Альвеола

Гермиона потёрла виски указательными пальцами, закрывая глаза. Это не помогало от головной боли — всего лишь жалкая попытка перебороть её. Девушка вздохнула и подняла ресницы, видя перед собой белую дверь, которая была такой же, как и, судя по всему, в Святом Мунго. Здесь преимущественно всё было в белом цвете. Она любила этот оттенок, он не вызывал раздражения или какого-либо негатива, но, проработав в такой обстановке несколько лет, Гермиона начинала всё больше ненавидеть разновидности белого цвета. И всё, что к нему можно было отнести. День только начался, а она уже устала и едва не скулит от эмоционального выгорания. Гермиона любила свою работу, но отдых нужен всегда, даже от дела, которое приносит удовольствие. Пятый этаж пустовал, и главному целителю Отделения недугов от заклятий, то бишь Грейнджер, выдалась минутка пожаловаться самой себе на бесконечную рутину и изнеможение. Это было странно, потому что Гермиона не привыкла, да и не любила, жаловаться. Это не было её привычкой или чертой характера. Но в последнее время она всё больше проваливалась в яму под названием «уныние», и её всё меньше радовали наступающие праздники. Рождество. Новый год. И всё не так, как она когда-то планировала. В очередной раз. Девушка прислонилась спиной к своему кожаному креслу и посмотрела на белоснежный потолок. Её раздражал белый цвет. Она недовольно вздохнула, краем уха слыша какой-то переполох в коридоре. Гермиона поднялась со своего удобного пристанища и вышла из кабинета, закрыв дверь. Медсёстры и другие целители бегали из палаты в палату и наперебой что-то кричали друг другу. Грейнджер, оглянувшись по сторонам, остановила бегущую ведьму за локоть. — Ванесса, что происходит? — голос был усталым, но профессионализм взял верх, и Гермиона постепенно стала забывать о своих проблемах. — Мисс Грейнджер, доставили пациента. Он тяжело ранен, — брюнетка с голубыми глазами едва не тряслась, и паника прыгала в её глазах подобно надувному мячу. — Так, успокойся. Помни основное правило: главное — спокойствие, верно? — Гермиона взяла за плечи новенькую девушку из её отделения и внимательно посмотрела в глаза. — Только один человек ранен? Кто он? — Не знаю, прибыл вместе с мистером Поттером, они на первом этаже, мне сказали, что через минуту будут у нас, — заикаясь проговорила Ванесса, но Грейнджер её уже почти не слушала. Гарри. Словно в подтверждение её мыслям на этаже появились Поттер и большое количество других авроров, в совершенно неподходящей одежде. Гермиона нахмурилась и с решительно-недовольным видом поспешила к ним. — В моём отделении могут находиться только пациенты или люди, которые соответствующе одеты, — твёрдо сказала девушка, останавливая глаза на Гарри. — Ты в порядке? Вид у Поттера был пришибленный и напуганный, он будто был не здесь. Гермиона положила руки ему на плечи, уже привычно осматривая его цепким взглядом на предмет повреждений. Кажется, он отделался лишь парочкой царапин. — Гарри, ответь мне, — спокойно, не позволяя себе начать забывать, что она на работе. — В порядке, — сипло ответил брюнет, поднимая на подругу взгляд полный вины и ужаса. — Гермиона… Малфой… я… он… — Это Малфой ранен? — Грейнджер уже давно привыкла к отрывистым речам, полным паники и страха за близких или друзей. Наверное, правду говорят, что со временем сердце черствеет даже у самого сердобольного человека, особенно, когда он является спасителем чужих жизней. — Гарри? — она тряхнула его за плечи, заставляя оставаться с ней. — Да, он… Гермиона, вдруг он умрёт? — глаза Гарри стали похожи на огромные болота печали, страха и неизвестности, и девушка поняла, что сейчас ничего не сможет от него добиться. — Ванесса, мистера Поттера и других раненых осмотреть и дать умиротворяющий бальзам, — Гермиона перевела взгляд на брюнетку, которая немного успокоилась и смогла взять себя в руки. — Внимательно проследи за мистером Поттером, похоже у него шок. И не вздумай пускать сюда без халатов и должной дезинфекции кого попало. А я пойду посмотрю, что там с нашим героем на сегодня. Гермиона отпустила Гарри, оставляя его на попечение своих подчинённых и, сжав палочку в кармане лимонной мантии, спустилась на первый этаж в приёмный покой. Надо было работать.

