Что осталось после тебя

      Тёмный переулок, освещённый лишь тусклым сиянием фонарного столба, располагался где-то неподалёку от мрачного и разрушенного Хогвартса. Гермиона неслась мимо обшарпанных стен и воровато осматривалась по сторонам, отмечая, что это место и кажется ей раем по сравнению с разгромленным замком. Её плечи слегка подрагивали, а руки нервно заламывали пальцы. Война не пощадила почти никого и ничто. Казалось, ничего хуже сотни смертей уже не может быть. Казалось, что уже всё должно закончиться. Но нет. Это продолжалось. Продолжалось, кажется, целую вечность...       Каждая развалина отпечатается в её памяти навсегда. Каждая невинная душа, павшая от рук пожирателей. Каждый душераздирающий крик до сих пор отдается эхом в её сознании. Это всё терзало Гермиону изнутри, разрывая в клочья и так ободранную душу.       Сейчас здесь было тихо. Но это была не та тишина, которая должна успокаивать. Нет. Это была тишина, пропитанная насквозь смертью, омытая с ног до головы кровью. В этой тишине можно было бы спокойно умереть.       На первых курсах Гермиона мечтала отлично сдать все экзамены, преодолеть свой страх высоты, научиться летать на метле, и другие подобные условия юной жизни. Сейчас же её единственной мечтой оставалась и остается по сей день — найти умиротворение, спокойствие. Хотя бы на одно мгновенье представить, что никакой войны и вовсе никогда не было. Почувствовать себя вновь той беззаботной девчонкой, которая после ужина в Большом Зале уносилась в старую-добрую библиотеку, где она с мадам Пинс вновь завела бы непосредственный разговор, например, о защите прав и свобод домашних эльфов. Но той уютной библиотеки больше нет. Да и ветреной Гермионы тоже, к сожалению, нет.       Девушка прекрасно знала, что никогда не стала бы убегать от последствий войны — она не была жалкой слабачкой, которая при первой же появившейся возможности сбежит от груза ответственности. Гермиона, в конце концов, всегда была воином света и никогда бы не оставила своих близких людей.       Или оставила бы?       Этот внезапно появившийся в голове вопрос заставил Гермиону резко застыть посреди тротуара. Почувствовав подступающий ком в горле, она медленно скатилась по стене какого-то заведения, заставляя опереться затылком о бетон. Её сердце отбивало чёртову чечётку, будто хотело вырваться наружу. В глазах двоилось, а дыхание было прерывистым.       Через некоторое время Грейнджер почувствовала секундное облегчение. Стремительно вдыхая носом освежающий воздух и выдыхая густой пар, девушка судорожно поджала ноги к себе. Но это был не конец, ведь в следующую секунду горькие слёзы градом одарили стылые щёки новой влагой. Гермиона начала отрывисто рыдать в рукав своей грязной истрёпанной кофты. Всхлипы, судорожные вздохи и выдохи эхом отдавались по всем углам мелкой деревни. Ей хотелось отчаянно выть волком, показать всем свою боль, которая отравляла её изнутри, рушила её ментальную защиту из раза в раз, стоило ей только услышать посторонний шум в доме.       Что это, если не конец? Неужели она так просто взяла и сдалась?       Гермиона впервые в своей жизни не знала ответа ни на один из этих вопросов.       Её разделяло буквально несколько метров от умопомрачительного ужаса. Перед ней предстал путь, пропитанный жертвами, кровью, душами молящих о помощи. От этих мыслей девушка резко вздохнула. Она не могла больше видеть то, что длилось уже на протяжении довольно долгого времени. Это и вправду было слишком долго.       Без перерывов. Без еды. Без воды. Лишь только засохшая кровь на кончиках пальцев и липкая грязь под ногтями. Лицо, одежда, всё это так же было покрыто бордовой жидкостью со слякотью.       Гермиона закрыла глаза и прижала указательные пальцы к вискам. В её сознании неслись воспоминания, будто моменты из какого-нибудь маггловского боевика: душераздирающие крики людей, мольбы о пощаде, вспышки пламени из-за использованных заклинаний, что приводили к разрушению не только замка, но и человеческих жизней.       