Легенда о континенте Озерон

      Русая макушка мальчика мелькала среди густого смрада канализации, а его потрёпанная от времени обувь издавала хлюпающие звуки, оставляя следы на скользком полу. Было холодно, он почти не видел путь перед собой, временами сжимая нос от невыносимого запаха мусора, что, неудивительно, скидывался сюда со всей его деревни. Шустрые силуэты под ногами жалобно попискивали, избегая человека, здесь словно была целая армия, что вот чуть-чуть, и покажется на горизонте крысиный король. Этого не случилось, слава богу, но чем больше он шёл, не разбирая дороги, тем больше росло желание развернуться обратно, наплевав на спор. Хватило ему ведь ума согласиться! И прошлый разговор никак не давал покоя, напоминая о себе и в этот раз…       — Перестань вести себя как девчонка, — сердито фыркнул друг. — Ты сам тянешь время, а мог бы уже пойти. Там никого нет, а уже дрожишь.       — Ничего я не дрожу, — в ответ огрызнулся тот.       — По тебе видно, — заухмылялся белобрысый мальчонка, поправляя явно великоватый плащ на своём плече. — Ты проиграл спор, и обязан исполнить моё желание — просидеть в канализации не меньше тридцати минут. Раньше надо было думать, когда я тебе предлагал сыграть в мяч с другими детьми.       — И как я пойму, когда эти три. тридцать минут?       — Я всё предусмотрел, — вытаскивая из широкого кармана позолочённые, сделанные на заказ часы с вычурными стрелками и разного рода завитушек, словно хвастаясь. — Смотри какие, дяди моего! Давай уже, иди, я начну отчёт.       Более бедный в своём положении мальчик угрюмо закивал, и, не за осматриваясь подолгу в бездну канализаций, ушёл, напоминая о себе только звуками мокрой обуви по каменному полу. Тиканье часов предшествовал о начале.       Воспоминание перед глазами спало, но вот затаившиеся обида никуда не делась. Перепрыгивая не тронутые грязью пути, чуть не поскользнувшись у края из-за тёркой подошвы, мальчик вскрикнул, замирая от звонкого эхо по всей сети канализации. Если лёгкий холодок и сырость стен не приносили сильного дискомфорта, то страх, подкравшиеся где-то у шеи, заставил его мелко задрожать. Глаза покосились по сторонам в поисках ранее пройдённого пути, к ужасу понимая, как всё было до безобразия одинаковым. Начиная дышать рвано, но быстро придя в себя, мальчик резко развернулся, убегая, по его мнению, в правильную сторону.       Его быстрый бег звучал громко, раздвоено и так не ввязывающиеся в действительность, и остановившись у каменной стены с мягким покровом лишайника, он с удивлением заметил чуждое такому месту вещь. Дверь. Потемневшая от старости и влаги, её некогда яркая дубовая окраска сползла, будто больная кожица змеи, но вот золотая ручка, хлипко державшиеся до последнего момента, так манила к себе. Тихими шажочками оказываясь рядом с ней, видя её заброшенность, мальчик без огромного усилия отворил дверь, осторожно выглядывая.       Чем шире открывалась скрипучая дверь, тем больше прослеживались очертания интерьера, предположительно, маленькой, но со всеми нужностями гостинной: большой рабочий стол, несколько книжных шкафчиков и стеклянная, разломанная люстра, некое подобие стульев и пара керосиновых ламп, донельзя облепленные паутиной. Пройдя к дубовым шкафчикам, набитые всеми разными заплесневелыми книгами, мальчик прошёлся по каждой взглядом: Большие и широкие, маленькие и тощие, с толстым переплётом и без, так и разбегались глаза от них разнообразного обилия. Не найдя интересного в заброшенной библиотеке, он принялся бродить по прогнившим дощечкам, замечая впереди ещё несколько комнат, напоминающие кухню и спальню. Слабая тревога сменилась огорчением, но тут же утихла, краем глаза замечая что-то.       Подойдя, скрипя хрупкими половицами от лёгкого нажима, на столе лежали грязные в пыли вещи, от обычной посуды с письменами до обыкновенного гусиного пера, окунувшиеся своим концом в засохшую чернильницу, но больше всего внимание к себе притягивала огромная, просто гигантская книга. Переплёт был тёмно-красного цвета, украшенный золотым тиснением и рисунком кролика с крыльями птицы, больше напоминающий мифического героя сказки. Название книги был на странном, непонятном для мальчика языке, но взяв его обеими руками, попытавшись избавиться от толстой слои пыли, он наконец смог разобрать половину, оправдывающий такую «жирность» листов.

