In The End.

      Полет был тихим. Стандартное сканирование Глубокого Космоса в поисках полезных ископаемых для постройки новой верфи. Варп-двигатель тихо гудел, передавая еле ощущаемую, но привычную вибрацию по поверхности палуб, которая приятно отдавала в ноги.       Капитан, сквозь чуть приоткрытые глаза наблюдая за обзорным экраном, откинулся в кресле на спинку, находясь в полудреме.       Да, на мостике спать нельзя, тем более в глубоком, плохо изученном космосе, но кто его осудит?       Коммандер, стоящий за своей станцией справа от капитана, чуть улыбался, тихо и ритмично отстукивая на клавишах консоли какую-то мелодию. — Первый, — окликнул его капитан, чуть улыбаясь и разворачиваясь в кресле, — если вы хотите поднять дух экипажа, то вам стоит сыграть что-нибудь другое. Что-то из классики. "Baby Shark", к примеру.       Экипаж мостика разразился в тихом смехе, и все, с улучшенным настроением, вернулись к своим обязанностям. А коммандер, чуть засмущавшись, опустил голову, поправив прядь вьющихся чёрных волос.       Капитан вновь чуть прикрыл глаза, направляя взгляд в обзорный экран. Они находились на орбите редко встречающейся звезды в известном секторе космоса — это был зелёный гигант.       Пульсирующая звезда испускала слабые волны энергии зелёного, почти салатового цвета, что спустя пару сотен километров затухали, распадаясь на частицы ионовой радиации.       Это было поистине красивое зрелище, и в любой другой момент капитан с коммандером первые прилипли бы к обзорному экрану, записывая сие зрелище с любых возможных ракурсов.       Но это был уже пятый год их миссии. Пятый год без твёрдой почвы под ногами, пятый год взаперти на железной посудине, чьи перекладины под палубой каждую ночь тихо, но назойливо скрипят, выдерживая перегрузку.       Да, они были вместе, они были рядом, они делили мостик, обеденный стол, постель. Но без живого солнечного света, пения птиц и приятного ощущения влажной травы под руками это было несколько тяжело. И даже голодек их уже не спасал.       У них была договорённость. Эта миссия последняя. После этого они вместе уходят в отпуск на Землю, куда-нибудь под Торонто или Ванкувер, в деревенский домик с садом и видом на горы или водопад. Эта мечта радовала их и давала дополнительные силы в их последней миссии. — Капитан! — окликнул его лейтенант, сидящий за консолью рулевого. — Да, мистер Маркус? — откликнулся он, поворачиваясь креслом в сторону рулевого. — Ионовая радиация, исходящая от звезды, слишком сильная, она вызвает помехи на сканерах.       Капитан еле слышно вздохнул и выпрямился в кресле, поправляя полы чёрной форменки. — Ничего страшного, лейтенант. Жёлтая тревога! Всем быть в готовности на всякий случай, — объявил он, и освещение мостика чуть потускнело.       Белое освещение сменилось на мягкое желтое, и по всему кораблю запустились проблесковые огни, синхронно мерцающие, создающие ощущение напряжённости.       Но экипаж и так был напряжен, а Желтая Тревога лишь добавляла нервов. Постоянно быть в напряжении, ожидать неизвестной атаки, быть готовым прибежать к боевой станции — и так пятый год. Всем было тяжело.       Резкий взрыв в верхней части секции "тарелки" заставил весь корабль вздрогнуть, бросая экипаж на пол.       Капитан, распластавшись на полу, приподнялся на руках, в недоумении глядя на обзорный экран. — Красная Тревога! Всем к боевым станциям! Повторяю: всем по боевым постам! — закричал он, с трудом поднимаясь на ноги.       Рев сирены оглушающе зазвучал, заставляя людей встрепенуться и бегом отправиться по своим станциям. Даже такое дело, как Красная Тревога, звучал как праздник. Они в деле, они активны, они заняты. Такое разнообразие даже, можно сказать, радовало.       