Запомни этот цветок

Шёлковая, чуть прозрачная ткань аккуратно сложено по четыре изгиба. Этот шельф родного запаха Чимин не спутает не с кем, это тот, что папа любил завязывать у шеи, он ходил так некоторое время, лишь для того, что бы скрыть метку мужа. Причину не кто не знал. в день когда началось восстание против Династии Мин, омега привязал его к поясу как талисман, но потерял когда его поймали. Не ужели Юнги хранил его? Почему ему оно? — почему ты так долго? — Мин нагой по пояс прижимается к спине оглядываясь. — узнал? — почему оно у тебя? Почему ты не сказал… — слёзы сами по себе обжигают кожу солёной влагой, воспоминания приносят не самые лучшие моменты. — я забыл про него. Хотел вернуть ещё давно, но забыл. — вновь повторяет при обнимая за живот, Чимин и не против, наоборот, это первый раз когда он показывает свою слабость, слёзы и чувствует себя брошенным. — прости. — я не мог заснуть думая, что потерял его на всегда. — то ли благодарно, то ли с гневом делится омега так стоя прикованным взглядом в шёлк. — мне нет смысла держать его у себя. Думаю его хозяин будет рад ему. — под хозяина он имел в виду самого Чимина. Который в свою очередь удивлялся тому как хорошо сохранился запах (в его памяти). — как же больно… — в груди ужасно колит, причиной стали родители, как же все-таки он по ним скучает, чувствует слабость и беззащитность, это явно первый раз когда он позволяет себе повернуться и уткнуться лицом в широкую грудь альфы, вдохнуть как можно глубже его запах и винить в этом желании того кто захотел почувствовать отца. Всё равно на то, что Юнги полуголый. Чимин прекратил всхлип почти через десять минут, ему стало слишком странно вот так позволять себя обнимать, это было против его желания. Юнги не проранив не слова когда от него резко отдалились убирая влагу и возвращая маску безразличия на место, переоделся и приступил к трапизе, которую принесли как раз вовремя. Эти пол часа прошли слишком неловко для омеги, он молча ел то, что было по душе. Юнги поступил подобным, но покушал в два раза меньше самого Чимина. — расскажи мне про них, про твоих родителей. — вдруг начал старший оставляя палочки на дальний край. Он не думал о том, что эта тема может быть травмой для ребёнка, или тот не захочет вспоминать о них — мой папа полюбил отца ещё в юном возрасте, бегал за ним и добивался внимания, вся деревня знала о его чувствах кроме самого любимого. Но вскоре молодой альфа сам предложил прогуляться до ворот, после этого они сблизились. про то, что они оказались истинными узнали почти через год, тогда они оба не знали чего творят и не смотря на то как их родители не любили друг друга смогли с играть скромную свадьбу, без гостей и стола. — на удивление Чимин говорил с улыбкой, возможно его папа с такой же говорил ему об этом. — я был не запланированным ребёнком. Точнее, не кто не знал, что мой папа имеет плод под сердцем уже четвёртый месяц, он слишком рано забеременел. Родители не смогли помочь из-за собственных долгов. Но отец всегда поддержал его, они смогли побороть голодную зиму и вырасти ребёнка, после появился и Техен. — они любили друг друга? — Мин не видел нечего плохого в том, что бы проводить любимого до ворот хижины, скорее мило. — казалось, не кто не имел такие чувства как они. Пока не… — мой отец убил их. Я знаю. — дальше он не хотел слышать, может потому, что вина вновь будет на его плечах. Или может из-за того как он боится слышать как. Счастливая семья рушится из-за того кто принёс такую же боль и ему. — в тот день было очень страшно, два мальца не знают, что делать, пока их заперли в деревянном шкафу из бамбука. Было слышно лишь то как громкий голос указал отпустить верёвку, я был умнее чем мой брат и прекрасно знал, что в тот день была казнь. — уголки глаз вновь заполняются влагой. Тело подрагивает из-за скорой истерики, кровь и два тела с разделенными головами, все, что он может видеть перед глазами. Руки сами по себе обнимают тело, это всегда помогало чувствовать себя сильным. Защищённым. — их нарочно обвинили, что бы не возвращать какие то пару золотых