      «Сборник рассказов о континенте имени Озерона и о его жителях»

      Переворачивая заднюю часть книги, он увидел ещё один текст, превосходящий по длине предыдущий.

___________________________________________________________________________________________

      «Вам не обязательно знать имя того, кто будет лишь рассказчиком в этой книге, неким проводником в совсем другие земли, именуемым Озероном. Я уверен — об этом загадочном месте ещё с колыбели предупреждали ваши матери, говоря, насколько её секреты тернисты и запутанны, и что такие искатели как мы — безумцы. Но только такие как мы можем поведать о континенте по другую сторону хребта, какие существа там живут, сражаются и выживают общими силами. Эта книга будет не одной, я совсем скоро напишу продолжение и тот, кому несказанно повезло найти это находку желаю лишь лучшего, и, конечно, хорошего время провождения. Просвещайтесь, читатель.

____________________________________________________________________________________________

      Удивляясь, в мельчайших подробностях рассматривая красивый текст по каждой букве и запятой, парниша покрепче взял книгу, решаясь взять её с собой. Она была тяжелой, даже слишком, что ноги начинали невольно подкашиваться, но разве он оставит такую находку здесь? Книг, тем более целой библиотеки, у мальчика не было, а то что имелось с праздников уже было дочитано до дыр, так чего же не воспользоваться волей случая? Да и многообещающим он казался, о существах, о целом континенте шла речь!       Выйдя с потайной комнаты, осторожно закрывая дверь и под тяжестью книги осматриваясь, мальчик побежал в поисках выхода. Вязкая грязь облепила башмаки, а перед глазами потемнело — частичное знание запомнившихся путей помогло ему найти проблеск света, а вместе с ним — выход. От усталости и лишнего груза болели ноги, но выйдя на поверхность, выронив со шлепком книгу, появилось и долгожданное облегчение. Но замечая рядом чужое присутствие, оно понемногу спадало, и вовсе исчезнув с грубого вопроса.       — И что это?       — Книга       — Вижу что книга, а чего принёс, — недоверчиво покосился друг. — Там что, подземная библиотека есть?!       — Нет, я нашёл комнату, — пытаясь заговорщески ответить, мальчик снова поднял книгу, показывая её переднюю часть. — Читай. Ты когда-нибудь слышал неком Озероне?       — Неа-а, — озадаченно протянул белобрысый в веснушках парниша, потирая затылок. — А ты читал содержание?       — Я хочу почитать с тобой, когда домой вернёмся, — тихо ответил тот. — В мой дом.       — А, ну тогда понятно, пошли быстрее, — без долгих разговоров соглашаясь ровесник пошёл вперёд, но резко обернулся. — И да, моё желание ты выполнил, так что повторно лезть не будешь!       Мурдок на это, скрипя зубами, поудобней взял книгу, зная, что также один будет нести его до самого дома. Никакой помощи от друга, совсем.

