Скажи мне, где твои крылья, которые нравились мне?

Габриэль больше не перемещался в абсолютно любые точки мира под аккомпанемент шуршания крыльев. Вообще. Сэм заметил это не сразу. Может, дней через пять после выздоровления архангела. Когда Кетч привёл того, покрытого почти с ног до головы красными рубцами и порезами, Сэм полагал, что на лечение уйдёт больше времени. Но… это же Габриэль. Да и отданная пробирка благодати всё же ускорила процесс. Поэтому сейчас архангел, как когда-то давно, весело шутил и, в общем, вёл себя как идиот. Но Сэм привык, и, если честно, временами ему даже нравилась дурашливость Габриэля. Ну вот совсем временами! И вдруг до Сэма дошло, что его неожиданный квартирант абсолютно не перемещается, используя свои силы, как он делал это раньше, ещё до всей этой шумихи с Асмодеем. Тогда Габриэль мог в любой момент исчезнуть с его глаз, только пожелав. И всё бы ничего: нужды «улетать» за пределы бункера у Гейба не было, но почему он не делает этого на территории бункера? Сэма, что удивительно, это волновало достаточно сильно. И этого хватило чтобы однажды светлым днём, пока другие обитатели бункера занимаются своими «охотничьими» делами, подойти к Габриэлю и озвучить то, что было у него в голове: — Габриэль? — Ммм? Вышеупомянутый отвлёкся от поедания уже… седьмого?.. по счёту эклера и поднял на Сэма вопросительный взгляд, который, видимо, означал что-то похожее на «говори быстрее! Ты, в отличие от этих аппетитных десертов, можешь и подождать». Поэтому Сэм приступил сразу к делу: — Эмм… Я тут заметил, что ты совершенно перестал пользоваться крыльями после всего… этого, — Сэм замялся, но продолжил говорить, — вот я и подумал, — он на секунду замолчал, подбирая слова, — что-то случилось? Но Габриэль не ответил. На самом деле, он отключился от внешнего мира ещё на словах про крылья. И теперь напряжённо вглядывался в столешницу, похоже, найдя её более интересным объектом для беседы. — Гейб? Ты тут? Видимо, укороченная версия его имени привела Габриэля в себя. Он направил на Сэма всё ещё расфокусированный, но уже более осознанный взгляд, а затем весело, но чуть напряжённо, улыбнулся: — Я, конечно, очень тронут, Саманта, но не стоит обо мне беспокоиться. Скоро буду летать, как самая быстрая птица в этом чёртовом мире. Его улыбка стала шире. Но Сэма этот ответ не устроил. А кличка, использованная Габриэлем, резанула по ушам. — Габриэль, я понимаю, крылья –довольно личная вещь у вас, ангелов, но… — Вот именно! — воскликнул архангел, перебивая собеседника. – Личная! Так что, сделай милость, Саманта, не лезь туда, куда не просят! Габриэль замолчал, лишь чуть мазнув по охотнику ледяным взглядом из прищуренных глаз. Сэма такая реакция архангела немало поразила. И что он такого сказал? — Я всего лишь хотел предложить свою помощь… — Я. Не. Нуждаюсь. В. Чьей. Либо. Помощи, — прошипел Габриэль. — Хватит быть таким эгоистом! –воскликнул доведённый до предела Сэм, — я, чёрт возьми, волнуюсь о тебе! Однако, раз уж Вашему архангельскому Величеству помощь не требуется, я вынужден удалиться! Охотник развернулся и направился к двери, но был остановленным крепкой хваткой Габриэля, вцепившегося в край его рубашки. Тот выглядел грустным. Очень грустным. Таким, каким Сэм его не видел никогда за время их знакомства. Глаза посерели, а от былой злости не осталось и следа. Винчестер невольно почувствовал вину. И зачем он так? Раз не хочет Габриэль рассказывать, то пусть молчит. Ему-то что, в конце концов? — Стой, Сэм, — пробормотал Габриэль, смотря на охотника своими чертовски грустными большими глазами, — прости, я… не хотел кричать. — Боже, Гейб, — выдохнул Сэм, стыдясь своего приступа агрессии, –единственный, кто тут должен извиниться, так это я. Ну же, не делай такую мину, а то я и так расклеился, — он неловко улыбнулся чуть воспрявшему духом Габриэлю. Тот нахмурился и на секунду опять завис, не отрывая своих пальцев от мягкой ткани Сэмовой рубашки, а затем тихо, но выразительно спросил: — Ты уверен, что хочешь знать, что со мной происходит? Он озвучил это так, что Сэм на секунду засомневался в своих желаниях, но почти сразу взял себя в руки: — Да, — последовала короткая пауза, а следующие слова прозвучали уже твёрже, — да, Габриэль, я полностью уверен. — Что ж, тогда… приглашаю тебя на представление?.. Только не упади там в обморок от переизбытка эмоций. Раздался нервный смешок. Габриэль отцепил свою руку от чужой рубашки и протянул ладонь Сэму. Тот, поколебавшись, сжал её в своей. Архангел определённо выглядел лучше, чем пять минут назад, но в его движениях всё равно можно было различить нервозность. Он отвёл охотника в одну из множества свободных комнат, которые