монет. Угнитённый отчаянием старик обвинил их в воровстве, правитель не желал слушать нечего убил и супруг и старика. — жалкий ксулёжь и дорожку и слез. — они не были виноваты, не кому не желали зла, но… За что? Почему люди такие злые? — голубые, опять мёртвые давно глаза смотрят в душу уже который раз за эти месяца, вот только сейчас они отчаянно ждут ответа на который не может найти правду. Юнги обходит стола считанные секунды, прижимает дрожащее тело к себе не желая отпускать ещё очень долго. — прости. — поглаживание по спине не как не могли заставить перестать рыдать, не кричать от боли. Сердце рвётся наружу, (его осколки). Хочет вылезти и не чувствовать больше такого отношения к себе. Боится словно дитя, хотя Чимин и есть дитя. — прости, прости меня. — Мин повторяет подобное ещё очень долго, вот только почему? Он ли виноват во всем этом? Нежели Пак хотел отомстить тем же. — они забрали у меня брата, опять ложь и кража. Его избивали у меня на глазах, пока я не мог пошавелить и пальцем… — маленький мальчик лежал на земле, рядом заполнял лужа алой крови, перед глазами размыто виднеется слезы и крики Техена, он умолял прекратить это, но те лишь сильнее замахивались палками, что за мир такой? Почему они не хотят верить нищим? Может и не имеют деньги и власть, но честны ведь. Почему так поступают? — они забрали родителей, брата. — прости… — опять эти слова, может он просит прощения за всё своё поведение? Или за такую глупость не разу не пытаться узнать через, что прошёл этот ребёнок? Может за то, что сам не готов прощать себя? Юнги продолжал успокаивать его, стоял так очень и очень долго, пока ноги не стали заикаться, со стороны омеги был слышен лишь глухой всхлип с приглушённым стоном, жасмин нагло пропал из лёгких, и глотка воздуха не возможно было сделать, что там о запахе. Чимин заснул стоя, он не заметил как ворвался в царство Морфея поле долгого изливания обиды, такие истерики были много, раз но это первый когда он не бился а сильнее прижимался, прямо показывал чего хочет и как сильно нуждается в защите, не одна омега не смогла бы скрыть такую слабость, Чимин молодец, он пример для подражания, ещё он очень сильный. Эти слова ему явно должен кто-то сказать. Иначе без этого он вновь начнёт убивать. Но не без справедливости, в его пожелания не когда не входило чужое горе. Он не смел проклинать человека этим, хоть и говорил эти слова в сторону Юнги, когда не знал его. Сейчас тоже не знает, что с ним было раньше и почему он стал таким. . Старик чисто из жалости выкупил двух омег, он должен был его отцу пожизненно, когда в очередной раз в охоте тот спас его из лап зверя. Альфа не видел ответственности за эти жалкие жизни, но помочь все же стоило. Совесть мучить начинало. Чимин поблагодарил старика, но не стал с ним жить. Находил места и по лучше, вот только ради брата ему пришлось и платить поверх. Он не хотел, что бы Техен терял детство, когда сам он не знал, что делает. Всю ночь пахал землю и таскал дрова, за это ему не платили серебряными монетами и не сколько не золотыми, хлеб и тепло во время зимы, было достаточно. Вдруг перед глазами мелькает картина, родители с окровавленными телами лежащих на земле пока рядом избивают брата, тело не слушается, не возможно и слово произнести. Словно все это иллюзия. Это явно было чем то похожим на кошмар, люди вокруг твердили как ужасно быть такими, скалились над мёртвыми родителями и смело ругали маленького омегу. Всё, что мог сделать Чимин, так это смотреть на всё со стороны, ненавидеть себя сильнее. Считаться жалким и слабым. Повернув голову в другую сторону, он видит как острая часть лопаты надавливает на шею разделяя его от головы. — нет! — он в страхе выпригивает из метели, если бы не Юнги он был упал на холодный пол животом. Тот успел его поймать сам проснувшись из-за резкого крика. — не надо… Пожалуйста прекратите. — как в бреду повторяет сжимая ткань до колости под ногтями. — умоляю отпустите! — Чимин. — альфа поворачивает его лицом к себе но омега жмурится, бьёт и отталкивает, он находится между сном и реальностью. — отпусти, он