***

      Добраться до дома было несложной задачей, как и дойти до комнаты Мурдока, пусть и избегая расспросы матери о том, почему тот пришёл позже обычного. Всего в доме было два этажа, а размер каждой комнаты не превышал среднего, отчего спальня казалось как никогда маленькой для двух мальчиков. Единственным источником света была свечка у прикроватной тумбочки, на которой виднелись крупные капли воска - кажется её совсем недавно потушили. Зажигая её снова с помощью коробка спичек, что так удачно остались в кармане, Мурдок положил книгу на кровать, громко чихнув от разлетевшиеся пыли. Его друг завалился рядом и разминая уставшее тело, положил руку под голову. Его пальцы нетерпеливо постукивали по обложке книги.       — Будем читать? — напрямую спросил он, немного давая побольше места для Мурдока. Тот принял такую подачку, осторожно присел на мягкое одеяло.       — Конечно, что за глупый вопрос? — закатил глаза паренёк, с небольшим трудом открывая самые первые страницы книги. Вардли — так звали обычно беловолосого, тоже посмотрел на полностью бело-желтые страницы книги, немного приподнимая бровь.       Первым увиденным было, удивительно, очередная аннотация, потерявший свой яркий чёрный цвет и стёкшийся по краям жирными следами. Куда ещё больше?              «Прежде чем перейти к самим найденным и лично написанные мною повести, вы можете немного прочитать про само происхождение всего в континенте. Именно тогда, когда она стала меняться и становиться чем-то другим, разделяясь на два больших куста временных промежутков. Однако, вы можете пропустить небольшое ответвление и перейти сразу к самому главному, никто не вправе вас заставлять. И не стоит волноваться попросту, история будет идти неторопливым шествием, вы ничего не потеряете за время своего чтения»       — Я начну? — осторожно просил Мурдок у почти засыпающего Вардли, переставший сильно вглядываться в красиво нарисованные буквы.       — Валяй, — быстро ответил он, закрывая глаза, будто готовясь послушать очередную сказку их няньки.              Мурдок не сразу принялся читать, а немного прочистив горло от накатившего волнения, стал почти вчитываться в каждое слово, стараясь не запинаться при сложных словах, а тут их было достаточно много:

