Свадьба

Ранее утро субботы. В прочем - не важно суббота или воскресенье, военная привычка давала о себе знать даже спустя многие годы после службы. Ранний подъем, зарядка и контрастный душ – привычный распорядок утра армейского офицера со стажем. И вот уже Юрий Михайлович* сидит на кухне и пьёт бодрящий кофе, его отвлекает жужжание телефона. Он удивлен, никто не звонит так рано, тем более в выходной день. Лёгкая тревога тенью скользнула по сердцу, пока не увидел контакт, «Анфиса» высветилось на экране. Более удивленный, чем испуганный он неторопливо нажал клавишу приема. – Слушаю. – Юрий Михайлович вы можете занять мне в долг? Нужны деньги. – голос девушки звучал очень прерывисто, из-за чего трудно было понять её неразборчивые слова. – И зачем же? Ответа не последовало. Это ещё больше насторожило офицера, но не смотря на это голос его оставался всё таким же твёрдым и уверенным. – Анфиса, зачем тебе деньги? – Вы не понимаете.. Не понимаете! Деньги нужны очень.. очень нужны.. – голос Анфисы становился всё более истеричным. Юрий же слушал эти неразборчивые слова и вопли о деньгах, и в сердце его всё больше распространялась тревога. Поняв, что внятного ответа, от, казалось, обезумевшей девушки, он не дождётся, он кратко проговорил: «Я скоро буду» и закончил столь странный телефонный разговор. Зайдя в спальню он разбудил жену. Та сначала непонимающе на него смотрела, но он лишь обронил «Собирайся, нам нужно ехать к Михаилу» и начал одеваться. Она же не задавая лишних вопросов, последовала его «приказу». Вместе сели в машину и поехали по знакомому адресу. Вот они вместе стоят не пороге Мишиной квартиры. Юрий Михайлович бросил взгляд на свою жену. Она тревожно посмотрела на него в ответ, теребя свой шёлковый сиреневый платок. В её глазах читалось беспокойство. Они, уже было, постучали в дверь, но с удивлением обнаружили, что она приоткрыта. Татьяна Ивановна судорожно вцепилась в рукав своего мужа, когда они заходили в квартиру. То, что они увидели повергло их в шок. Пустая квартирка, с минимумом оставшейся мебели, грязь и беспорядок. Ещё пол года назад это место было уютным гнёздышком для двух супругов, а сейчас больше напоминало бомжатник. Татьяна ещё крепче сжала рукав пальто Юрия. В углу комнаты, что раньше являлась гостиной стоял маленький диванчик, на котором родители увидели своего сына. Татьяна Ивановна бросилась к Михаилу. – Миша! Мишенька! – она начала звать его по имени, но тот не отозвался. – Юра! Юра, он не отвечает! – положив руки на плечи сына она попыталась его встряхнуть, будто стараясь разбудить, но и это не помогло. На глазах женщины наворачивались слёзы и она со страхом взглянула на мужа. – Юра, он не отзывается! Юра! – она начала тихо плакать и тщетно «будить» Мишу. Юрий собирался с мыслями, чтобы что-то ответить, но тут из кухни показалась Анфиса. Она подскочила к офицеру и начала лепетать, вцепляясь Мишиному папе в рукав тонкими пальцами: – Как хорошо, что вы приехали! Мне… Нам, нам нужны деньги.. Вы ведь видите, мне плохо! Мише плохо! Деньги, дайте денег! Деньги... Нам с Мишей нужны деньги! Пожалуйста! – Какого черта здесь творится?! – суровый взгляд карих глаз упал на Анфису, от чего та невольно вздрогнула, но при этом продолжила нести неразборчивые бредни. – Да замолчи ты уже! Юрий отдернул свою руку, делая замах. Этого вполне хватило для того, чтобы девушка испуганно отошла. Он перевёл взгляд на сына и подошёл к пошарпанному дивану. Одной проверки пульса было достаточно, чтобы понять, что его сын проявлял признаки жизни. «Уже хорошо» – пронеслось в голове у Юрия и он мысленно выдохнул. – Прекрати рыдать, он жив, – спокойно сказал он обращаясь к жене, но вдруг глаза офицера упали на руки Миши. Теперь там отчётливо виднелись множественные синяки, которые раньше скрывали рукава рубашки. – Юра! Юра, что это? – сильно побледнев, спросила Татьяна, снова впадая в истерику. Гнев захлестнул Юрия. Никакая армейская выдержка не могла сейчас его спасти. Злость вырвалась наружу, подобно природному катаклизму. – Ты что, действительно не понимаешь!? Ты что совсем дура!? Юрий Михайлович достал телефон и начал набирать какой-то номер.

