Что осталось после тебя

      Казалось, это было самое обыкновенное утро, только вот прошло несколько суток со дня смерти отца, и поэтому каждое новое пробуждение нельзя назвать обычным. Малфой постоянно просыпался в холодном поту, дрожа всем исхудавшим телом, из-за кошмаров, которые каждую ночь мучили. Он не помнит, когда это началось: с тех пор, как получил метку, или же, когда исполнил главное поручение самого Тёмного Лорда — убил старика Дамблдора?       Оглядываясь назад, он до сих пор не мог понять, как ему удалось совершить этот поступок. Тот злополучный день оставил за собой лишь часть воспоминаний, ведь всё было как в тумане. Неужели ему действительно хватило смелости?       Парень медленно встал с кровати, слегка покачиваясь из стороны в сторону — перед глазами была прозрачная пелена, которая мешала ему ориентироваться в пространстве. Когда она наконец спала, он так же продолжил неспешно потягиваться, зевая при каждом повороте.       Этой ночью он спал в комнате отца. Она была тёмная, занавески плотно задёрнуты, из-за чего ни один лучик солнца не мог протиснуться в пространство. Да даже если включить свет, помещение всё равно не избавится от мрака. Единственное, что как-то украшало покои старшего Малфоя — был его портрет, висевший прямо над рабочим столом. Создавалось ощущение, что весь Малфой-Мэнор до сих пор был насквозь пропитан сущностью и отпечатком магии Люциуса, будто он по-прежнему живёт здесь.       "Нет, это не так. Он мёртв!" — одёргивал себя каждый раз Драко.       От отца остались лишь только его дряхлые вещи и этот тусклый, потрёпанный от старости портрет.       Но его самого нет.       И никогда не будет.       Младший Малфой наконец решился выбраться из постели. После войны он часто проводил свободное время среди простыней. Это его… утешало, давало чувство защиты. Никаких забот. Лежишь себе и ничего не делаешь. Разве что в голову иногда приходили навязчивые мысли, мешая его «бездельничеству».       "Я убил старика Дамблдора, а мой отец мёртв…" — эти слова, будто надоедливая муха, витали в его сознании, чем бы он не занимался:       Когда ел.       Принимал душ.       Когда засыпал и просыпался.       Кажется, постоянно.       Сейчас же он просто собирался выбраться из своей конуры, дабы спуститься на завтрак. Он просто хотел порадовать свою маму, тем что ещё может продолжать жить нормально. Но ведь это всего лишь маска, которую приходится носить изо дня в день, и то, это иногда не особо получалось.       Как Драко Малфой может продолжать жить нормально, когда получил метку, убил бывшего директора Хогвартса, а его отца прикончили Пожиратели?       Вот именно.       Никак.       Парень слишком медленно, как будто ноющие мышцы всё ещё блокировали действия, натягивал тёплый свитер на своё бледное тело. В последнее время его мучил дикий озноб. Он никогда раньше не чувствовал пронизывающий мрак и холод поместья его семьи, но сейчас, когда отец мёртв, это было весьма ощущаемо.       Драко никогда не любил Люциуса, но ему было жаль, что семья потеряла главаря. Ему искренне было жаль мать. Она так или иначе любила этого безжалостного мужчину, который думал только о себе и своей выгоде. Ему было важней угодить Тёмному Лорду, нежели хоть раз проявить заботу по отношению к жене, не говоря уже об единственном сыне.       За это Драко его и ненавидел. Ненавидел за безразличие.       "Он не любил нас… никогда"       А сейчас его нет…       "И слава Салазару!"       Наконец, дверь отворилась с противным скрипом и блондин вышел в ярко освещённый коридор. Эта часть здания была самая светлая, сюда всегда попадали даже тусклые лучи солнца. Пыль, что витала в воздухе, щекотала нос, от чего парень поморщился.       Его волосы были растрёпаны, пижамные штаны смяты, а большой толстый свитер неаккуратно болтался на подтянутом теле. Малфой почувствовал запах еды, доносившийся откуда-то снизу, от чего его желудок дал о себе знать. Драко слегка согнулся пополам, прижимая руки к торсу и втянул воздух сквозь зубы. Он почти ничего не ел, но не потому, что не хотел, нет, парень ещё как мечтал о порции жареного или ещё чего-нибудь вкусного. Он просто не мог есть. Еда как правило застревала в горле, а если ей всё-таки удавалось протиснуться, то она тут же лезла наружу.       Иногда Нарцисса насильно заставляла своего сына хоть как-то насытиться, но толку было мало. Это только раздражало — чрезмерная забота матери. Ему просто хотелось весь день меркнуть в комнате отца, проклинать того за всё случившееся и винить себя за откровенную слабость.       