Коммандер, упавший на пол вместе со всем экипажем мостика, уже стоял за своей станцией, активно проводя сканирование. Его очки в округлой оправе были разбиты, одна линза рассыпалась на мелкие осколки, а другая лишь треснула наполовину, но осталась цела. Не видя ни черта с такими стёклами, он просто отбросил их в сторону, продолжая расчёт. На лбу была сильная ссадина, и капли крови стекали к переносице, смешиваясь с потом. — Коммандер! — окликнул его капитан, но тот не отвечал. — Коммандер! Мистер Баркли! — Сэр? — на третий раз Марко наконец ответил. — Вам стоит сходить в мед.отсек, — обеспокоенно отозвался капитан. — Я не могу, сэр, у нас проблемы, — покачал головой коммандер, указывая на экран. — Три клингонских хищных птицы, сэр, класс Д-7, с полным боекомплектом и поднятыми щитами. — Мы в заднице.       На экране два клингонских корабля сняли маскировку, становясь на расстоянии перед кораблём Федерации. Третий корабль расположился позади них, заряжая орудия.       Зелёный свет, исходящий от звезды, чернота космоса, и ярко-красные сопла клингонских фазерных батарей, расположенных в носах их эсминцев — таким был ад. Их личный ад. — Зарядить орудия! Приготовиться к бою! — приказал капитан, возвращаясь в кресло, садясь ровно.       У него больше не было шанса на послабление. У него в руках были жизни более двухсот членов экипажа. Все они были чьей-то парой, чьим-то ребёнком, чьим-то родителем. И он был обязан привести их домой живыми. Всех их. Любой ценой. — Сэр, два залпа торпед в сторону мостика! — отчитался лоцман, смотря на показания. — Рулевой, маневр уклонения Дельта-Три, ответ фазерами, короткими ударами, экономим энергию! — Есть, сэр! — синхронно ответил экипаж, и корабль пришёл в движение, быстро маневрируя.       Привычно, даже слишком привычно зазвучали фазеры, отправляя импульсы в сторону врага, ударяя в их корабли.       Зазвучали фазеры, засвистели торпеды, отправляясь сквозь космос во вражеские эсминцы, взрывы тут и там освещали пространство, беззвучно разгораясь в безвоздушном пространстве, сжигая пузыри кислорода.       Проводка вспыхивала, разлетались панели, загорался корпус, не выдерживая тех нагрузок, что давили на корабль от очередных попаданий. — Отчёт о состоянии! Коммандер! — выкрикнул капитан, до белых костяшек сжимая подлокотники. — Пробоины с первой по пятую палубу, сэр, силовые поля держатся. Отчитываются о пятнадцати раненых. Пять, нет, семь, десять убитых, капитан, — с болью в голосе подсчитывал коммандер, смахивая с лица капли густеющей крови. — Пятерых выкинуло в космос...       Капитан промолчал, но по нему было видно. Он до боли стиснул зубы, и играющие желваки были видны сквозь побледневшую кожу лица. — Спасибо, коммандер, — тихо ответил он, и повернулся к мостику. — Продолжаем бой! Залп фотонными торпедами, цельтесь в двигатели и жизнеобеспечение! — Да, сэр, поняли вас! — хором ответил экипаж, возвращаясь к станциям.       Красное мигание огней тревоги, взрывы в космосе и на корабле, вспышки очередного сгоревшего проводника, зелёное мерцание звезды — все это на секунду вывело капитана в состояние транса. Если быть точным, это была дереализация. Он словно смотрел на все не своими глазами. Со стороны. Вот коммандер, с явным сотрясением мозга, держится обеими руками за консоль, переживая очередную встряску. Двое энсинов сидят за станциями медиков, с ужасом на лице вновь и вновь принимая данные о пострадавших. Вот управление безопасности, уже стертыми в мозоли пальцами снова и снова отправляют фазерные залпы во врага, лишь дожидаясь зарядки батарей. Вот рулевой, с ожогом лица от только что взорвавшейся консоли корчится от боли, одной рукой закрывая поврежденную кожу, а другой управляя кораблём. Они не выживут. Здесь нет места живым. Разве что он сможет что-то сделать.       Он должен что-то сделать. Он их капитан, черт побери.       Вскочив со своего кресла, он мигом подбежал к раненому офицеру, плавно сводя его с его места. — Энсин, к медикам его! — крикнул он одному из научников, и тот тут же к ним подбежал.       