Девушка не могла поверить, что это действительно происходило на самом деле. Но она больше не желала слышать и говорить о чём-либо, ей противилась даже самая маленькая мысль о войне. Но как бы сильно того ни хотелось — Гермионе никогда не сбежать от этого: её руки по локоть испачканы в крови, ведь по-другому выжить нельзя. Куда бы она ни рвалась — везде был тупик.       Именно поэтому забытый переулок, находящийся в небольшой деревне, казался единственным укрытием от лишних глаз.       Её тело сковывали страх и холод, пробирающийся под кожу, заставляющий Гермиону нервно съёжиться и ещё сильнее постараться закутаться в изношенный свитер. Девушка невольно зевнула, попутно вспоминая, когда она в последний раз спала больше двух часов и без кровавых кошмаров. Наверное, это было ещё до начала войны, в башне Гриффиндора. Её веки начали медленно слипаться, а картинка мутнеть перед глазами. Ей так захотелось прилечь на какие-то жалкие несколько часов, почувствовать, как груз медленно покидает плечи. Но её надеждам не было возможности свершиться.       Из-за угла раздался голос. Мужской низкий голос. Шаги были бесшумны, и лишь только по шуршанию мантии можно было понять, что тот приближается. Но кого это могло занести сюда в столь позднее время? Может, это студент? Хотя тембр слишком груб для простого мальчишки. Преподавателя? Тоже нет. Все учителя Хогвартса стоят на защите замка и его территории, как и учащиеся.       Гермиона решила пренебречь своей необдуманной храбростью и прислушаться к рационально мыслящей части мозга. Она собирается уходить как можно скорее, ибо наживет себе крупные проблемы, которых у неё хоть отбавляй.       Но вдруг:       "Этот голос..." — Гермиона напряглась всем своим телом. Кажется, ей удалось опознать незнакомца. И, кажется, он был не один.       — Проверим ещё раз деревню. Держу пари, что кто-то в любом случае мог здесь остаться, — наконец уже более разборчивые слова начали доноситься из уст первого.       — Я проверю эту улицу, ты иди по правой стороне, — а вот и второй.       Их двое?       — Я пойду с Джагсоном, — быстро протараторил ещё один мужчина.       Трое.       И кажется, это...       Пожиратели смерти.       "Нет, нет, нет..." — мысли начали нервно метаться из стороны в сторону по не совсем трезвой голове. Размышлять разумно сейчас не получалось, особенно после несколько дневных голоданий и мучений от бессонницы.       Дыхание участилось, от чего Гермиона зажала дрожащей рукой рот и нос, дабы не издавать ни звука своего присутствия. Слёзы побежали с новой силой, оставляя за собой мокрые дорожки на щеках и ладони. Девушка медленно потянулась свободной рукой за палочкой, что покоилась в заднем кармане потёртых джинс. Взяв деревко в свои руки, Грейнджер не спеша начала подниматься с колен. Пока Пожиратели обходят дома и закоулки, у неё есть прекрасная возможность сбежать отсюда как можно скорее.       Гермиона попыталась сделать всё предельно бесшумно, но при первой попытке шагнуть нога по-предательски дрогнула, из-за чего девушка обратно пала на землю с громким шлепком.       "Вот чёрт!" — она безмолвно выругалась, надеясь на то, что в итоге останется незамеченной.       — Ты это слышал? — снова раздался грубый голос незримой особы, который обращался к своему напарнику.       Мужчины на секунду остановились.       — Нет.       — А вот я слышал. Кажется, где-то здесь...       Снова последовали движения. Всё ближе и ближе с каждым новым шагом.       Гермиона замерла на месте. Она осталась в том же положении, как только соприкоснулась с жёстким асфальтом. Тяжело сглотнув ком, застрявший в горле, девушка прижала к груди палочку, дабы быть наготове.       Шаги, шаги, шаги... Ей казалось, что они бесконечны.       "Мерлин, прошу..." — девушка крепко зажмурила глаза и начала надеяться только на лучший исход событий. Она молилась о своей сохранности, ожидала какого-то чуда.       