***

Яркий белый свет ударил в глаза Михаила от чего он нахмурился. В голове стоял лёгкий гул. Все мышцы тянуло и скручивало, а тело парализовал озноб. Но сосредоточиться на своих ощущениях Горшенёву не дал столь знакомый голос. – Ну что, я вижу ты очнулся. Миша открыл глаза. Он лежит в больничной палате. А перед ним сидит его отец. «Ну пиздец блять доброе утро» – подумал парень прежде чем посмотреть в глаза отца. А тот лишь молчал выжидая ответ, на, казалось бы, риторический вопрос. Осуждающий взгляд карих глаз сверлил в Горшке дыру, но он молчал. – И сколько это дерьмо уже продолжается? – шумно выдохнув, спросил Юрий. Ответа не последовало. – Сколько, я тебя спрашиваю?! Месяц? Год? И от куда ты только нахватался этой дряни? Я тебя таким не воспитывал! – А я уже взрослый! Меня не надо воспитывать! Это теперь моя жизнь! Что хочу то с ней и делаю! – Ты это называешь взрослый? Ты ничего не сделал чтобы им быть! У тебя есть дом? Семья? Может дети? Ты ничего не создал! Ни-че-го! Ты в этой жизни смог лишь сколотить банду отбросов и найти себе подружку под стать! Услышав упоминание об Анфисе Миша снова посмотрел на отца. Вопрос невольно слетел с его губ, – Где она? – Ты лучше бы о матери подумал! Ведь ты знаешь какие у неё проблемы с давлением! – Юрий сжал руки в кулаки. – И единственное что тебя сейчас волнует это твоя никчёмная подружка наркоманка?! Да как ты можешь?! Миша отмалчивался. Игла вины больно колола сердце, а жуткий озноб вдруг смирился жаром. Юрий несомненно знал на какие болевые точки нужно надавить. Он подошёл ближе к сыну. Миша увидел, что одной рукой тот сжимает рубашку на своей груди. Заметить это было сложно, поскольку куртка закрывала ладонь Юрия. Михаил услышал отдышку, которую его папа так рьяно пытается скрыть и вдруг его захлестнул страх. Отец подошёл к сыну настолько близко, насколько было возможно и борясь со сбитым дыханием произнес: – Слушай меня сюда. Если ты для себя уже всё решил, то у тебя больше нет семьи. Ты меня понял? У меня теперь только один сын. Ты угробил свою жизнь, и я не дам тебе больше присутствовать в нашей семье. Но если хоть капля ума найдется в твоей тупой башке, то ты знаешь, что нужно сделать. – сказав это Юрий промедлил секунду, сжав под курткой свою ладонь, а после развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Михаил остался сидеть на больничной кровати, в пустой палате. Мышцы всё сильнее скручивало и всё тело сводило судорогами, но единственное, что он сейчас чувствовал – это страх потери. Его отец никогда не распространяется о своих проблемах со здоровьем, но одна мысль о том, что в один момент папы может не стать приводили Мишу в ужас. Он и так уже достаточно потерял. Андрея, творчество, страсть к жизни и свою музу. И вот теперь единственный уютный островок ,что делал его жизнь цветной и давал почувствовать себя живым, растворяется на глазах, подобно миражу. Без них у него ничего не будет. Он потеряет какой либо смысл жить. В голове всплывали обрывки фраз и диалогов.

«Миш, твоя жизнь превратилась в один сплошной Трип»

«Где тот Горшок, которого я видел раньше, Миш?»

«Да я волнуюсь за тебя, конченый ты идиот!»

«Что ты написал за эти пол года?»

И тут до Миши дошло, что ничего. Он ничего не написал. Он сжёг свой талант. Истратил его на этот чёртов порошок. И сидя в пустой палате Горшенев орет во весь голос. Потому что физическая и моральная боль смешались в один невыносимый комок и он ничего не может с этим сделать. «Горшку нравилось играть в Сида и Ненси**. Как-то он сказал, что скоро сядет со своей Анфисой в машину… и больше мы его не увидим. Он понимал, что каждый приличный рок-герой должен сдохнуть молодым. И он делал для этого все возможное. Скоро он сдохнет, станет легендой и для него весь этот кошмар кончится. Так что сегодня можно делать что угодно, потому что завтра от Горшка останется только громкое имя, а самого Горшка уже не будет. Он так долго в это верил, что совсем разучился понимать, чем еще, кроме саморазрушения, можно заниматься. Обычная жизнь, группа, музыка, друзья, родители — ничто это его уже не интересовало. Он разгонялся на своей воображаемой машине и уезжал в никуда… ничего страшного, что по дороге он причинял боль каждому встречному… ничего страшного!.. ведь скоро его уже не будет, а с бронзовых памятников взятки гладки!»©***

Андрей «Князь» Князев — лидер группы «Король и Шут»