***

Гермиона поджала губы. Всё плечо левой руки, торс, обе ноги и правая часть лица были в ожогах непонятного происхождения. Это было заклятие, которое девушке не было знакомо. С таким она столкнулась в первый раз. Малфой едва дышал — его грудная клетка дёргано поднималась и опускалась, и Грейнджер медленно начинала переживать за его жизнь. Которая была на волоске. Было забавно, что знаменитые платиновые волосы Малфоя не обгорели и никаким образом не пострадали. Гермиона усмехнулась этому наблюдению и продолжила изучать диагностику, с помощью которой осматривала тело бывшего однокурсника на предмет внутренних повреждений. — Что смешного? — хрипло, практически простонав, сказал Малфой, открывая глаза. — Грейнджер, какой неприятный сюрприз. — И тебе привет, Малфой, — она снова усмехнулась, обращая внимание на парня. — Как ты себя чувствуешь? Гермиона посветила Люмусом ему в глаза, проверяя концентрацию, чтобы исключить возможность сотрясения. — Блестяще, — хмыкнул Драко, пытаясь подняться на подушках повыше. — Нет, лежи. Тебе нельзя двигаться, — Гермиона заставила его опуститься назад и сама присела на край кровати. — В тебя попало какое-то заклинание, и пока я не могу сказать, что ты в скором времени поправишься. Тебя задело очень сильно, и сейчас самое главное — отдых. — И сколько мне тут предположительно торчать? — зло спросил Малфой, буравя её серыми глазами. — Предположительно, две недели, — спокойно ответила Грейнджер, игнорируя его закатывание глаз. — Прекрасно, — пробурчал блондин, кривясь от боли в рёбрах. — Если ты скажешь, что эти дни недели будут проходить в твоей компании, я тут же откину копыта. — Я буду с тобой день и ночь, — сладко сказала Гермиона, радуясь такой простой мелочи, как возможность подоставать Малфоя. Драко жалобно застонал и закрыл глаза, видимо, надеясь, что это просто страшный сон. Но его надежды не оправдались, и он что-то пробурчал себе под нос с максимально обиженно-недовольным видом. Девушка покачала головой на подобное ребячество и, встав, обновила диагностику, внимательно вглядываясь в красные пятна. — Ты не помнишь, какая вспышка была у этого заклинания или хоть что-то ещё? — встревоженно спросила Гермиона, не отрывая глаз от разноцветных переливов. Малфой нахмурился, и было видно, что даже такое простое мимическое движение доставляло ему дискомфорт. Он прочистил горло и хрипло ответил: — Нет… не совсем. Сначала Поттер маячил перед глазами и разглядеть что-то было тяжело, а потом нас стали окружать, и я, кажется, выставил щит. Вроде в спину ничего не прилетало, а вот… кстати, я не помню. Взгляд Драко стал слегка удивлённым и напуганным одновременно. Он бегал глазами по лицу Гермионы, словно безмолвно спрашивая: что за чертовщина тут творится? Грейнджер свела брови на переносице и сложила руки на груди. — Это не страшно. Это шоковое состояние, со временем ты всё вспомнишь. Я проверила все твои показатели, мозг или память никак не пострадали. Это стресс и, возможно, попытка твоего разума спрятать неприятные воспоминания. Частое явление, — она пожала плечами, показывая, что ничего такого не произошло. Кажется, её слова успокоили Малфоя, и он задумчиво кивнул, всё ещё стараясь переварить услышанное. Несколько минут в тишине тянулись как резина. Гермиона в который раз обновила диагностику, стараясь увидеть то, чего наверняка не было. Она взяла новую карту пациента и начала заполнять её, чтобы хоть чем-то себя занять. Девушка не знала, почему не уходила, но где-то внутри понимала, что оставлять Драко одного сейчас — не самый лучший вариант. Он был ранен и не помнил, как это произошло. В таких ситуациях пациенты всегда ведут себя по-разному. Кто-то просит позвать главного. Кто-то кричит о своих правах и говорит, что всех засудит к чёртовой матери. Кто-то плачет и просит позвать родственников, чтобы попрощаться. Гермиона многое видела за эти годы, поэтому её врачебное чутьё, как говорит мама, сработало и в этот раз. Малфой лежал на спине и смотрел в одну точку на потолке. Он, казалось, не дышал. Девушка поглядывала на него краем глаза, делая вид, что очень сосредоточенно заполняет карту пациента. Но, на самом деле, Гермиона делала это в своём кабинете, когда никто ей не мешал. — Это заклятие… очень серьёзное? — голос Драко был тихим и приглушённым. Он повернул голову на подушке, впиваясь в неё глазами. Грейнджер отложила формуляр на прикроватную тумбочку и села на стул для посетителей, сложив руки на коленях. — Я не могу ответить тебе на твой вопрос сейчас, но мы с моими работниками уже взяли образцы, и в лаборатории вычисляют, что это было за заклинание. Сейчас главное, чтобы ты отдыхал и слушался меня, когда я говорю тебе о твоём лечении. Сомневаюсь, что это смертельное проклятие, поэтому паниковать не стоит, — спокойно и размеренно сказала Гермиона, смотря прямо в грозовые омуты. — Тебе не стоит переживать. Конечно, совершенно естественно волноваться о своём состоянии, находясь в больнице, но утрировать не нужно. — Значит, мне просто нужно быть паинькой и слушаться главную зануду в мире? — ехидно проговорил Драко, поднимая брови. Гермиона на секунду прикрыла глаза, выдыхая. Это Малфой. Ты знала, что просто не будет. Держи себя в руках. — Именно так, — с лёгкой улыбкой Гермиона поднялась со стула, понимая, что её контроль и выдержка сегодня могут подвести. — Что ж, сейчас я дам тебе зелье Сна без сновидений, ты проспишь ближайшие десять часов. Мазь для твоих ожогов уже готовится, и как только ты проснёшься, мы начнём наше лечение в полном объёме. — А сейчас я должен мучиться? — с нарастающим гневом спросил Малфой. — Нет, я же сказала, что ты будешь спать, — она уже чувствовала, что раздражается, поэтому пыталась говорить быстро. — Также я наложу на тебя охлаждающие чары, поэтому жжения не будет. Гермиона решительно взяла палочку и склянку с зельем с тумбочки и сделала шаг к кровати. Драко смотрел на неё с подозрением, но послушно открыл рот, когда девушка приставила к его губам пузырёк. Взмахнув палочкой, она наложила необходимые чары и закатила глаза от облегчения и усталости. Всего полчаса наедине с Малфоем, а Гермиона уже готова на убийство. Мерлин, пожалуйста, пускай это будет самое простое заклинание и через несколько дней она сможет выписать поганого слизняка. Увы и ах, всё получилось несколько иначе.

***

— Мне больно, — раздражённо, будто пятилетний ребёнок, сказал Драко. Не хватало только разбитых коленей и слёз в серых глазах, чтобы дополнить образ малолетнего говнюка. Гермиона сжала губы, чтобы не заорать от злости на мерзкого слизняка перед ней. Она обмакнула пальцы в липкую субстанцию и стала распределять мазь по спине Малфоя. — Мать твою, Грейнджер, я же сказал, что мне больно! — крикнул Драко, поворачивая к ней голову. — А ты не дёргайся, и не будет так больно! — возмущённо воскликнула Гермиона, начиная ненавидеть свой альтруизм, который не позволял ей убить человека. — Может, лучше ты будешь исполнять свои обязанности, как положено! — Малфой попытался встать, но всё его тело прошибла волна боли, и он зажмурился до белых точек перед глазами, стараясь не завизжать, как девчонка. — Твою мать… — Меньше будешь спорить со своим целителем, Малфой, — ехидно и злорадно сказала Гермиона, продолжая своё занятие, как ни в чём не бывало. — Ты кровожадная сука, — прорычал Драко, сжимая челюсть и комкая больничные штаны на коленях. — Благодарю за комплимент, — девушка расплылась в улыбке, чувствуя в груди небольшую смешинку, которую не смогла удержать, из-за чего уже через минуту хохотала над недовольным видом бывшего однокурсника. — Чего ты смеёшься? — блондин слегка повернул голову, чтобы не сильно травмировать больные участки кожи на спине, и краем глаза стал наблюдать за её весельем. Гермиона никак не могла успокоиться. Она сама не понимала, почему вдруг стала смеяться. Возможно, это стресс. Возможно, это просто усталость. Возможно, она настолько потерялась в своём бешеном ритме, что совсем забыла про простые человеческие радости, и теперь даже улыбка для неё была роскошью. Грейнджер не знала, но, кое-как взяв себя в руки, она вытерла выступившие слёзы на глазах и, вздохнув, постаралась не переживать, что слегка забылась в присутствии бывшего врага. — Так, просто. Ты слишком много возмущаешься, — её голос был непонятным. Был похож на крик под водой. Она не знала почему, но именно данная метафора пришла к ней в голову. Видимо, Гермиона действительно заработалась. Драко дёрнул плечом, когда девушка задела волдырь рядом с шеей. Он молчал ещё какое-то время, а потом тихо сказал: — Ты здесь живёшь что ли? Гермиона удивлённо подняла брови, но затем вспомнила, что Малфой не видит её лица, и спокойно, насколько могла, ответила: — Не совсем. Я… большую часть своего времени провожу здесь, да. Но это напрямую зависит от вашей деятельности. Сейчас по Лондону бродит непонятно кто и, соответственно, от этого страдают обычные люди или авроры, вот и целители работают больше, чем обычно. Ещё и праздники надвигаются, из-за этого учащаются случаи отравления и много подобного. — У тебя что, нет личной жизни? — с усмешкой спросил Драко. — Я ни разу за всю неделю не видел, чтобы за тобой кто-то заходил или приходил. Это было неприятно услышать, особенно потому что его слова являлись правдой. Грустной, кислой, как протухшее молоко. Гермиона закусила правый уголок губы, как делала это всегда, когда пыталась сдержать эмоции, и снова нанесла мазь на плечи Малфоя. — Это не твоё дело, — более раздражённо и обиженно, чем ей бы хотелось, ответила девушка. — Ты должен думать о своей жизни и о том, как не довести меня, чтобы я не придушила тебя во сне подушкой. — Ммм, Грейнджер, я и подумать не мог, что ты такая извращенка, — с каким-то подтекстом протянул Драко, тут же чуть ли не вскакивая от того, что Гермиона специально задела ногтем особенно сильный ожог. — Нет, всё-таки ты кровожадная сука. Она улыбнулась, радуясь такой маленькой мести. Больше Малфой не рисковал раскрывать рот. Сегодня. Ближайшие пять минут. А потом девушка была готова самолично повеситься.

