Что осталось после тебя

      Грейнджер не помнила, как оказалась за дверью уютного дома семейства Уизли — перед глазами всё застилал густой туман, сквозь который никак не пройти. В ушах звенела оглушающая тишина, мешающая ей более-менее ориентироваться в пространстве.       Гермиона чувствовала, что тело начинало слегка подрагивать и покрываться мурашками, когда незнакомые руки касались её кожи. Ей непременно хотелось стряхнуть чужие конечности, чтобы не чувствовать вновь подступающую к горлу тошноту.       С недавних пор любые прикосновения вызывали не что иное, как отвращение. Как бы она упорно не выкидывала тот злополучный вечер из головы, как бы Гермиона не пыталась пропустить эту проблему через себя — всё безрезультатно. Её тело и кожа до сих пор помнят, что с ней произошло. Помнят всё то, что желательно хотелось бы забыть или даже запить. Никакой «Обливиэйт» не поможет — воспоминания об этом — как проклятье, от которого нет спасения. Ноша, никогда не спадающая с хрупких плеч девушки.       Взгляд прояснился, как только Грейнджер почувствовала болезненный эффект аппарации в области живота. Санитары действовали слишком жёстко и радикально, ни на секунду не мешкая.       Спустя мгновение, они оказались в самой гуще леса, где вокруг, казалось, не было ни души. Здесь слишком тихо; жуткое молчание, которое казалось неуместным. Не столько тишина, сколько отсутствие шума жизни и звука ветра, который должен пронизывать их конечности. Не было карканья птиц в холодном воздухе. Ничего не указывало на то, что в этом уголке мира когда-либо что-то существовало.       Окружившие её волшебники также не тратили время на болтовню — только всё чётко и по делу.       Пока они медленно передвигались, ветки под ногами звонко хрустели, что и было единственным источником звука.       Она мигом огляделась, а в голове возникли непрошеные вопросы: где она находилась и как отсюда выбраться?       Из-за того, что руки Гермионы были по-прежнему крепко удержаны за спиной одного из санитаров, девушка чувствовала, как тело начинало постепенно ныть и неметь. Как тягучая боль медленно расплывалась от кончиков пальцев до корней волос. Ей хотелось выпрямиться, извернуться, сделать хоть что-нибудь, чтобы прогнать это ощущение от себя. Но она не могла.       — Чёрт возьми! Да отпустите же меня наконец! — просила Грейнджер, выламывая собственные руки из стальной хватки.       Она питала надежды на побег, но как это возможно? Куда она побежит? Для неё это совершенно незнакомая местность, к тому же даже людей не повстречаешь — здесь глушь. Вокруг сплошные дебри. Так ещё и рядом двое здоровых мужчин один из которых крепко удерживает её хрупкое тело.       — Немедленно отпустите! Я буду кричать! — не дождавшись реакции ни одного из врачей, Гермиона набрала в лёгкие побольше воздуха и спустя секунду выдала: — Помогите! Меня похитили! Помогите! Кто-нибудь!       Но и эта попытка на свободу была оставлена без внимания.       Помимо вещей Грейнджер, с собой у санитаров был маленький саквояж. По сути обычная багажная кожаная сумка, но как только доктор Роуч потянулся за ней, чтобы открыть, глаза девушки в ужасе распахнулись на её содержимое.       Перед Гермионой предстала куча банок и склянок с различными ярко-переливающимися жидкостями. Шприцы, бинты, скальпель и другие предметы для операции лежали в другом кармане чемоданчика.       Девушке даже показалось, что наконечник иглы угрожающе блеснул. Это же сон, правда? Ей, конечно, хотелось бы в это верить.       Врач спокойно, абсолютно без эмоций, достал и открыл маленький флакон с синей жидкостью и аккуратно втянул её в шприц.       На фоне этого, Грейнджер начала биться в истерике ещё сильнее. Её плечи резко дёрнули, заставляя пошатнуться назад.       — Даже не вздумайте! Что это за дрянь?! Уберите от меня свои руки!       — Держи её крепче, — лишь тихо кивнул своему коллеге санитар и приблизился к девушке.       Она почувствовала, как хватка стала сильнее и её без того израненные руки, на которых до сих пор красовались причины постоянных кошмаров, начали неприятно покалывать. Старые шрамы и синяки на теле по-прежнему болели, из-за чего девушка зажмурилась и крепко сжала зубы.       Быстрый холодок пробежался по всему телу, как только игла оказалась под кожей. Совершенно неизвестный для Гермионы препарат ввели прямо в плечо, оставляя капельку крови на коже и на остром предмете.       