Альвеола

Невеста… Она не может дышать, потому что эта новость бьёт под дых, не оставляя у неё внутри абсолютно ничего. Ничего. — Астория, что ты здесь делаешь? — раздражённый голос Драко вырывает её из коматоза, и Гермиона впивается в его лицо нечитаемым взглядом. — Как что, милый? — блондинка глупо улыбается. — Я, как только узнала, что с тобой случилось, сразу поспешила к тебе. — Два месяца мне отлично жилось без тебя, — уже зло проговорил Малфой, отстраняя от себя её руки и переводя взгляд на Грейнджер. — Я… — Во Франции, ты же знаешь, «Пророк» доставляется дольше, и, потом, там ничего не писали о твоём ранении. Даже твои родители ничего не знали до вчерашнего дня, — Астория моргнула чересчур накрашенными ресницами и снова потянулась к мужчине, желая взять его за руку. — Милый, ты не представляешь, как мы все там перепугались. — Астория, — предупреждающе прорычал Драко, и Гермиона будто упала в тёмную яму, из которой не выбраться. Его голос, тот тон, которым он говорил со своей невестой, напугал девушку. Она не была дурой и прекрасно понимала, что данную кандидатуру могли навязать родители, чтобы следовать чистокровным традициям. Скорее всего, так и было. Но Малфой промолчал, и это меняло всё. Гермиона чувствовала себя любовницей, которую прячут в шкаф, потому что с работы неожиданно вернулась жена. Ей не хотелось всего этого. Она не позволяла себе даже смотреть на занятых мужчин, ведь представляла, насколько это может быть неприятно, а тут… Наступила на такие грабли, которые со всей силы ударили её по лбу, оставляя характерный след. — Я так по тебе скучала, — умоляюще, заискивающе говорила Астория, тянясь к Драко во всех смыслах. — И поэтому не писала два месяца? — его резко поднятые брови заставили девушку отступить и виновато опустить глаза. — Ты ведь знаешь, почта может приходить из другой страны с перебоями. Я отправляла на твой адрес и, видимо… — Астория, давай не будем, — почти рявкнул Малфой, возвращая внимание Гермионе. —Грейнджер, это всё… я могу объяснить… — Что ж, мистер Малфой, я вижу, вы в надёжных руках. Я вас оставлю, — шатенка искусственно улыбнулась, взяла формуляр и вылетела из проклятой палаты, даже не смотря в сторону Драко. Ублюдок. Согласна. Сволочь. Именно. Обманщик. Лгун. Всенепременно. Гермиона так сильно сжала в руках бумаги, что их пришлось разглаживать магией и подправлять некоторые фразы, потому что чернила стёрлись. Она до безумия злилась и хотела разрыдаться. Так по-женски, с подругой под боком и бокалом вина в руке. А, может, и целой бутылкой. Но ей было не к кому пойти. Джинни беременна, хотя и не в этом дело. В последнее время рыжая совсем разучилась хранить тайны от своего мужа, а Гермиона хотела, чтобы о её фиаско Гарри ничего не знал. И получается, что, кроме этих людей, ей было не к кому обратиться. Чёрт возьми, она такая неудачница. Девушка открыла дверь в свой кабинет, даже не помня, как так быстро дошла до этого места. Она рухнула на диван, позволив всем бумагам в её руках упасть на пол в хаотичном порядке. Возле сердца всё жгло, и она знала, что это такое. Боль. Такая знакомая и родная, словно никуда и не уходила. Было чувство, что тварь ждала подходящего момента, чтобы ударить побольнее. И дождалась, да ещё и какого. Гермиона ощутила влагу на щеках, но не стала предавать ей значения. Она достала из кармана лимонной мантии палочку и прошептала запирающее заклинание вместе с заглушкой. А потом раздался взрыв. Из груди вырвались хрипы и стоны, которые переросли в скулёж. Было так больно. Грейнджер оплакивала всё. Свои надежды, мечты. Всё, что происходило с ней на протяжении последних двух месяцев. Оплакивала старое горе, о котором не могла долго думать, чтобы не сойти с ума. Оплакивала своё вынужденное и выбранное одиночество. Всё, что попалось ей под руку. Она рычала, проклинала, сходила с ума и ненавидела всех и вся. Глаза приобрели опухший вид, кожу щёк разъедала соль, губы стали красными, и Гермиона как никогда радовалась, что была волшебницей. Один взмах палочкой — и никаких последствий истерики. Оставался только страх. Девушка успокаивалась и боялась войти в окружающий мир, который всегда был неприветлив и холоден с ней. А сейчас… он будто бросал ей вызов, как бы говоря: «Посмотрим, как ты справишься». Гермиона этого не хотела, она уже ничего не хотела. Теперь внутри не плясали бабочки — они все передохли — теперь внутри были пекло и пустыня, которые отпечатывались у неё на лице, внося свои коррективы. Не было больше улыбки и лучащегося радостью взгляда. Не было пузырьков, которые переливались сотнями оттенков с ярко выраженным платиновым цветом во главе. Не было лёгкости, воздушности — всё это было погребено осознанием, что он врал. Так нагло врал, смотря ей в глаза. Своими погаными серыми, почти любимыми глазами. Гермиона боялась сделать глубокий вдох, потому что её лёгкие отказывались работать без Малфоя. Без его хитрого прищура и самодовольной усмешки, которая почти никогда не покидала его губ в присутствии Грейнджер. Теперь это не её губы и не её глаза. Да они и никогда не были её. А она просто дура. Влюблённая клиническая дура. Гермиона провела ладонями по щекам, чувствуя внутри огромную пустоту. Возможно, она драматизировала, но собственные чувства не обманешь. Где-то там внутри были острые осколки, которые царапали её органы, сокращая и понижая жизненные показатели. Возможно, она сходит с ума. Что ж, это хотя бы многое объяснило. Гермиона вздохнула, поправила мантию, снова собрала волосы в аккуратный пучок, поработала над лицом и, открыв дверь кабинета, отправилась работать. Она, в первую очередь, профессионал. Какая разница, что внутри всё переворачивается и сгорает. Это неважно. Работа на первом месте.

***

Драко раздражённо опустил веки, стараясь сдержать крик, который рвался из груди, подобно крику банши. Он сжимал руки в кулаки, надеясь, что это хоть немного ослабит узел напряжения в глотке. Он даже боялся представить, что там себе надумала Грейнджер. Явно ничего хорошего. И как объясняться перед ней, Малфой тоже не знал. Он же чувствовал, что нужно было сразу сказать правду, но то, что стало зарождаться между ними, пугало и вносило свои коррективы, вот Драко и струсил. Не хотел спугнуть момент. Придурок. — А миссис Малфой сказала, что приедет через пару дней вместе с мистером Малфоем. Они так переживали, ты не представляешь. Особенно твой отец, когда он узнал, кто будет тебя лечить… — Что? — рыкнул Драко, понимая, что бессмысленный трёп Астории стал хоть немного информативным. — Ну-у-у, твой отец, — Гринграсс удивлённо посмотрела на него, хлопая ресницами. — Он был очень возмущен, когда узнал, кто занимается твоим лечением. — И чем же ему Грейнджер не угодила? — это имя отдалось теплом и горечью на языке, но сейчас было важно другое. Над своим идиотизмом он подумает чуть позже. — Драко, — Астория широко распахнула глаза, будто он был ребёнком, не понимающим определённых вещей, — давай начистоту. Грейнджер — грязнокровка. — Закрой рот, — тихо и с надрывом сказал Малфой, закрывая глаза. Он с трудом сдерживал желание наплевать на ожоги и бинты, вскочить и найти Грейнджер, чтобы…чтобы что? Тяжёлый вопрос, ответ на который пока ещё не готов. Но объясниться он обязан. И слова Астории лишь всколыхнули в груди все отрицательные эмоции, которые с грохотом были готовы обрушиться на неё. — С каких это пор, дорогая Астория, чистота крови стала иметь значение в медицине? Каким образом это должно влиять на моё лечение? — стараясь говорить спокойно, Драко дрожал от ярости. В первую очередь, на себя. Гринграсс не понимала. Конечно, она не понимала. Но её шокированное выражение лица говорило за хозяйку. Глаза забегали по палате, надеясь найти ответы. Руки стали теребить маленькую сумочку, а рот то открывался с желанием что-то сказать, то закрывался, не находя подходящих слов. — Просто твой отец… — неуверенно начала девушка, но сразу же была перебита: — Не надо прикрываться моим отцом. Снова, — крикнул Драко, на последнем слове срываясь на