Изменчивость судеб

      Вселенная. Первое - бесконечная. Второе - таинственная. Третье - такая тихая и спокойная. Тихая, что пугает, но завораживает так, что появляется непреодолимое желание окунуться в этот омут и пробыть там несчетное количество времени, забыв о материальных вещах и всем том, что держит на земле, что давит к ней и не дает освободиться, каждой своей клеткой прочувствовать немыслимую свободу, отдаться ей.       Туманности, состоящие из мельчайших веществ, сковывающие в себе бесчисленное множество планет, комет и астероидов. Все это мелькает, задерживает взгляд, рождает интерес и притягивает к себе. Мириады звезд, их скопления, образующие созвездия, объединяясь, как старые друзья, держась неизвестной связью, которую можно назвать соответствием.       Но что из себя представляет сочетание, если зациклить внимание на особые созвездия и планеты? В чем же кроется секрет особого поведения тех, кто был рожден под эгидой определенного такого сочетания? Именно в звездах и этих планетах, их связях и сопутствующих событиях. Но раз рожденных так много, то сочетаний должно быть еще больше. Если кто-то появился на свет с благоприятным сочетанием, то всю ли его жизнь рядом будет пребывать лишь счастье? А если сочетание плохое и теоретически сулит лишь несчастья и беды на жизненном пути, сможет ли рожденный изменить свою судьбу несмотря на то, что было дано еще до его рождения? Этот ответ спрятан в самом рожденном. Хватит ли у него воли, стремления, желания, храбрости и уверенности для изменения своей судьбы? Или он, решив ничего не изменять, подчинится ее воле и будет плыть по течению такому, как эти галактики, перемещающиеся туда, куда их поведет судьба, теперь уже их?       Мыслить можно бесконечно, предполагая многое и разное, страшась темного и опасного, надеясь на светлое и гармоничное. Если ничего нельзя сделать, остается только наблюдать и, узнав новое, продолжить мыслить, но по-новому.