***

— Когда меня выпишут? — простонал Драко, уже как обычно беся её одним своим взглядом. Девушка зажмурилась и, используя свой менторский тон, который безотказно действовал на мальчиков, медленно сказала: — Как я уже тебе говорила, Малфой, пока у меня нет ответа на этот вопрос. Твои ожоги не проходят. Мазь оказывает лишь временный эффект, к тому же мы не знаем, как твой организм поведёт себя не в больничных стенах. Поэтому, будь добр, прекрати спрашивать меня о своей выписке каждый день. Она улыбнулась со всем презрением, на какое была способна, и продолжила писать показатели блондина в формуляр, сверяясь с диагностикой. — Мне скучно, — противно протянул Драко, видимо, желая побесить её. Гермиона закатила глаза, не сумев сдержаться. — Давай я принесу тебе книги? — Мне нельзя сидеть, ты сама говорила, а читать лёжа... — он фыркнул, будто сама только идея была исключительно бредовая. — Хорошо, — спокойно, просто держи себя в руках, — что ты можешь предложить? — она поджала губы, на задворках сознания понимая, что это стало плохой привычкой. Гермиона не хотела, чтобы потом, в глубокой старости, были морщины именно возле губ. И таким образом. Из-за него. — Ты будешь читать мне, — Драко расслаблено посмотрел на неё, словно был уверен, что она без проблем одобрит эту идею. Вопросом в его словах даже и не пахло. — Ты меня, конечно, извини, Малфой, но… — Я тебя прощаю, — Драко торжественно кивнул, лёжа на подушке, и, по всей видимости, едва сдерживался, чтобы не расплыться в дебильной усмешке. Она уверена. Гермиона опустила ресницы, начав про себя считать барашков, которые перепрыгивают через забор, чтобы успокоиться и не взять грех на душу. Я спокойна. Я спокойна. Я спокойна. Я спокойна. Я… — Грейнджер, мне нравятся исторические вырезки, а также всё, что связано с зельями, — Малфой наслаждался её бешенством, которое было видно невооружённым взглядом. Господи Боже, это ещё больше времени проводить вместе с ним. Гермиона не справится. Она и так едва держала себя в руках, не давая сорваться двум словам, которые бы навсегда положили конец её мучениям. А если на секунду представить, что ей придётся читать Малфою и при этом вести себя сдержанно… Нет, лучше сразу смерть. — Наверное, я откажусь, — максимально непринуждённо произнесла Гермиона, опуская взгляд к строчкам в формуляре, которые плясали перед глазами. Она так неаккуратно писала из-за злости на Малфоя, что почерк был совершенно не читаем. — Тогда я попрошу своего адвоката посмотреть клятву, которую приносят все целители, работающие в Мунго, — паршивец искусственно нахмурился, якобы натужно вспоминая. — Все целители должны предоставить все необходимые методы лечения своим пациентам. Я, разумеется, не помню, как там дословно, но смысл понятен. Считай, что чтение мне – это метод моего лечения для скорейшего выздоровления, — Малфой победно ухмыльнулся, когда увидел, что её пальцы сжали несчастный пергамент до комкообразного состояния. Гермиона растянула губы в вежливой улыбке, которая скорее напоминала оскал маньяка-убийцы, и приторно согласилась: — Хорошо, всё, что пожелаете, мистер Малфой. Ты ещё пожалеешь, что родился на свет, гадёныш. Драко по-мальчишески улыбнулся, будто слышал её мысли. В эту минуту он не казался таким противным как обычно, но стоило ему открыть рот и продолжить извергать свои бесконечные издёвки, как Гермиона тут же забыла о своих бредовых предположениях. Видимо, она слишком много работает.

***

— Таким образом, зелье приобретает мутно-зелёный цвет и вязкую конс… — Мерлин, Грейнджер, ты можешь читать выразительно, а то у меня такое ощущение, что кальмар набрал в рот воды и пытается начать говорить на человеческом, — пробурчал Малфой, страдальчески прикрывая ладонью глаза. Гермиона возмущённо вздохнула, окончательно теряя терпение. Вернее то, что от него осталось. — Знаешь что, Малфой?! А не пойти бы тебе в задницу! Я и так жертвую своим обеденным перерывом, чтобы почитать тебе, а ты ещё и недоволен?! Ты просто придурок! — она захлопнула ветхий талмуд, который пылился у неё на полках в кабинете, и резко встала, желая навсегда покинуть эту чёртову палату. А может и больницу. — Я не виноват, что ты не умеешь выразительно читать. Никакой дикции, — возмутился Малфой, по инерции подрываясь с кровати. Но вспомнив, что это категорически запрещено, вернулся в изначальное положение. — У меня домовики и то лучше способны связывать слова в предложения. — Так и проси своих умных домовиков нянчиться с тобой, потому что у меня больше не хватает терпения терпеть твои бесконечные придирки. Ты как ребёнок, — Гермиона всплеснула руками, ощущая ярость на кончиках пальцев. — Это не нормально так доводить людей, Малфой, серьёзно. Ты достал. Сам подумай, если я — чистый альтруизм, не захотела с тобой возиться, то кто вообще станет браться за твое лечение? — голос постепенно снизился до шёпота, и Гермиона не смогла отследить данные изменения. Зато задумчивое выражение лица Драко не осталось без внимания. — Хочешь сказать, что мной должна была заниматься не ты? — его нахмуренные брови были прямым сигналом об опасности или надвигающейся катастрофы. — Да, я заведующая на этом этаже. Такие пациенты, как ты, обычно находятся на попечении других целителей. Но никто, кроме меня, не знает, как тебя терпеть и как с тобой взаимодействовать. Они бегут от твоего невыносимого характера, как от чахотки, — Грейнджер выдохнула и расслабила позвоночник. Было ощущение, что она проглотила палку, а сейчас это чувство ушло, возможно, потому что девушка наконец-то высказалась. Словно она сбросила с себя килограмм триста. Такие были ощущения. И подобное приносило облегчение, которое стало редким гостем в жизни Гермионы. Девушка уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала нечто похожее. Когда она в последний раз развлекалась? Ничего не приходило в голову. Одна работа, нескончаемая работа. А ведь скоро праздники. Рождество и Новый год. Гермиона почувствовала, что глаза против воли стали слезиться, и, разозлившись на себя за эту минутную слабость, она зло провела руками по щекам, убирая ненавистную влагу и поднимая взгляд на своего пациента. Малфой растерянно-задумчиво-заинтересованно и даже виновато смотрел на неё и всё больше хмурился, будто винил себя за её подавленное состояние. Словно в подтверждение своим мыслям, она услышала раскаивающийся голос: — Прости, я волнуюсь, — он сглотнул, и девушка представила, каких усилий стоило желчному Малфою признать такое, да ещё и сказать об этом ей. — Лечение не приносит результатов, из лаборатории нет вестей, и я всё больше начинаю подозревать, что могу остаться инвалидом, вот и срываюсь на тебе. — Ты не останешься инвалидом, — шёпотом сказала Гермиона, не желая рушить атмосферу откровенности. — Твои ожоги не останутся с тобой на всю жизнь, я что-нибудь придумаю, вот увидишь. Это моя работа, никто пока не жаловался, — девушка скованно улыбнулась, но впервые за долгое время её улыбка была настоящей. Не искусственной. Не для друзей. Не для того, чтобы убедить окружающих, что всё в порядке (хотя давно ничего не в порядке). Не для кого-то. Для себя и, на удивление, Малфоя. Драко хмыкнул на её слова и благодарно заглянул в карие глаза. — Спасибо, Гермиона. Я в курсе, что ты уже несколько лет спасаешь меня и Поттера, и я знаю, что по жизни твой должник, но… — Но твой паршивый характер не даёт тебе вести себя по-другому, — она снова улыбнулась, понимая, что в присутствии Малфоя это становится делать всё проще. — Именно, — его губы дрогнули и короткий смешок вырвался из груди. — Ты действительно одна из немногих, кто в состоянии терпеть меня в таком отвратительном настроении. — Видимо, это моя кара — нянчиться с придурками, — Гермиона засмеялась с оскорблённого выражения лица Драко. Она прикрывала рот ладонью, пытаясь сдержать веселье, что росло внутри всё больше, но, на самом деле, ей не хотелось, чтобы это прекратилось. Малфой заинтересованно закусил губу, наслаждаясь видом расслабленной Грейнджер. Он сам не понял почему, но в этот момент она показалась ему очень красивой. Наверное, это всё проклятый запах чёртовой мази, которая помутила его рассудок. Наверное.

