть от себя двух мужчин. Отскочив от них, мгновенно разворачиваюсь, не позволяя более никому быть вне поля моей видимости. Дрожащей рукой тянусь к шее, натыкаясь подушечками пальцев на металлические тонкие и закруглённые ленты. Схватив их, выдёргиваю из шеи, неотрывно наблюдая за каждым действием Леви, Моблита и Ханджи, теперь тоже стоящей среди них. Шприц. У меня в руке покоится грёбаный шприц, который Зое бесцеремонно вогнала в моё обездвиженное тело. — Какого хуя? — разглядываю медицинский инструмент, не наблюдая жидкости внутри, лишь небольшие капельки остались внутри цилиндрика. — Что ты вколола?! Желание метнуть прибор для подкожного введения мгновенно завладело мной. Делаю шаг вперёд и сразу же оступаюсь, чудом не падая. Тело не слушается. Я вдруг понимаю, что мне действительно становится плохо. Сознание застилает странная поволока. Сложно, даже практически невозможно сфокусировать взгляд, всё плывёт. Головокружение сменяется удушьем, мне не хватает воздуха. Ноги больше не способны удержать тело, и я падаю, ударяясь согнутыми локтями и коленями о грубую древесину. Слабость такая, словно я вот-вот должна провалиться в сон. Слышу равномерные шаги, эхом отдающиеся в затуманенной голове и усиливающиеся в громкости с каждым последующим. Кто-то подошёл ко мне. Смотрю в пол, пытаясь разглядеть мелькающую землю меж щелями. Пытаюсь сохранить сознание. Стабилизировать его. Грубый толчок в бок, явно намеревающийся завалить моё безвольное тело, но я железно продолжаю стоять на четвереньках, глотая кислород ртом. Жертвую и без того шатким равновесием и прекращаю опираться на одну руку, ударяя ей наугад. Предплечье встретилось с ногой неизвестного, что в совокупности с движущейся повозкой заставило его на время потерять координацию, выиграв небольшое расстояние между нами. — Капитан Леви, отойдите, — слышу голос Моблита, звучание которого показалось необычным. Словно мужчина говорит в пустом помещении. — Да чтоб тебя. Очкастая, вкалывай ещё, — тело дрожит в лихорадке, меня раздирает паника изнутри. Пытаюсь отыскать взглядом своих бойцов, но они далеко. Хочу заорать, позвать их на помощь, но язык немеет, не слушается, перед глазами всё сильнее сгущается туман. — Нельзя! — уже с трудом разбираю слова, но отчаянно сопротивляюсь, пытаюсь удержать связь с реальностью. — Доза и так лошадиная. Я всё чувствую, понимаю, но ничего не могу сделать. Дрожащие, удерживающие моё тело конечности окончательно выходят из-под контроля. Падаю на бок, врезаясь рёбрами в твёрдую поверхность. Возможность сопротивляться отнята беспомощностью тела. Уже ничего не вижу, не способна разглядеть сквозь белое полотно, будто появившееся перед глазами. Слышу лишь собственное тяжёлое дыхание и бешеное сердцебиение. И вдруг все неприятные ощущения исчезают. Нет никакого давления, ни морального, ни физического. Сознание покидает меня. Веки тяжелеют, а две тёмные полосы перед взором всё чаще сближаются, с каждым разом уменьшая между собой расстояние. И вот, наконец, темнота полноценно заполонила собой всё, погружая меня в беспамятство.
