Запомни этот цветок

Хосок чувствует голод, не смотря на большое желание подольше остаться на кровати, он все же отрывается от этой мысли, запах дождя приятно шекочет нос, вот только рядом не кого не оказывается. Альфа чувствует волнение, обычно когда он спит со своим возлюбленным, по утрам тот всегда оказывается рядом, сейчас лишь его приятный запах лёгким шельфом проходит по комнате. Под невыносимую жару в комнате он поворачивается на другой бок, и в ужасе поднимается на ноги. Дин лежит в самом краю постели, его правая рука свисает с края, а сам он болезненно, но очень тихо стонет. — Хо! — тут же врывается из уст, хоть там и сухо. Нагое тело слишком липкое из-за семени и пота, волосы в отвратительном состоянии, у Чона тоже не чем не лучше, но сейчас его волнует лишь состояние младшего, тот и глазу открыть не может, лишь тихо поскуливает в ответ. — я думал, ч-что тебе… не будет этого достаточно… Надеюсь сейчас тебе на много л-лучше. — через раз поговаривал Дин медленно открывая глаза, в голосе не было и звука, лишь глухой хрип. Хосок тут же сорвался с места за стаканов воды, что смирно лежало на не высокой тумбочке. Дин жадно выпил все содержимое, все так же молча иследуя профиль Хосока, словно видит не его самого. — прости меня. Я должен был сказать тебе, что у меня гон. — Альфа падает рядом на пол связывая свои пальцы с дрожащими. — все хорошо… Я рад, что тебе стало лучше, хоть и через пару дней. — мягко улыбаясь он поднял вторую руку, что бы обнять им же мягкую щеку. Он правда устал, несколько дней лежал под альфой и не как не мог принести его в чувства. Слава богу он мог принимать пишу во время сна, Чимин отправлял ему бет, что бы они приносили еду, хоть запаха и не имели, Хосок все равно выгонял их, а Дину не позволял покидать кровать. Тут даже Юнги помочь не смог, сам знает на, что способен альфа во время гона. Покушать и без этого было не просто. — пойдём в купалню, я тебя вымою — Чон чувствовал как возбуждение покидает его, хоть и не желал отпускать возлюбленного. Тот пару раз кивнул поднимая руки, на него натянул лёгкий, зелёного цвета халат, и тут же подняли на руки. Сам альфа уже Надел штаны, вверх решил не трогать. Как только они ступил за дверь, то стало ясно, что сейчас достаточно поздно. Как было видно за окном, солнце давно село, скорее наоборот, вот вот взойдёт. Разного вида феромоны резко ударили в нос от чего стало не по себе. Но по прохладным коридорам было не так много вкусов. Лишь через пару поворотов они добрались до той самой двери, Хо прижался сильнее к груди, от которой пахнет прекрасно, чувствует как после каждого шага становится больнее ему, внутри все ещё жжёт и ужасно зудит. Чон аккуратно усадил младшего под воду когда уже наполнил ванну, сам он последовал почти быстро. Дин Хо застонал из-за боли в пояснице, не смог сесть. Пришлось лежать на груди у Хосока, — прости… — уже который раз продолжает альфа потирая плече. — я в порядке, честно… — отвечает Хо и с большим трудом, но поворачивается в сторону груди, пока Чон держит его за талию помогая сесть на колени. — ты ведь жалеешь о том, что твоим предназначенным оказался альфа? Я… Я знаю, что не виноват, но каждый раз когда мы занимались этим, ты повторял, что хочешь себе маленького сына… — Хосок тут же покачал головой при обнимая младшего за плечи. — нет, я не хотел ставить твоё здоровье под угрозу. Я не жалею, и не когда не допуска этой мысли. Лишь на мгновение, в первый день гона. — продолжал он говорить в ухо. Альфа может навредить тело беты если оставит сцепку, тоже самое и с альфой. Дин может быть серьёзно ранен. — тогда я рад. — улыбается, закрывая глаза, сон ужасно тянет к себе, хочет поддаться, но боль не позволяет. Чувство, словно его привязали к себе, он увидел то на, что способен спокойный и вечно держащий улыбку Хосок. Его чувство собственности доказывает его желание не отдавать истинного не в чьи руки. Те слова что он наговорил правителю были куда смелее обычного раба. *** Мягкое одеяло, кончик которого шекочет нос, силой от толкали разум от о сна, Джин раскрывает веки принюхиваясь уже по привычке. На другой стороне спит муж, он был рядом все эти дни, помогал ходить и умывал тело. Сам же кормил и помогал переодеваться. Лекарь просил им не встречаться некоторое время для безопасности омеги, ведь феромоны его альфы на много сильные чем должно быть, но и Ким и Намджун не смогли вытерпеть. Пришлось согласиться и на это. — проснулся? Сейчас принесут завтрак, можешь немного поспать. — улыбаясь. Обращается альфа