Проследив краем глаза, что оба офицера добрались до турболифта, капитан уже сел за место рулевого, самостоятельно управляя кораблём. — Маневр Гамма-Семь! — дублировал он для записи и для своих офицеров, позволяя тем координировать движения. — Залп торпедами по моему сигналу!       Пальцы так и летали над консолью, корабль двигался, словно живой, снова и снова уходя от вражеского огня, уберегая оставшихся членов экипажа от травм. Толчок по полу дал понять, что торпеды запущены, и два красных огонька синхронно полетели в сторону судна противника.       Резкий удар по кораблю снова опрокинул половину мостика на пол, освещая помещение снопами искр. Рев сирены сливался со звуком взрывов в ужасный микс, давя на виски и заставляя вжаться в кресло, сжимая рукоятки подлокотников. То тут, то там вспыхивала яркими искрами проводка, взрывались сенсорные панели, несколько членов экипажа корчились от боли на полу, истекая кровью из рваных ран.       Нельзя было больше ждать. Надо было действовать. — Всему экипажу! Покинуть корабль! Повторяю: покинуть корабль!       Оставшиеся на ногах, побитые, с залитым кровью лицом или руками члены экипажа растерянно обернулись на капитана, который продолжал что-то выстраивать на своей консоли, заставляя корабль вновь и вновь уворачиваться от нескончаемых залпов. — Сэр, мы не уйдём, — осмелился высказать мнение всех коммандер, выпрямляясь за своей консолью. — Это не обсуждается, мистер Баркли, — он обернулся в кресле, посмотрев на свою пару.       Именно тогда они оба все поняли. Капитан понял, что Марко не отступится, а коммандер в свою очередь понял, что его муж не шутил. Они действительно покидают корабль, и иного пути нет. — Вперёд. Все в турболифт, я буду сразу за вами. Я прикрою отход спасательных капсул и шаттлов, и уйду с последней капсулой. Это не обсуждается, — отдал он приказ и вновь развернулся к наполовину разбитой панели, на остатках стекла прокладывая новый маршрут маневра.       Коммандер Баркли, с трудом отойдя от консоли, выпрямился, поправляя полы форменки и закладывая руки за спиной. — Сэр, я не оставл...— не успел он договорить.       Капитан, быстро развернувшись, выстрелил в Марко, заставляя его упасть в капитанское кресло без чувств. Фазер, дрожащий в капитанской руке, был настроен на оглушение. — Не могу поверить, что я это сделал, — тихо он прошептал и обернулся к навигатору, что молча кивнул. — Я позабочусь о нем, сэр, — навигатор выскочил из своего кресла и подхватил тело коммандера на руки.       Весь экипаж мостика уже стоял в турболифте, дожидаясь последних. Как только коммандер был внесён внутрь, двери закрылись, и кабина с неслышимым сквозь рев сирен и звуки взрывов гулом унеслась на палубу для шаттлов.       Капитан, проводив свой экипаж взглядом, медленно повернулся, осматривая мостик.       Половина консолей была разбита, или разлеталась в этот момент. Снопы искр тут и там ослепляли, стекло, куски металла, проводки, проводов разлетались в стороны, покрывая пол слоем грязи и пепла. Лишь только он прикрыл голову рукой, как его собственная консоль разлетелась на куски, рассекая лицо наискосок, брызгая кровью.       Тихо простонав от боли, он вернул фазер в кобуру и вытер лицо рукавом. Капли крови, текущие по его подбородку, брызнули на черную дельту, стекая по металлу на ткань форменки. — Компьютер! — капитан в сердцах ударил по разбитому стеклу панели. — Переведи все управление на консоль навигатора. — Подтверждено, — ласковым голосом ответил компьютер, активируясь. — Рекомендуется обезболивающая инъекция. — Мне плевать, — злобным шёпотом ответил капитан, перепрыгивая в соседнее кресло.       