***

- Вы заметили? Сегодня звезды по-особому мерцают, - начал весьма старческий мужской голос медленно, нежно и подготавливая к особо важной беседе.       Человек, стоящий в плаще бежевого цвета, сгорбившись, опирался на мраморные перила широкого балкона, откуда открывался вид на пейзажи земной поверхности и фундамент некоего подобия дворца, сделанного из такого же чистого и белого камня с темными полосами, которые не являлись трещинами. Высота была такая большая, что, кажется, никто на белом свете и не захотел бы смотреть вниз. Но старик смотрел, только вверх, и уже довольно много времени. Было похоже на то, что он наслаждался сим занятием, и оно было его любимым, может быть единственным.       Чуть поодаль послышался шорох. Женщина примерно средних лет, с длинными волнистыми черными волосами, струящимися по ее шее, плечам и спине, нервно подошла на один шаг ближе к старику, выпустив наконец прекрасные и без изъяна руки из крестообразного положения. Подол ее платья не был запачкан ни единой пылинкой, оставаясь таким же темно-синим с блистающими серебром узорами звезд, как границы одной из туманностей, смотревших прямо на этот балкон. Глаза ее выразительно посмотрели на фигуру напротив. - Отец, Вы же все видите и знаете, что происходит там, на земле? Я чувствую много ненависти, жажды мести и крови! Вы же знаете, к чему это ведет. К новой, - запнувшись от ужаса, включаемого своей мыслью, женщина проглотила образовавшийся комок, зажмурила свои черные глаза и закончила фразу, - войне. - Сестра, не беспокой нашего отца.       Из левого дальнего угла комнаты, откуда выходил балкон, послышался мужской серьезный голос. Мужчина с блондинистыми волосами по плечи, такими же черными, как известные поглощающие все в себе материи, глазами, с виду такого же возраста, что и та, кого он назвал своей сестрой, стоял, облокотившись о стену, в багровом, хорошо сохранившемся исторически, верхнем одеянии с золотым узором, и такого же цвета штанами. Он поправил свой красный плащ и продолжил: - Ты же знаешь правила. Зачем снова начинаешь этот разговор? - Я знаю правила, но бездействовать не могу. Мы все знаем историю и теперь можем ясно видеть последствия. Людям не избежать кровопролития! Позвольте нам остановить их, пока не стало слишком поздно! - Женщина сделала легкий поклон, склонив голову и сковав ладони, и осталась в таком положении. - Сестра, прости, но глупо просить о невозможном! Не вмешиваться - не право, а наш долг, - мужчина резко подошел к ней и остановился в паре сантиметров, - пожалуйста, пойми ты уже. Наше присутствие может даже все усугубить, ведь все лидеры будут ждать и просить нашей поддержки. Они должны будут сами найти путь истинный, - он положил правую руку на ее плечо, пытаясь успокоить этим жестом. - Но знаки просто-напросто уничтожат друг друга, - вырвавшись и повернувшись лицом к брату, сказала женщина, - и тогда некому даже будет наставлять их на истинный путь! Отец, - снова обратившись к старику, что продолжал не говорить ни слова, его дочь сказала, - умоляю, позвольте остановить этот хаос! Мы же уже помогали им! - Еще раз! Нас учили не вмешиваться! - брат взял сестру за руку и больно повернул к себе, перейдя на крик, - это проблемы знаков, пусть они их и решают! Мы - наблюдатели, мы - Вечные, а не няньки! А в тот раз они сами задействовали наше существование в своих грязных играх, что нам пришлось снизойти до тех негодяев и очистить нашу честь! - мужчина пристально посмотрел в глаза сестры, - будь уважительна к отцу. - Но брат... - Довольно!       Спорившие повернули головы в сторону балкона. Их отец стоял перед ними уже лицом и с грозным выражением. Маленькие глаза с потухшим блеском, морщинистые складки на лбу, вены, просвечивающиеся на руках, и дряблость кожи в лишний раз доказывали, как стар он был. Дети виновато опустили головы, как в далеком детстве, когда всякий раз нарушали правила и запреты своего отца и создателя. Смерив обоих осуждающим взглядом, старик сказал: - Вы знаете, что истинный путь заключается в понимании своих ошибок, недопущении их в будущем и глубоком развитии духовных качеств. Если знаки до сих пор не прислушиваются к совести и сердцам своим, то для чего тогда помогать им? Чтобы они, так ничего и не поняв, просили нас о помощи? Нет...мы уже поступали так в древности, и не раз. В итоге все повторяется...Знаки должны научиться сами ценить мир, или же я создал их лишь для потехи.       Подойдя ближе к стоящим, он поднял глаза еще раз нас своих детей. Помедлил, как бы осматривая их, пытаясь заглянуть в душу и понять мотивы, движущие ими. В упор вперившись взглядом в донельзя черные глаза женщины, полные отчаяния, он продолжил: - Дочь моя, я знаю, какая ты добрая, чувственная и отзывчивая. Это хорошие качества, и я люблю их в тебе. Но что бы ни происходило: безжалостные убийства, подлые обманы, интриги, ненадежные союзы, внезапные стычки и даже войны, мы не должны вмешиваться и принимать чью-то сторону. Ведь последствия могут быть куда хуже. Если тебя утешит, то помни, что там, - старик поднял дрожащую руку и указал пальцем на двенадцать отличных друг от друга созвездий, будто выстроившихся в ряд специально для него, - напоминание того, что были люди достойные от каждого моего детища. Люди, спасавшие мир, сохранявшие баланс и в итоге вознесенные на небеса за заслуги в виде звезд, составляющих их собственный знак. Помни об этом.       Старик опустил руку, заключил ладони в замок за спину и прошел мимо мужчины и женщины, снова приняв задумчивое выражение лица. Дойдя до порога в полном молчании, он остановился и, не глядя на детей, заключил: - Единственное, что мы делаем - это наставляем только тех, кто понимает нашу роль в этом мире и то, что поистине важно.       Наконец, старик вышел из сразу потемневшей комнаты, где остались только мужчина и женщина, недавно горячо спорившие, но теперь тихие, как гладь озера по ночам. Молча посмотрев друг на друга, мужчина обнял сестру, погладив по голове, только заметив тонкое серебряное украшение, горько усмехнулся про себя и немного поддерживающе взял ее руку в свою и поцеловал, прощаясь и уходя в свою часть дворца, как и отец.       "Как стало холодно и темно, а ведь недавно был свет с неба" - подумала женщина, подойдя поближе к перилам, каких раньше боялась из-за страха падения. Взглянув на небо, она удивилась. "Ах, вот оно что. Созвездия...Они скрылись. Видимо, они приходят лишь для отца. Брата и меня они не принимают, хотя мы его дети. Мы - дети Зодиака...Но почему эти созвездия не принимают нас?".       Женщина погрустнела и сама как будто стала тенью. Она развернулась и пошла шагами, эхом раздающимися в комнате при стуке ее туфель об пол. На выходе, остановившись, она последний раз посмотрела на дальние, но знакомые, из астрономических книг ее отца, звезды, опустила взгляд, тихо вздохнула и вышла прочь, намереваясь отвлечь себя от грустных мыслей.