не виновен! Это ложь. — становится жарко и страшно, впервые кошмары довели до истерик, солёная дорожка из слез только увеличивалась, Юнги не приходилось утешать кого-то, он запутан. — Чимин! — вновь зовёт хриплый голос, хочется слушать его ещё и ещё. Но не видно той руки, что должна вытянуть из этой ямы, лишь зов. — не надо! — это было последним, что он смог сказать перед тем как открыть глаза и с жалостью в свою сторону оглядеть напуганное лицо Юнги. — Чимин, здесь нету не кого, только я и ты. — он держит лицо достаточно крепко, но не сильно, что бы не причинить боль, смотрит в глаза и кивает после каждого слова понимая, что омега не до конца понимает ситуацию. — все хорошо, дыши глубоко. Я рядом. Это всего лишь кошмар. — он прижимает тело к себе как можно ближе, распускает феромоны и сам вздыхает запах наполненный страхом, его за километры можно почувствовать. — умница, ты большой молодец. Дыши. — порыв такой истерики могла быть из-за того платка, может стоило выбросить его ещё давно. Мин винил себя за это. — мне страшно… Это все моя вина. — казалось этот вздор в словах не чем не заменить, он не виноват ещё будучи ребёнком. — ты сильный Чимин, ты очень сильный, ты большой молодец, я горжусь тобой. — может это то, что он хотел слышать? Возможно так оно и есть, ведь взгляд стал более спокойным. — Юнги… — омега полностью отдался тёплым объятиям, сам притянул его ближе. Для полного удобства, альфа сел на кровать упираясь спиной на изголовье, Чимин на коленях, лицом к лицу с мужем. По животу прошёлся ужасный шторм, он сделал ребёнку больно. И самому себе. — удобно? — с искренней заботой спросил Мин, он был напуган не чем не меньше самого омеги. — я позову лекаря останься тут. — Юнги заметил слабую боль. — н-нет, не уходи. Не оставляй меня т-тут. Они… — «заберут» кого?.. Омега сплёл ноги за спиной мужа, руками обвил шею. Тело все ещё дрожал, как и голос. — Чимин, ты не в том состоянии, что бы вот так баловаться. Отпусти, я вернусь совсем скоро. — как не странно опять все (дерьмо) происходит ночью, за дверями нету не кого, странно было отпускать слуг. — отпусти хоро…? — Чимин не стал слушаться, лишь сильнее сжал руки накрывая чужие губы, только так он мог удержать тело подле себя, мята не должна исчезать как и его обладатель. — останься… Пожалуйста. — он уже не скрывает румяна, хоть и не сомневается в садеянном, от чего-то стало страшно, вдруг он не вернётся? — ох… Что же ты делаешь со мной? — Юнги втыкается носом в шею ради того, что бы не показать собственную улыбку. Сейчас его не должно быть, сейчас только волнение. *** Дин перебирает пряди волос альфы. Сколько они так лежат? Час? два? Но он нечего не имеет против, это даже приятно, нет нечего лучше чем просто лежать вот так в объятиях любимого человека после приятной ночи, это был новый уровень, Хосок позволил быть сверху, но другим путем. Его просто обманули, теперь он лежит вот так с злым выражением лица, словно хочет убить кого то за покусанное тело и многочисленные пята, о боли в спине можно молчать. Чон раскрывает глаза когда чувствует недовольный стон и ругательство. — солнце? — подразнивает его, он знает как эти слова не нравятся младшему. — замолчи, сейчас тебе лучше молчать. Твоё солнце в бешенстве, и готов разорвать тебя на мелкие частицы. — Дин толкает его в грудь, тот падает на пол спиной, но не перестаёт хохотать. — как спина? Вчера тебе было на него все равно. — альфа поднимается возвращаясь на место. — ты ужасен в постели, я думал ты в серьёзе позволил мне быть сверху. — откровению его учить ну нужно. Он всегда честен. — ты ведь был сверху, да и не против тоже. Твои «ещё» и очень хорошее «сильнее» подтверждают мои слова. — совсем серьёзно заявляет натягивая одежду. Странно то, что его сегодня не разбудили. — ты не притронишься ко мне больше. Лжец! — штаны летят в сторону Хосока но тот ловко уворачивается, ткань попадает под свечу. — не урожай мне, покусаю до смерти (Сарават вошёл в чат). Месяц ходить не сможешь. — он стучит зубами словно зверь, если честно, то немного стало страшно, альфа строгий и