красноречивый шёпот. — Ты и так делаешь это весьма успешно. Сначала свадьба, теперь ты здесь… Зачем ты здесь, Астория? Я тебя не звал. Более того, я бы с удовольствием больше никогда тебя не видел. Весь вид неуверенной девочки слетел будто маска, и перед ним появилась беспринципная сука, которой она и являлась. Астория ненавидела Малфоя, точно так же, как и он её. Эта свадьба была нужна их родителям, чтобы объединить компании. Гринграсс тоже многое имела от их союза. Единственный, кому это было неинтересно, был, конечно же, Драко. Но его мнение редко ценилось или хотя бы учитывалось. — Милый, я приехала тебя навестить, — слащаво проговорила девушка, зная, как сильно Малфой ненавидел подобную манеру общения. — Давай ты скажешь правду, а я тебя не убью, идёт? — ехидно поднял брови Драко, видя проблеск сомнения на лице суки. — В обществе стали поговаривать, что наш союз куплен и ненастоящий, вот наши отцы и решили, что мне стоит показаться у твоей палаты, чтобы исключить подобные сплетни, — уверенно и высокомерно ответила Астория, и было ощущение, что она даже переоделась, настолько сильной была перемена в её поведении. — Сплетни, ну конечно же, — он хмыкнул, покачав головой. Это было в стиле Люциуса. Иногда Драко думал, что лучше бы он остался без отца во время войны. Такие мысли, разумеется, быстро проходили, они были вызваны только злостью, но осадок от выходок Люциуса никогда не исчезал. — Вижу, ты нашёл себе подружку, — как-то незаинтересованно заметила Астория, и Драко сразу напрягся. — Не смей её впутывать, — он едва не вскочил от ярости, переполняющей его. — А ты так открыто не смотри на неё щенячьими глазами, — воскликнула девушка, поправляя волосы. — Из-за твоей влюблённости, которая совершенно некстати, всё может накрыться медным тазом. Нельзя рисковать и… — Я больше не хочу, — тихо сказал Драко, смотря прямо в глаза своей невесте. — Что?.. — она нахмурила аккуратные брови и фыркнула, словно услышала глупость. — Ты совсем из ума выжил?! Это не тебе решать, да и потом, никто тебе не позволит пойти на попятную. — Я всё сказал, Астория, так можешь и передать Люциусу, — Драко откинулся на подушки, показывая, что разговор окончен. Гринграсс была в шоке и никак не могла собраться. Она тряхнула волосами, проводя руками по лицу, чтобы придать себе более собранный вид. — Ты, видимо, просто не в себе. Это нормально, ранение и всё такое. Наверное, надышался этими мазями и ещё чёрт знает чем, — бормотала девушка с широко распахнутыми глазами, не понимая весь смысл услышанного. — Астория, — Драко снова обратил на неё внимание, на задворках сознания понимая, что хочет видеть рядом с собой совершенно другого человека, — я не собираюсь на тебе жениться, эти же слова передай моему отцу. Мне плевать, что он скажет. Я больше не хочу плясать под его дудку. — Ты понимаешь, чем это обернётся? — её голос дрожал, но с каждым словом набирал обороты. — Ты хоть представляешь, что будет со мной? Какие будут заголовки? Что меня бросили у алтаря?! Нет, — она покачала головой, отрицая очевидное. — Ни за что. Я не стану брошенкой. Моя репутация останется такой, какая она есть сейчас. И уж точно ты не бросишь меня из-за грязнокровки. — Астория, заткнись! — рявкнул Малфой, сжимая простынь в кулаках, чтобы не броситься на эту дуру. — А ты не думай, что так легко отделаешься, — Гринграсс торжественно ткнула пальцем ему в грудь, и Драко не сдержался и отбросил от себя её руку. — Не прикасайся ко мне, — рычание из его рта пугало самого блондина, но терпеть больше не было сил. — Проваливай, дорогая. Астория недовольно поджала губы и, раздражённо схватив сумочку, громко покинула его палату, что-то бурча себе под нос. Наверняка проклинала нерадивого жениха. Драко выдохнул и вернул голову на мягкие подушки, закрыв глаза. Что за чертовщина происходит в его жизни? Но, на удивление, не это волновало его больше всего. Грейнджер. Главное, чтобы она не надумала себе что-нибудь настолько ужасное, что не позволит ему даже приблизиться. К сожалению, Драко очень хорошо знал Гермиону и девушек в принципе, и поэтому шансов на такой расклад оставалось мало. Их почти нет. Малфой перевёл взгляд на двери, ожидая, что сейчас они откроются и в палату войдёт Грейнджер со своим бесконечными бумагами и слегка растерянным выражением лица. Она всегда так выглядела первые несколько минут, пока не понимала, что Драко в хорошем настроении. Столько времени надо провести вместе, чтобы потом опасаться его раздражённого взгляда. Грейнджер такая Грейнджер. Он по-доброму усмехнулся и на секунду позволил себе вспомнить, как она на него смотрела, когда подалась навстречу с огромным желанием в глазах. Чёрт, надо же было всё испортить. Драко понимал, что Золотая девочка теперь его не подпустит к себе. И это вызывало тупую боль внутри, где ещё недавно царила лютая зима, пока туда не вошла девушка с горящими глазами.

***

Гермиона капнула несколько капель умиротворяющего бальзама себе в чай и сделала первый глоток. Она откровенно трусила перед началом нового рабочего дня. Вчера всё было будто во сне, будто не с ней, и, дав распоряжения Ванессе и другим целителям, девушка сбежала домой. В холодную, пустую квартиру недалеко от маггловского Лондона. Раньше её встречал Живоглот, но в том году он умер, и теперь, возвращаясь с работы, Гермиона всё больше понимала, как важно, когда тебя кто-то ждёт. Это казалось такой простой истиной, но ей потребовалось много времени, чтобы понять её. Девушка повернулась на кожаном кресле к большому панорамному окну и продолжила делать медленные глотки чая, успокаиваясь. Было страшно идти к Малфою, зная, что…ничего не зная. Грейнджер просто идиотка, раз повелась на такой элементарный приём и теперь страдает, как девица из бульварного романа. Аж тошно. Гермиона скривилась от собственных мыслей и на секунду, на одну секунду, позволила себе представить другой поворот событий. Если бы их с Драко не прервали, то чтобы тогда произошло? Хотя вопрос глупый, она прекрасно знает ответ на него. И втайне, глубоко внутри, откровенно хочет всё переиграть. Но время самая несправедливая вещь на свете и таких шансов никогда не даёт. Не успел сегодня — сделай завтра. Она сделала последний глоток и, поставив на стол пузатую домашнюю чашку, со вздохом встала, отряхивая мантию от несуществующих крошек. Гермиона закрыла глаза, собираясь с силами, и, распахнув веки, уверенно вышла из кабинета, двигаясь в палату Малфоя. Остальных пациентов Грейнджер уже выписала, и только бывший однокурсник находился в отделении. До Рождества оставалось всего две недели, и что-то подсказывало Гермионе, что этот праздник он будет встречать в белых стенах. Ей было жаль его в этом плане, но сделать хоть что-то она не могла. В лаборатории пробуют новый вид зелья для излечения подобных ожогов, и насколько затянутся исследования — неизвестно. Гермиона храбро, насколько позволяла львиная кровь, толкнула дверь в знакомую палату и увидела читающего Малфоя, который тут же оторвался от своего занятия, подняв на неё серые омуты. Дыши. — Здравствуйте, мистер Малфой, как Вы себя чувствуете сегодня? — девушка сжала в руках формуляр, который по пути захватила на посту медсестры, и, не отрывая глаз от собственного почерка, делала вид, что вчера между ними ничего не изменилось. — Грейнджер, давай поговорим, — раскаиваясь проговорил Драко и протянул руку, желая взять её ладонь. — Головные боли Вас не беспокоят? Или быть может ожоги стали более раздражительно реагировать на лечение? — непробиваемый спокойный голос вырывался из рта Гермионы, и она ощутила напряжение, которое стало витать в помещении, как только девушка переступила порог. — Грейнджер, пожалуйста… — Никаких аллергических реакций не наблюдали? С аппетитом проблем не возникает? — Грейнджер, мать твою, посмотри на меня! — крикнул Малфой, кидая несчастный талмуд в противоположный угол палаты. Гермиона удивлённо подняла взгляд на блондина и едва не задохнулась от ярости на дне его глаз. Штормовое море, вот что это было. — Теперь мы поговорим, отлично, — Драко хмыкнул и провёл по волосам, выдыхая. — То, что ты видела вчера, ни о чём не говорит. Астория и я… мы помолвлены, да. Но это только временно. — В смысле, временно? — тихим голосом спросила девушка, совершенно ничего не понимая. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Нас обручили ещё в детстве, в возрасте пяти лет, и эта помолвка никаким образом не влияла на мою жизнь до недавнего момента. Это нужно в первую очередь моему отцу и отцу Астории, — Драко фыркнул, качая головой, — для укрепления бизнеса и прочего. Я не собираюсь на ней жениться, мне это не нужно, — он проникновенно посмотрел на неё и всё-таки взял за руку. Гермиона нахмурилась, так и не поняв подобных афер. Она не вырывала ладонь, только потому что была в шоке от его недавнего крика, но, когда сознание стало проясняться, Грейнджер отступила на шаг. — Прекрасно, ты хорошо устроился, — сарказм вырвался против воли, но она не жалела, что позволила ему вспыхнуть на кончике языка. — Ты… просто… не знаю, — девушка зарылась рукой в волосы, портя аккуратный пучок, отчего пару прядок обрамили лицо. — Грейнджер, я же не пытаюсь тебя обдурить или... — Драко запнулся, подбирая выражение, — заставить, принудить к чему-то. Я не рассказал… — Почему? — резко спросила Гермиона, с осуждением-злобой-болью смотря на него. Малфой открыл рот, видимо, не представляя, как объясниться. — Наверное, — он прочистил горло, сглатывая горечь, — боялся, что ты сбежишь, когда между нами всё изменилось. — Между нами ничего не изменилось, Малфой, — яростно фыркнула Гермиона, то поднимая в шоке брови, то упуская их в негодовании. — Ты всё такой же придурок. — Я в курсе, спасибо, — раздражённо ответил на её оскорбление блондин. — Честно говоря, Грейнджер, я даже не вспоминал о существовании Астории до вчерашнего дня. — Может, потому что ты кобель? Вот и не вспоминал, — усмехнулась девушка, понимая, что её уносит и она всё меньше контролирует себя. — Потому что только ты в моей голове! — снова крикнул Драко, бешено смотря на неё. — Тебя в моей голове стало слишком много. Я ни о чём другом думать не могу, а теперь вся эта херня… и я не знаю, как доказать тебе, что это много значит для меня. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга с непонятными эмоциями в глазах. Это было странно, всё между ними было странно. Интересно, у них может быть по-другому в иных реальностях? Наверное, нет. Гермиона боялась признаться самой себе, что верит Драко. Это было похоже на правду, или она просто окончательно потеряла рассудок. — Удобно — сказал одно, а сделал другое. Боже, что она говорит?! Малфой неверяще нахмурился, словно плохо понимал значение последних слов девушки. — Поясни, — медленно и злобно. Сквозь зубы. — Ну как, — Гермиона беспечно сложила руки на груди, наигранно задумываясь. Она чувствовала себя школьницей, которая, к тому же, полная идиотка. — На одной ты женишься, с другой флиртуешь. Удобно потом сказать, что всё это недоразумение, и свалить на отца. — Ты долбанная идиотка, — прорычал Драко, озвучивая её мысли. — Я в первый и последний раз повторяю: мне нахрен не нужна Астория. Я не женюсь на ней. И тебе я тоже скажу интересную вещь. Если я говорю, что ты важна для меня, значит, это, блять, так. Я не буду скакать вокруг тебя, подобно тупоголовому ослу — не хочешь, пожалуйста. Иди, я уверен, у тебя полно поклонников. Гермиона в шоке раскрыла рот, не зная, сможет ли переступить через себя и ударить больного. Хотя несомненно, Малфой этого заслуживал. Не контролируя себя, девушка подлетела к нему и замахнулась, чтобы дать пощёчину, но ладонь была перехвачена, и, притянув за руку Гермиону, Драко схватил её за подбородок. — Какого хрена, Грейнджер? — тихо, раскалённо, так, что ноги отказывались держать. Взгляд самостоятельно переместился на его губы, и она сглотнула, не позволяя себе снова падать в этот омут с головой. — Отпусти меня, придурок, — прошипела Гермиона, пытаясь вырваться. Но больше делая вид. — Я задал вопрос — это первое, — с едва сдерживаемым надрывом сказал Драко. — А во-вторых, хватит меня оскорблять. Она фыркнула, слишком очевидно показывая своё отношение к его угрозам. Малфой отпустил её руку, которую всё это время крепко держал, и схватил девушку за талию, притягивая ближе. Гермиона почти лежала на нём. Это порождало ряд неудобств, начиная с дискомфортного положения, заканчивая срывающимся дыханием из-за близкого нахождения к Драко. Она смотрела на его губы, практически не отрываясь, и боялась пошевелиться, потому что не знала, что за этим последует. Малфой размеренно дышал, едва касаясь челюсти девушки и пальцами поглаживая её подбородок. И это отправляло бесконечные электрические импульсы по телу Гермионы. Казалось, упадёт пылинка на пол — и всё взорвётся. Они были к этому близки. К взрыву. Огромному, смертоносному и беспощадному. — Я задал вопрос, — снова повторил Драко, более приглушённо, облизывая свои губы. — Я… какой? — если бы ей сейчас угрожали смертью или ужасной расправой, Гермиона всё равно бы ничего не вспомнила. — Что какой? — Малфой наклонился к ней и коснулся кончиком носа её. — А? — она не понимала, что он говорил, все звуки превратились в белый шум. Наверное, со стороны их разговор смотрелся до крайности глупо, но ничего изменить было нельзя. Гермиона не контролировала дыхание, моргание, своё тело. Всё это было ей больше не подвластно. Она, казалось, утратила способность мыслить рационально и хоть как-то отвечать за свои действия. Драко едва себя сдержал, чтобы не наброситься на девушку. Он уже почти это сделал, когда двери палаты распахнулись и вошла Джинни, наперевес со своим огромным животом. Грейнджер снова отскочила от него, и Малфой поклялся, что в следующий раз, когда они останутся одни, он замурует эту чёртову комнату. — Привет? — Поттер улыбнулась, переводя взгляд с одного растерянного лица на другое — злое. — Я вам не помешала? Гермиона хотела засмеяться или закричать от абсурдности предположения Джинни. Разумеется, помешала. И кажется, Драко был с ней абсолютно согласен. Грейнджер отвела взгляд от его лица и сосредоточилась на подруге. — Джинни, а ты чего тут? — голос скакал от тихих нот до высоких, потому что связки, казалось, не подлежали восстановлению после такого стрессового разговора. — Вот, принесла Малфою домашней еды, — рыжая чуть приподняла тканевую сумку, в которой были видны судочки. — Гарри говорил, что ему очень нравятся мои пироги с мясом. — Ага, — безэмоционально ухмыльнулся Драко, стараясь не сорваться на беременной девушке. — У Поттера от тебя совсем нет секретов, да? — Ну, — многозначительно протянула Джинни и рассмеялась, — скорее всего, да. Ты поймёшь, когда женишься. Данные слова были так в тему, что Гермиона фыркнула, понимая, что сделала это в открытую. Она поймала удивлённый взгляд Поттер и махнула рукой: — Не обращай внимания, я просто… заработалась. Джинни не поверила ей, это было очень хорошо видно по лисьим глазам. Она стала вытаскивать контейнеры и ставить их на прикроватную тумбочку, отчего в помещение ворвался ароматный запах домашней еды. Гермиона почувствовала, что желудок перевернулся и забунтовал от недостатка белков и жиров. Сегодня девушка едва смогла позавтракать, в рот ничего не лезло. Драко потянул носом и немного зажмурился от предвкушения сытного обеда. — Пахнет замечательно, — сказала Гермиона, беря в руки формуляр, чтобы хоть чем-то себя занять. — А какой вкус, — Джинни заразительно улыбнулась, и устоять перед этим оказалось невозможно. — Держи, — она протянула Малфою большой кусок пирога с мясом и дала салфетку, — ты похудел. — Да, есть немного, — ответил Драко, откусывая и пережёвывая, — я не жалуюсь, но больничная еда не моё. — Не жалуется он, как же, — себе под нос сказала Гермиона и покачала головой. Малфой выразительно посмотрел на неё, и что-то промелькнуло в его глазах, раз заставило Грейнджер сглотнуть и заткнуться. — Гермиона, ты будешь? — Джинни заговорщически смотрела на подругу, поигрывая бровями. Она закатила