***

У Малфоя были потрясающие ресницы. Эта мысль так шарахнула по мозгам, что иначе и не скажешь. Гермиона смотрела на него, пока Драко спал, и была в ужасе от проскочившей мысли. Она вздохнула, закрывая ладонью рот, боясь разбудить его и наткнуться на вопросительный взгляд, который обязательно последует, как только Малфой заметит девушку в такой непосредственной близости от него. Это было интересное наблюдение, но, по идее, совершенно ненужное. Малфой не любил, когда к нему приближались чужие люди. В прошлый вторник в палату заглянули целители из лаборатории, чтобы взять новые образцы для скорейшего результата в области лечения блондина. Лимонные мантии мелькали перед глазами, и Драко всё больше хмурился, постепенно начиная злиться и раздражаться. Особенно, когда кто-то нарушал его личное пространство. Такого не было с Гермионой. Такого никогда не было с Гермионой. Она не замечала этого все эти годы, леча Гарри и Малфоя после их ужасно-опасных заданий, и поэтому подобное открытие стало шоком. Драко не бежал от её прикосновений даже при том, что они откровенно недолюбливали друг друга. Это было так давно, что, казалось, происходило не с ними. Конечно, назвать их друзьями язык не повернётся, но эти… их отношения существенно изменились, если вспомнить школу. Когда Грейнджер только стажировалась на обычного рядового целителя, так получилось, что и другие авроры негласно закрепились за ней. Включая Малфоя. Их ранения не были сложными или необычными в большинстве случаев, и поэтому девушке доверяли лечить их — служителей закона. Тогда они с Малфоем рычали друг на друга, кричали в спину безобидные проклятия, обзывали «грязнокровкой» и «хорьком», пока Гарри, не выдержав, провёл с ними воспитательную лекцию. Это было позорище, потому что обычно именно Гермиона выступала третейским судьёй и всех мирила, но в тот момент вся логика исчезла, оставляя только ненависть к врагу. Удивительным явлением было то, что именно Гарри помирил Грейнджер и Драко, начав приглядывать за их общением, чтобы, в случае чего, остановить их от обоюдного убийства. Со временем они стали относиться друг к другу по-другому и не так злобно, как раньше. И теперь Гермиона стоит и боится сделать вдох, потому что она поняла, что у Малфоя красивые ресницы, такие, за которые была бы готова убить любая девчонка. Включая её саму. Она не гонялась за красотой или чем-то подобным, но за такие ресницы можно было совершить ужасные поступки. Выдохнув тихо и медленно, девушка замерла, не понимая, от мыслей или от вида расслабленного выражения лица Драко. Почему она никогда не замечала того, что он симпатичный? Этот вопрос внезапно стал очень сильно волновать Грейнджер, но ответа на него у неё не было. Предсказуемо. Малфой повернул голову на подушке, хмурясь от попадающих в глаза солнечных лучей. Гермиона поняла, что это её шанс и, быстро сев на стул для посетителей, приняла самый невинный вид. Она схватила проклятый формуляр, чтобы была видимость хоть какой-то деятельности в её руках. — Грейнджер, сколько времени? — сонно щурясь, хриплым голосом спросил Драко, смотря на неё из-под опущенных ресниц. Дурацкие ресницы. Такие светлые, будто пёрышко или снежинка. Она была уверена, что они были мягкими, как пуховое одеяло. К ним так сильно хотелось прикоснуться, что Гермиона с большим трудом сдержала свою левую руку, которая уже дёрнулась исполнить желаемое. — Грейнджер? — Драко ухмыльнулся, поднимая свои брови в немом вопросе. — Я здесь, — она панически улыбнулась, моргая, чтобы скорее прийти в себя. Возьми себя в руки.— Ты что-то спрашивал? — маггловская ручка в правой руке немного затряслась, выдавая её страх быть разоблачённой. — Сколько времени? — Малфой уже открыто смеялся над ней, но Гермиона не стала ему в этом препятствовать, надеясь, что таким образом его внимание будет отвлечено. — Ох, — она взглянула на наручные часы, которые поблёскивали золотыми крапинками на левой руке, и выдохнула, — половина шестого, ты проспал несколько часов. Что у неё за проблемы с дыханием? Гермиона, запишись к врачу, может быть, тебя стоит саму лечить. Но, кажется, девушка знала проблему своего дыхательного аппарата. Вся палата пропахла Малфоем, все предметы в этой маленькой комнате, все баночки-скляночки, все пылинки пахли Драко, и это вызывало диссонанс во всём организме. Как она не замечала этого раньше? Раньше это не было такой проблемой. Пугающей. Неизвестной. Чужеродной. Осознание вышибло воздух из лёгких. Ей нравился запах Малфоя. Господи… — Ничего себе, — спокойно сказал Драко, пока она пыталась не развалиться на кусочки от понимания своей тупости и идиотизма. — Ты чем занималась? — Я читала… о том, что можно применять в твоём случае, — так уверенно, словно это правда. Она ещё и кивнула в подтверждение своих слов. Конечно, это правда, зачем мне врать? Лгунья. Заткнись! Проклятое подсознание сегодня не давало ей жить и, разумно заткнув его, Гермиона пыталась сделать вид, словно ничего не происходило. Будто всё в порядке и всё прекрасно. У неё получилось, и это вызвало небольшую гордость, которая разбилась вдребезги, когда девушка поняла, что Малфой-то никуда не делся, так же, как и тот непонятный клубок эмоций, оживший у неё в груди.

