Лучик надежды

      Фелиция Демиана Дор де'Грейс. Обычная девочка со светлыми кудряшками и голубыми глазами. Дочь русского эмигранта Руслана Рыбина и француженки Розалии Грейс. Рыбины во Францию прибыли ещё до Второй мировой войны. Во время оформления документов их фамилия неожиданно сократилась, и теперь они именовались просто Дор. Похоже, тут был намек на "золотую рыбку". Ничем иным такую кардинальную смену фамилии и не объяснить.       Во Франции Рыбины прожили около десяти лет, пока у Руслана, младшего сына, не обнаружился магический дар, и его не забрали в магическую школу для обучения. Лишь это впоследствии уберегло его от голода и многочисленных бомбежек во время Второй мировой войны. Из его же родных сумела выжить лишь старшая сестра — Виктория, которая трудилась медсестрой в лазарете. После войны она вышла замуж за врача в госпитале, где сама работала, но дети у них так и не родились. Хотя это не мешало им жить, поддерживая друг друга.       Сам Руслан старался вырасти как маг и к сорока годам сумел стать мастером зельеварения. Лишь после этого он решил остепениться. Свою жену Розалию он встретил на выпускном балу Шармбатона, где издревле проводились смотрины с поиском будущих помощниц. Девушка оказалась третьим ребенком в семье с небольшим приданным, поэтому на помолвку с мастером зельеварения они согласились довольно быстро, несмотря на разницу в двадцать четыре года.       В течение трёх лет отец ухаживал за своей невестой, после чего они поженились. В положенный срок вскоре родилась уже я. Имя Фелиция мне досталось от прабабушки матери, на которую я, по ее мнению, очень похожа. Да и ещё в своё время она была отменным зельеваром, правда по части приворотных зелий и ядов. Похоже, у неё был особый девиз "не влюбится, так лучше пусть отравится". Второе же имя, Демиана, я получила тоже от предка, но уже со стороны отца. Демьяном звали его прадеда, на котором и прервался магический род. Его потомки могли заниматься лишь знахарством, но многие знания с книгами всё же сумели уберечь. Они все хранились в магическом ларце, который получил отец, когда к нему пришло письмо из школы.       Отчасти, именно эти знания помогли отцу стать мастером зельеварения, а через пять лет ещё и алхимии. Сейчас у него своя аптека с многочисленными заказами, так что мы не бедствуем. Правда, моему младшему брату с именем повезло больше моего. Он родился с разницей в четыре года, при этом его назвали Николас Жерар Дор де'Грейс. Его просто назвали в честь дедов.       До поступления в магическую школу родители со мной плотно занимались обычными предметами: зельеварением, рунами, нумерологией, игрой на пианино, рисованием и языками. Правда, в Шармбатон поступать предстояло лишь мне, а вот младшего брата будут обучать всему дома. Магическая школа в основном была для девушек и маглорожденных волшебников, а так же для тех, с которыми не справлялись родители, и им требовалось жесткое воспитание.       Николаса же будут обучать магии дома, и он параллельно будет учиться в обычной школе. В отличие от англичан, французы, пережившие инквизицию в замке Шармбатона, выбравшись оттуда, поняли, насколько отстали от маглов и решили жить параллельно с ними. Вот только девушек было решено беречь, как хрупкий цветок, поэтому их отправляли в замок на полный пансион. Это можно сравнить с тем, как раньше молодых дев отправляли обучаться в монастырь с редкими встречами с родней. Для маглорожденных волшебников и трудных воспитанников вовсе существовал отдельный факультет Пележьен, что значило "маленький легион". Так что с женской половиной школы они практически не виделись, лишь изредка, во время праздничных ужинов.       Для девушек же было два факультета. Один из них назывался Делакур для самых рассудительных девушек, второй же факультет был для более творческих личностей и назывался Боделик. Розалия училась именно на последнем, при этом она для себя выбрала специализацию рисования живых портретов. Некоторым основам она обучала и меня с надеждой что у меня тоже проявится талант. Возможно у Фелиции был бы этот талант, но не у меня.       Первые роды у Розалии были тяжёлыми. Вот только ни супруг, ни домовые эльфы ей так и не сказали, что ребёнок родился мёртвым. Месье Дор что бы скрыть об этом провёл ритуал и призвал душу в тело ребёнка, которым оказалась я. Правда, отец считает, что у меня не осталось памяти о прошлой жизни, поэтому он просто считает что я его ребёнок. Ну, а мне же не хочется его огорчать. Да и французский до этого я действительно не знала, в отличие от русского. Так что я действительно, как остальная малышня, постепенно училась говорить на чужом мне языке.       Особых талантов у меня никогда не было, разве что во всём была средненькой. Возможно, если бы я чем-то действительно увлеклась и над этим долго бы упорно трудилась, то, наверное, меня смогли признать талантливой. Впрочем, сейчас с новой жизнью у меня для этого больше шансов. Мне удавалось не плохо рисовать, но пока до совершенства было ещё далеко, хотя останавливаться я не собиралась.       Да и я собиралась в будущем заниматься артефактами. Тем более что от прадеда Демьяна осталось множество книг по этой тематике, а также по зельеварению с уклоном в артефакторику. Видимо это именно то, чем занимался род, прежде чем начал терять магические силы. Хотя учитывая, что во время революции заставляли уничтожать родовые алтари, это было удивительно. Вряд ли прадед его разрушил, иначе род был бы проклят. Похоже, он перенёс магию рода в другое место, которое теперь наверное уже уснуло за столько то времени. Главное, что проклятия не передал, достаточно и тех что были у матери.       Правда, нам они не достались, так как она перешла в род отца, который он сам заново создал по родовым книгам. Ну, а те, что были в роду прадеда, за два поколения знахарей очистились. Дома же у меня не оставалось времени на глупости, так как приходилось всё время учиться. Когда же я поступила в Шармбатон, времени осталось ещё меньше.