глаза, понимая, что несколькими вопросами теперь не отделается. Шатенка приняла кусок пирога и, сев на краешек кровати Малфоя, принялась медленно есть. Стул для посетителей был отдан Поттер, и Гермиона всё больше паниковала. Её колено касалось бедра Драко, и это вызывало покалывание в тех областях, где они соприкасались друг с другом. В животе происходило что-то необъяснимое. Всё переворачивалось, и есть безумно вкусный пирог становилось очень сложно. Будто кусок в горло не лез, но ощущалось по-другому. Словно каждый нерв оголён и каждая молекула замерла в оцепенении, чтобы рвануть. Гермиона чувствовала себя пороховой бочкой. Мгновение — и она навсегда разлетится на куски. Драко, как ни в чём не бывало, разговаривал с Джинни. Она пересказывала ему новости из Аврората, какие-то новые смешные истории, и Грейнджер, не желая их прерывать, наслаждалась видом расслабленного Малфоя. Оказывается, в таком спокойном состоянии он был чрезвычайно привлекательным. Конечно, блондин всегда такой, или большую часть времени, но сейчас… это захватывало дух. Драко улыбался и смеялся над какими-то шутками, которые придумывал Гарри, находясь дома. Он словно скидывал с себя замки и маски, открываясь с совершенно другой стороны. Гермиона даже поняла себя. Поняла, почему запала на Малфоя. На такого него не запасть было невозможно. Это аксиома. — В общем, Гарри уже дождаться не может, когда ты вернёшься на работу. Он там живёт, — грустно подвела итог Джинни, делая глотки холодного чая из термоса. — Я говорю ему, чтобы он хоть как-то разгружался, давал задания другим, но ты же его знаешь? Чёртов комплекс героя. Ему кажется, что никто, кроме него, не справится. — А Джефферсон разве не взял часть моих полномочий на себя? — спросил Драко, нахмурившись. — Этот Джефферсон, — рыжая поджала губы, безмолвно говоря всё, что о нём думает. — От него больше проблем, чем пользы. На той неделе устроил пожар прямо на рабочем месте. К нему пришла какая-то девчонка, и они там… ну вы понимаете, — Джинни закатила глаза. — Гарри всю ночь провёл в Министерстве, пытаясь восстановить некоторые особо важные бумаги. Поэтому ты если что не обижайся, что Гарри не навещает тебя, он и дома-то редко появляется. Я обед ему сама приношу. — Расслабься, Уизлетта, на Поттера я за более серьёзный проступок обижусь. Как-нибудь, — ухмыльнулся Малфой, и Гермиона поразилась, как сильно у него изменились отношения с её друзьями. Представить такую картину ещё два года назад, казалось, невозможно, но теперь… это действительность. Видимо, время способно расставлять приоритеты и менять мнение людей. — Ох, я объелась, — миссис Поттер откинулась на стуле и провела рукой по животу. — Что говорит миссис Рассел, когда Джеймс увидит этот мир? — спросила Гермиона, смотря на живот подруги, внезапно вспомнив о её переживаниях. — У меня уже сорок третья неделя — срок немаленький. Я даже немного переходила, это не страшно, но сил, честно говоря, нет, — выдохнула Джинни, убирая распущенные волосы за спину. — Значит, вот-вот? — улыбнулась Грейнджер, отставляя посуду. — Значит, вот-вот, — Джинни ласково посмотрела на свой живот и начала вставать. — Ладно, мне уже пора домой, я ещё обещала маме зайти к ней. Она, кажется, переживает больше меня. Думает, без неё не рожу. — Я провожу, — Гермиона встала вслед за подругой и принялась собирать опустевшие контейнеры, убирая их в сумку Поттер. — Ой, — удивлённо протянула Джинни, и взгляды присутствующих в помещении людей обратились к ней. — Что за «ой»? — со страхом в голосе спросил Драко, понимая, что начинается катастрофа. — Только не «ой», — Гермиона ощутила тремор в руках от ужаса, потому что даже в самом страшном сне не могла представить такое развитие событий. — Кажется… началось, — Джинни подняла круглые от ужаса глаза на подругу и схватилась за живот, всё больше складываясь пополам. — Чёрт, как больно. — У тебя могут быть тренировочные схватки? — с огромной паникой в голосе спросила Гермиона, как никогда надеясь на положительный ответ. — Уже много раз были, но сейчас… ой, — рыжая во все глаза посмотрела себе под ноги. — Воды отошли. — Твою мать… — шокировано прошептал Драко, становясь белым, как полотно. — Господи, — Гермиона ощутила, как слёзы собираются в глазах, наверное, от страха. С ней иногда такое бывает. Чёртов стресс. — Что делать? Она ударилась в панику. Это чувствовалось на нервных окончаниях. Всё тело парализовало, и девушка могла только дышать. — Так, обе взяли себя в руки, — строго проговорил Малфой, хмурясь и спуская ноги с кровати. — Грейнджер — ты целитель и тебе руководить. Уизлетта, не паникуй, всё будет нормально, ясно? — Ясно, — c удивлением в голосе ответила Джинни и тут же согнулась от новой схватки и новой порции боли. — Чёр-т-т-т. Гермиона моргнула и поняла, что должна что-то сделать. Она обязана взять себя в руки — Малфой прав. — Джинни, смотри на меня, всё будет хорошо, ты мне веришь? — девушка взяла лицо подруги в руки и ласково погладила по щекам. — Да-а-а, — протянула рыжая, крича от вспышки боли внизу живота. — Драко, быстро, позови Ванессу, она должна быть на посту, — пробормотала Грейнджер, надеясь на чудо и на то, что он разобрал её лепет. Малфой соскочил с койки и бросился исполнять её поручение. — Гермиона, должно быть так больно? — с частыми рывками спросила Поттер, поднимая на неё слезящиеся глаза. — Не знаю, со мной такого никогда не было, — они засмеялись, немного ослабляя напряжение в комнате. Двери распахнулись, и Ванесса, в шоке замерев, стала суматошно что-то говорить, но Гермиона сразу же перебила её: — Бегом за акушеркой и миссис Рассел! Девушка несколько раз подряд кивнула и выбежала из палаты. Грейнджер помогла Джинни лечь на постель Драко и, схватив её за руку, начала дышать, как учат на каких-то курсах для беременных, или она просто видела это в кино. Малфой незаметно оказался за её спиной и, отодвинув девушку, взял Джинни за руку, заглядывая в глаза. — Уизлетта, смотри на меня, — почти новоиспечённая мать подняла влажные глаза на Драко, и он улыбнулся, но продолжал говорить сурово: — Ты справишься. Поттеру нужен такой же чокнутый сын, как и он сам. Ты не можешь подвести его, да? — она судорожно кивнула, хватаясь за него, как за последнюю надежду. — Мы тебя не бросим. Никто тебя не бросит. Всё будет хорошо. Сейчас главное дышать и не паниковать. Женщины до тебя рожали и будут рожать после тебя, ничего сверхъестественно не происходит. Просто рождение очередного Поттера, который в будущем будет портить мне жизнь. Джинни засмеялась, и несколько слезинок скатились по её щекам. А Гермиона смотрела на Малфоя и не могла оторваться. Её будто ударили чем-то по голове, и мозг никак не мог встать на место. Он перевёл на неё взгляд, и Грейнджер наконец поняла, что больше нет пути назад. Она уже не выберется из этого капкана. Наверное, никогда. — Грейнджер, ты в порядке? — его голос прозвучал словно в вакууме, и девушка на полном автомате кивнула. Джинни закричала, и всё внимание вернулось к ней. Дверь в очередной раз жалобно ударилась о стену, и в помещение в полном составе забежали миссис Рассел и несколько акушерок. — Ну, миссис Поттер, я вижу у нас наконец-то роды? — улыбнулась женщина и стала прощупывать живот Джинни. — Что ж, время действительно пришло. Покиньте, пожалуйста, палату, — она посмотрела на Гермиону, и девушка кивнула, протягивая руку Малфою. — Нет, пожалуйста, пусть он останется со мной. Пожалуйста, мне очень страшно, — крикнула Поттер, вцепившись в руку Драко. Он шокировано переводил взгляд с целителей на обезумевшую рожавшую. — Это Ваш муж? — спросила миссис Рассел, прекрасно зная ответ. — Друг семьи, — с трудом выдавила из себя Джинни, между схватками. — Хорошо, он может остаться, — женщина кивнула и указала взглядом Грейнджер на дверь. Гермиона на автомате вышла из палаты и села на кресло, которое располагалось в холле. Слыша крики подруги, она зажмурилась, боясь открыть глаза. Девушка и подумать не могла, что Джинни захочет, чтобы с ней остался Малфой. Это