поднимаясь, его родной запах успокаивает, позволяет спокойно закрыть глаза когда он все ещё не встретился со своим малышом. Сам Ким его видел, и утверждает, что все хорошо. — я хочу вымать лицо. — хрипло, слабо Просит Джин и поднимает руки, Намджун понимает этот жест и берёт мужа на руки. Намджун чуть ли не каждую пылинку с него не сдувает и благодарит каждые пять минут. До сих пор не верится в то, что история их любви будет бегать рядом и радоваться. Маленькие ножки будут оставлять мокрый след на махровом ковре после купальни, а маленькие ручки будут оставлять тёплые следы на щеке. Иметь маленькое сокровище от любимого человека безграничное счастье. Во время трапезы не кто не перебивает друг дурга. Джин молча принимает ложку и глотает жидкость не спеша, в мыслях проходит то как маленький ребёнок слабо плакал, скорее хрипел. Его кожа была пунцовой, глаза ещё не были открыты а сам он, ещё совсем маленький. Хочется обнять и согреть родное дитя, не позволить вот так ронять слёзы и мучаться в силах сорвать звук из уст. Маленькая слеза капает по щеке, сам того не осознавая Ким заплакал, ему страшно, очень. Вдруг что-то произойдёт, ранний срок родов слишком приблизительно к скорой смерти. Влага не перестаёт обжигать кожу из-за плохих мыслей, с каждой попыткой успокоить себя, все идёт хуже. — ночь моя, почему ты льёшь слезы? — мягко спрашивает Намджун убирая причину собственной боли большим пальцем. — мне страшно… Вдруг он. Мы ведь даже его не видели. — голос дрожит от очередной плохой мысли, — Намджун, я хочу видеть его сейчас. Мне нужно посмотреть на моего малыша, что бы убедиться в его здоровье. Я… Я не знаю, что я сделаю если не смогу посмотреть на него прямо сейчас. Намджун, пожалуйста… — в истерике продолжал омега, в это время Ким пытался придумать способ успокоить мужа, ведь сейчас нельзя видеться с ним, все будет хуже. Хоть и куда хуже, если Джин готов сойти с ума но встретиться с малышом. — хорошо, мы пойдём к нашему малышу… Но ты покушаешь все. Тебе нельзя ходить. — с просьбой соглашается альфа и обнимает супруга. Ли Ги возвращается только после конца завтрака, застаёт пару перед дверью и стоит как было пару секунд назад. — Ли Ги, хочу попросить тебя о кое чем. Можешь устроить встречу для нас. — он кивает головой в сторону плеча на которой лежала голова довольно спокойного Джина. — пару мину будет достаточно. — простите, но вы ведь понимаете, что это может плохо повлиять на здоровье ребёнка? Ваши феромоны слишком сильные для слабого организма, я в те покои не кого не пускаю, что бы очистить воздух от чужого запаха. — конечно малый плод не может учуять запахи до двух лет, но почувствовать ауру, даже если она слабая, будет доступно даже когда он будет в животе родителя. — одна встреча… — просит омега и чуть ли не плачет. Лекарь не может смотреть на это, хоть и пытается донести суть своих слов. — хорошо. Но вы должны понимать к чему все это может привести. — сдался Ли Ги и отошёл в сторону, что бы пропустить супругов. И все же не стоило соглашаться, Чимин отдал указ не позволять этому случиться, ради безопасности малыша, будет плохо если он узнает о непослушании. Двери с глухим скрипом пропустили томный запах трав и лекарств. Дыхание прибегает, от одной мысли о долгожданной встрече со своим мальчиком. — пожалуйста не распускайте ваш запах, нужно как можно меньше звуков. — просил Ли Ги и отстраняясь к двери. Это был большой риск, но по реакции все ещё сонного малыша, все хорошо. Джин замирает на месте когда видит розовые щеки цвет которого слишком сильно отличается от ровных губ, закрытые глаза имеют густые для новорождённого малыша ресницы, пару пряжей с тёмными, волосами можно увидеть из-под плотка, что окутывает голову и само тело ребёнка. В постели много одеял и банок с мазями, возможно они делают массаж?.. Мурашки тепло проходя по телу когда слышится маленький хнык, трое взрослых вздрагивают одновременно, не кто не решается сдвинуться с места, Намджун сжимает руку омеги со всех сил и улыбается, так широко как может. Ямочки украшают его лицо и позволяют вздохнуть спокойно прижимаясь ближе. Лекарь удивляется такому спокойствию. Дитя просто двигается пару раз и пытается открыть глаза, но из-за не зрелых ок не может это сделать. Хоть и роды прошли лишь на три недели раньше, он хорошо пил лекарства смешанные с молоком отца-омеги и плакал столько же сколько и обычный новорождённый ребёнок. Возможно все не так плохо как ему кажется. Вдруг издаётся глухой плач, дитя начинает плакать во весь голос, но