Да.       Он наконец признал себя виноватым. Он осознал всю глупость своего поступка. Ему не стоило следовать за отцом, но отказать Люциусу не хватило смелости.       "Слабак!" — ругал он себя.       Наконец парень выпрямился и направился к лестнице; ухватился за гладкие перила, дабы удержать равновесие, ведь в глазах слегка потемнело. Медленно выхаживая на каждую ступеньку, он нехотя шёл в столовую. Он знал, что сейчас к нему кинется мама с тёплыми объятиями и с попытками окружить ухаживаниями, которые до безумия раздражали его.       Драко наткнулся на Нарциссу, сидящую за огромным столом Малфой-Мэнора. Она была абсолютно одна. Просто пребывала в своей спокойной манере и читала «Ежедневный Пророк».       Первое время было странно находить её без отца, когда обычно они вместе распивали чай по утрам и обсуждали ту же самую газету.       Нарцисса выглядела довольно маленькой со стороны, в сравнении с огромным помещением. Здесь было настолько пусто, что всякий шорох отдавался эхом в каждом углу. Казалось, что после войны, а именно, после посиделок Тёмного Лорда в поместье Малфоев, здесь стало ещё мрачнее.       По открытым участкам тела пробежались мелкие мурашки. Да, в здании и вправду было холодно, неуютно, даже слишком некомфортно. Хотя блондин никогда и не знал ничего об уюте. Он вырос в этих ледяных стенах с высокими потолками и роскошными люстрами, как подобает всем аристократам.       От подобной обстановки, парня передёрнуло. Он тут же вспомнил манящий запах еды, когда ещё был на лестнице.       — Ты что-то приготовила? — наконец шагнул Драко в сторону матери.       Та тут же подскочила со своего места, бросая на стол очки для чтения.       — Сынок?... — с таким акцентом, будто видит его впервые.       Как он и думал, Нарцисса сразу же потянулась за его объятиями, но Драко лишь холодно окинул её взглядом и прошёл мимо, усаживаясь на самое крайнее место за столом. Малфой не понимал своего поведения по отношению к матери. В глубине души он мечтал заботиться о ней, ведь знал, что сейчас ей необходимо чувствовать поддержку.       Но он не мог.       Или вовсе не умел.       — Что пишут в «Пророке»? — так уверенно спросил блондин, будто его это действительно интересует.       — Ты же знаешь, что в этой газете одни сплетни, Драко, — спокойным голосом сказала миссис Малфой, указывая рукой одному из домашних эльфов, чтобы тот принёс ей одну порцию еды.       — Верно.       — Сынок, я… — она запнулась.       — Что?       — Я забыла сказать тебе кое-что… — после этих слов последовал тяжёлый вздох.       Блондин лишь презрительно взглянул на неё, но после тихо вздрогнул от раздавшегося голоса:       — Что ещё угодно хозяйке? — спросил бледный домовик, незаметно подкравшись и передавая посуду в руки миссис Малфой.       — Это всё, Эрклинг, ты пока что свободен, — вежливо произнесла женщина, слегка приподнимая уголки губ.       Нарцисса аккуратно взяла фарфоровую тарелку и поставила её перед Драко. Сама же присела рядом с сыном. Поначалу она пристально вглядывалась в бледное лицо своего мальчика и не могла правильней преподнести ему, казалось бы, простые слова.       Он уставился в свою порцию еды, ковыряясь в ней вилкой и иногда поднимая глаза на мать.       "Чего она, блять, хочет?"       — Драко, — наконец выдохнула женщина, — сегодня вечером состоится суд.       Малфой напрягся всем телом и мышцами, но старался не подавать виду. Он заёрзал на стуле, слегка поджав плечи.       — Я знаю, — отрезал он.       — Откуда?       — Это было предсказуемо.       Да, возможно и весьма ожидаемо, но мысль о том, что ему придётся столкнуться лицом к лицу практически со всеми участниками войны, когда до этого он даже из комнаты не вылазил, действительно пугала его. Парню также не было известно какую судьбу для него выскажет Визенгамот.       Долгие годы в Азкабане? Или…       Или что?...       Публичные унижения в виде исправительных работ в пользу министерства?       "Твою мать!"       — Я не могу сказать точно, как с тобой поступят, — она словно прочитала его мысли, — но знай, что я очень люблю тебя, сынок… — голос подрагивал, а глаза заблестели от подступивших слёз. Нарцисса шмыгнула носом и спустя секунду добавила: — Ты — всё что у меня осталось… Дороже тебя, у меня никого больше нет.       