Непрекращающиеся шаги, шаги, шаги....       Всё ближе с каждой секундой, с каждым пройденным ими сантиметром.       Неужели её поймают? Неужели сейчас всё и закончится? Её убьют?       Но тут звуков больше не последовало. Никаких голосов, никаких шагов, никаких движений вовсе.       Они ушли?       Гермиона наконец оторвалась от земли, отряхнула свои колени, к которым уже давно присохла грязь, из-за чего чистить их было бесполезно, и направилась в сторону Хогвартса. Руки тряслись, но она покрепче сжала пальцами деревко, чтобы унять эту дрожь.       — Неужели пронесло... — совсем тихо, только едва шевеля потрескавшимися губами.       Густой туман, окруживший пространство, почти не давал разглядеть дороги, но также помимо этого кудрявые локоны усердно липли к мокрому от пота лицу. Девушка старательно пыталась спрятать за уши густую копну волос, дабы в ближайшее время насладиться видом и не напороться на что-нибудь неприятное.       И только стоило подумать о том, как бы снова не повстречать пожирателей, вдруг её голова столкнулась с крепкой мужской грудью, облачённой в чёрную мантию.       Гермиона вздрогнула.       — Ну привет, красавица, — ядовито протянул тёмный волшебник.       Отчаянная гриффиндорка нехотя подняла голову. Она не мечтала пересечься с кем-то из пожирателей, а уж тем более поболтать. Но лучше уж она взглянет ему в глаза и останется невредимой, нежели повернётся задом и получит удар в спину.       — Ты кого-то потеряла? — вскинув густые чёрные брови и поглаживая щетину на подбородке.       — Я… — слова так и застряли в горле, не давая девушке закончить свою речь.       "Ну и чего ты стоишь? Беги!" — но сейчас, чтобы сдвинуть с места Гермиону, которая остолбенела от страха происходящего, потребуются как минимум человек пять и гиппогрифф. Поэтому даже самые разумные мысли, что шли откуда-то из глубины, были весьма пустыми.       Оценить ситуацию не хватило времени, но кое-что девушка всё таки заметила:       "Их было двое... даже трое. Но где они?"       — Как же от тебя, — отвлёк её от собственных мыслей мужчина, глубоко втягивая носом воздух, — приятно пахнет... — с язвительной улыбкой.       Гермиона не посчитала нужным что-либо отвечать. Это было бы глупо, как она подумала. Но вот ком в горле сглотнуть пришлось. С натягом и нервозностью, что не скрылось от неприятеля.       — Неужели тебе, — по руке прошёлся разряд боли, когда Пожиратель схватил тонкое запястье девушки. Грейнджер едва дёрнула рукой в надежде вырваться и наконец убежать, но это было бесполезно и очень самонадеянно с её стороны. Враг так сильно сжал женскую руку, что, кажется, на ней останутся ярко выраженные синяки и гематомы, — страшно? — наконец выдохнул он и резко притянул Гермиону к себе.       Та старательно отворачивалась, пыталась всеми возможными способами избежать контакта глаз, что прожигали её лицо. Она направила свою палочку прямо к горлу врага, слегка касаясь кожи твёрдым кончиком дерева.       Тот лишь поморщился от её жалкой попытки нападения.       — Не стоит, — он обхватил свободной рукой палочку и одним резким движением сломал её пополам.       Гермиона в ужасе распахнула глаза, а её рот непроизвольно открылся от удивления увиденного. Тёмный волшебник лишь самодовольно ухмыльнулся. Он по-прежнему сжимал её запястье и жадно разглядывал девичье тело, начиная с макушки и заканчивая истертыми кроссовками.       Пожиратель также обратил внимание и на предплечье Гермионы. Оно было изранено. Куча царапин, вырисовывающие слово:       Грязнокровка.       Это те самые линии острия отравленного ножа, что оставила безжалостная Беллатриса Лестрейндж в поместье Малфоев.       Мужчина поднял тощую руку на уровне своих губ. Он притворно аккуратно коснулся кончиком языка едва заживших ран, смакуя привкус железа.       — Какая свежая кровь... — невозможно было не заметить, как его глаза буквально закатились от явного удовольствия происходящего.       