слышно лишь приглушённо, Джин не подумав не секунды подбегает к сыну становясь подле него, глухой писк исходит за спиной и малыш уже оказывается у него в руках. — Сок Джин, вам нельзя… — хочет сказать Ли Ги но останавливает себя, потому, что кроме его голоса в покоях нету не единого звука. Дитя молча принимает объятия родного человека и вновь возвращается в царство Морфея. Всё остаются в немом шоке, сам бета обдумывает случившееся, возможно они поступали не правильно разделив родителей и их ребёнка. — Он… Он такой прекрасный… Намджун, посмотри только. — несколько раз был слышан чмок из сухих на половину губ. Тело на столько лёгкое, что кажется вот вот он испарится в руках. Через плотную ткань чувствуется тепло этого тела, он словно луч солнца который будет греть сердце до самого конца. — весь в отца — смеётся омега, стоит разглядеть маленькие ямочки после очередного чмока. — ночь моя. Я не думаю, что тебе стоит так близко к нему быть. Всё же он очень маленький. — Ким тяжело вздыхает, нагибается до уровня постели в маленькой деревянной колыбельке, и аккуратно оставляет малыша. Сердце охватывает ужасная тяжость, словно забрали самое дорогое, его частичку. Внезапно по комнате вновь раздаётся детский плач, но уже громче. Горло вот вот разорвёт я из-за криков. Омега тут же поднимает дитя на руки, качается в разные стороны пару раз, и удивлённо смотрит на мужа и лекаря, когда ребёнок перестаёт плакать. — это… Довольно интересный случай. Возможно сейчас самое время оставить вас вдвоём. — Ли Ги подходи на пару шагов ближе и просит тоже самое от советника, который все это время глупо смотрел на картину его малыша и его омеги, гордость и счастье, вот, что было у него в голове. Инстинкты альфы в нем говорили не когда не оставлять семью и защищать всеми возможными силами. — я могу побыть с ним? Ли Ги, я не хочу оставлять его в этой тёмной комнате, мне нужен мой малыш у маня в покоях. — я не смею вам отказывать. Для преждевременного рождения, ваш сын очень сильный. Возможно вы нужны ему больше чем мои лекарства, я хочу, что бы вы по были с ним пару часов, если тео отреагирует положительно, мне не будет смысл его тут держать. — соглашается бета и кивает Намджуну, он знал, что супруги уже не отпустят дитя, когда смогут встретиться. Именно это и было риском. *** После очередного отказа от Хосока Чимин пришёл в бешенство, какой то палач не отпускает Дина, только из-за гона. Юнги тоже отказался повторять попытки с насилием, повторял, что это бесполезно. Сломай ему все пальцы, все равно его зверь будет рвать и метать, искать своего предназначенного. Всё эти случаи с истинными и гоном ужасно раздражает, омега всегда хотел быть альфой, тем кто смог бы защитить брата и себя. Не как не быть в плену у своего же альфы и носить его наследника, а ведь Пак так и не поладил с ним, говорил вроде только по ночам, когда думал о многом. Привязываться к кому то ужасно рискованно, прошлый плод по сей день оставляет кошмары. Омега от которого он избавился без всякого труда, оставляет пыль печали и ненависти. Слишком глупо и самонадеянно. Сейчас он возвращается после проведения скоро чтения с мужем. Время почти полдень, нужно переодеться на прогулку, как альфа и обещал перед уходом. Позади шесть прислуг, честно это совсем не нравится, не возможно, что либо сделать по собственной душе. Стать его величеством для них ужасно не легко ведь вопросы и все эти дела не для него. Чимин отталкивает эти мысли и идёт прямо, в покои Юнги. Все эти дни он тут оставался. Довольно смешно выходит, Мин не заставляет проводить с ним ночи, и Пак не спрашивает просто приходит раньше и засыпает, альфа обнимает, и получает от мужа, по утрам его сталкивает с постели, все как обычно, и даже привычно. Чимин позволяет себя целовать и рисовать известные только Мину узоры у живота, хоть и часто бывают дни когда омега ужасно капризный, разбивает очередную дорогую вазу и портит важные письма, психует от одной причины его гнева и царапает, дикая кошка. Омега оставляет бет за дверью и входит в покои куда уже принесли одежду для прогулки. Стоило пройти перед тумбочкой из красного дерева, Чимин краем глаза заметил, опустошённое место на тумбочке, шкатулка в которой лежал шёлковый платок открыта, вот только самого источника родного запаха нету. Сердце пропускает пару ударов, паника охватывает разум, Пак подбегает чуть ли не падая после второго шага, он надеится на то, что зрение лишь подводит, через пару секунд он будет в каком нибудь углу этой столешницы, но все тщетно, нету