___________________________________________________________________________________________      

      Когда-то давно, в те старинные времена, жили люди в этих землях и не знали бед. Жили словно в муравейнике, работали, хотели и желали, притесняли друга друга и сражались за своё. Строили они многое, от деревень до королевств, величие состригая из своих рук и надежд, подобно незабвенной сказке. Воевали все они, торговались, величие оставляли в глазах других — всё это праздный удел королевств, утопающие в своих пороках и секретах. В каждом клочке земли были тайны, рукотворное искусство и наследием старых людей, уникальностью и ценностью сверкавшие для них самих. Но сколько золото не блестело на радость глазу — кровь и смерть были его плодородной почвой, вечными строками в истории сотворяя лживый след, цикличным путём видя в колесо войны. Исчезали поселения, пропадали в пучине огня страницы старых книг, правду втоптали в самую землю по своим причинам, мрачностью неразумия скрывая ту часть истории момента, что теперь только в слухах и легендах была правдивой. Пусть была война, пусть было горе и утрата, люди жили и будут жить дальше, давая новое и забирая старое с собой до могилы. Врагов иных на горизонте не виднелось, лишь жажда и глупость были ножами в спинах, и пусть даже так — никто не был равен им. Ни по силе, ни по разуму, ни по телу. Они правили, и писали повести с легендами о своей праведной жизни, говоря о будущих поколениях, как о высшей цели каждого. И пусть даже старые и верующие твердили о величии потомков, пусть молодые держали на своих телах всё остальное будущее — всё изменилось в один миг, расколотый на части прошлое и будущее.       Живущие вблизи к высоким горам, словно в бреду твердили о летучих чудовищах с чешуей, как у рыб, а глазами, как у злополучных кошек. Бред их слов добралось до самых далёких земель, вызывая только смех и жалость от такого слабоумия, не веря не единому слову. Пусть истории о прочно-шкурых ящерицах, простирающие небеса своими огромными крыльями, были небылицами, много кто стал верить им, а кто-то был верен себе до самого конца. Но потом на несчастье их, скот стал пропадать бесследно, многие дома стали гореть без причины, а в самых глубоких ночах рёвы слышались везде. Такое было везде — люди не знали покоя, понимая всю правдивость слов тех, кого называли безнадежными безумцами. Но кто они такие? Откуда явились такие чудовища, что видом своим сводили в безумие? Зачем им злорадствовать над людским горем и бедами, уничтожая всё больше и дальше всё руками созданное? Пусть так, но люди не оставят на растерзание врагу, что страшней их самих и всех природных бедствий сразу. И пусть они кара божественная или демоны в покрове чешуи — они будут сражаться до конца.              Драконы — вот им имя, явились из ниоткуда и словно чёрная чума, они стали по ночам убивать скот и людей, изрыгая шквал рыжего огня куда пожелают. Кто-то сжигает целые леса и долгоживущие творения людей, подвластные лишь своим инстинктам и яростью. Кто-то по настоящему показывает свое превосходство, терроризируя целые поселения и поедая каждого смельчака на их пути. Они сновались везде, и пусть их количество было намного меньше людских, дрались они на подобно целой армии.       Но и среди черни крылатой было и золото — драконы обделённые разумом, человечностью и хитростью. Преступления жили под густой тьмой, и недосказанности с их клыкастых пастей, а когти уродовали всё живое. Они дьявольски умны, могут провести вокруг когтя кого пожелают, сея семена раздора в людских сердцах, сжирая их целиком. Ничего большего не осталось людям, как сложить свою братскую злобу на друг друга, теперь уже совсем другим отстаивать право свободы. Если они не избавятся от драконов сейчас — потом может быть позно, и весь их континент будет погружён в дыме и огне, задыхаясь от клокочущих чудовищ. Они продолжали драться, теряя силы и волю, теряя свой рассудок от бойни и очернённой крови, находя всё больше своих слабых мест. Они сражались везде где можно: от глубоких ущельях, до заковыристых пещер, до высоких горных хребтов. Они дрались по разному, по своему и отчужденно, не боясь использовать уловки на друг друга, наконец находя новые решения и ловушки. Постепенно люди побеждали, королевства и другие человеческие поселения давали отпор огнедышащим демонам, возвращая свою решительность и силу, как когда-то было давным-давно. Драконы не сдавались, но уже непосильно зверели, гневались от грядущего поражения от мерзких рук людей.       И тогда они прибегнули к крайностям — создать себе силу, какую никто другой не сможет сделать, солдат, что будут беспрекословны и верны хозяевам. Но за такое платили плотью, разумом и душами — драконы не боялись этого, ибо не друг другами жертвовали. Так они и делали: крали скот, людей бродячих, уснувших зевак и другую живность, вышивали из прочных нитей что-то иное, особое. Ошибкой на ошибке, результатом за результатом, драконы умнели, обзавелись искусством нитей и научились оживлять любого мертвеца, оборачивая в свою сторону. Так они и не нападали, ждали и работали, давая людям хоть на миг вздохнуть спокойно. И со спокойством пришли и рассуждения.        Длилось это множество полных лун, давая время людям восстановиться после кровоточащих ран от врагов. Никто не был равнодушным в этой войне, но королевство Астры был неоспоримым шитом и мечом, защищавший целые драконьи полчища от остальных. Люди в этих стенах были сильны духом, телом, не боялись помогать и своим соседям, и сейчас желали всеобщего милости от короля. Король видел всё, но торопить события не желал: даже в такой войне будут свои предатели.       Явились они скоро вновь, не одними лапами пустыми, а подручными тварями. От тех зверей, что люди знали, не осталось и следа — они огромны, мышцы их мощны от безветренной злости, лапищи широки, обделенные белыми когтями-крюками. У них были очертания своего прошлого, но теперь они мутанты, монстры, созданные по прихоти драконов. Они были сильнее, выносливей своих сородичей, отличались ловкостью и зачатком разума. Но были и свои проблемы из-за воздействия драконьих инструментов и магии: из-за своих аномальных размеров и бесформенной силы, расплатились они частыми мутациями и редкой рождаемостью детёнышей, сделав их жизнь сложней и трудней. Да и драконы были ещё одним минусом: непослушных убивали сразу, используя их трупы для других экспериментов, многих продолжали искажать оболочки, делая их похожих на обычные вздутые куски мяса. Зверям-мутантам было тяжело даже существовать, всё было готово их истребить и убить, стереть в клочья. Они ошибки по природе, и Звери знали это. Знали всё, знали на своих шкурах злость и ненависть, послушание вместо смерти, и это им опалило сердца драконью яростью. Они бывали разными от предпочтений своих покровителей: Крылья у длинно-тельных волков, огромные передние клыки у зайцев с длинными хвостами змеями, непропорционально длинные и костлявые конечности у птиц, чьи глаза теперь были почти везде. Их искривлённый донельзя разум видит во всех своих лишь врагов, как и хотели сами драконы, но иногда их неразборчивость приносила и вред самим чешуйчатым покровителям, нередко создавая им дальнейшие проблемы.