***

— Самый лучший подарок, который вы получали на Рождество? — Грейнджер прочла вопрос из Ежедневного пророка и подняла глаза на Драко. Статья была совершенно дурацкой и вопросы в ней были соответствующими. Но это хоть немного убивало время и помогало отвлечься от грустных мыслей, которые преследовали девушку уже вторые сутки. В лаборатории разводили руками и не знали, что делать. Никто не мог понять, какое именно заклятие угодило в Малфоя, раз оно продолжает разъедать его кожу, подобно съедающему адскому пламени. Даже Гермиона плохо представляла, как бороться с ним или как избавиться от таких последствий окончательно. Ничего не помогало, кроме мази её приготовления, но эффект был временный, и это лишь больше загоняло в тупик. Её хвалёный ум отчаивался с каждой неудачной попыткой помочь Малфою, и она всё больше погружалась в апатию, которая была приправлена кромешным ужасом. Вдруг Гермиона не справится и Драко умрёт по её вине? Особенно тогда, когда они смогли найти общий язык. Она не простит себя. Не в этот раз. — Даже не знаю, — блондин, задумавшись, нахмурил брови и перевёл взгляд в потолок. — Наверное… мне было пять, и мама устроила бал-маскарад. Я тогда в первый раз почувствовал себя взрослым. Все друзья пришли ко мне, и я ощущал себя хозяином положения, думал, что все видят, кто главный, — он усмехнулся, будто самую малость стыдился подобных мыслей, но Гермиона и не думала смеяться. — Это здорово, — она улыбнулась, опуская взгляд на строчки. — А у тебя? — Драко снова посмотрел на неё, и это уже привычно вышибло воздух из лёгких. Гермиона боялась этого нового чувства. Оно жгло раскалёнными камнями все внутренности, и было не понятно, можно ли перестать задерживать дыхание только от одного взгляда Малфоя. Грейнджер каждую секунду ощущала, что буквально находится на краю пропасти. Ещё шаг, и ты летишь в свободном падении. Вот какое воздействие оказывал на неё хитрый прищур парня или самодовольная ухмылка, которая была его любимым выражением лица. Чаще всего Драко не улыбался, редко можно было увидеть на его лице эту эмоцию, но если же такое происходило… ноги подгибались. Гермиона понимала, конечно, понимала, что всё это значит. Она уже давно не девочка. Двадцать три года обязывают распознавать некоторые изменения в своём организме гораздо лучше, нежели чем в пятнадцать. — Я не смогу ответить на твой вопрос, — пожевав нижнюю губу, она выпустила её из плена, нехотя поднимая глаза на Малфоя. Он был сосредоточен, и его нахмуренные брови говорили о неизвестном чувстве, которое он, по всей видимости, испытывал. Гермиона расширила глаза, задавая безмолвный вопрос. — Почему? Неужели у тебя никогда не было вечеринки, посвящённой тебе или… не знаю, какого-нибудь подарка, который заставил визжать от радости? — Драко хмыкнул, будто сама реальность такого была абсолютно не способна существовать. — Нет, — Грейнджер покачала головой, стараясь не показывать своих эмоций. Она не может сказать правду. Глупую и грустную одновременно. Не хотелось портить этот вечер откровений, которые стали для них почти нормой. Каждые минуты наедине, не связанные с лечением Малфоя, проходили подобно тайфуну — быстро, но разрушительно. Гермиона ещё долгое время после их разговоров по душам не могла взять себя в руки. После них она становилась варёной, и у неё было огромное желание поставить в палату дополнительную койку и остаться там жить. Под боком у Драко. Она точно чокнулась. Или уже изначально была больной. Малфой закатил глаза, явно начав что-то подозревать. И это оказалось правдой: — Грейнджер, мне кажется, что ты просто скрываешь. Нет, конечно, если ты не хочешь говорить, скажи прямо, но у нас вроде растёт доверие друг к другу, и обидно, знаешь ли, что я раскрываю тебе душу, а ты отмалчиваешься, — сурово сказал Драко, не отрывая от неё своих серых омутов, которые затягивали девушку в водоворот без шанса на спасение. — Нет, Драко, я не пытаюсь… — она выдохнула, не зная, как быть. Но в голову ничего, кроме как сказать правду, не пришло. Гермиона решила, что была не была. — Просто прошлое Рождество… оно очень сильно испортило мои впечатления о празднике. — Из-за Уизли? Вы с ним тогда расстались? — былое презрение в словах Малфоя ощущалось непривычно, но Грейнджер не стала акцентировать на нём внимание и всего лишь осуждающе посмотрела на… На кого? Не это сейчас важно. — Дело не в Роне. Мы расстались с ним гораздо раньше, и это было обоюдным решением. Там нет никакой драмы. Дело в том, что… — как это произнести, девушка не представляла. Она столько времени потратила, чтобы залечить эту рану, но попытки оказались абсолютно бесполезными, и боль, которая была с ней всё это время, лишь напомнила о себе более сильным импульсом. — В том году на моих руках в Рождество умер пациент. Я не смогла его спасти. Самое ироничное, что в него тоже попало какое-то заклинание, природу которого мы так и не смогли определить. И сейчас… я очень переживаю за тебя. Если это повторится… — Гермиона всхлипнула, против воли начиная ощущать, как солёные капли, не слушаясь хозяйку, разрезают щёки горячими слезами. — И из-за этого у меня нет хороших воспоминаний об этом празднике. Они просто все поблекли. Там и так не было чего-то сверхъестественного, но теперь всё смазалось в общую кучу и превратилось в кашу. Грейнджер раздражённо выдохнула, вытирая щёки. За этот год она столько раз плакала, что не сосчитать. Родственники пациента обвиняли её, и это было честно. Гермиона не справилась, а теперь история повторяется, видимо, чтобы наказать её за что-то. Больше она не выдержит. Вся её былая принадлежность к львиному факультету сейчас казалась абсурдом. Девушка сломалась и не знала, как залатать проплешины в душе, которые остались с тех памятных событий. Ей было страшно и, облизывая губы от мокрых дорожек, бегущих по лицу, Гермиона не представляла, что ещё ей подкинет жизнь. Где-то наверху её явно не любили. Подобная мысль, которая была лишь бредовым предположением, заставила девушку усмехнуться и фыркнуть себе под нос. Только Малфой неподвижно лежал на спине и смотрел на неё. Сейчас его взгляд вызывал мурашки по всему телу, но в тоже время он напоминал, что Гермиона расклеилась в присутствии кого-то. Даже Гарри не видел её слёз по этому поводу. На секунду стало страшно, что она по глупости доверила такой важный момент своей жизни кому-то вроде Малфоя. Грейнджер не знала, чего от него ожидать, и слегка дрожала от неизвестности. — Грейнджер, — мягко позвал её Драко, и она от удивления широко раскрыла глаза, поднимая их на него. — Я не хотел, чтобы ты это вспоминала или… я просто, — он сжал кулак, подбирая слова, — прости, что всё получилось так. Иди сюда. — Что?.. — перемена темы была такой явной, что девушка окончательно растерялась. — Иди сюда, мне нельзя вставать, помнишь? — он улыбнулся уголками губ, протягивая ей руку. Гермиона чувствовала всё, будто это происходило в замедленной съёмке. Она на полном автомате встала со стула для посетителей и, передвинув его к больничной койке, на которой лежал блондин, снова опустилась на него, ощущая дыхание Малфоя на своей щеке. Помни, что нужно дышать. Драко, будучи абсолютно спокоен, взял её руку и переплёл их пальцы, проникновенно и обезоруживающе смотря на неё. Она замерла, понимая, что в ближайшее время у неё точно случится коллапс лёгкого. И поделом. — Ты прекрасный целитель, самый лучший из всех, кого я знаю, — начал Драко шёпотом, заставляя её сердце скакать где-то в трахее. — Ты не можешь всех спасти, Грейнджер. Это невозможно. Мне тоже приходилось терять авроров, которые прикрывали меня или которых прикрывал я. Это больно, и вина всегда живёт с тобой очень долгое время. Простые люди на моей работе тоже погибают, и от этого хуже в тысячи раз, потому что я их не спас. Но запомни: ты не виновата. Уж кто, кроме тебя, может похвастаться таким рвением к решению невыполнимых задач? — он заигрывающе ухмыльнулся, и Гермиона не удержалась и смущённо улыбнулась, чувствуя, что щеки покрываются выдающим с потрохами румянцем. — Да, это случилось, но нужно жить дальше. Ты целитель, придётся смириться с мыслью, что некоторым не суждено остаться в живых даже в твою смену. Ты знала, куда шла. Грейнджер кивнула, осознавая, что Малфой ещё никогда не был так прав. Его слова произвели на неё оглушающий эффект. Несравнимый с ушатом холодной воды. Это скорее было что-то тёплое, почти родное, и оттого ещё более привлекательное в глазах девушки. Гермиона поняла, что они не разъединяют руки, а продолжают сидеть со сплетёнными пальцами и смотреть друг другу в глаза. Серые и карие. Возможно, это немного банально, но ей захотелось научиться сочинять стихи, чтобы описать всё увиденное на дне этих омутов, которые переворачивали в ней что-то с каждым днём всё больше и больше. Дверь в соседнюю палату хлопнула, и они оба вздрогнули, резко разъединяя руки. Девушка поправила волосы, заводя непослушную кудряшку за ухо, и прочистила горло, снова беря Пророк в руки, чтобы продолжить отвечать на идиотские вопросы. Будто ничего не произошло. Ну конечно. Это прозвучало так ехидно в её голове, что Гермиона едва сдержалась, чтобы не крикнуть «заткнись» на всё отделение. Драко сглотнул, обращая всё своё внимание на потолок. Видимо, от греха подальше. — Так, что у нас тут дальше, — слишком жизнерадостно и наигранно начала Грейнджер, стараясь незаметно обмахнуть горящее лицо газетой. Но это не спасало от жара внутри. Ничего уже не спасало.