имелись в бункере. А затем закрыл дверь. — Так, — Габриэль тихо выдохнул, — для начала, закрой глаза. Я скажу, когда можно открывать. Сэм подчинился безоговорочно. Яркая вспышка белого цвета осветила помещение. — Открывай, — голос архангела звучал нервно. Сэм послушно открыл глаза и застыл. Габриэль стоял спиной к нему без привычной футболки, что открывало вид на бледную кожу спины. А ещё на два окровавленных рубца между лопатками. Там, откуда, судя по всему, у ангелов должны расти крылья. Только вот у Гейба крыльев не было. Зато была кровь. Уже подсохшая, но не до конца. И не во всех местах. Лоскуты кожи вокруг неровно срослись, образуя вокруг небольшие, ещё незажившие шрамы. Было всё, но не… — Крылья?! Габриэль, это сделал Асмодей?! — Сэм был в ярости, но позволил себе лишь тихо зарычать от бессилия, — этот ублюдок вырвал тебе крылья?! Да как он посмел?! Габриэль повернулся к Сэму. А затем улыбнулся. Не весело, нет, отнюдь. Только болезненно как-то. И с каплей благодарности на дне потухших глаз. — Ох, Саманта, что было, то прошло. Я всё равно убил этого подонка. А с теми, из-за кого я попал туда, я вскоре разберусь. А пока… — Болит? –тихо спросил Сэм. Габриэля вопрос обескуражил. — Что? — Болит, спрашиваю? До Габриэля, наконец, дошло: — А? Да. Да, бывает. Ну, знаешь, это если бы тебе оторвали руки и не оказали бы какой либо медицинской помощи, оставив рану заживать самой. Так что, да, болит иногда. Но я привык. Не в первой боль терпеть, понимаешь? Он усмехнулся. — Боже, Габриэль, и ты молчал? Сэм выглядел поистине обеспокоенным, поэтому Габриэль предпочёл промолчать. Охотник, по видимому, и не ждал ответа. — Можно? — прошептал он, чтобы не спугнуть архангела. — М? А… — тот серьёзно задумался, но всё же кивнул. То ли себе, то ли Сэму, — да, можно, только осторожней. Я, конечно, не неженка, но… Сэм дальше не слушал. Обошёл Габриэля, пристраиваясь у того за спиной, и медленно протянул ладонь, аккуратно касаясь кожи на месте повреждения. Лишь чуть проводя по застывшей крови, стараясь действовать как можно более осторожно и деликатно. Габриэль тихо зашипел, когда подушечки пальцев случайно задели края пока ещё недостаточно зажившей раны. Сэм не придумал ничего лучше, как успокаивающе поцеловать Габриэля в шею и чуть погладить его плечо. — Прости. Я буду осторожней. Архангел напрягся поначалу от такого откровенного жеста, но позволил себе расслабиться под ласковыми поглаживаниями Винчестера. Тот чуть подул на рану, пуская по спине табун мурашек, в последний раз провёл мощной ладонью по гибкой спине и отошёл. Никто из них двоих не издавал ни звука, пока Сэм неожиданно не предложил: — Может, я тебе это место обработаю? Знаю, вряд ли поможет, это же что-то ангельское, но вдруг? И Габриэль согласился. Довольно легко согласился. И уселся на кровать, терпеливо ожидая, пока Сэм принесёт медикаменты, а затем начнёт обрабатывать рану кусочком марли, пропитанной спиртом. Края, где не было сильных повреждений, были покрыты зелёнкой. Она жгла, но Габриэль готов был перетерпеть эту незначительную боль ради Сэма. Который, закончив со всем этим, попросил Габриэля приподнять руки, чтобы было удобнее обматывать вокруг груди бинты. — Сэм, я не думаю, что это поможет, это необычные раны, и… Охотник приложил ладонь к губам архангела. —Я и так в отчаянии, что никак не могу тебе помочь, так дай мне хоть на минуту почувствовать себя полезным. И Габриэль позволил, дав закончить перевязку и изредка отвечая на Сэмовы вопросы. — А ты только перемещаться не можешь теперь? — Ммм… на самом деле, теперь я не могу почти всё. В крыльях собрана большая часть благодати любого ангела, и когда тот её лишается, то становится… почти человеком, в общем-то. Благо, я не какой-то ангелочек, а архангел, — Габриэль даже сейчас умудрился самодовольно ухмыльнуться, — так что моя благодать всё ещё способна регенерировать, чего бы не происходило, будь я на ранг ниже. Медленно, конечно, учитывая ещё и то, что Асмодей, чтоб ему пусто было, выкачал из меня чуть ли не всё, что имелось, а остатки я потратил на то, чтобы его убить, но жить буду. Хоть и как человек. Первое время. Сэм облегчённо улыбнулся. Значит, всё не так плохо. Хотя, кого он обманывает? Всё просто ужасно. Но, по крайней мере, теперь они есть друг у друга, а это ли не главное? — Я тебя не брошу, — убеждённо заключил Сэм. Габриэль глянул на него чуть шокировано, широко распахнув глаза, но почти сразу складки на его лице разгладились, и он улыбнулся. Улыбнулся так, как не улыбался, похоже, никогда в своей чертовски долгой жизни. И посвящал он эту улыбку одному единственному человеку. Человеку, ради которого он будет жить. — Я знаю, Саманта, я знаю.