было непредсказуемым эпизодом, настолько, что, кажется, Грейнджер больше никогда не сможет прийти в себя. — Мисс Грейнджер? — тихо позвала начальницу Ванесса, тревожно смотря на неё. — Да? — она повернула голову, не открывая глаз. — Я отправила записку мистеру Поттеру, он должен скоро быть здесь. — Хорошо, большое спасибо, Ванесса. Господи, Гарри. Его наверняка сейчас откачивают коллеги в Аврорате. Гермиона скривилась от очередного крика боли Джинни и услышала успокаивающие слова целительницы Рассел. Она и представить не могла, насколько сейчас девушке страшно. Наверное, хорошо, что именно Драко остался с ней. Он может хладнокровно говорить с ней и, в случае чего, заставить взять себя в руки. Так не вовремя на место переживаниям о Джинни и ребёнке пришли мысли о Малфое. Он так уверенно говорил, что даже Гермиона ему поверила, а ещё захотела увидеть его в роли отца. Это было просто любопытство, но оно стало таким сильным, что сдерживать его удавалось плохо. — Гермиона! — раздался крик Гарри на всё отделение. Девушка распахнула веки, резко встав с кресла, и зашагала навстречу другу. — Гарри, всё идёт хорошо, не переживай, — она схватила его за плечи, когда Поттер хотел ворваться в палату. — Роды уже начались, тебе туда нельзя. — Там моя жена, там Джинни, я должен быть там! — воскликнул Гарри и зарылся в смоляного цвета волосы. Было ощущение, что он хочет вырвать их с корнем. — Гарри, я понимаю, как тебе страшно и как сильно ты переживаешь за Джинни, но нужно успокоиться и дышать. Давай вместе, — Гермиона стала глубоко вдыхать и выдыхать воздух, подавая своим видом пример другу. Грудная клетка Поттера ходила ходуном, ему было тяжело взять себя под контроль. Девушка заставила его сесть в кресло, и он тут же опёрся локтями о колени, снова зарываясь в несчастные волосы. Раздался очередной крик Джинни, и Гарри подскочил на месте. — Не волнуйся, кричать во время схваток нормально, — Гермиона села на соседний предмет мебели и опустила руку на плечо другу. — Она там одна, — сокрушённо прошептал Гарри, зло проводя ладонью по глазам. — Нет, с ней остался Драко. Она сама его попросила, — пояснила Грейнджер, и брюнет шокировано посмотрел на неё. — Чёрт возьми, я должен этому придурку жизнь и теперь ещё… — И ребёнка? — усмехнулась девушка, нежно проводя рукой по волосам друга. — Нет, — он покачал головой, коротко улыбаясь. — Просто я даже не знаю, как теперь ему отплатить. — Сомневаюсь, что он примет какую-либо плату, — уверенно сказала Гермиона. — Конечно, не примет. Этот наглый индюк скорее себе ногу отрежет, чем возьмёт с меня что-то. Он же, мать вашу, гордый, — фыркнул Гарри, уже немного успокоившись. Девушка улыбнулась, склоняя голову на плечо друга, стараясь не так сильно прислушиваться к крикам Джинни и голосам целителей. — Почему она попросила остаться его, а не тебя? — задумчиво спросил Гарри. — Когда отошли воды, мы с ней запаниковали, и именно Драко был тем, кто первым взял себя в руки. А потом начались схватки, и он смог успокоить Джинни. Даже я была удивлена, когда она послушалась его. — Я теперь по жизни его должник, — с каким-то весельем сказал Поттер. — Как так получилось, что вы с Драко стали почти друзьями? — Гермиона подняла голову и посмотрела в зелёные омуты. Он пожал плечами, не зная, как начать. — Наверное, постепенно. Но главная причина в том, что мы постоянно находились на волоске от смерти. Когда нас только сделали напарниками, мы оба хотели оторвать друг другу головы, но потом… как-то пришли к какому-то пониманию. Больше доверяли и охотнее прикрывали спины. Со временем я даже стал ему рассказывать какие-то истории из жизни. Про тебя и Рона, и он нормально реагировал, кривился, конечно, но это терпимо, — Гарри ухмыльнулся, теребя большие пальцы рук. — Малфой стал настоящим напарником. Я полностью доверяю ему свою жизнь, особенно теперь, когда он в прямом смысле спас меня и находится с моей женой, которая рожает нашего сына. Гермиона смотрела перед собой, представляя перед глазами того Малфоя, которого теперь знала. Рассудительный. Вредный. Едва выносимый. Холодный. Весёлый. Забавный. Родной. Умный. Тёплый. Заботливый. Верный. Надёжный. Её. Она выдохнула, закрыв глаза. Чувства девушки лежали на поверхности, на открытой ладони, не понять их было смешно и глупо. Гермиона не была дурой большую часть времени, и сейчас она прекрасно знала, что сделает, как только представится такая возможность. Грейнджер не может отпустить Драко из своей жизни. Это всё равно, что жить без лёгких. То есть — невозможно. Пускай будет больно в конце, пускай она ошибётся, пускай пожалеет — неважно, главное — попытается. — Что между вами? Мне Джинни говорила, что какие-то непонятки, — заговорщически улыбнулся Гарри, становясь похожим на свою жену. — Нет никаких непоняток, — спокойно сказала девушка, — я влюбилась, вот и всё. Она никогда не видела Гарри в таком шоке, но, очевидно, подобное состояние друга определённо стоило того. Гермиона улыбнулась и снова склонила голову на его плечо. Он был напряжён из-за её признания, но когда девушка обняла его руку своей, его тело немного расслабилось. Этого было достаточно, чтобы замереть в ожидании и продолжить надеяться, что всё закончится хорошо. Прошло неизвестно сколько времени, Гермиона не смотрела на часы. Не хотела этого делать, потому что нервозность и так преобладала в её организме. Дверь распахнулась, и их взору предстала целительница Рассел с радостной улыбкой на губах. — Мистер Поттер, поздравляю, у вас родился сын. Можете пройти, — она вышла из палаты, и вслед за ней потянулись акушеры. Гарри не смог самостоятельно встать, и Гермиона, подхватив его под руку, помогла другу начать перебирать ногами. Они вошли в помещение, и брюнет тут же задохнулся, увидев жену со свёртком в руках. Девушка перевела взгляд на Драко и плохо поняла эмоции на его лице. Он был очень бледным, но так же, как и Джинни, не отрываясь, смотрел на ребёнка. Миссис Поттер заметила Гарри и так лучезарно улыбнулась, что не верилось, что это она кричала полчаса назад. Она освободила одну руку и протянула её мужу, подзывая к себе: — Гарри, иди сюда. Гермиона отпустила друга и остановилась в паре шагов от Драко, сразу чувствуя, как он переплетает их пальцы, крепко сжимая её руку. Она не стала возмущаться или что-то говорить по данному поводу, просто промолчала. Было ясно, что ему это необходимо. Поттер присел на краешек кровати и взглянул на ребёнка на руках жены. Дыхание, ожидаемо, перехватило и будто всё стало понятно. Всё, что только может быть неизвестным в этом мире, приобрело значение и смысл. — Он такой… сморщенный, — вырвалось у брюнета, и Драко прыснул, не сдержавшись. — Это нормально, — Джинни поцеловала крохотный лобик и передала сына Гарри. — Держи Джеймса. Поттер с таким явным страхом взял на руки ребёнка, что будь здесь Скитер, она бы точно набросала статьи с самыми неожиданными сюжетами. — Боже мой, — выдохнул Гарри, и по его лицу скатилось несколько слезинок. Джинни провела ладонью по его щекам и поцеловала в уголок губ, прислоняясь к его плечу, смотря на сына. Гермиона быстро заморгала, потому что картина перед глазами была настолько трогательной, нежной, интимной, родной, что она ощутила комок в горле от собственного одиночества и желания оказаться когда-нибудь на месте Джинни. Всхлип вырвался из груди, и Драко тревожно посмотрел на неё. Он увидел её слёзы, но ничего не сказал, лишь провёл большим пальцем по тыльной стороне руки девушки. Грейнджер улыбнулась этому жесту, так сильно-безумно надеясь на хороший исход их… времяпровождения, что это отдалось сладкой пульсацией возле сердца. — Ну привет, Джеймс Сириус Поттер, — сказал Гарри, целуя крохотные пальчики. Гермиона перевела взгляд на Драко, и он, почувствовав, что на него смотрят, посмотрел на девушку. Она видела на дне его глаз и понимание, и непонимание. Видела непривычную нежность и жажду. Видела принятие и волнующее притяжение. Она видела всё, и поэтому решила рискнуть. По-настоящему. Ведь живём только один раз.