***

Гермиона поставила свою подпись и передала формуляр Ванессе. — Спасибо, мисс Грейнджер, — ответила медсестра и аккуратно сложила в стопку все пергаменты. — Как себя чувствует мистер Энстон? — спросила Гермиона, вспоминая единственного человека, кроме Малфоя, которого она ещё не выписала перед праздниками. — Всё хорошо, он всё быстрее идёт на поправку, — улыбнулась брюнетка. — В таком случае, я пойду, — она кивнула и направилась в сторону палаты Драко, с которым просто не знала, как себя вести. Казалось бы, ничего не произошло. Вроде. Но внутри всё переворачивалось только от одного его имени, и Гермиона понимала, что дело принимает серьёзный оборот. Она всё больше привязывается к бывшему однокурснику, и одна только мысль о его выписке вселяла в неё дрожь и ужас. Остановившись напротив белых дверей, девушка услышала знакомый звонкий смех и такое же знакомое фырканье. Кто-то пришёл к Малфою? Странно, за последний месяц его никто не навещал, и Гермиона не стала заострять внимание на этом. Мало ли что могло случиться у него с семьёй. Но сейчас она почувствовала… ревность? Это было глупо, потому что… Потому что. Грейнджер тряхнула головой, стараясь прогнать из головы весь бред, который начал преследовать её с момента появления Драко в её жизни. Девушка решительно толкнула дверь и едва сдержала вздох облегчения. Это была Джинни. Миссис Поттер хохотала над какой-то шуткой, отпущенной Малфоем, и держалась за огромный живот. Гермиона поняла, что отрицать очевидное бессмысленно, но, задвинув в дальний ящик подобные разумные идеи, она отмерла и перешагнула порог палаты, стуча звонкими каблуками по напольной плитке. — Привет, Джинни, — её заметили, и теперь две пары глаз смотрели исключительно на Грейнджер. Одни с радостью и приветствием, другие с … Боже, она понятия не имела, что значил этот взгляд Малфоя. — А вот и виновник торжества, — язвительно, но по-доброму сказал Драко. — Гермиона, я так рада тебя видеть, — Джинни бросилась обнимать подругу, но из-за большого живота это было трудно осуществить. — Ох, прости, Джеймс Поттер всё никак не хочет вылезти из меня. — Ничего, всё произойдёт в нужный момент, — успокоила девушку Гермиона, зная, как она переживает по поводу своей беременности. — Малфой мне на тебя жалуется, — бывшая Уизли кивнула головой в сторону наглого предателя и опустила руку на плечо Гермионы. — Он сказал, что сервис у вас хромает. — Вот значит как, — протянула Грейнджер с игривым осуждением и посмотрела на Драко. — А что ты хотела? Я привык к первоклассному обслуживанию, а у вас тянет максимум на троечку, особенно если вспомнить твоё ужасное чтение, — блондин закатил глаза, издевательски тянув гласные. Гермиона не могла понять, откуда в ней взялось это игривое настроение, но она легонько шлёпнула Драко по плечу, не задевая ожогов. Он засмеялся с её выражения лица и схватил за запястье, не давая снова себя ударить. — Я смотрю ты идёшь на поправку, Малфой? Уже можешь отбиваться, — она тяжело дышала — то ли от небольшой физической активности, то ли от осознания, что флиртует с этим мужчиной. — А как иначе мне выжить? Ты же чокнутая, Грейнджер, и я попросту опасаюсь за свою жизнь, — Драко фыркнул и сжал обе её руки в крепком захвате. Аккуратном, едва касающемся, но это подействовало, и Гермиона посмотрела ему в глаза. Они переливались серебристыми бликами и затягивали подобно скоропостижному цунами, от которого не убежать и не спастись. Девушка чувствовала, что улыбка тает на губах, уступая место сосредоточенности и чему-то ещё. Не изученному лично ей. Гермиона глубоко втягивала воздух, надеясь, что это поможет отсрочить её смерть, которая, судя по комку возле сердца, надвигалась слишком быстро. Драко перевёл взгляд на её губы, и это заставило задохнуться, потому что она едва сдержалась, чтобы не облизать их, словно призывая к действию. Ещё секунда — и произошло бы непоправимое, но тихое покашливание вывело их из транса, и Гермиона отскочила от Малфоя, будто сильно обожглась. Может, и правда обожглась? Только не снаружи, а внутри. — Так-к-к, — протянула Джинни, сложив руки на животе и подозрительно разглядывая их обоих, — а на что ещё у тебя жалобы есть? Просто я могу передать Гарри. — В принципе, меня всё устраивает, Уизлетта, — Драко ухмыльнулся, видимо, стараясь скрыть неловкость. — Кстати, я хочу поблагодарить тебя, Малфой, — Джинни признательно посмотрела на блондина, чуть ближе подходя к нему. — За Гарри. Ты спас ему жизнь. Ни он, ни я никогда этого не забудем. — Расслабься, так поступил бы каждый, — скованно ответил Драко, испытывая желание сбежать на другой материк. Он не привык к благодарностям. — О чём вы? — Гермиона нахмурилась, непонимающе переводя взгляд с одного на другого. — Малфой оттолкнул Гарри и принял удар заклятия на себя, если бы не его поступок, то вполне возможно, Гарри был бы мёртв, — подавленно и ломким голосом тихо произнесла Джинни, опуская глаза на свой живот. — Я даже не знаю, как тебе выразить нашу признательность. Ты много раз помогал ему на заданиях, и я… — Поттер, угомонись, — фыркнул Драко, немного приподнимаясь на подушках. Теперь ему можно было принимать сидячее положение, но ненадолго. Гермиона поспешила к нему и помогла сесть, придерживая за плечи. — Мне ничего не нужно, и вы это прекрасно знаете. Только не стоит меня записывать в орден святых гриффиндорцев, — он так смешно скривился на последних словах, что Грейнджер не удержалась и прыснула. — Он мой начальник, с которым мы уже давно работаем вместе, это нормально, что я его выручил, не делайте из меня героя. — Если бы я тебя не знала, Малфой, решила бы, что ты смущён, — Джинни засмеялась под аккомпанемент шокированного лица Драко. Гермиона подхватила смех подруги и поняла, что многого не знает о своём пациенте. Он был загадкой в школе и ею остался. Не то чтобы она интересовалась им в те годы или после выпуска, просто всегда в голове возникали вопросы по поводу поведения Малфоя. Зачем он это сделал? Почему так себя ведёт? Почему он кажется одиноким? И ещё многие подобные вопросы, которые не давали покоя Грейнджер. Сейчас ничего не изменилось — она всё также не знала, чего ждать от Драко Малфоя или кем он