___________________________________________________________________________________________

             — Слушай, это конечно очень интересно, но у меня уже голова трещит от всего этого, — прервал рассказ белобрысый, уже по другому лягнув на кровати. — Давай лучше перейдем сразу к этим рассказам.       — Как хочешь, но тут есть раздел с небольшой энциклопедией, может прочтём? — вставил другой мальчик, показывая пальчиком на тот самый раздел. Он не сильно выделялся среди остальных, даже чернила уже успели засохнуть, частично скрывая предложения.       — Ну давай, не думаю, что мне станет хуже от ещё больше обилия информации.       — Зато нам легче будет понимать этих чудиков, тут меньше написано.       — Ладно, читай давай.

___________________________________________________________________________________________

«Энциклопедия по жителям континента Озерона в более коротком варианте»

             Бонтей (От слияний слов Bunny — кролик и Stay — стоять, тобишь стоячий) — Часто встречаемый вид млекопитающих, преобладающий продолжительной жизнью и развитием. От него же происходят и другие популяции или как принято говорить среди людей — подвиды. Крупные прямоходящие гуманоидного вида, их рост может достигать за всю жизнь 1,8 — 2 метра, а размах хвоста целый 1 метр. Тела укрыты шерстью, мехом и подшерстком, делая их приспособленными к пониженным температурам, оттого чаще они проживают в северной части континента. Пальцы длинные, вместо фаланг у них подушечки лап, их выдвижные когти в среднем достигают 8-10 сантиметров. Уши длинные и широкие, подвижные и чуткие на звуковые колебания, напоминающие работу ушей фиников, зайцев или других сумчатых животных, нередко имея кисточки или пучки шерсти в ушных раковинах. Морда не сильно продолговатая для хищника, больше человеческая в плане челюстей, однако отличающиеся из-за дополнительных органов чувств — усов и вибриссов, ромбовидным носом и клыками, настолько мощными в укусе, что способны прогрызать кости крупных животных. Бонтеи чрезвычайно социальные существа, у них вошло в привычку собираться группами, стаями или племенами ради сытости и безопасности, нередко становясь серьёзной опасностью для людей. Хвосты, как ранее говорилось, необычайно длинные и массивные, подвижные и облачённые толстой кожей. Язык жестов с помощью хвоста необычен и сложен, но необходимым для любого искателя приключений, что встретился впритык с бонтеем: боится ли он вас, прижав кольцом хвост к ногам или пытается запугать, вздыбив на нём шерсть, интенсивно стукая кончиком по земле.       Благодаря мощным задним лапам, бонтеи могут проделывать продолжительные и высокие прыжки, отчего чаще всего используют это умение в охоте, для введения жертвы в замешательство и его последующего умертвления. Они не глупые, а довольно изобретательные в плане охоты: создают примитивное оружие, например копья и топоры, делают костры и ловушки, чья эффективность не оставляла жертве ни шанса. Пусть они всеядны с рождения, мясо всегда было для них сытным деликатесом, однако человеческую плоть они не поедают из-за собственных суеверий. Имена носить привыкли тем, что видят перед собой — любой зверь будто птица или насекомое, растение или погодное явление, за редким исключением человеческие, искореженные из-за особенности речевого аппарата.       Крылатосы (От обычного слова крылатые) — Скрытые от природы, о их культуре и житие мало что известно, однако можно невооруженным глазом заметить их родственные связи с бонтеями. Высоким ростом они не были обделены — всего 1,6 — 1,9 метра до кончиков ушей и были намного худее в плане веса. Но этим недостатком компенсировались сполна широкие птичьи крылья в районе лопаток, чья длина в большинстве случаях достигала трёх метра. Шерсть пушистая, позволяющая сохранять частичку тепла, но крылатосы от жизни теплолюбивые существа, а поэтому предпочитают жить в восточно-южных землях, у открытых местностях или ближе к горам. Изучая поведение хищных птиц, крылатосы разработали собственные тактики в охоте, завязанные непосредственно с ними, а в дальнейшем усовершенствовав, они также сгодились как боевые приёмы.       Хвосты у них по-обыкновению схожи со своим родственником, лишь длинна и небольшое оперение на кончике было их особенностью. Однако что перья на хвосте, что крылья — у детёнышей их совсем не видно, отчего они полностью беззащитны и их легко спутать с детёнышами бонтеев. Поэтому их гнезда, племена и поселения очень трудно найти, благодаря их общедоступности на все уголки континента, однако у всех них прослеживается одна черта — все они живут вблизи тёплого климата. За своё долголетие они набрали достаточно знаний, чтобы понимать изобретения людей, о их предназначении и изготовлении, но связи с иным менталитетом, они больше склонны избегать эти самые человеческие творения. По многим заверениям кровь крылатоса — ценная добыча: от неё лечили серьёзные болезни, он был как трофей для заядлых охотников, а премудрые маги делали из них чудные снадобья, дающие небывалую силу и выносливость. Имена выбирают сугубо связанные с природными явлениями и небом или человеческие, и хотя у них речевой аппарат развит лучше, у них вошло в привычку ставить иные ударение на гласные.       