Нечто важное

- Молли! Срочное дело! - скрипучая хлипкая дверь распахивается слишком резко и едва не слетает с петель. - Скажи мне, что чувствует человек, у которого прямо под носом долгое время лежало нечто крайне ценное, нечто необычайно важное... И при этом он был таким дуболомом, что не обращал на это никакого внимания? Именно с таким мудрено-витиеватым вопросом Холмс врывается во владения Хупер, беспардонно нарушая успокаивающую рабочую тишину прохладного морга. Но теперь Молли вздрагивает и едва не роняет стопку дописанных отчетов на пол. Спокойствия, разумеется, как не бывало. - И тебе добрый вечер, Шерлок, - уголок ее рта сам собой кривится, а в голосе вибрирует раздражение. - Честно говоря, у меня был трудный день, и я не в состоянии разгадывать загадки, выпаленные на одном дыхании. Возьми все, что тебе нужно, и уходи. Да, кофе закончился. Я выпила сегодня последнюю порцию, чтобы закончить работу. Патологоанатом с вызовом распрямляет затекшие плечи и бросает в сторону мужчины непривычно колкий взгляд. Смело, да. Вот только она устала быть постоянно удобной и милой, его личной полезной константой, а "срочные дела" этого гениального нарцисса уже засели у нее в печенках. Пора бы ему наконец это понять! Наверное, Шерлок читает это в ее лице, максимально холодном и недружелюбном. Круги под глазами, бледная кожа и блеклая помада не добавляют к ее образу привлекательности. Особенно с учетом холодного тускло-голубого освещения. Но если он осмелится сказать о ее внешнем виде хоть слово, она ему врежет не хуже, чем доктор Уотсон, и ничуть не пожалеет! - Бери то, что тебе нужно, и уходи, - повторив эту фразу более чем сухо, Хупер отворачивается к окну, чтобы влага досады и усталости в ее глазах не стала предметом очередной насмешки. Но Шерлок ведет себя очень странно. Даже с учетом высокого градуса его персональной нелепости. Он молча подходит к женщине на максимально близкое расстояние и мягко, но настойчиво разворачивает к себе. - Все, что мне нужно, здесь, - говорит мужчина глухо, чуть хрипло и почти виновато. - Молли, ты для меня важна. Нечто важное, о чем я говорил только что - это и есть ты. Патологоанатом хочет едко усмехнуться, но с губ срывается тихий всхлип. Она хочет оттолкнуть, с размаху влепить пощечину, но вместо этого зарывается лицом в его насквозь пропитанное лондонским смогом неизменное пальто. - Ты выбрал не совсем удачное время, чтобы это сказать, - бормочет Молли куда-то в область его груди, одновременно ощущая колючий стыд и глубокое облегчение. - Но я не опоздал с этим? - вопрос звучит осторожно, тревожно, непривычно неуверенно и тихо. Женщина все же поднимает голову, встречает его вопросительный взгляд, и ей так глупо мерещится легкая знакомая влага в его глазах - вроде той, что бывает от сильного осеннего ветра. И только от него, да. - А ты как думаешь? - отвечает Хупер вопросом на вопрос. Их долгие объятия посреди холодного морга топят многолетние льды и выжигают имена на изнанках уставших душ. И восточный ветер больше не так страшен, если они вместе, и все самое важное наконец-то сказано. (Сказано - и сделано.)