Как только его пальцы коснулись частично целой панели, он тут же взялся за управление, активируя маневровые двигатели. Его умелые движения развернули корабль, прикрывая отход шаттлов. Буквально принимая на себя удар фазерных батарей противника, разрушая остатки корабля, он прикрывал свой экипаж.       Его любовь к кораблям класса "Уолкер" повысилась на несколько пунктов — а именно таким сейчас командовал он со своей парой. Перейдя с "Уолкера" на его собрата, они сразу подружились с экипажем и получили их уважение — в частности благодаря тому, что они знали, как себя может повести корабль в той или иной ситуации. Знать корабль — знать экипаж.       И именно поэтому капитан сейчас разворачивал уставший корпус своего детища, подставляя его под удары — он знал, что она выдержит. Он знал, что она протянет ещё долго, и, возможно, даже выйдет победителем. Но он был готов даже пожертвовать ею, пожертвовать собственным кораблём и собственной жизнью. Ему было важно, чтобы экипаж спасся. — Капитан, — вновь активизировался компьютер, — последний член экипажа покинул корабль. Шаттлы и спасательные капсулы готовы перейти в варп. Раненые и погибшие также эвакуированы. Каковы будут ваши дальнейшие действия? — Компьютер, — хриплым от усталости голосом спросил капитан, вытирая с лица застывающую кровь. — Каковы наши запасы энергии? — Энергии на варп-прыжок недостаточно, однако, ее хватит приблизительно на полчаса боя. Каковы ваши намерения? — Передай эскадре, чтобы уходили в варп, — он медленно поднялся со своего места, опираясь на станцию навигатора.       С трудом переставляя ноги, он обошёл металлическую стойку, направляясь к обзорному экрану. — Ваше сообщение передано. Каковы ваши намерения? — вновь спросил компьютер.       Даже в голосе искусственного интеллекта чувствовалось беспокойство. — Всю энергию на кормовые щиты и ускорители. Курс назначения — центр системы, — уверенно произнёс капитан, вставая по центру обзорного экрана.       Ему были чётко видны корабли клингонов, что разворачивались, намереваясь уничтожить его корабль. Он видел, как их носовые орудия разогреваются, собираясь открыть огонь. Он также видел, как они поспешно разворачиваются, направляясь в атаку. Он видел, как постепенно смазываются соседние созвездия от ускорения корабля. И видел, как зелёный свет, сочетаясь с красным, постепенно заполняет мостик. — Мои подсчёты верны? — тихо спросил капитан, прекрасно зная, что компьютер уже все понял. — Да, капитан. От столкновения со звездой корабль создаст достаточный взрыв, чтобы уничтожить корабли врага. Вы уверены, что хотите это сделать? — Да, компьютер, — кивнул капитан, в последний раз оборачиваясь к мостику.       Но это был уже не его мостик. Его кресло было снесено взрывом, станция его первого офицера была раскурочена до основания. Боковые панели были также разбиты, разнесены в клочья, и с потолка свисали обмотки проводов. Весь пол был покрыт толстым слоем грязи, пыли, и пятна крови лишь только ухудшали картину. Это уже не был его дом. Это был его гроб. — Компьютер, — в последний раз позвал его капитан. — Активируй протокол Дельта-Сорок Два. — Сэр, вы подтверждаете отправку посмертного сообщения коммандеру Баркли? — уточнил компьютер. — Подтверждаю.       Он с уверенностью ответил и развернулся к экрану. Поправив полы форменки, он расставил ноги на ширине плеч и завёл руки за спину, кладя ладонь на запястье. Вытянувшись по стойке "смирно", он внимательно следил за тем, как зелёное свечение звезды становится все ближе и все больше. Пока оно не заняло все пространство экрана. Корабль трясло от перегрузок и ударов клингонских орудий, что стреляли вслед. Но все было бестолку. Они не успели.       Носовая часть с треском и грохотом разлетелась, вступив в контакт с материей звезды. Вслед за ней, каскадом, пошли и остальные части корабля. Обзорный экран треснул, разлетаясь на клочки и поджигая кислород на мостике. Лишь только чёрная Дельта блеснула в ярком пламени.