был в настоящем. Но что Гермиона точно понимала своим слегка заражённым мозгом — это то, что желание узнать его зашкаливало. Оно, словно паразит, поселилось в её организме и пустило корни, захватывая во власть все органы, в первую очередь, сердце девушки. — Ладно, Уизлетта, можешь оказать мне все почести, какие пожелаешь, — Драко закатил глаза на их веселье и на секунду взглянул на Гермиону, останавливаясь на мгновение на её губах, растянутых в улыбке. — В таком случае, приглашаю тебя на Рождество к нам домой, — торжественно сказала Джинни, приподнимая брови. — Боюсь на Рождество Драко не сможет вас посетить, — грустно вмешалась Грейнджер, немного туша всеобщее веселье. — До него всего полтора месяца, а я очень сомневаюсь, что у нас получится полностью поставить его на ноги. — О, — Джинни сложила губы трубочкой, расстроенно качая головой, — ну, тогда на Новый год. Мы в любом случае будем тебя ждать, как почётного гостя. — Как бы мне не схватить теперь звёздную болезнь, — язвительно пробормотал Драко. — Сомневаюсь, что у тебя её нет сейчас, Малфой, — Гермиона закатила глаза и едва заметно провела кончиками пальцев по его плечу. — Пойдём, Джинни, у нашего больного тихий час. — Конечно, — рыжая всполошилась и взяла сумку с тумбочки, неуклюже двигаясь в сторону двери. — Грейнджер, — тихо позвал её Драко, беря за запястье. Снова. Это прокатилось горячей волной по всему телу, и она сглотнула, осознавая, что ноги совсем не хотят держать хозяйку. Гермиона заглянула ему в глаза и увидела невысказанный вопрос. — Что такое? — получилось слишком нежно, но побороть данную эмоцию в своём голосе она не успела. — Это правда, что до Рождества меня вряд ли выпишут? — он нервничал, это было видно. Малфой находился в больнице Святого Мунго уже два месяца, и было не удивительно, что ему хотелось домой. Это нормальное желание. Ненормальное желание — это то, что Гермиона не хотела его отпускать. — Наверное, да, видишь ли, — девушка завела прядь волос за ухо, опуская ресницы и смотря на их сплетённые руки, — это не точная дата. Только предположительная. Я постараюсь сделать всё необходимое, чтобы праздники ты встречал дома, но гарантий и обещаний давать не хочу. — Хорошо, — он удручённо кивнул, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Я знаю, что ты действительно сделаешь всё. Гермиона улыбнулась, борясь с желанием остаться возле него навсегда. Но вспомнив, что Джинни ждёт в коридоре, да и наверняка с кучей вопросов, она отпустила его руку и развернулась к выходу, сдерживая колоссальный позыв повернуться и посмотреть на Драко. Закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, девушка выдохнула, на мгновение прикрывая глаза. — Ничего не хочешь объяснить? — строго-заинтересованно-нетерпеливо спросила Джинни, плутовато глядя на неё. Грейнджер была готова сбежать, но это последнее, что она могла позволить себе сделать. — Пойдём в мой кабинет, — получилось устало, и это было ожидаемо. Гермиона по-настоящему устала и не знала, насколько ещё хватит её выдержки. Она чувствовала себя старухой. Войдя в святую святых, Гермиона опустилась в своё кресло, ощущая, как кожаная обивка принимает её в свои объятия и буквально умоляет не вставать до скончания времён. — Как так получилось, что ты флиртуешь с Малфоем, с нашим Малфоем, и при этом вся светишься? — Джинни медленно приземлилась на мягкий чёрный диван и сложила руки на животе, смотря на подругу во все глаза. — Не знаю, всё как-то произошло само-собой, — это единственное, что удалось выдавить из себя. Грейнджер в принципе не очень любила обсуждать свои чувства или какие-то чересчур личные вопросы, но срываться на Джинни, только потому что она запуталась и не знает, как выкручиваться — плохая идея. — Ты светишься, правда, Гермиона, — тихо сказала Поттер и даже сочувственно взглянула на девушку. Шатенка подняла уже влажные веки и, всхлипнув, покачала головой. — Джинни, я правда не знаю, что мне делать, — новый всхлип и сбившееся дыхание. — Вдруг это только в моей голове? Вдруг я сама придумала себе не пойми что? Вдруг ему это не нужно? Вдруг… — И ещё миллион раз «вдруг», — перебила её рыжая, принимая осуждающую позицию. — Он тоже в этом, Гермиона. Когда вы смеялись, я почувствовала себя лишней. Абсолютно. И могу сказать, что то, что происходит между вами, определённо взаимно, — Джинни коротко улыбнулась. — Ты знаешь, что я не очень жалую Малфоя, — Грейнджер хмыкнула. Это ещё мягко сказано. — Но после того, как он спас моего мужа, я готова вечность его благодарить. Конечно, Малфой — это Малфой, но… он делает тебя счастливой. Такой серьёзной шатенка Джинни давно не видела. Подобное было редкостью, когда рыжеволосая не сыпала остротами и не пыталась всеми командовать, как её братья и мать, но сейчас… эта девушка будто смотрела на ситуацию с каким-то жизненным опытом. Наверное, это слишком драматично, но по-другому Гермиона не могла описать все метаморфозы, которые происходили на её глазах с подругой. — Ты улыбаешься с ним по-настоящему, — сосредоточив всё внимание на Грейнджер, Поттер будто видела её насквозь. — После того случая ты перестала улыбаться или делала это неискренне, так что, думаю, результат налицо. — Я боюсь, — шёпотом сказала Гермиона, теребя кутикулу на большом пальце левой руки. — Сама же знаешь, что это нормально, — Джинни улыбнулась, поглаживая свой большой живот. — Жизнь скучна без риска. — Это слова Сириуса, — Грейнджер подняла уголки губ, понимающе переглядываясь с подругой. — Да, и в чём-то он был прав. Поэтому тебе стоит сделать то же самое. Ты заслужила, — уверенно и непоколебимо. — Сделать что? — шатенка нахмурилась, слегка выпрямляя спину. — Рискни, — просто сказала Поттер, — рискни и ты поймёшь, стоит ли оно того. Если нет, то ты хотя бы будешь знать, что попробовала. Гермиона согласно кивнула, но понимание своих действий отсутствовало напрочь. Она так по-человечески боялась, что вся львиная храбрость словно испарилась из бывшей гриффиндорки. Хотя Малфой как-то ей сказал, что гриффиндорцы, точно так же как и слизеринцы, бывшими не бывают. Может Джинни права и ей стоит рискнуть? Грейнджер закусила губу, на миг представляя хороший исход событий.