На этом миссис Малфой окончательно разрыдалась, что весьма было не похоже на женщину. Она никогда не позволяла эмоциям брать верх, а если такое и случалось, то тщательно сдерживалось. Нарцисса ограничивала себя лишь розоватым оттенком на щеках и потускневшим взглядом, но Драко ни разу не видел, как по её щекам стекают слёзы. Он никогда не видел маму в полнейшем отчаянии, поэтому точно не знал, как действовать. Сколько же в ней всего накопилось, что вот так за секунду она смогла сдаться?       — Во сколько суд? — это всё что ему удалось выдавить из себя.       Женщина волнительно взглянула на него, будто Драко вернул её в реальность, пока она пребывала в некой иллюзии.       — В семь, — совсем тихо, словно боялась говорить о подобном.       — Я, пожалуй, пойду в комнату.       — Но ты ведь даже ничего не поел, — Нарцисса соскочила со своего места, пытаясь догнать сына, который уже стремительно убегал к лестнице.       Малфой проигнорировал её. Осознание, что она нуждалась в нём и его поддержке заставило сердце предательски сжаться.       Нарцисса была единственная, кто так трепетно относился к нему. Отец никогда не замечал своего сына, но вот мама… Она любила его… Драко хотел ответить ей тем же, просто мечтал об этом.       Но…       "Но я не могу! Я, блять, не могу!"       Блондин стиснул зубы от злости на самого себя, да так, что те заскрипели. Ему было сложно перебороть все те принципы, что взращивал в нем долгие годы отец. Ему никто никогда не показывал пример правильного поведения, ведь Люциус сам совершил много ошибок, так ещё и собственного сына потянул за собой на дно.       Драко вбежал в ту же комнату, в которой недавно пробудился, закрыв за собой дверь с громким толчком.       — Сука! — сорвался крик с его губ.       Он ударил кулаком о стену со всей силы, оставляя на костяшках красные отметины. Возможно, завтра на них будут окровавленные корочки.       Парень дрожал от гнева, который съедал его изнутри.       "Ты, блять, чёртов идиот!" — его мысли не остановить.       Малфой не понимал почему всё сложилось именно так. Он не мог отрицать того, что безумно любил Нарциссу, но кажется, сказать об этом язык никогда не повернётся. Блондин сам того не замечая, таил в себе все качества покойного отца.       Он уселся на кровать и принялся разглядывать свои руки. Кожа треснула между костяшками, выпуская кровь.       "Такая же, как и у отца! Она, блять, такая же!"       Чистая и изящная. Как сказал бы Люциус.       Он взглянул на портрет старшего Малфоя.       — Я тебя ненавижу! Это ты во всём виноват! — кричал он так, будто отец действительно сможет его услышать.       Драко устало потёр лицо руками, дабы избежать собственной досады и не позволить эмоциям взять над собой верх.       Он просидел в комнате до самого вечера, в своей обычной обстановке и состоянии, пока его покой не нарушила мать.       Она тихо и незаметно прокралась в комнату, где и обнаружила полностью морально убитого сына, который лежал на боку на кровати отца.       — Драко? — шёпотом. — Драко, почему ты здесь? — чуть громче, чтобы уж наверняка услышал. — Я думала, что ты у себя в комнате…       Но в ответ молчание.       Парень не спал. Он лишь тихо ждал момента, когда сможет отправиться на собственную казнь.       — Уже пора? — кротко спросил он.       — Да.       — Выйди, мне нужно одеться.       Нарцисса отрывисто кивнула, и уже через секунду скрылась за дверью.       Всё тело неимоверно болело и ныло. Он пролежал в постели целый день. Когда-то ему удалось пробыть в комнате круглые сутки и мышцы так же покалывало, но в этот раз всё было иначе.       Кроме как физической усталости, Драко ничего не чувствовал. Он просто не знал, что мог чувствовать.       Возможно его упекут куда-нибудь подальше от дома и ему придётся оставить маму совершенно одну, что она вряд ли переживёт.       Наконец парень окончательно собрался с мыслями и выбрался из-под одеяла. Он надел свою белоснежную рубашку и аккуратно выглаженные брюки. Попытался смыть отёки под глазами и уложил волосы. Нарядился так, будто на праздник.       Как только он вышел из своего мрака, свет от люстры, что роскошно висела в коридоре, заставил зажмуриться. Глаза долго привыкали, но в итоге всё стало ясно. Внизу он встретил Нарциссу. Она была одета в чёрное платье, то самое, в котором провожала Люциуса на его похоронах.       "Как иронично" — подумал Драко и приблизился к матери, дабы предоставить ей свой локоть в качестве опоры.       Они аппарировали в Министерство Магии, где тут же нашли зал номер десять. Малфой начинал нервничать. Слушание должно вот-вот начаться. Безусловно, его волнение не скрылось от Нарциссы. Она взяла сына за руку и крепко сжала. Его ледяные пальцы начали быстро таять от тёплых прикосновений женщины. И кажется, ей удалось унять его невидимую дрожь.       