Обратная сторона тьмы

Солнце обрушилось на Москву внезапно. Даже в далеком будущем такое бывало. Только что валил снег, наметая сугробы, а сейчас горы снега растекались лужами по мостовой. Когда дверь флаера распахнулась, она вдохнула свежий весенний воздух с таким наслаждением, как будто глотнула родниковой воды. После месяца в душной рубке корабля это было подобно живительному эликсиру. Алиса вышла из флаера и побрела в сторону биостанции. На душе было паршиво, несмотря на прекрасную апрельскую погоду. Она возвращалась домой, но как будто и не домой. Не хватало чего-то. А вернее, кого-то. В лифте она вновь и вновь прокручивала события последних шести месяцев. Пашка не пришёл на Новый год, хотя она так ждала его, рисовала в голове упоительные картины того, как они вместе с ее родителями встретят светлый и добрый праздник, выпьют шампанского, загадают желания под бой курантов. А потом заснут рядом друг с другом, крепко обнимая, грея и исцеляя раненые души. Но этого не случилось. Пашка никак не дал о себе знать. Мама с папой таким трудом вырвавшиеся на праздник домой были опечалены не меньше. Поначалу она не хотела им говорить, но Игорь Всеволодович слишком хорошо знал свою дочь и после недолгих расспросов выведал, кто же тот таинственный гость, которого Алиса пригласила к ним. Девушка и не старалась что-то скрывать: и так слишком многое пришлось скрыть. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь — кажется, так говорят в народе. Алиса встречала Новый год рядом с родителями с бокалом шампанского и без человека, который ей был столь дорог, и перед которым она чувствовала тяжелую неизгладимую вину. Алиса просидела за столом до утра, пока солнце не начало сереть на востоке. За эти часы она передумала много всего. Поначалу был шок. Мама с папой как могли успокаивали ее, хотя она всеми силами скрывала то, как ей плохо. Она всегда старалась даже перед этими, самыми близкими ей людьми, держать хвост пистолетом, не унывать во что бы то ни стало. Но спустя время пришла простая девичья обида, когда молодой человек не приходит на свидание, хотя и обещал. Когда Пашка не появился и после полуночи, Алиса и вовсе начала злиться: негодяй и не написал, и не позвонил. Ведь можно было послать хотя бы короткое сообщение, мол, прости, не могу прийти. Но, спустя час, на второй бутылке шампанского, начала закрадываться тревога. Пашка так поступить не мог. Он мог бояться много, но от неё бы он так не сбежал. Так бы с ней он не поступил. На смену злости пришла тревога. Быть может, что-то случилось? Вызвали в управление? Кто-то напал? Встретился с друзьями и увлёкся? Вторую мысль отбросила почти сразу. Кто мог напасть на него в Москве? Тем более, после случая с его мамой, когда проходной контроль стал гораздо строже и попасть на землю жнецам было почти невозможно. Третья мысль отлетела вслед за второй. Почти все одноклассники встречали Новый год на других планетах, а те, что прилетели, праздновали с семьями. Там Паше делать было нечего. Оставалось последнее, во что Алиса тоже верила с большим трудом. Их задачи было выполнены, и, хотя Управление ИнтерГПола работало круглый год, вряд ли бы они вызвали одного только Пашку. Впрочем, может она чего-то не знает? Недолго думая, она попыталась позвонить Пашке. Браслет связи был вне зоны доступа. Тогда она набрала номер Милодара. Комиссар был сама бодрость. Раскрасневшиеся щеки и новогодняя шапка на голове говорили, что даже ему не чужд всемирный праздник. Алиса поздравила товарища и осторожно поинтересовалась, не вызывали ли по каким-либо делам. — Если бы героя-рейнджера в такую ночь кто-то посмел выдернуть из-за семейного стола, — почти закричал Милодар, — то я бы лично подорвал его нейтронной бомбой! Ну, или, во всяком случае, узнал бы про это… — Спасибо, комиссар, — улыбнулась Алиса, — я в вас не сомневалась. Утром Алиса отправилась к Пашке домой. Не найдя его там, она поехала на Воробьевы горы. Не нашла она его и там. Не было его ни в школе, ни во всех кружках и секциях, где он мог торчать, забывшись в ностальгии. Отчаявшись Алиса связалась с Ирией, с Сёменом Ивановичем, конструктором подземной лодки, даже