Кристалосы (От слова кристаллы, близкие по произношению с Крылатосами) — Прелестные и гордые, они получили великую славу за свой внешний вид и подземные королевства, чья архитектура порой превосходила людскую. Можно предположить, что кристалосы — это бонтеи, выбравшие жизнь под землёй и отринувшие свой старый внешний вид, изменившись в угоду себе. От долгой жизни в вечной темноте и холоде кристалосы, жертвуя зрением, обострили нюх и осязание, позволяющий им легче ориентироваться в бездне тоннелей. Уши всегда торчком, не длинные, странным образом слух у них совсем слабый, отчего обычно кристалосам очень проблематично распределять звуки, отличимые от привычной тишины пещер: такие как пение птиц, сильное завывание ветра или треск упавшей ветки. За долгую жизнь и поедание в половине случае несъедобной еды, стенки желудка и желудочная кислота у них развилась наподобие пищеварительной системы падальщиков, позволяющая поедать камни, минералы и гниль без вреда для здоровья. Половина минералов и кристаллов, находящиеся в ореоле обитания, имели свои особые эффекты, прорастая каменной коростой на шерсти и коже после многочисленного употребления, наделяя своего носителя разными умениями, с очень редким исключением делая их *Адамантами*. Она могла расти на морде, незащищённом животе и спине, утяжеляя своего носителя и делая его неповоротливым, медлительным хищником. Также, что примечательно, с возрастом кора становиться всё больше и твёрже, а на ощупь более сухой.       1. Адаманты — те, кто заполучили дар кристаллов, огромную силу и ответственность за него, являются почётной личностью во всём королевстве и может быть приставлен в качестве придворного советника или мага. Адаманты не могут передавать свою силу потомкам, оставаясь единственным одаренным во всём своем роду. У Адамантов свои законы отличимые от остальных, за несоблюдении которых положена смертная казнь.       Со временем симбиоз между кристалосом и кристаллами стал только крепче — теперь они стали единым организмом, сплетаясь с целой нервной системой, а разделение одного от другого приводит к фатальной смерти, с меньшим шансом, к параличу. Цвет кристаллов напрямую завязан на эмоциях, меняясь в окраске по настроению, лишь изредко цвет может чередоваться от сумбурной реакции. Принято носить имена связанные с драгоценными камнями, минералами, и цветом, подчёркивающие их красоту и особые качества (Например: стойкий как алмаз, мягкий как изумруд) лесные или человеческие не приветствуются.       Мроносы (От созвучности с Хроносом) — Далёкие одиночки-хищники, что собираются группами лишь только по нужде, их никогда не отыскать на суше. Предпочитают житиё в пресных водах с обилием рыбы и земноводных: озёра, обширные пруды, совсем редко их можно повстречать в солёных водах морей и океанов. Пресноводные мроносы отличаются от морских во многом, в частности, в адаптации к уровне солёности, размерам и рациону питания, а также в расцветке. Достигают длины от головы до кончика хвоста не более 2,3 метра, размера — 1,8, а потому их часто путают с белыми акулами или другой хищной живностью. Имея общего предка через родство с бонтеями, мроносов также принято считать полноправным подвидом, что пусть имеет сильные отличия, всё также является млекопитающим.       Было предположено, что только у самых первых присутствовала шерсть, со временем эволюции полностью пропав и сменившись на упругую, холодную на ощупь кожу с бороздками для плаванья и ныряния на большой скорости. Так таковых ушей нет, их место занимают две толстые антенны-усики, что работают по принципу органов чувств и обаяния под водой. Когда-то у мроносов были задние рабочие конечности, что впоследствии атрофировались от ненадобности и преобразились в широкие плавники, дающие большое преимущество. Передние лапы остались прежними, но теперь вместо пяти пальцев у них по три на каждую, обретя также дополнительные плавники с острым концом. От рыб достался длинный хвостовой и спинной плавник, по бокам упираются кости ребер. Так как мроносы в априори млекопитающие, они также нуждаются в кислороде — именно для этого природа одарила их парами дыхательных мешочков в районе шеи, что как правило, позволял запасать его в большом количестве, без лишней надобности к подъёму на поверхность. Но мешочки с рождения не появляются сразу, а потому детёнышей рожают прежде всего у берегов, где откармливают и готовят к суровой жизни.       