***

      Он резко вдохнул, открывая глаза и вскакивая на ноги.       Первая мысль — "какого дьявола", вторая мысль — руку на фазер.       Но его кобура пуста, вокруг не клингонская тюрьма, и его тело цело и невредимо. Он наконец осмотрелся вокруг — и черт его дери. Он стоял посреди голодека, окружённый тремя обеспокоенными мед.служащими, которые щебетали вокруг него с трикодерами. — Чья была эта идея? — спросил он в черную стену голодека, явно зная, что он здесь не просто так.       Чёрная стена расплылась, открывая вид на арку и прочные гидравлические двери голодека, которые тотчас разъехались в стороны. — Моя, капитан, — мягким, певучим голосом ответил вошедший.       Он был в чёрной кожаной куртке, на манер форменки, разве что из другого материала. На груди не было никаких опознавательных знаков, ровно как на рукавах, воротнике и плечах. — Меня зовут Кин, очень приятно, — он протянул руку для пожатия, но капитан только дёрнул плечами. — Нам было важно понять, с кем мы имеем дело, сэр. И вы блистательно прошли наш тест. — Ага, и заодно получил знатную головомойку и адскую боль, — капитан потёр рукой висок, и тут же получил укол гипоспреем в шею.       Кин развёл руками, и сделал шаг в сторону, давая врачам покинуть голодек. Те сделали, за чем пришли, и спокойно вернулись к своим обычным обязанностям. — Капитан, вы же знаете, где вы работаете, — начал издалека Кин, внимательно и мягко смотря на него. — Вы сами проходите из месяца в месяц те же проверки. Вы должны понимать, что нам важно проверять каждого сотрудника перед повышением. — Повышением? — капитан приподнял бровь, уже с большим интересом посмотрев на неизвестного.       У него была приятная внешность, что бы капитан себе ни говорил. Правильные, мягкие черты лица с чуть острым подбородком и достаточно крупной, но не мерзкой лысиной, которая приятно компонировала с остальным лицом. Светлые седые волосы обрамляли голову, хорошо смотрясь на его чуть подтянутом теле. — Да. Адмирал, — улыбнулся Кин, протягивая своему собеседнику новую золотистую планку.       Капитан, ставший уже адмиралом, замер в непонимании, держа в руках эту плашку с яркими золотыми звездочками в чёрном обрамлении.       Он даже не заметил, как Кин исчез из голодека, а его место занял кто-то другой. Как только он опустил руку и поднял голову, его чуть не снесли с ног крепкими объятиями. — Поздравляю! — радостно пропищал на ухо коммандер, обнимая свою пару за шею. — Я так рад, ты не представляешь!       Капитан счастливо улыбнулся, обнимая Марко в ответ. Его руки все сильнее обнимали его за талию, и он уткнулся лицом в его шею, проронив слезу счастья и радости. Они так стояли некоторое время — секунды, минуты, часы. Время текло незаметно, и им было все равно на это. Главное было лишь то, что они были рядом.       Для капитана его последние часы, что были в симуляции, были слишком реальны — одной частью мозга он понимал, что это было не по-настоящему, но другая часть снова и снова вспоминала то, что он сделал. Выстрел из фазера. Бесчувственное тело его Первого. Посмертное письмо для его мужа. Взрыв, разрывающий его тело на клочки. — Ты рядом... Ты цел... Ты со мной... — еле слышимо шептал он, снова и снова оставляя лёгкие поцелуи на шее и висках своего коммандера. — Конечно я с тобой, глупенький, — улыбнулся Баркли, ответно целуя своего капитана в его бледные щеки.       Они так и продолжали стоять, прижимаясь друг к другу, словно не виделись несколько месяцев — хотя прошло от силы двенадцать часов. Освещение на корабле перешло в вечерний режим, и лампы голодека тоже потускнели, создавая приятный полумрак. — Представляешь, — тихо прошептал Марко, не перерывая объятий, — ты не один здесь такой крутой с новым званием. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил капитан, посмотрев ему в глаза.       Коммандер вместо ответа поднял свои руки, показывая новые, блестящие полоски на манжетах чёрной форменки. — Коммодор, — пояснил он, растягиваясь в счастливой улыбке.       Капитан счастливо рассмеялся, искренне радуясь за свою пару, незаметно утирая глаза уголком рукава. Марко, заметив это, нежно поцеловал его в уголок глаза. — Я так по тебе скучал.       Они снова крепко обнялись, прижимаясь друг к другу как можно крепче, утыкаясь друг другу в плечо. Никакие пытки, никакие звания, никакие награды не стояли рядом с этими минутами искренней радости и близости. Это была любовь.