***

— Прости, — сочувственно сказала Гермиона, с трудом перенося звуки боли, издаваемые Малфоем. — Ничего, — выдохнул блондин, сжимая зубы. Девушка зачерпнула ещё мази из пузатой баночки и стала распределять её по второму кругу на спину парня. Роды Джинни не прошли бесследно для Драко. Весь его торс и спина были покрыты будто наростами ожогов, которые увеличивались в размерах и распространялись по всему телу с огромной скоростью. Гермиона свела брови на переносице, так и не поняв, какое именно заклятие могло угодить в Драко, раз такое происходило с его организмом. — Чёрт-т-т, — прошипел он, сильнее наклоняя голову вниз. — Потерпи, осталось чуть-чуть, — девушка провела рукой по его волосам, стараясь приободрить. Обработав ещё пару участков поражённой кожи, Гермиона закрутила крышку банки с липкой субстанцией и очистила руки взмахом палочки. — Ты как? — она встала напротив Драко, заглядывая ему в глаза. — Прекрасно, — он поднял взгляд и ухмыльнулся кончиками губ. — Ты забавная. Малфой сказал это с таким выдохом, словно ему было тяжело ворочать языком. Гермиона сильнее нахмурилась, притрагиваясь тыльной стороной ладони к его лбу. Драко практически застонал от прохладного прикосновения, и она поняла, что у него жар. — У тебя температура, — пробормотала Грейнджер и, проведя палочкой над телом парня, создала диагностику. — Внутри у тебя всё горит. Эта чертовщина будто разъедает тебя изнутри, как кислота. — Круто, — вяло фыркнул Драко, походя на полуживого человека. — Так, ложись, — строго сказала девушка, начиная суетиться и искать различные зелья. Она наложила на Малфоя охлаждающие чары. Сделала компресс, напоила его бодроперцовой настойкой и каждую минуту обновляла диагностику. Через час с лишним жар стал спадать, и Гермиона выдохнула с большим облегчением, потому что она до смерти перепугалась. Видимо, Драко действительно будет встречать Рождество именно здесь. Как только он начинал двигаться, ожоги росли и убивали сначала внешнюю оболочку, съедая его, как при пожаре, а потом и внутренности — медленно, а затем резко. Так что помощь нужно было оказывать буквально за секунду. Иначе, он мог просто сгореть заживо. Гермиона гадала, какое заклинание могло иметь такой эффект. Но её хвалённый мозг разводил руками и отчаивался точно так же, как и она. Драко уснул, и, укрыв его несколькими одеялами, Грейнджер взяла его за руку, обводя костяшки и смотря на умиротворённое лицо. Она не могла его подвести. Не могла. Тут дело было не в каких-то её собственных заморочках, дело было именно в Малфое. Он никак не заслуживал торчать здесь и проводить свою жизнь в белых стенах, подобно смертельно больному. Белые стены тоже со временем начинают угнетать. Гермиона убрала чёлку с глаз Драко и поцеловала его ладонь, чувствуя, что глаза начинает печь. Она и вправду не знала, что делать. Было так страшно его подвести — ведь это равнялось смерти. Ещё одного такого случая девушка не перенесёт. А учитывая, кем стал для неё Малфой… Боже, об этом вообще лучше не думать. Драко вздрагивал во сне от перепадов температуры в собственном организме. Грейнджер снова обновила диагностику, краем сознания понимая, что становится помешанной на этом. Мазь залечила ожоги как и всегда. Внутренние органы больше не горели, будто варясь в кипятке. Дыхание мужчины выравнивалось, и на лбу стала проступать холодная испарина. Её плечи немного расслабились, и облегчение затопило приливной волной. Гермионе казалось, что за эти два месяца, проведённых почти бок о бок с Малфоем, она разучилась нормально дышать. У неё появились с этим огромные проблемы. Без него девушка будто постоянно задыхалась. Она терялась, переживала, словно Драко был её аппаратом искусственного дыхания. А потом Грейнджер видела его, касалась, дышала одним воздухом, и её отпускало. Казалось, она начинала парить в невесомости, только потому что он рядом. Это было серьёзно, ведь если представить, что между ними всё закончится, как только Драко переступит порог Мунго, то появлялись существенные сомнения, что она выживет. Просто задохнётся, как рыба, выброшенная на берег, и поминай, как звали. Несколько часов Гермиона наблюдала за расслабленными, иногда нахмуренными, чертами лица Малфоя и видела его подноготную. Это было странно, ведь до этого момента она никогда не умела читать людей по их лицам, а теперь у неё получалось всё лучше и лучше. Сейчас ему снится что-то тревожное и, наверное, неприятное. Затем это сменяется радостным известием, и морщинка между бровей разглаживается, делая выражение лица Драко спокойным и даже умиротворённым. Он делает вдох и медленно выдыхает, поворачивая голову на мокрой от пота подушке в её сторону. Гермиона кладёт подбородок на их сплетённые руки и, сдерживая дремоту, ласково улыбается, когда он раздражённо ведёт носом, желая убрать упавшую пылинку. Скинув проказницу, девушка позволяет себе на секунду прикрыть глаза, давая своему мозгу небольшой перерыв. Кто-то гладил её волосы. Грейнджер терпеть не могла, когда к её волосам притрагивался кто-то, кроме мамы. Даже Рон получал по рукам, когда забывал об этом правиле. Но почему-то сейчас хотелось податься навстречу касаниям и позволить себе побыть маленькой девочкой, которую мама всё никак не может усадить на одно место, чтобы расчесать. Гермиона улыбается во сне и слышит почти над ухом довольный хмык. Она медленно разлепляет веки и, хмурясь, поднимает голову со своего ложа. Драко плутовато-нагло-нежно смотрел на неё и, опередив девушку, убрал прядь с её глаз. — Как ты себя чувствуешь? — голос был сиплым после сна, и она была уверена, что её щёку украшает след от подушки. Так всегда бывало, Грейнджер слишком сильно прижималась к ней во время бессознательного отдыха. — Лучше, — ответил Малфой, подозрительно самоуверенно и радостно улыбаясь. — Что? — Гермиона собрала вылезшие пряди из пучка и, полностью распустив волосы, стала снова закручивать их в жгут. — Ты в курсе, что разговариваешь во сне? — Драко красноречиво поднял брови, и девушка замерла с открытым ртом. — Именно это меня и разбудило. Чёрт возьми, что она там наговорила? — И? — протянула Грейнджер, не зная, что вообще собственно говорить. — Не паникуй так, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, проводя кончиками пальцев по её щеке. — Ничего особенного, правда, всё же кое-что я узнал. — Что именно? — она замерла, как кролик перед удавом, и даже боялась моргнуть, чтобы не проснуться, если это всё бред её разыгравшейся фантазии. — Я хочу сохранить это в тайне, возможно, однажды я сделаю тебе одолжение и расскажу, — сейчас Драко был похож на змея искусителя, но девушка была только рада, если он захочет её развратить. Они смотрели друг на друга, и было не ясно, почему не делают попыток дотянуться, но Гермиона отчаянно тормозила и находилась будто в вакууме. И непонятно, то ли из-за недавнего пробуждения, то ли из-за прикосновений, которые переворачивали всё в животе. Второе было более вероятно. — Как ты узнал, что стоило сказать Джинни? — шёпотом спросила Гермиона, на миллисекунду опуская глаза на его губы, которые стали шевелиться, отвечая: — Я не знал, — просто сказал Драко, притягивая её за шею ближе к себе и заставляя сесть на край кровати. — Я решил, что это правильные слова, совершенно не надеясь, что они могут подействовать. И получилось. — Ты молодец, я бы никогда не смогла так спокойно отреагировать на подобное, — она облизала губы непроизвольным движением, и взгляд Малфоя приковался к ним. Его радужка потемнела за мгновение. — Думаю, у меня получилось, только потому что Уизлетта не моя жена. Если бы я был на месте Поттера, то точно свалился бы в обморок, — Драко слишком серьёзно говорил такие смешные вещи, и она понимала по его взгляду, что выдержка испаряется, как вода в облаках. — Запри чёртову дверь, — резко, практически прорычав, выдохнул парень, почти напугав Гермиону. — Что?.. Зачем? — она посмотрела в его омуты и наткнулась на безумие, которое быстро захватило в плен и её. — Если нас прервут ещё раз, Грейнджер, я не сдержусь, — он прислонился к её лбу своим и коснулся кончиком носа Гермионы. Она, совершенно ничего не соображая, вытащила палочку из кармана лимонной мантии и взмахнула ей, шепча запирающее заклинание. Комната погрузилась в абсолютную тишину, было слышно лишь их шумное дыхание, которое сопровождалось суматошными мыслями в голове девушки. Гермиона, кажется, потеряла связь с реальностью. Она почти забыла собственное имя, потому что напряжение, клубившееся вокруг них, отнимало способность аналитически мыслить или вообще хоть как-то мыслить. В голове царила вакханалия, и остановить её было невозможно. Всё сконцентрировалось в одном моменте. В одном движении. В одном прикосновении. Когда Драко резко столкнулся с её губами и глубоко поцеловал. Она выдохнула в его рот и застонала сквозь поцелуй, стараясь чуть ли не слиться воедино. Гермиона зарылась в его волосы, оттягивая корни, и тут же услышала, как Малфой довольно выдыхает. Ему нравится. Эта мысль шарахнула по мозгам, которые после этого сразу отключились. Девушка взяла