и запаха смешанный с Юнгиевым. — Си Ёль! Си Ёль! — да ваше величество? Вы меня звали? — прибегает бета, который был предназначен его слугой с самого начала прибытия здесь. — где мой платок? Почему его нету в шкатулке? Кто дал вам право его трогать? — сразу же начал кричать омега, само деревянное изделие с громким шумом полетело в сторону стены, мелкие частички разложились в разные стороны ковра, сам бета выкрикнул от неожиданности, тут же упал на колени отпустив голову. — я не знаю кто мог бы его взять, ваше величество кроме фаворита и вас не кто не смеет сюда входить. — ответа темноволосый ждал минуты три, потому, что внезапная тишина начинает пугать ещё сильнее. Всё в этом поместье знают, что этому омеге не составит труда лишить человека головы, ему все равно какой статус и кем является. Увидев не пару смерти он сам верит во все эти слухи. — фаворит? Призов его ко мне. — чуть спокойнее продолжает Пак, присваивается на кровать, и делает глубокий вдох, запаха который окутал эти покои. Ёль тут же выбегает, не когда он не сможет привыкнуть к такому омеге. Долго себя ждать омега не стал, явился почти сразу, было интересно наблюдать за его выражением лица, оно не проявлял не капли страха или стыда, так же спокойно как и все эти дни. — мне сказали, что ты заходил сюда после моего ухода. Так ли оно? — Чимин хочет верить в отрицание, Юнги слишком хорошо относится к нему, создавать неприятности этому мальчику будет глупой тратой времени. — да, я собирал вещи для стирки. — без всякой вежливости, и поклон отвечал фаворит, его взгляд обжигал чужие, гораздо смелее чем другие. — тогда я повторю свой вопрос, ты заходил сегодня утром, и взял мой платок? — сжав кулак приблизился Пак. — ты осмелился трогать мои вещи не узнав разрешения? — от него ужасно пахло, грязью и кровью. Я решил смыть эту мерзость. В покоях его величества не дозволено быть таким испорченный вещам. — ядовитое выполил омега и позволил себе скривиться в ужасной брезгливой позе. Чимин не выдержал такой наглости, в два шага отказался рядом, схватил ненавистного слугу за горло и угрожаюше смотрел в самые Оки, опять же не капли страха. — не позволяйте себе того чего желаете. Ваш статус и положение не как не позволяет вам вот так обходиться с любовником его величества. — его пухлые губы вызвали скрежет в зубах, омега чуть выше самого Пака, но и это не помешало им быть на одном уровне, кисти омеги касается чужая рука. Этот человек вызывает то ли облегчение то ли желание схватить и его за горло, ведь все, что говорит его взгляд «не смей» — отпусти меня, я придушу этого… — вот только схватка стала сильнее. Недоумение отразилось в омежьих глазах, не ужели.... — прекращай, тебе нельзя проявлять гнев в таком положении. — спокойно поговорил правитель вызывая улыбку счастья фаворита. Чимину не верится, что в такой ситуации где его дорогая вещь пострадала, он остаётся виновным, отпускает, но не даёт отойти. — этот выродок испортил мою вещь, как ты можешь быть на его стороне? — слёзы обиды скапливаются у глаз, но Чимин не даёт им и шанса окрашивать щёки, не верится, что больше источника родного запаха больше нету… — Юнги, я не мог знать, что это его. У вас раздельные покои, и эта вещь была грязной… — невинно поговаривает фаворит, его слишком ухоженные пальцы сжимают тёмно красную ткань у бедра, сам красноволосый прячется за надёжной спиной. В эту секунду прошла мысль о том, что Пак тоже поступал подобным способом когда просыпался от хриплого и сонного голоса. Чувство собственности не покидали его до первого слова Мина. — переодеться, мы пойдём на прогулку. Ты, ступай к себе. — вот так легко отпустишь его? Юнги, какая муха укусила тебя? Где ответственность за случившееся? Почему ты его вот так просто прощаешь? М-мой платок… — хочет донести омега, но видит лишь спокойствие в глазах мужа. Тот и бровью не пошевелил. — он не мог знать, что это принадлежит тебе. Чимин мы оба спим в этих покоях. — «он знал, он хорошо знал» хочется выкрикнуть, но уже ясно, что все это закончится лишь его виной. Этот фаворит совсем не прост, у него явно есть причина по которой он так легко получил доверие е альфы. — Юнги-я… — скулит красноволосый, после громкого звука щеки и ладони Чимина. Он с силой прошёлся по лицу, не жалея, и со всех сил. Правитель не двигается и не чего не говорит, смотрит в заплаканные глаза и вновь верит своим словам, ведь за все время их разговора, не одна слеза не смогла скатиться по пухлой щеке. — не смей подходить ко мне… Это мерзко... «когда ты им пахнешь»