Наконец всех пригласили внутрь, где и началось заседание. Это была квадратная комната, в которой стены сложены из тёмного камня. Справа и слева расположены ряды скамей, поднимающиеся амфитеатром. Освещение тусклое, факельное; оно отдавало жёлтый оттенок.       Драко думал, что вновь встретится с ненавистным ему золотым трио, но ни одного из них не было на суде.       "Кажется, у Поттера и его дружков-недоумков есть дела поважнее. Херовы герои!"       Прошло всего два часа, но они длились мучительно долго. Иногда бывали слушания и по пять часов, а то и по восемь, если случай довольно серьёзный. И всё же, эти чёртовы минуты бесконечны. Малфою казалось, что под действием сыворотки правды, они уже выпытали у него каждую мельчайшую деталь войны. Жгучий вкус напитка — это всё, что сумело развязать парню язык. Он безоговорочно и верно отвечал на каждый вопрос всех участников коллегии, пока дело не дошло до верховного чародея.       Новое место Визенгамота, после Барти Крауча, занял влиятельный молодой человек Оскар Каркаров, сын бывшего директора Дурмстранга. На четвёртом курсе, блондину посчастливилось познакомиться с парой ребят из другой школы во время Турнира Трёх Волшебников. А сейчас ему удалось узнать того былого парнишку в нынешнем заседателе суда.       Как же он всё-таки был похож на своего отца. Те же самые удлинённые волосы, острый взгляд, манера речи и даже такой же кривой нос. Малфой на секунду задумался, неужели он тоже так сильно был похож на своего отца, как и этот мальчишка.       — Мистер Малфой, — отвлёк его от собственных мыслей Оскар. — Драко Люциус Малфой… — задумчиво протянул он, будто узнал в его имени что-то знакомое.       Блондин поморщился, когда услышал в своём звании имя отца.       — Да, сэр, — поднимаясь с места и внимательно вглядываясь в лицо Визенгамота.       — Мы готовы обсудить ваше дело. Сперва несколько вопросов.       "Опять... Когда же это закончится?"       Драко начал рассматривать носки своих туфель и едва заметно прикусывать нижнюю губу. Он раздражался от собственной чрезмерной правдивости, но ничего не мог с этим поделать. Жидкость уже проникла в самую глубь организма, пропитывая всё насквозь.       — Скажите, мистер Малфой, вы признаёте свою виновность в смерти Альбуса Дамблдора?       — Да.       — То есть, вы его убили?       — Да.       — Это был указ Воландеморта?       Драко вздрогнул. Он давненько не слышал имени самого тёмного волшебника всех времён. И его удивляло, что сейчас все так спокойно могут говорить о нём.       Может, потому что он уже мёртв?       — Да, — наконец выдохнул парень.       — Вы хотели совершать это убийство?       — Нет, — уверено признался он.       Тут и без сыворотки правды было понятно, что ему жаль старика Дамблдора, и он не хотел, чтобы всё обернулось именно так.       — По такому случаю вам не грозит заключение в Азкабане, но мы обязаны предложить вам пройти курсы лечения в больнице Святого Мунго, чтобы убедиться в вашем ментальном здоровье и выяснить не являетесь ли вы потенциально опасным для общества. Вас это устраивает?       — Да, — снова даже не задумываясь ответил Драко.       — Что ж, — Каркаров громко стукнул церемониальным молотком по столу, — тогда объявляю дело закрытым.       "Неужели? Вот так просто?"       Драко выдохнул с облегчением, будто ему наконец удалось скинуть с себя неимоверный груз. Но что-то ему подсказывало, что неспроста Оскар принял такое решение. Видимо, молодой человек узнал в подсудимом старого приятеля и просто сжалился. Но сейчас это уже не важно.       Парень с тревогой перевёл свой взгляд на мать. Та в ужасе уставилась на сына. Похоже, для неё что Азкабан, что больница Мунго были не самым приятным исходом событий.       Ей не хотелось прощаться с Драко. Не хотелось отпускать его.       — И ещё, — быстро решил добавить Каркаров, — завтра утром за вами зайдут санитары и один из моих приспешников, — он задержал свой взор на Нарциссе. — По большей части это касается вас, миссис Малфой.       Та лишь отрывисто кивнула, сглатывая горечь во рту. Невозможно было не заметить, как сильно она переживала. Её губы подрагивали, ладошки вспотели, а глаза метались из стороны в сторону то на сына, то на верховного чародея.       — У меня всё, — наконец подытожил свои мысли Оскар.       Малфои поспешно вышли из зала заседаний и так же быстро вернулись в поместье. Драко не смог заснуть этой ночью, что-то действительно мучило его, но он так и не понял, что именно.