его лицо в ладони и повернула голову, изменяя наклон. Драко схватил её за ягодицы и притянул к себе на колени. Он резко оторвался от её губ и распустил неаккуратный пучок. — Терпеть не могу, когда ты так собираешь волосы, — прорычал Малфой, зарываясь в каштановую гриву. — Твои проблемы, — выдохнула Гермиона, выгибаясь под его прикосновениями. Мужчина лишь фыркнул на её замечание и снова поцеловал, проводя рукой по всему телу, останавливаясь на груди. Грейнджер простонала и, отстранившись от него, начала оставлять цепочку поцелуев на шее Малфоя. Некоторые получались настолько страстными, что завтра точно расцветут фиолетовые пятна. Это приятной волной прошибло внутренности. Мой. Ей хотелось написать это у него на лбу, чтобы каждая знала, кто оставил эти следы. Она точно чокнулась. Драко остановил её и снова набросился на губы Гермионы, не сдерживаясь и начиная их покусывать. Грейнджер провела ладонями по его покатым плечам, по венам на предплечьях, прошлась нежными касаниями по спине и обняла за шею, прижимаясь ближе. Лимонная мантия чертовски мешала, и Малфой стал быстро вытаскивать пуговицы из петель, видя, что на теле девушки майка и лиф, которые отделяли его от её груди. Драко сжал полушария в ладонях, и Гермиона откинула голову назад, ни черта не соображая. Руки Малфоя избавили её от медицинской формы и потянулись к чёрным джинсам, начиная медленно стягивать их с талии Грейнджер, оголяя тазовые косточки. Он поцеловал её за ухом, постепенно спускаясь ниже. Прикосновение горячей ладони к застёжке бюстгальтера, и девушка раскрывает глаза, выныривая на поверхность из сладкого забвения. Драко целовал её плечи, и Гермиона с огромным сожалением положила руку на щёку, останавливая. Лицо мужчины приобрело почти обиженное выражение, но она постаралась улыбнуться, ощущая жалящий дискомфорт внизу живота. — Драко, тебе нельзя, — девушка коснулась кончиками пальцев его припухших от страстных поцелуев губ и посмотрела в несогласные глаза. — Правда, иначе подсохшие раны могут открыться, и ты можешь умереть прямо в процессе. Малфой несчастно выдохнул, закатывая глаза: — Это, конечно, печально, но несомненно стоит того. Гермиона игриво ударила его в плечо, не сумев сдержать улыбку. — Дурак, — она опустила голову и провела ладонями по его рукам, переходя на шею, касаясь кончиков волос. — Разумеется, Грейнджер, ты можешь продолжать многообещающе сидеть на мне, и это никак не повлияет на мою выдержку, — пробормотал Драко с закрытыми глазами, когда она слегка двинула своими бёдрами. — Ой, прости, — Гермиона покраснела, как спелый помидор, и быстро переместилась на стул для посетителей. — Я не это имел в виду, — строго сказал Малфой, недовольно смотря на неё. — Я же… — девушка непонимающе развела руками, показывая, что сделала всё так, как он хотел. — Иди сюда, — Драко поманил её пальцем, хлопая другой рукой по постели. — Малфой, — отрезвляюще произнесла Гермиона, в первую очередь, для себя. Чтобы прийти в состояние вменяемости. — Грейнджер, — игриво протянул Малфой, склоняя голову набок. — Просто полежи со мной. Она в сомнении закусила губу, размышляя, может ли доверять этому наглому бывшему слизеринцу. Хотя, вспомни, Гермиона, слизеринцы бывшими не бывают. Девушка сощурила глаза, складывая руки на груди, отчего взгляд Малфоя переместился туда. Она не сразу поняла, что лиф не был на месте и одна грудь весьма характерно выглядывала из-под него. Гермиона хотела провалиться от стыда, на задворках сознания понимая, что ничего такого в этом нет. Но было очень неловко, и, прочистив горло, чтобы скрыть свой позор, девушка спросила: — А где гарантии, что это не твоя очередная уловка? Приподнятый подбородок, воинственный взгляд. Драко улыбнулся, вспоминая прошлое. Эта Грейнджер была так похожа на ту, которая постоянно его доставала, что было ощущение, словно в грудь ударила ностальгия. Временами даже приятная. — Ты можешь доверять мне, Гермиона, — прошептал Малфой, пронизывающе смотря на неё. Ноги задрожали, и девушка была счастлива, что сидит, ведь если бы она стояла, то точно бы свалилась от передозировки чувств. Грейнджер медленно кивнула, словно всё ещё сомневалась, и, поднявшись на ватных ногах, снова опустилась на кровать. Драко лёг на подушки и, притянув её к себе спиной, обнял за талию, зарываясь носом в волосы. — Видишь, я тебя не обманул, — приглушённо сказал он, проводя кончиком носа по её шее. — Это сейчас ты паинька, а кто его знает, может через пять минут ты снова начнёшь распускать руки, — с язвительной усмешкой проговорила Гермиона, переплетая пальцы с его рукой, которая опоясывала её талию. — Ну, возможно, в чём-то ты права, — пробормотал Малфой, и она поняла, что он улыбался. — Я всегда права, — наигранно высокомерно хмыкнула Гермиона, сильнее прижимаясь к его животу. Драко коротко поцеловал её в макушку и накинул одеяло на них обоих, крепко обнимая девушку в своих руках. Она закрыла глаза, чувствуя спокойное дыхание Малфоя на затылке, радуясь этому, как маленький ребёнок Рождеству. Медленно они погрузились в сон.

***

Малфой старался двигаться едва слышно. Грейнджер удобно устроилась у него на груди и мягко и беззвучно сопела ему в ключицу. Драко не сдержал улыбку, когда она причмокнула губами во сне. Он провёл рукой по её щеке, убирая непослушные волосы. Гермиона недовольно наморщила нос и закинула ногу на его бедро. Драко сглотнул, прикрывая глаза. Подобные движения были очень жестокими, но он держал себя в руках. Это было необходимо, потому что вряд ли бы Грейнджер, с её комплексом мамочки, стала препятствовать их приятному времяпровождению. Девушка коснулась губами его шеи и, задев кончиком носа щетину, непонимающе открыла глаза, поднимая взгляд на Малфоя. Он хмыкнул и мягко поцеловал её. — Доброе утро, — приглушённо сказал Драко, сжимая талию Гермионы. — Доброе утро, — она потянулась и закинула руки ему на плечи. — Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально, — ответил Драко в её шею, которую стал покрывать короткими поцелуями. Грейнджер сдавленно засмеялась, начав ёрзать. Он отстранился, взглянув на неё из-под опущенных век. — Щетина колется, — Гермиона провела подушечками пальцев по его щекам, медленно приближаясь к губам Драко. Он не понимал, как жил предыдущие месяцы, годы без этого. Вот честно. Это казалось такой далёкой нереальностью, что вспомнить некоторые моменты становилось труднее с каждым днём. Эти чувства, которые он поначалу отрицал, стали отправной точкой для новой жизни. До этого всё было серым, словно кто-то разлил ничем непримечательную краску по фрагментам его прошлого, что, казалось, не было никакого выхода. А потом Драко открывает глаза после тяжёлого ранения и видит Грейнджер — по-новому видит — и пропадает в абстрактной реальности. Тот первый взгляд на неё был равен удару по голове здоровенной кувалдой, которая вполне может вышибить мозги окончательно, отправляя на вечный покой. Малфой тогда именно это почувствовал. День ото дня он злился, ненавидел, вспоминал всё мерзкое, пытался добиться ответного отношения, но Грейнджер была непробиваема. Она мягко и волнующее смотрела на него, переживая о состоянии и здоровье парня. Это выворачивало наизнанку, потому что он не понимал. Не мог этого сделать. А потом Грейнджер сорвалась, показывая, что она тоже не железная, что она тоже, блин, может чувствовать — и ему стало стыдно. Это ощущение было практически незнакомо Драко. Единственный момент, который он мог вспомнить, когда ему было стыдно, произошёл в тринадцать лет. Тогда Малфой уединился в душе в летнее время года, надеясь, что мама ещё долго не вернётся из Косого переулка. Как же он заблуждался. Конечно, Нарцисса ничего не сказала, но Драко до сих пор помнит, как ходил красный всю последующую неделю. Это единственный момент, когда ему было по-настоящему стыдно. Искренне. Второй произошел не так давно и, можно сказать, перевернул всю его жизнь. Потому что он больше не представлял жизнь без Грейнджер. Пускай это сентиментально и вряд ли в характере Малфоя, но менять своё решение касательно этой занозы, он не собирался. Девушка оторвалась от его губ, пытаясь восполнить кислородный баланс в организме. Она улыбнулась, и Драко так откровенно растаял. Чёрт возьми. Кто-то дёрнул за двери палаты, надеясь их открыть. Гермиона привстала на локтях и, раскаиваясь, посмотрела на него. Драко закатил глаза, прекрасно понимая, что она хочет сказать. Он удручающе кивнул, и Грейнджер взмахнула палочкой, снимая заклинание. Гарри Поттер вошёл в помещение и замер от вида подруги и хорька. Он выпучил глаза, видимо, будучи абсолютно неготовым к подобному зрелищу. — Неожиданно, — протянул брюнет, переводя взгляд с одного знакомого лица на другое. — Представляешь, Поттер, люди запирают двери, чтобы побыть вдвоём. И такое бывает, — язвительно сказал Драко, закатывая глаза. Кажется, уже вся семейка Уизли знает, что они с Грейнджер стали чуть больше, чем едва терпящие друг друга люди, так почему все всё ещё удивляются? Гарри проигнорировал выпад Малфоя и как-то подозрительно посмотрел на него. — Малфой, я