от слова жестокий, если учесть его отношение с другими, но перед ним улыбается как ребёнок. Это заставляет чувствовать себя особенным. — твои зубы, словно клыки омеги, что ты сможешь сделать? — провокация — лучший способ защиты, после — нападения. — смеешь сомневаться во мне? Лучше подойди к зеркалу и повтори свои слова, посмотрим у кого омега внутри. — двухсмысленно, но правда, страшно смотреть на тело Дина, меток слишком много, что даже дышать становится трудно. Запах флердоранжа укутал его с ног до головы. — не будь столь самоувер… О боже, это ужас. — зеркало на полный рост прекрасно передаёт каждый оттенок участка тела, пугало, что он ответит брату? Хотя это не то, что должно его волновать. — думаю этого достаточно для того, что бы доказать тебе обратное твоих слова. — ты животное? Почему так сильно? Боже, они везде. — будучи альфой непривычно видеть на с её эти засосы, понимая, что их ставил не кто иной как альфа. — не дуйся, щеки выпадут. — Хосок обнимает его со спины, целует в щеки и довольно улыбается, это нагло но приятно. — ты прекрасен, нужно будет делать так почаще. — в этот раз я тебе прощаю, но оставлять все так не собираюсь, жди мести. — но поцелуй все же принимает. — слушаюсь мой хозяин. — сердце ойкает, это звучит слишком интимной для него. — я в предвкушении буду ожидать этого. *** Поцелуи заполняют живот и выше, шарик под которым живёт маленькое сокровище пропускает пару толчков, это шекотно и удивительно, сложно поверить в то, что находится внутри тебя. — ты завёлся только от поцелуев? — Намджун довольно смеётся демонстратируя ямочки, от них все омеги сходили с ума. — это сложно назвать поцелуями, когда ты пользуешься языком. — нагая часть груди болит немного, там Джуну запрещено трогать, хотя он и не слушается. — нельзя, я же просил… — Джин стонет ощутив мокрый язык ласкающий розовую бусину, муж всегда так делал, но сейчас это совсем по другому, слишком хорошо. — нельзя… — ты сладок как не когда, — он опускается ниже. — не шуми и лежи молча, твоему папе нужно сделать хорошо. — мокрый поцелуй остаётся на коже. Ким спускается ниже, к поясу. Заметный бугорок вызывает довольство, омега все ещё хорошо реагирует на ласки, не смотря на смену настроения. — расслабься. — спокойно поговаривают освобождая орган от мучений, дырочка уже истекает природной смазкой, но туда пока смотреть не стоит, по напряжению видно как младшему не терпится получить удовольствие, долго ждать и н приходится. — Джуна… Быстрей. — жалобный стон врывается вместе с негромким криком, альфа поглотил плоть до самого основания, слишком быстро и хорошо, не успев, что либо ответить Джин согнулся пополам придерживаюсь за затылок мужа, он двигал бёдрами на встречу под такт языка. Было на столько прекрасно и хорошо, что искры перед глазами мелькали. Этого было мало, хотелось ощутить в себе альфу, полностью быть заполненный его семенем и сжимать бедра, что бы оно не вытекло. — Джун-а… Я сейчас… — мокрый язык слизал все до последней капли, омега не смог и предложение сплести как излился в полость рта мужа. Он без сил упал затылком на подушку, не смотря на такой короткий срок его волосы стали важными из-за пота, они ужасно мешали прилипший ко лбу. Джин подумал, что это конец, но не Намджун резко дёрнул его на себя за бедра, омега сполз вниз, крепкие руки подняли за спину фиксируя перед лицом. — не шавелись иначе я не сдержусь. — хрипло просит муж не дав подумать, он врывается в дырочку языком, слишком глубоко. — о боже… — это было нечто, как давно он так не делал? Говорят язык это самый сильный орган в человеке, он ещё и тот кто сможет заставить омегу течь. Это не было ложью. Намджун аккуратно придерживая тело толкался в омегу, его действия были осторожны, он не вредил и не делал больно ребёнку. Точно так же осторожно вернул Джина на кровать когда тот опять излился. В этот раз кажется уже на сухо. — мы же только из ванны… — слишком хрипло и невинно, он всегда ругался из-за этого, но сейчас он хотел поцеловать альфу как пиявка, только Джун мог тако сделать. — нечего, я сам тебя помою, как ты себя