влезла в Инфосеть, стараясь узнать, не вылетал или выезжал куда-либо Павел Гераскин. Всюду было глухо. Оставалось последнее: Гоголевский бульвар, станция юннатов. Одно из немногих мест, которое работало всегда, ведь за обитателями нужен был уход всегда. На станции было тихо: обитатели еще спали, только Геракл висел вниз головой на ветке с детской книжкой в руках и что-то тихо подвывал себе под нос. — Геракл! — У! — обрадованный питекантроп ловко спрыгнул с ветки и кинулся к Алисе. Полез было обниматься, но Алиса ограничилась пожатием руки. — Геракл, — Алиса присела на колено, — Пашка был здесь? — Пшшшш-ка, — Геракл задумался, нахмурил массивные брови. Гримаса получилась довольно жуткая. — Был, — наконец выдавил он из себя короткую рубленую фразу. — Когда? — М-м, — Геракл почесал затылок, — Ночь. Взад. — Вчера? — Да. — Что делал? Когда ушел? — У-у, — снова зачесал голову Геракл, — У! Ткнул пальцем в строну домика. — Взял. Геракл показал что-то на поясе. — Ушел. — Куда ушел? — Алиса почти тряслась от нетерпения. — У-у, — пожал плечами Геракл. — Поняла. Спасибо, Геракл! Она вошла в домик биостанции. Всё было почти таким же, как и в школьные времена, только их вещи сменились на вещи нынешнего поколения юных биологов. Алиса обошла все комнаты, но никаких следов Пашки не обнаружила. Вошла в лабораторию. Знакомые склянки, пробирки, спиртовки. Она провела по столу пальцам, невольно вспоминая, как они вместе работали здесь, прикрыла глаза. Вернуть бы то время, когда на них еще не свалились те беды, которые им довелось пережить. Алиса взглянула на шкафы с приборами и инструментами. Такое всё родное. Всё те же двенадцать образцов иноземных растений, всё те же шесть спиртовок, всё те же пять… Стоп! Пять? Алиса подошла ближе. Она хорошо помнила, что центрифуг было шесть. Может сломали? Или забрали молодые юннаты куда-то на опыты? Девушка пробежала глазами по шкафу. Что-то в картине было не то. Одновременно чуждое, выбивающееся из общей картины, но одновременно до боли знакомое. Не хватало пробирок, не хватало комплекта реактивов, не хватало еще ряда инструментов. В шкафчике первой помощи не хватало аптечки. Вместо неё лежала вырванная бумажка из блокнота. Алиса схватила её дрожащими руками. Записка! «Дорогие друзья! Я вынужден позаимствовать некоторый набор инструментов из вашей лаборатории, простите меня за то, что взял без разрешения. Вопрос жизни и смерти. Обещаю всё вернуть. Бывший юннат П.Гераскин» У Алисы задрожали пальцы. Теперь она поняла, чего не увидела в этой картине: инструменты были собраны явно в спешке, неаккуратно. Пластиковые пластинки с препаратами были разбросаны, некоторые аптечки раскрыты. Кто еще мог так торопливо и неосторожно собираться, как не Пашка? — Так, хорошо, — сказала сама себе Алиса, — ты был здесь. Но куда ты пошел дальше? Алиса вышла из домика и двинулась вглубь бульвара, за прозрачный купол, где держалась высокая летняя температура. Предварительно она обошла биостанцию вокруг, надеясь отыскать следы друга. Безрезультатно. Свежий снег скрыл всё. Она двинулась дальше, в долину высоких заснеженных елей. Почему она шла именно туда, она бы вряд ли смогла ответить. Что-то влекло ее именно в ту сторону. Только выйдя на небольшую полянку, она вспомнила, что было здесь когда-то. Именно сюда привёл ее волк Гаврюха. Именно здесь был сундук-портал в другой мир. Но теперь здесь было пусто. Алиса встала посреди поляны. Тупик. А быть может всё проще? Что Пашка просто сбежал от неё? Уж кто кто, а он-то нашел бы способ это сделать. Стоит ли его за это судить? Разве не заслужила она его ненависти? Его презрения? Он рейнджер, он наверняка обзавелся связями в Управлении, наверняка сумел выбить себе поддельные документы и улететь куда-то бороздить просторы необъятного космоса в гордом одиночестве. Могло такое быть? Вполне. Это похоже на Пашку. В подавленном состоянии она побрела обратно. Она сдалась? Она не будет пытаться его искать? Нет! Ни за что! Она найдет его во что бы то ни стало. Если она и не вернёт его, то уж точно получит ответ на свой вопрос. Если он больше не желает иметь с ней ничего общего, то пусть скажет ей это в лицо.