***

Главное дышать. Гермиона, дыши. Дыхание наше всё. Она замерла перед дверью палаты Малфоя и уже несколько минут не решалась зайти. После разговора с Джинни прошло два дня, а Грейнджер так и не смогла понять, каким образом ей стоит рискнуть. Это оставалось загадкой, зато её идиотизм был вполне объясним. Она вела себя с Драко как идиотка. Нет, как дура. Клиническая дура. Малфой вчера даже начал странно на неё поглядывать, будто надеялся понять, что с ней происходит. Гермионе это тоже было интересно узнать. Ладно. Она не может стоять здесь вечно. В конце концов, она заведующая отделением, и не в её положении вести себя, как пятнадцатилетняя школьница, которой понравился мальчик. Прыснув от такого сравнения, девушка повернула дверную ручку и прошла вперёд, двигаясь в направлении платиновой макушки. Кажется, Гермиона говорила, что не любит белый цвет, но сейчас прежнего отторжения этот оттенок не вызывал. Он стал родным. Драко наконец-то мог сидеть, хоть и всего пару часов, но для него это было подарком, и он тратил их на чтение. Гермиона тактично оставляла его одного в такие моменты, понимая, как важно иногда побыть наедине с самим собой. Девушка присела на своё, уже почти законное, место возле кровати и, сложив руки на коленях, стала ждать, когда Малфой закончит. Эти секунды, пока он дочитывал последнее предложение или главу, она тратила на бессовестное занятие — смотрела и впитывала черты Драко. Это было как прыжок с огромной высоты. Сколько бы раз ты не прыгал с парашютом, ощущения всё равно фантастические и не перестающие удивлять и приносить удовольствие. Вот и Гермиона чувствовала себя парашютистом, потому что дыхание также перехватывало и внутри всё замирало, пока Малфой не поднимал на неё серые омуты, заставляя девушку оживать по новой. Белоснежная чёлка падает на глаза, но он не убирает её, хоть она и мешает чтению. Ресницы — чёртовы ресницы — едва заметно двигаются, скрывая хитрые глаза от Гермионы. Челюсть расслаблена, как и сам хозяин. Грудная клетка равномерно поднимается и опускается, позволяя рассмотреть ключицу, выглядывающую из-под воротника неплотно застёгнутой больничной рубашки. Она опустила веки и принялась перебирать в руках бумаги, стараясь отвлечься. Но это никогда не помогало, и уже через секунду Грейнджер подняла взгляд на Драко, который перевернул страницу и оставил закладку. Малфой удовлетворённо хмыкнул, когда заметил, что она смотрит на него. Гермиона немного растерялась и, вопросительно взглянув на него, кивнула головой, как бы спрашивая его, что это значит. — Я просто рад тебя видеть, Грейнджер, — спокойно, словно в его словах нет ничего необычного. Не могла же Джинни с ним тоже поговорить? Нет, она бы так не поступила. — Неожиданно, Малфой, — девушка покачала головой, опуская глаза к списку ежедневных вопросов, которые она задавала ему, чтобы лучше понимать действие заклинания. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — Вполне, — он поджал губы, кивая. — На удивление, изменений нет, но и хуже не становится. — Это хорошо, — Гермиона закусила губу, медленно выпуская её из плена, — а головные боли не появились? Драко не ответил на вопрос и, посмотрев на него, она поняла, его глаза устремлены на её губы и там пляшут весьма красноречивые черти. — Малфой? — голос дрогнул, потому что внутри всё запылало, даже не успев затухнуть. Она боялась пошевелиться. Так страшно было разрушать этот эфемерный момент. — Я… да, — блондин прочистил горло, пытаясь сосредоточиться, — с головой всё нормально. Единственное… Эта пауза показалась ей подозрительной, но Гермиона решила, что не будет судить, пока не услышит. Драко посмотрел в карие глаза с шоколадным отливом и чётко произнёс: — Ноги стало покалывать. Девушка нахмурилась, не понимая, откуда могло появиться покалывание в ногах. Их проклятие задело лишь косвенно, в основном пострадало только туловище. Она отложила формуляр на тумбочку и, внимательно смотря на Малфоя, подошла к нему, остановившись в нескольких миллиметрах. — Ноги? — переспросила Гермиона, поднимая брови. — Именно, — более хрипло и тихо ответил Драко, нежели обычно. — Хорошо, тогда давай я их осмотрю, может, это какое-нибудь осложнение или побочное действие мази. Хотя подобного ещё на моей практике не было, но вдруг твой организм оказался невосприимчив к некоторым компонентам. Или может… — Грейнджер, — прервал Малфой её неуверенный лепет, кладя свою ладонь на щёку девушки, заставляя её поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Что? — шёпотом и с таким очевидным страхом в голосе спросила Гермиона. Драко не ответил. Он провёл кончиками пальцев по её лицу, останавливаясь на подбородке и притягивая ближе к себе. Она поняла, что имела в виду Джинни, говоря о риске. Сейчас Гермиона в полной мере осознала, какого это, когда ты находишься на грани между жизнью и смертью. Малфой коснулся её губ своими, и она закрыла глаза, потянувшись навстречу, чуть ли не подпрыгивая, когда двери палаты с громким хлопком открылись и ударились о стены. В помещение влетела красивая блондинка, на ходу что-то крича Ванессе, которая, очевидно, не пускала её без должного дезинфицирования. Гермиона сделала шаг назад, и очень вовремя, ведь девушка практически прыгнула на Драко, сдавливая его в объятиях. Он недовольно и болезненно зашипел, и Грейнджер оттолкнула эту идиотку, которая задела ожоги. — Мисс, вам стоит покинуть палату, — строго сказала Гермиона. — Мерлин, Драко, я так испугалась, когда узнала, — она, казалось, и не услышала сказанных ей слов, начав что-то лепетать. — Мисс, покиньте помещение, — уже зло повторила шатенка, начиная чувствовать себя неуверенной девчонкой. — Не стану я никуда уходить, — наконец таинственная незнакомка подняла голубые глаза на Гермиону, с презрением оглядывая её с ног до головы. — В таком случае, скажите, кем вы приходитесь… — Я его невеста, — торжественно сказала девушка, и мир Грейнджер покачнулся. Невеста…