чувствуешь? — было стыдно признать то как он излился только из-за стонов омеги. — я счастлив. — совсем не врёт — но нам стоит поторопиться, его величество ещё ночью отправил стражу, нужно наведаться к Чимину, у него истерики начались. — грудь приподнимается под такт с вдохом. — отдохни, Ли Ги пойдёт. — как бы не хотелось держаться подле, все равно придётся отпустить комок с сыном. — Чимин не впускает не кого к себе. Да и не могу я так поступить, он мне как сын… — Намджун принимает желание обняться, целует очень сладко и уже который раз благодарит богов за такую судьбу, он направляется в следующую комнату, все же хорошо, что они сделали ванну близко. — хорошо, я тебя понял. *** — когда это началось? И какова причина? — лекарь медленно проводит рукой по животу, наблюдая за реакцией, Юнги наблюдал за всем стоя у кровати. — вчера. — Чимин честно ответил, но причину не хотел говорить. — плохие воспоминания — продолжил альфа. — ваше высочество, вы же понимаете, что вам нельзя переживать. Сейчас нам ужасно повезло, ваш ребёнок ещё очень маленький, так ещё и с вашим организмом опасно проявлять хоть каплю плохих мыслей. — Джин медленно спускается одежду, передаёт в руки чащу с повседневним лекарством ожидая пока все будет выпито. — это произошло случайно… Я не знаю, что на меня нашло. Сон… — вам стоит дольше бывать на свежем воздухе, и как можно больше внимания. — старший омега прямо даёт знать смысл своих слов. — ваше величество, ему нужно будет как можно больше выходить в сад, и чаще проводить время с вами, как альфа его ребёнка вы нужны ему как воздух. — уже говорил Юнги. — это все? Есть какие нибудь предпочтения? Нужды? — альфа все ещё смотрит на поникшего мужа, всю ночь не кто из них не смог заснуть. — только здоровый сон и питание. — он улыбается Чимину показывая, что волноваться не стоит. Кусок ткани тоже не остался не замеченным, омега сжимал его в руке. — хорошо, можешь ступать. — супруги наблюдали как лекарь еле поднялся, тем самым подходя к двери, клониться он не был в силах, пришлось опустить голову. — поменяй мне лекаря, Джин уже не в том состоянии, это может навредить его малышу. — «малыш» слишком спокойно для Чимина, он стал более живым. Заметно даже слепому. — прогуляемся?. — я не в Настроении прогуливаться по этому месту, слишком много слуг и лишнего звука — холодный Пак вернулся, та забота и переживания давно прошли, так же как и поцелуй. — ладно. — Мин не знал может ли оставлять его одного, но и выбора то нету, смотря на то как он выгнал за дверь альф, что должны быть с ним по пятам. Их стоит снять этой должности. *** Два месяца спустя Два месяца Чимин терпел эти кошмары, они догоняли его каждой ночью, было ужасно неприятно и очень плохо. Просыпаться посреди ночи в мокром поту и с криками было невозможно, Юнги всегда был рядом, он утешал и днём и ночью, поглаживал и прижимал к себе принимая дрожь чужого тела. Чимин прижимался в ответ, не смел отталкиваться, ведь кажется его запах единственное, что помогало ему чувствовать себя в безопасности. Честно он был благодарен ему, весь день тот не позволял ему оставаться наедине с кем то из дворца, особенно Су Хо и Дина. Он не возлюбил этих альф, хоть и сам указал им держаться подле, Чимин нечего не говорил, ослушивался и навещал их, стоило ему отойти по важным делам, его брат тоже заглядывал слишком часто, но Мин был даже рад, рядом с Техеном Пак словно оживал, говорил часто и смеялся. Кажется Юнги начал засматриваться и на его улыбку. Между собой супруги не водили длинный диалог, лишь чтение омеги и несколько слов о еде или пожелания, чаще всего от Мина были слышны похвалы, он обнимал в истерике и шептал самые хорошие слова. Что бы помочь с кошмарами, он часто выводил Чимина на прогулку, пока не куда кроме сада они не ходили. Там и наступала тишина, омега интересующие смотрит на крольчат, а альфа за ним. Интересно получается. Сегодня Мин решил сделать кое, что для омеги. Снег уже давно окрасил крыши и все вокруг белым окрасом, его любимый лес стал краше, но у него не было возможностей туда попасть, вот уже как семьдесят