И снова безуспешная попытка вырваться из цепкой хватки. Гермиона по-прежнему надеялась, что сможет удрать куда подальше. Она уже сто раз пожалела, что вообще заявилась в такое безлюдное место. Это была её фатальная ошибка.       Ладонь уже немела и синела. Кровь больше не поступала в хрупкое запястье, от чего пальцы начали леденеть. Но думать об этом долго не пришлось, ведь вторая мужская рука тут же обхватила тонкую шею, сжимая её с той же стальной хваткой.       В глазах постепенно начинало темнеть, кислород за считанные секунды покидал лёгкие, и лишь только поистине гриффиндорское упорство вновь заставляло кровь протекать по венам.       — Странно, что тебя ещё не убили, — прошипел враг прямо в лицо, сжимая пальцы на шее чуть сильнее. Гермиона рефлекторно начала отбиваться ногами от жёстких прикосновений. Она вовсе позабыла тот факт, что ничего не ела и не смыкала глаз последние два дня. Но, кажется, борьба за жизнь была куда важнее, чем какие-то биологические потребности, которые никогда не встанут на ровне с кислородом.       — Такая горячая... — с большим изъяном. — Твоя жизнь сейчас в моих руках, милая, и поэтому советую вести себя подобающе.       В ответ лишь жалостное мычание.       — Что скажешь насчёт того, что мы немного развлечёмся?       И снова мычание.       — Я так и знал, что ты не будешь против, — он едко ухмыльнулся, обнажая свои пожелтевшие зубы.       В следующую секунду мужчина начал резкими и неосторожными движениями срывать кофту с истощённого тела, сопровождая свои действия грязными вылизываниями оголившей кожи. Он наконец освободил шею Гермионы, оставив за собой постепенно синеющие красные отметины.       Вздохнув полной грудью, она прокричала:       — Нет! Прошу, не надо! — билась девушка в отчаянии, но кажется насильника это совершенно не интересовало.       Он не давал ей возможности пошевелиться, прижав к стене и навалившись всем телом на беспомощную плоть.       Срывая ткань, жестоко заводя её руки над головой, мужчина накинулся сначала на грудь, а затем сразу же приступил к разгорячённому влагалищу.       — Мерлин, не надо! Умоляю! — сквозь бурный поток слёз. Девушка пыталась кричать, но массивная мужская рука тут же легла на её лицо, затыкая рот.       — Заткнись, дрянь!       Гермиона вздрогнула, когда почувствовала грязные прикосновения неприятеля возле своих половых губ. Но она ничего не могла сделать. Все её попытки выбраться из этой хватки были исчерпаны.       — Хорошая девочка... — мужчина быстрым движением руки от лобка девушки переместился к ткани собственных штанов. Не прошло и секунды, как его оживлённый орган был выпущен наружу.       Гермиона широко распахнула глаза и вновь забилась в конвульсиях. Она мычала, вертела головой, пыталась оттолкнуть того ногами, но это не давало никакого результата. Девушка просто была неспособна ни на что. Даже на сопротивление. Сил просто не было.       Резким толчком он вошёл в женское тело, казалось, разрывая изнутри.       В глазах потемнело.       Жгучая боль пронзила насквозь.       Стекающая кровь припекала бедро.       Насильник ускорил свои действия, запрокинув голову назад и рыча от удовольствия. Гермиона не знала, что делать дальше. Слёзы засохли на ледяных щеках прозрачной дорожкой, а по телу пробежала устрашающая дрожь.       Это было хуже, чем смерть...       — Да, да... вот так вот... — достигнув пика удовольствия, с последним рывком, прошипел Пожиратель.       Он наконец выпустил хрупкое тело из своих массивных рук, и девушка тут же обессилено упала на холодную землю, по-прежнему чувствуя невыносимо режущую боль между ног.       Враг поправил свои брюки и решил напоследок пригнуться к абсолютно без эмоциональной жертве. Он тыльной стороной руки провёл по её щеке, за что получил неслабый толчок по запястью.       — Сука! — в следующую секунду удар обжёг физиономию и рассёк припухшие губы девушки, заставив стекать алую жидкость по подбородку.