***

Следующие месяцы Алиса потратила на поиски. Она искала друга везде. Побывала и на кладбище кораблей в Сахаре, и на подводной ферме у атолла Крук, даже заглянула на Пенелопу, благо отпуск ей согласились продлить. Она опросила почти всё Управление, всех, кто мог что-то знать, но без толку. Никто ничего не знал. Пашку объявили в розыск. Кора же посоветовала Алисе заняться чем-то спокойным. — Вернись к биологии, — говорила она, — столько планет ищут твоего исследовательского внимания! Алиса лишь кивала. Но пока Пашка не найден, покоя ей не было. Желания лететь на другие планеты отсутствовало как факт. Поэтому она временно взяла шество над станцией биологов. В Управлении очень удивились такой просьбе, но все же Алиса получила позволение. Пока идут поиски ей нужно было быть рядом со своими корнями. Она вела занятия у юннатов, курировала эксперименты, помогала ухаживать за дельфинами, жирафом, удавом и парой кенгуру, коих привезли совсем недавно. Работа помогала отвлечься. Помогая молодым мальчишкам и девчонкам девушка невольно вспоминала себя и против воли тосковала. Она скучала по тому времени, когда каждый день был праздником, каждый день приносил встречи с друзьями, открывал что-то новое, интересное, захватывающее. Она понимала, что совсем юна, что ей еще столько всего предстоит не менее интересного и прекрасного. Но это всё будет потом, когда найдётся Пашка и всё станет ясно. Она продолжит свой путь с ним или без него. А пока она почти каждый день была на станции и безостановочно работала. Так было и в тот день. Хотя работа и помогала забыться, в перерывах между ней накатывала невыносимая тоска. Казалось бы, она уже взрослая, а скучает по своему другу как сопливая девчонка. Быть может это не просто так? Быть может Паша значит для неё гораздо больше, чем подростковая любовь? Больше, чем детские воспоминания? Больше, чем совместно прожитые приключения? Алиса размышляла над этим в очередной раз, когда читала отчет юннатов, присланный ей с их экспедиции, и каждый раз отвечала сама себе — да. Он больше. Гораздо больше. Ладно, это всё теперь мало зависит от неё. Пока она вынуждена ждать. Что там в отчёте? Фотосинтез, отсутствие цитоплазмы у растений с планеты Цирхан, удвоенная скорость деления клеток… — Алиса… Девушка резко обернулась. В дверях стоял юноша в поношенной кожаной куртке. Длинные волосы цвета вороньего крыла лежали на плечах, перетянутые кожаным ремешком. Алиса без труда узнала Каниса — принца из иного мира, волка Гаврюху, которому она однажды помогла. Юноша держался за плечо. Пальцы были разукрашены алым кривым рисунком. Кровь! — Помоги… — прошептал Канис и повалился на пол. Алиса бросилась к нему. Юноша был истощен, в плече зиала колотая рана, как будто бы от когтя, рубашка была испачкана запёкшейся кровью. Алиса тронула лоб. Канис был горячий как уголь. — Сейчас! — Алиса бросилась к шкафчику с аптечкой. Так, в первую очередь — укрепляющие уколы. Ампулы, шприц, укол — уже на автоматизме действуют пальцы, хватают руку, вводят живительную инъекцию. Теперь обработать, перевязать, остановить кровь. Алиса брызнула на рану обеззараживающий раствор, наложила повязку. Жар за это время спал. — Алиса… Я… — Сейчас, Канис, потерпи… Алиса подхватила юношу под руки, потащила к дивану, доволокла, уложила. Теперь ждать, одного укола должно было хватить. Теперь вода. Она бросила к кулеру, набрала два бокала теплой воды, подскочила к дивану. Канис мутным взглядом взглянул на неё. — Пей! Юноша жадно приложился к воде. Опустел первый стакан, за ним пошел второй. Канис тяжело задышал, наслаждаясь тем, как живительная вода увлажняет пересохшее нутро. — Алиса… Паша… — Что?! — почти закричала Алиса, — Паша? — Да… — прошептал Канис, — он… в беде… нам нужна…помощь…