дней, он давно хотел это сделать, сейчас самый удобный вариант для прогулки, возможно на несколько часов. Как всегда Чимин отдыхает в покоях с братом, для того, что бы не оставить его товарищей без дела, он отправил старшего вместе с Чонгуком на рынок, опять пригодилось, что-то для него. Намджун и Дин отправились к отцу Джина, Дин не был против помочь с подарками которые отправил Джин, а Джун лишь улыбнулся этому. (короче они поладили :) — опять в это нудный садик? — с грустью подводит факты, он стал лучше относиться к касания со стороны муж, словно нуждался в них. — сегодня я хочу, что бы мы пошли кое куда. — Юнги накинул меховую мантию. На Чимине была белоснежная. — куда? Мы вроде не выходили за пределы гарема. — эта новость чем то удивило его. — пойдём. — бледная рука которая когда то заставило его краснеть тянулась ожидая того же. Пак тут же протянул руку в привычке сплетая пальцы, от таких касаний у Юнги бабочки в животе витали, как бы по детский это не звучало, он наслаждался жасмином когда желал, его обладатель совсем не был против, сам нуждался в мяте. С «его» ребёнком Чимин не заговорил не разу, и не пытался. Но этого не было тем чего Юнги боялся. Его пугала новость о том, как он заметил не давно сомнение в словах мужа. — это место… Красивое? Интересное? — вдруг интересуется — мы будем стрелять из лука? Владеть мечом? Охотиться? — Чимин чуть ли не прыгал от радости виляя рукой которая была сжата. — что это за пожелания. ты должен хотеть тихого места и сладостей. — Юнги как то серьёзно осмотрел, для чего омеге владеть мечом и луком? Это чем то задевает его. — а… Получается не это? — да. — Я не хороший мальчик который будет желать звёзды и вечный цветок, я вырос между грабителя и и дикарями. Моё желание — это адреналин. Опасность и свобода. — он был полностью серьёзен в словах, они доказывал то как ему неприятно находиться взаперти. — вот оно как — что на счёт тебя? — с чего-то Чимин начал задавать вопросы к которым не когда не имел интерес, скорее избегал разговора. — На сколько я знаю, ты предпочитаешь быть один. Не странно это? — что именно? Говорят не кому нельзя верить, — он шёл чуть вперёд по этому, пока он не повернулся, что бы улыбнуться, искренне, омега не понимал его слова. — а мне? Не боишься смерти? Того, что я засажу тебе кинжал в сердце, так же как и тому омеге? — он не жалел о сказанном, хотел узнать, что о нем думает альфа, с чего бы ему помогать, если только не наследник. — нет. — «не боюсь» или «не убьёшь» теперь уже приходятся гадать. Запах Юнги не как не изменился, такой же спокойный и приятный, когда он стал нуждаться в нем так же сильно как и в воздухе? — если это из-за того, что ты ненавидел себя, то я тебе вот как скажу, ты очень глупо поступаешь. Даже если тебя не любил отец и возможно обвиняли в смерти мужа, ты не должен думать о таком, задумайся лучше о тех кто тебя окружают, — холодный ветер тут же сдувает упавшую прядь волос, Юнги смотрит, как Чимин смог попасть прямо в цель? Теперь он задумывается, что в голове у этого омеги, утешает? Нет, пытается? — не тебе ли знать это чувство. — ты прав, я не боюсь смерти, но не из-за собственной жалости, я не получал ругательства со стороны родителей, по скольку их у меня не было. — Мин оглядывал глаза напротив, конь рядом уже был готов, но не кто не торопился сделать его. — не торопись с желаниями, в один день ты покинешь этот мир, пока тебе нужно доказать самому себе, что являешься тем кто заслужил иметь место правителя. — Чимин грустно улыбался, он не знал как сказать прямо свои мысли, водил до окала. — к чему ты ведёшь? — Юнги приподнимает бровь вопросительно осматривая лицо омеги. Тот лишь плечами пожал. — сегодня тепло. — солнце и в правду было радостно, снег начал таять от такого напора тепла. — садись. — кроме одного жеребца тут не кого не было. — почему я не могу один сделать коня? Думаешь не умею? — ты в положении, это опасно. — Юнги отказывался даже когда Чимин обещал быть послушный, все равно же поступит как захочет. Тут и наблюдать было весело, такого мужа видеть редкостно. — хорошо.