***

      Гермиона вскочила с кровати в холодном поту. Её тело дрожало, а из губ так и хотел вырваться испуганный крик. Мятые простыни беспорядочно валялись на полу, а подушки знатно взмокли.       Это состояние гналось за ней каждую ночь, терзало и мучило, напоминая о самом мерзком дне в её жизни.       Война прошла, а те злополучные события до сих пор преследовали девушку в кошмарах. Никакое заклинание и зелье теперь не поможет Гермионе полностью оправиться после этого. Шрамы, оставшиеся не только на теле, но и на душе, никогда не затянутся и всегда будут кровоточить.       «Время лечит» — говорили они.       Но это не так!       Время не лечило её. Всепоглощающая боль прочно засела не только в израненном сердце, но и в подсознании.       "Меня изнасиловали..." — вновь знакомая влага появилась в карих глазах.       Руки тряслись. Она смотрела на них и видела кровь, которая всегда теперь будет с ней. От неё невозможно отмыться, сколько ни старайся.       — Нет! Нет! Помогите! — девушка начала бегать по комнате, разнося звонкий голос по всем углам. — Помогите мне!       В комнату забежал взволнованный Рон.       Парень был в ужасе от увиденного. Его подруга металась из стороны в сторону, билась о стену, сжимала ладонями свою пижаму, потому что не знала, куда деть руки.       — Гермиона! — наконец выдавил из себя рыжий.       Но девушке не было до него дела. Она слышала лишь только собственный рёв и трещащую от боли голову.       — Гермиона, успокойся! — Рон приблизился к забитой в угол гриффиндорке и присел рядом. — Что с тобой, чёрт возьми?!       Как только она узнала знакомый голос, глаза полные слёз и ужаса тут же уставились на веснушчатое лицо. Пелена с её глаз начала спадать.       — Рон?.. — с хрипотой в голосе.       — Да, это я, — парень потёр пальцами глаза, дабы прояснить свой затуманенный взгляд.       Время было около пяти часов утра, солнце только начало заглядывать во все окна, одаривая лучами света.       Гермиона зарыдала по новой. Лицо бледное и опухшее, под глазами мешки, а пышная копна волос превратилась в сальную невзгоду. Она не выходила из комнаты уже несколько дней. Ни с кем не общалась, никого не слушала, почти ничего не ела, мучилась от бессонницы благодаря бесконечным кошмарам и даже не посещала душ. Девушка предпочла закрыться в себе, закрыться от близких друзей, закрыться от всего мира.       В кого она превращалась?       — Ты не должна сидеть тут весь день, — пытаясь перебить её страдания, наконец протянул Рон. — Мы все волнуемся за тебя, — тяжёлый вздох. — Мама вообще сказала...       — Уходи... — борясь с прерывистым дыханием.       — Что?..       — Я сказала уходи! Проваливай отсюда, Рон! — так громко, насколько это возможно.       Парень едва вздрогнул, но молча послушался свою подругу и через секунду уже оказался за дверью. Отдаляясь от её комнаты, рыжий слушал душераздирающий крик Гермионы. Он скривил лицо и быстро спустился по деревянной лестнице вниз, прямо на кухню.       Уизли не удивился, когда встретил всю семью за большим столом.       — Как она, сынок? — с тревогой в голосе протараторила Молли.       — Плохо, — холодно отрезал Рон и принялся искать для себя трапезу.       — Ох, бедная девочка... — уже с горечью в глазах произнесла миссис Уизли, прижимая ладонь к щеке.       Для женщины Гермиона стала как родная дочь, особенно после смерти родителей девушки.       — Ей, наверное, так тяжело...       — Мам, ну не плачь, прошу... — тихо начала младшая Уизли. — С ней всё будет хорошо.       Но в ответ лишь всхлипы.       