Неравнодушны к блестящим вещам, начиная от драгоценностей с жемчужинами, заканчивая до людских инструментов такие как подзорная труба или обычная столовая ложка. Предпочитают кости китов и дельфинов, а также других крупных млекопитающих, попавшиеся в их лапы — для них это был некий аналог валюты, из которой научились мастерить так и инструменты труда, так и духовые по типу дудок. Мроносы, к удивлению, очень любят музыку, отчего иногда можно услышать чудную мелодию у берегов и камней, покуда исходил из их костяных трубочек. Имена морские, связанные с подводными животными или рыб, совсем редко носят человеческие.       Карадеос (Слияние русского и латинского слова, Кара — наказание и Деос — Бог) — Слияние невозможного с возможным, они сеют ужас в сердцах. Огромные насекомые ростом с 1,3 — 1,5 метра, где половина тела имеет сухожилия и ткани млекопитающих, многие ошибочно думают, что они мимикрируют, но они всегда были такими. В них можно узнать очертания драконов: продолговатая пасть с выдвижными жвалами, четыре мощных когтистых лап, спинные гребни с тёмно-бордовыми шипами и скопление чешуек на шее. На голове хаотичные рога, дающие преимущество в бою и запугиванию, приманиванию самок к спариванию и к показу своего статуса перед другими. С удивительной ловкостью перебирая восьми конечностями, две из которых хватательные ноги с заостренными зубчиками, ещё два — щетинистые ножки насекомого, карадеосы проделывают огромные расстояния в поисках еды и материалов для гнезда. На груди располагаются по две на каждую сторону дыхательные дырки, помогающие в поглощении кислорода, работе органов и охлаждении тела, — нередко из-за них, карадеосы имеют слабые точки. При угрозе жизни из жвал начинается бурная выработка пищеварительной кислоты, напоминающий по консистенции густую тину с плесенью, чьи растворимые свойства как никогда лучше помогают сделать из внутренностей жертвы питательный суп. Но добыча не догадывается, что не только из пасти нужно ждать беды: шипы, некогда бывшие костяные наросты, выделяют при контакте паразитический яд, но если и этого недостаточно — мучение жертвы быстро прервёт роговидный хвост.       Карадеосы знают толк в строительстве гнезда — строят стены и потолки туннелей, хранилища с едой и питьём, подобием сотов для рабочих-молодняков. Должностей у них много, половина приходит с возрастом и трудолюбием: рабочий, солдат, стрелок, надсмотрщик, стражник и королева. Они всё делают вместе, будто пчёлы, количеством оккупируя пещеры, подземные туннели, ничего не оставляя в живых. Совсем нередко кристалосы и карадеосы встречались с друг другом, заканчивая встречу кровавой баней: никто из двух сторон не желал делить свои земли, и пусть они были не в равном количестве, кристальные жители были сильнее и умнее, но драконьи выводки всегда брали количеством. У карадеосов несколько стадий взросления от личинки до взрослой особи, а общаются они исключительно клокотанием на высокой тональности, писками и движениями, тобишь ориентировочными танцами. Питаются всем, до чего добираются лапы: кора дерева, мясо и гниль, плесень и редкие растения.              Драконоподобные — Сложные по натуре существа, заимевшие видовые различия крылатосов. Достигают роста до 1,9 метра, совсем редко — 2,4. Гибриды они или совсем новый вид, драконы, а так их часто и называли, были почти самыми первыми жителями после людей, живя вблизи южной части континента. Морды бывают разными: длинные, тупые или заостренные, полностью в чешуе или только наполовину, всё зависело от родительского наследства. Вместо птичьих крыльев у них длинные пальцы с эластичной перепонкой на каждую, напоминая крыло летучей мыши. На спине до кончика хвоста прорастают костяные пластины, гребни и тонкие шипы, что могут сглаживаться от воздействия окружения, также, что удивительно, они могут прослеживаться и на грудке и животе. На голове, в особенности во лбу, находятся закрученные рога, что всю жизнь растут кверху, нередко протыкая череп насквозь, приводя к смерти. Так как они являются прямыми потомками древних драконов, они необычайно сильны, их иммунитет и регенерация способна излечить от любой чумы и непоправимых ран, а умение изрыгивать пламя и управлять магией делало их смертоносными. На перепончатых крыльях, подобно отпечаткам пальцев человека, линии всегда имели разнообразие будто в длине, ширине или изгибе. Чаще рисунками представлялись глаза, головы хищников или аналог мимикрии, работая по принципу приманки — драконы всегда были изощренными в плане обмана.       Опять же из-за схожести с поработителями-драконами, бонтеи, крылатосы и кристалосы избегают их, презирают и злоумышленно убивают, используя их крылья и головы, как знак неимоверной силы. От этой нетерпимости, драконы были вынуждены покинуть половину своих земель, живя по-одиночке, редко связывая свою жизнь в клане или племени, в частности, принадлежащие крылатосам. Не привередливы в именах, но если живут в племени, выбирают исключительно лесные или абстрактные.