пришёл к тебе, — выпалил он, кажется, даже немного бледнея от ужаса. — Вот сейчас и вправду неожиданно, — хмыкнул Драко, опираясь спиной о подушки. — Я надеюсь, ты не изменять со мной Уизлетте собрался? — Прекрати нести чушь, — одёрнула его Гермиона, вставая с кровати и подбирая с пола мантию. Это же надо быть такой глупой, а если бы это не Гарри пришёл, а она в таком виде. — В общем, — более-менее собравшись с силами, начал Гарри, — мы с Джинни поговорили и хотим… Он замер, будто ему сложно было произносить эти слова. Драко быстро посмотрел на Грейнджер, ища подсказку на её лице, которая говорила бы, что она знает, что за метаморфозы происходят с Поттером. Но девушка также удивлённо взглянула на него в ответ и вернула внимание другу. — Гарри? — спросила она, боясь, что случилось что-то не очень хорошее. Голос окрасился тревожными нотками против воли. — … мы с Джинни хотим попросить тебя стать крёстным Джеймса, — выпалил Поттер, огорошив присутствующих. Гермиона в шоке раскрыла рот, не зная, что ей делать. Она будто попала в параллельную реальность, где Драко Малфой и Гарри Поттер — друзья, которые становятся крёстными детей друг друга. Блондин почти с ужасом смотрел в лицо Гарри, мать его, Поттера, и находился на последнем издыхании. Его словно ударили в челюсть, и он валялся в нокауте. Болезненном и удивлённом. — А ты уверен? — всё ещё не придя в себя, хрипло спросил Драко, страшась моргнуть. Мало ли какие ужасы приготовил его мозг. — Уверен, — уверенно сказал Гарри, немного улыбнувшись, — и Джинни тоже. Она очень настаивала на твоей кандидатуре. Я даже заревновал, — недовольно добавил он, опуская голову и смотря на свои ботинки. Малфой хмыкнул, понимая, что смех рвётся из груди и его не удастся сдержать. Он прижал руку к животу, веселясь от души. Гермиона посмотрела на Драко и, трогательно улыбнувшись, подошла к другу, обнимая его. — Ты молодец, Гарри, это очень честно и правильно, — Грейнджер была не сильно в этом уверена, потому что не знала, как Малфой относится к детям, но его поведение и всплывшая наружу надёжность говорили, что он справится. Драко, отсмеявшись, протянул руку Поттеру, и Гарри тут же пожал её. Наверное, где-то взорвалась планета, потому что это рукопожатие словно замкнуло круг. — Ну, что ж, я всё сказал, — брюнет радостно хлопнул в ладоши, — постарайся встать на ноги, когда Джеймса будем крестить, — сказал он, обращаясь к новоиспечённому крёстному. — Тут не от меня зависит, — Драко игриво посмотрел на Грейнджер, на что она закатила глаза. — Мы постараемся закончить с его лечением до Нового года, — Гермиона обняла себя за плечи, чувствуя небольшие мурашки на теле от взгляда Малфоя. — Мы собираемся не раньше, поэтому, — Гарри кивнул головой, безмолвно говоря, что имел в виду, — и ты мне нужен на работе, Малфой. — Да я и сам уже соскучился по какой-либо активности, — выдохнул Драко, смотря на потолок. Гермиона сочувственно поджала губы и посмотрела на брюнета. — Ты приходил только за этим? — Да, и я уже ухожу, оставляю вас наедине, — заговорщески сказал Гарри, двигаясь спиной к выходу. — Гарри, это не то…— Гермиона начала оправдываться, но Поттер поиграл бровями и скрылся в коридоре. Не было сомнений, что Джинни узнает об этом в самых красочных подробностях. Девушка обернулась и взглянула на Драко. Он усмехнулся её сосредоточенному выражению лица. — Ты слишком напряжена, расслабься, — блондин похлопал рядом с собой по кровати, и это пронеслось воспоминанием в её голове. — Малфой, — предупреждающе протянула Гермиона, слыша покашливание за спиной. Люциус Малфой смерил её презрительным взглядом с головы до ног и, обойдя девушку, будто её тут вообще нет, остановился напротив сына. — Будьте добры, покиньте палату, мисс Грейнджер, — высокомерно приказал ей Люциус, и она, растерявшись, посмотрела на Драко. Он был удивлён, но больше зол. Взглянув на девушку, Драко одобряюще кивнул, и Гермиона поняла, что ей действительно лучше уйти. Ругаться на Малфоя-старшего за его хамское поведение всё равно что биться головой о стену — бесполезное занятие. Она не станет тратить свои нервы из-за полного отсутствия вежливости с его стороны. Двери за Грейнджер закрылись, и Люциус, больше не сдерживаясь, зашипел на сына: — Какого чёрта ты творишь?! Отменил помолвку, водишь дружбу с отбросами, и всё из-за грязнокровной дырки?! — Следи за своим языком, отец, — рыкнул Драко, подаваясь вперёд. — Не стану я следить за своими словами, сын, — язвительно хмыкнул Люциус. — Меня не волнуют твои временные увлечения или как ты это называешь. Ты женишься на Астории — точка. — Только через твой труп, — ехидно ухмыльнулся Драко, видя, как на лбу отца вздулась вена от бешенства. — Ты как со мной разговариваешь? — выдохнул он, в шоке раскрыв глаза. — Как ты того заслуживаешь, — просто ответил Драко. — Я свое решение тебе сказал — точка. Поэтому пока ты не захочешь извиниться перед человеком, который не раз спасал мне жизнь, то есть Грейнджер, можешь не приближаться ко мне. Делай, что хочешь — мне плевать. Я уже давно от тебя не завишу, — добавил парень, перебивая все угрозы, которые формировались на языке у отца. Люциус посмотрел ему в глаза стальным взглядом, надеясь доставить таким образом несметные муки, но это не подействовало. Давно не действовало. Драко усмехнулся на его беспомощность, как никогда наслаждаясь полной независимостью. — Ты пожалеешь, — угрожающе начал отец, — однажды это случится, и потом не смей прибегать ко мне и просить помощи. С этого момента считай меня просто знакомым. — С радостью, — улыбнулся Драко, кивая головой на дверь. — Выход там. Люциус зло фыркнул и, взмахнув чёрной мантией, стремительным шагом покинул палату.

***

Гермиона поставила подпись на документе, а потом дверь распахнулась, ударяясь о стену, заставив её подпрыгнуть на своём кресле. — Мистер Малфой? — удивлённо обронила девушка, не понимая, почему отец Драко пожаловал в её обитель. — Мисс Грейнджер, у меня к вам предложение, — без предисловий начал мужчина, без спроса садясь на стул для посетителей. — Оставьте моего сына в покое, — он достал из внутреннего кармана мантии мешочек и бросил на её стол, отчего содержимое звонко звякнуло. Что там было, не оставалось сомнений. — Нет, — спокойно сказала Гермиона, поражаясь, насколько это предложение было предсказуемо. Она буквально могла предсказать все следующие действия Малфоя-старшего. Люциус сжал губы в полоску, зло смотря на девушку. — Вы, видимо, плохо меня поняли, мисс Грейнджер, — язвительно проговорил её фамилию мужчина, — это предложение озвучивается один единственный раз. Больше повторять его я не стану, поэтому настоятельно рекомендую вам, послушать меня именно сейчас. Гермиона приподняла брови, как бы соглашаясь и начиная раздумывать. Она сложила руки в замок и, оставив их на столе, наклонилась вперёд. — Я так понимаю, что если я не соглашусь, Вы меня уничтожите? — Можете не сомневаться, — уверенно сказал Люциус, брезгливо смотря на неё. — У меня очень много влиятельных друзей, которые с огромным удовольствием турнут вас с вашего места и назначат более достойного человека. Чистокровного. — Ох, какой неприятный поворот событий, — насмешливо произнесла Гермиона, улыбаясь. — Мистер Малфой, я думаю, Вы неплохо осведомлены о моих знакомствах. Виктор Крам, с которым я поддерживаю дружеские отношения по сей день, сделает для меня многое, в том числе, и поможет устроиться на работу за границей, в случае чего. Рональд Уизли — известный вратарь, у которого тоже появилось много полезных знакомств. И наконец, Гарри Поттер. Человек, который является моим лучшим другом уже двенадцать лет. Человек, который является непосредственным начальником Аврората и Вашего сына. Человек, который предложил стать Драко крёстным его новорождённого сына. И неужели Вы думаете, что ни один из этих людей не поможет мне, узнав о Ваших угрозах? Люциус смотрел на неё, как на таракана под подошвой. Он всё больше принимал вид бешеного человека, готового наброситься на девушку и задушить голыми руками. — Не забывайтесь, мисс Грейнджер, — прорычал мужчина. Гермиона улыбнулась и склонила голову набок, прямо как Драко. — Ну что Вы, мистер Малфой, я всего лишь озвучила Вам известные факты, — она откинулась на своё кресло и, под стать ему, высокомерно добавила: — Вы потеряли все свои преимущества, когда решили продать семью чокнутому психопату. Больше Вы не руководите положением. Ваша прекрасная родословная больше ничего не стоит. Вы потеряли былую власть, теперь Вам остаётся спокойно доживать свой век. — Это отказ? — яростно спросил он, в омерзении приподнимая верхнюю губу. — Именно, чёткий отказ, — Гермиона хмыкнула и кивнула на дверь. — Выход там. Она не знала почему, но взгляд Люциуса стал ещё более смертоносным, чем был. Он подскочил со стула и, опрокинув его, выскочил из её кабинета. Грейнджер довольно и расслабленно посмотрела в окно, чувствуя небывалое удовлетворение в груди. Она ещё никогда не ощущала себя боссом, но сейчас это было именно то, что девушка испытывала. Наверное, общение с Драко идёт ей на пользу.