Каждый член семьи, что проживал в Норе, крайне трепетно относился к Гермионе и очень сострадал её утрате. Но никто не знал толком, почему юная волшебница вела себя именно так — безумно, но каждый считал, что это просто последствия войны.       Рон поспешно сделал себе бутерброд и уселся за стол.       — Как ты можешь есть? Прямо сейчас, — скривив лицо, произнесла Джинни.       — А что я, по-твоему, должен делать? Я голодный.       На его ответ девушка лишь демонстративно закатила глаза.       На несколько мгновений помещение окунулось в тишину, и единственное, что её нарушало — это бесконечное чавканье Рона и едва слышные рыдания где-то двумя этажами выше — Грейнджер. Наконец, закончив с пищей, парень уставился на друга. Гарри сидел неподвижно и время от времени поправлял очки. Он явно был напряжён.       — Гермиона... — начал Уизли, — она... мне кажется, сходит с ума.       Каждый мысленно согласился, но не осмелился сказать и слова. Даже миссис Уизли едва заметно кивнула головой.       — Гарри, — не замолкал парень, — ээм… Можно тебя на пару слов?       Поттер лишь молча встал и последовал за товарищем. Они отошли буквально на пару метров от огромного стола и скрылись за винтовой лестницей.       — Рон, если ты хочешь снова поговорить о Гермионе, то я пас, — подняв руки в пренебрежительном жесте, сказал гриффиндорец.       — Но она наша подруга! И мы должны ей помочь! — веснушчатое лицо тут же залилось румянцем. Рон был сам не свой. — Тебе напомнить сколько раз она спасала нам задницы? — с большим предъявлением. — И после всего этого ты хочешь бросить её на произвол судьбы?       Гарри поджал нижнюю губу. Он не ожидал такого от друга. Рон никогда не был тем самым безупречным советчиком, но, кажется, сейчас он был прав, что и пришлось признать:       — Да... возможно, ты прав... — опустив голову, произнёс Поттер. — Но что ты предлагаешь?       — У неё едет крыша, чёрт возьми! Ей нужно лечиться!       — То есть?.. — с недоверием решился переспросить Гарри, дабы убедиться, к чему клонит друг.       — Нам нужно отправить её в Мунго, — с трудом выдавил Рон, сглатывая горечь во рту. — Никто этого не сделает кроме нас. Так будет лучше... Там ей помогут вновь встать на ноги, дадут возможность начать жизнь с чистого листа.       — Но...       — Гарри. Так будет лучше в первую очередь для неё. Я обещаю, — рыжий подбадривающе похлопал Поттера по плечу, и они молча вернулись обратно в столовую, будто никакого разговора и не было.       Ближе к вечеру ребята аппарировали в больницу Святого Мунго и договорились о новой пациентке, заполнили документы, а затем так же быстро вернулись обратно в Нору. Им было сложно осознавать, что их лучшая подруга психически нездорова и что совсем скоро окажется в заточении белых душащих стен клиники.       — Санитары должны быть с минуты на минуту, — тревожным голосом протараторил Гарри.       — Ребята, вы просто ублюдки! — незаметно прокралась Джинни в комнату мальчиков. — Вы не можете так поступить с ней!       — Джинн, иди-ка ты спать, — Рон вытолкнул за дверь сестру, а сам повернулся к другу. — Не слушай её, мы всё делаем правильно, это во благо Гермионы. Ты собрал вещи?       — Да, — кротко кивнул Гарри.       — Ладно, осталось только дожда...       — Мистер Уизли, — раздался басистый мужской голос прямо позади парня. Поттер тут же подскочил с кровати. — Мы за мисс Грейнджер, она ведь здесь?       — А-а-а, доктор Роуч, — рыжий в вежливой манере протянул руку. — Рад вас видеть! Вы нас... меня и моего друга... вы нас напугали своим неожиданным визитом...       Рон терялся в словах, его голос дрожал. Но это волнение было проигнорировано.       — Время уже позднее, мы бы хотели вернуться в лечебницу до отбоя, — спокойно протянул врач, указывая на своего ассистента, но тот всё равно остался без внимания.       — Конечно, вам прямо по коридору и направо, там её спальня.       — Благодарю, — сказал доктор Роуч и скрылся за дверью.       Гермиона лишь делала вид, что спала. Она не хотела лишних вопросов и докучных ухаживаний со стороны миссис Уизли. Ей было даже проще притворяться и в итоге не спать, нежели выпить зелье сна-без-сновидений и спокойно погрузиться в своё сознание. Девушка ни о чём не думала. Её пустой взгляд был направлен в стену. Казалось, что она в неком тупике и вовсе не может вернуться обратно или проломить огромную дыру в стене и двигаться дальше. У неё просто не хватало на это сил.       Но вдруг за дверью послышались медленные шаги и едва слышные мужские голоса. Её хрупкое тело задрожало. Она категорически отказывалась от всяких встреч с противоположным полом, за исключением друзей и очень хороших знакомых. Любое упоминание о мужчинах вводило её в ужас. Гермиона накрылась с головой одеялом и зажмурила глаза, думая, что подобная игра в прятки точно оставит её незамеченной.       Но кого могло сюда принести в такое позднее время?       Дверь отворилась. Тусклый свет из коридора обрамил мрачную комнату, и внутрь вошли два человека. По лбу скатилась холодная капелька пота.       — Мисс Гермиона Грейнджер, — сдержано произнёс врач, — вам нужно пройти с нами.       Но ответа не последовало.       Она не может говорить.       Она спит.       Но в следующую секунду грубые мужские руки ухватили её с обеих сторон и вытолкнули из комнаты. Она не успела даже разглядеть лиц, как уже оказалась на пороге дома.       — Что происходит?! Отпустите меня! — Гермиона усилено болтала ногами, что парили в воздухе, пока санитары выносили хрупкое тело.       Она оглядела помещение и заметила знакомые лица ребят:       — Гарри, Рон, что происходит?!       Но друзья лишь опустили головы и протянули врачам сумку с вещами Гермионы.       Где-то вдали мелькнул силуэт Джинни. Она отчаянно бежала к себе в спальню, вытирая рукавом слёзы.       Растерянность тут же вспыхнула в карих омутах. Она не знала, как себя вести. Один из санитаров крепко удерживал тонкие руки, сломив их за спиной девушки, тем самым тщательно блокируя действия.       — Мы обязательно обо всём вам сообщим, как только прибудем в клинику, — учтиво склоняя голову, проговорил высокий крепкий мужчина — доктор Роуч.       Но эти слова словно лезвием прошлись по слуху. Гермиона не оставила без внимания сказанное:       — Куда?! В какую клинику? Гарри! Рон! Скажите наконец, что происходит? — глаза начало щипать от подступившей досады. — Нет! Отпустите! Прошу, не делайте этого!       Поттер нахмурился от пробирающей дрожи по спине. Умоляющие крики подруги просто уничтожали его изнутри. В глубине души ему казалось это до жути неправильным. Он не хотел причинять боль Гермионе, но...       "Так будет лучше..." — скользнули недавно сказанные слова Рона по сознанию парня.       Рыжий даже глазом не моргнул. Он стоял неподвижно, как столб. Казалось, его ничуть не волновало происходящее. Его лицо было каменным, безучастным.       В Норе поднялась звенящая по ушам тишина, будто минута молчания. Все жители дома стояли неподвижно, смотря в одну точку и думая о своём. Миссис Уизли потрепанным платком вытирала горькие слезы, скопившиеся вокруг глаз; Джинни в своей комнате смотрела в окно и думала, как вытащить Гермиону из больницы, а Гарри и Рон все так же считали, что делают все это во благо самой же Грейнджер, а не из-за того, что собственный эгоизм заставил буквально сплавить девушку куда-нибудь подальше.       Ещё секунда оглушающего затишья, и каждый разошёлся по своим делам, будто вовсе ничего и не случилось.