Кратко об озеронцах

      Не знаю точно, но озеронцы, особенно разумные, считают себя кровными родственниками с людьми от общего предка, а поэтому не чураются к их морали и устоям. Свои конечности они не называют лапами, а руками и ногами, также и с мордами, сменяясь на лицо. Меня предупреждали, что называть озеронцев «животными» сродни гнусному оскорблению, хоть это и был неоспоримым факт того, что они принадлежали к классу млекопитающих. Все они, как было ранее ясно — территориальные существа, не терпящие у себя чужаков, поэтому всегда нужно ориентироваться по меткам и запаху. Он никогда не обманет, следите откуда он исходит и так вы сможете избежать нежелательной встречи с племенем, кланом. Не пытайтесь запугать озеронцев: в самом начале они посчитают вас ровесником по разуму, потом уже мельтешащей добычей или врагом, будьте тихим и не делайте резкие движения руками и ногами, сохраняйте рассудок. У них есть своя религия и загробные миры, покровители и кодекс чести, уважайте их интересы. Мне не нужно волноваться, что после смерти я попаду не туда, куда нужно, впрочем, оно и к лучшему — мне совсем не хочется знать, каков на вид совсем иное измерение, так рьяно пытающиеся походить на наше.

___________________________________________________________________________________________

      — Классные какие, хотя слабо вериться, что такие в принципе существовали, — недоверчиво протянул беззубый, рассматривая небольшие картинки этих чудесных созданий, несомненно пугающие своим видом и животными глазами. Больше всех пугали именно Кремдосы. Большие насекомые с кучей острых лапок с щетинистыми слоями, тысячи безумных глаз-бусинков, маленькие, почти незаметные зубы-пилы на клешнях — такие твари могут жить только в самых омерзительных кошмарах, но никак не в реальном мире.       Сколько Мурдок не пытался понять, но ему слабо верилось, что в таком то месте могли жить люди. Может и жили очень давно, когда таких полу-зверей не было и в помине, но потом куда они ушли? Не могли же они разделать свои земли с иноразумными? Как жаль, что в книге не была нарисована карта этого загадочного континента, возможно проясняющая многие созревшие вопросы.       — Теперь приступим к самим рассказам, а то зря эту книгу до дома тащили? — беловолосый мальчонка перевернул следующую страницу, ведущий к самой первой истории с достаточно необычным названием.

      «Огонёк, Возрожденное пламя»