Пару секунд вдоль позвоночника бегал озноб. Ей казалось, что жидкость коснулась уже всех органов. Девушку начало трясти от пробирающегося холода, от чего даже губы посинели. Но вдруг, резко нахлынул жар, будто её кровь вскипятили и пустили бежать по венам. Прикоснись к ней — обожжёшься.       Внезапно пришло желаемое облегчение. Тело слегка расслабилось, а сознание начало туманиться. В какой-то момент она почувствовала себя очень хорошо, будто в неё влили целый бидон огневиски или сливочного пива.       Они продолжили медленно передвигаться вдоль высоких деревьев. Гермиона ни разу не позволила себе сопротивляться или кричать о помощи. У неё как будто не было на это сил, хотя прежде она не могла перестать биться в конвульсиях.       На девушке была всего лишь хлопчатая, тонкая ночнушка, но из-за загадочного препарата она почти не ощущала холод лесов. Её ступни соприкасались с мелкими камнями, ветками и сырой землей, тем самым стираясь в кровь. Но ей было откровенно наплевать, ведь за этим боли никакой не следовало.       Никто не разговаривал. Врачи всё ещё наслаждались безмолвием. Но ещё пару мгновений в тишине и с губ Гермионы сорвался вопрос:       — Куда мы идём? — немного неразборчиво.       Высокий мужчина, что шёл впереди всех, медленно развернулся в сторону Грейнджер и взглянул на неё глубоко посаженными глазами. Он нелепо потрогал свою аккуратно подстриженную козлиную бородку и ухмыльнулся.       — Разве вы не знаете, мисс Грейнджер?       — Нет.       — Больница Святого Мунго, — спокойно сказал он. — Она начала своё существование с тысяча пятьсот шестидесятого года. С тех пор лечебница разрослась и превратилась в настоящую деревню. Пациенты работают там на ферме и железной дороге, а местная пекарня и кухня обеспечивают продовольствием больных и служащих. Называйте это каторгой, спасением, наказанием — чем угодно, но мы здесь исключительно для того, чтобы помочь Вам.       Врач рассказывал всё с таким энтузиазмом, будто ему действительно удалось разглядеть в девушке хорошего собеседника. Но Гермионе не было до этого дела. Половину слов она пропускала мимо ушей, ведь время от времени проваливалась в своё сознание.       — Ещё, — продолжал мужчина, — у нас есть фруктовые сады, мы собираем урожай, а в мастерских делают одежду, обувь и даже сосновые гробы, в которых людей хоронят на кладбище Мунго.       Но тут, волосы Грейнджер встали дыбом, как только доктор Роуч заговорил о похоронах, будто действие препарата резко закончилось. Как это — люди умирают в Мунго? Девушка много слышала о больнице, но всегда думала, что их лечат, а потом отпускают домой.       — А… — она нервно проглотила появившийся ком в горле и продолжила: — От чего умирают пациенты? — робко спросила Гермиона.       Грейнджер сама и не заметила, как легко у них завязался диалог. Она и вовсе позабыла о своём желании поскорее удрать и ни за какие галлеоны сюда больше не возвращаться.       — По разным причинам, — ответил доктор Роуч. — От тифа, туберкулеза, холеры. Когда была волна чумы, многие без устали то и делали, что хоронили своих родных. Также существует ещё очень много разных магических болезней. От старости в конце концов.       — От старости? — поразилась его словам Гермиона.       — Ну конечно, — подтвердил мужчина. — Некоторые проводят в Мунго десятки лет.       Девушка нервно закусила нижнюю губу.       Они миновали сплошную гущу и наконец вышли на дорогу, которая была освещена лишь одним фонарным столбом. Заморосил дождь и вид перед глазами стал ещё более мутным.       Приближаясь к больнице, девушка не могла не заметить, как сильно это место было похоже на Хогсмид. Вокруг столько старых деревянных домиков, в некоторых ещё горел свет, несмотря на позднее время суток. И вот казалось бы, живи себе сколько влезет в этом районе, но неужели никого не смущает огромное высокое здание клиники? Оно выглядит весьма жутко ночью, как и днём, вероятней всего.       Когда они наконец добрались к гигантскому четырёхэтажному особняку, Гермиона заметила, что за высокими окнами без занавесок горит свет, а внутри то двигаются, то неподвижно стоят люди. Окна были зарешёчены. От подобного вида сердце Грейнджер забилось в разы быстрее. Совсем скоро и она окажется за этими стёклами с осознанием того, что некому будет её спасти или даже позаботиться.       У Мунго так же было несколько корпусов. Трёхэтажные и двухэтажные строения.       Сколько же людей томятся за этими стенами? Если судить по количеству зданий — огромное множество.       На входе их встретила полная женщина. Она еле передвигалась на своих коротеньких ножках, при этом тяжело дыша.       — Доктор Роуч, — запыхавшись протянула медсестра, — наконец-то вы добрались! Как всё прошло? Как наша девочка?       Она с улыбкой перевела взгляд на Гермиону. Но та не могла даже и слова выдавить. Перед глазами всё двоилось, а к горлу подступала тошнота.       — С ней всё в порядке, медсестра Тренч, — сказал главный врач при этом внимательно вглядываясь в лицо девушки.       — Изолировать надо? — поинтересовалась женщина.       — Не думаю. Она приняла очень сильный препарат, поэтому до утра будет спокойна.       Из всего этого Гермионе удалось лишь услышать «…препарат…» и «…будет спокойна…». Каждый звук эхом отдавался у неё в голове или же чем-то неразборчивым.       Доктор Роуч развернулся и пошёл внутрь, махнув всем рукой, чтобы следовали за ним. Он открыл одну из створок двойных дверей и подождал пока каждый зайдёт. Врач с подозрением смотрел на Грейнджер, будто боялся что она снова начнёт сопротивляться. Но ведь девушка была удержана, так ещё и под действием лекарства, следовательно — это просто невозможно.       Они оказались в просторном кабинете, который выглядел довольно прилично и не был похож на ту комнату, которая может существовать в этом уродливом здании. Доктор Роуч скинул с себя верхнюю одежду и повесил её на железную вешалку.       — Ты можешь быть свободен, — указал он другому санитару, что крепко держал девушку.       — Вы уверены, сэр? — недоверчиво взглянул на Роуча врач.       — Уверен. Сейчас она не является угрозой. Медсестра Тренч, — резко перевёл он свой взгляд на женщину, как только увидел, что Гермиону наконец освободили, — помогите девочке устоять на ногах.       Та быстро подбежала к Грейнджер и подхватила её за руку. Второй мужчина уже быстро удалился. Гермиона проследила за ним до самой двери, не отрывая глаз. Её немного отпустило. Эффект опьянения до сих пор присутствовал, но не так сильно, как изначально. Она могла спокойно воспринимать речь и даже стоять без поддержки, но не была в этом окончательно уверена. Благо Медсестра Тренч удерживала её, и девушка могла спокойно опереться на её мягкое полное тело.       — В женской палате «В» есть одно свободное место. Её сумка с вещами пока что побудет на складе, — ещё немного подумав, доктор Роуч добавил: — Уже очень поздно, Гермионе пора ложиться спать, — на этот раз он обращался к медсестре Тренч. — Завтра нужно будет заполнить ещё кое-какие документы. Скоро выключат свет. Не будем нарушать расписание.       — Слушаюсь, Доктор, — ответила женщина.       — Я провожу вас. Идите за мной, — велел врач.       Гермиона беспрекословно шла за ними закусив щеку. Каждый нерв в теле начинал покалывать. Действие синей жидкости спадало с каждой новой секундой. Ноги и руки дрожали. Куда же её ведут? Оставят ли её одну в палате или же комнату придётся делить с другой пациенткой?       Они шли по очень широкому и длинному коридору. Вокруг лишь сплошные потёртые белые стены, они даже немного отдавали желтизной. Оглушающую тишину нарушали лишь торопливые шаги и тяжёлое дыхание медсестры Тренч.       Наконец они подошли к нужной двери. Она была огромная и железная с зарешёченным окошком посередине.       — Думаю, здесь вы справитесь и без меня, — сказал доктор Роуч, открывая вход в помещение.       — Доброй ночи, сэр, — нервно улыбаясь протараторила полная женщина.       Она резко толкнула Гермиону внутрь, а затем и сама зашла за ней, плотно закрывая дверь.       В ноздри тут же ударил едкий запах мочи и хлорки. Тошнота стала ещё ощутимей. Кислый вкус подкатил прямо к кончику языка. Гермиона медленно сглотнула слюну, дабы избежать рвоты.       В этой комнате стоял дикий холод, как в могиле. И конечно же без внимания не осталось и ещё кое что…       "О чёрт..."       Грейнджер хватило секунды чтобы впустить осознание в свою голову. В палате было ещё четыре такие же девушки, как и сама Гермиона. Правда выглядели они весьма ужасно, измучено. Они сидели на своих койках или ходили туда-сюда по помещению. На них не было нижнего белья, только ночные сорочки, которые не скрывали обвисшие мешочки голых грудей.       Кто-то сидел на своей койке, кто-то бился головой о стену, кто-то ходил по палате, а кто-то просто смотрел в окно. Но никто из них не подавал признаков адекватности. Казалось, что это вовсе не люди, а зомбированные существа.       Медсестра Тренч достала из своего переднего кармана униформы какой-то кусок ткани. Оказалось, что это была сорочка.       — Надевай, — скомандовала женщина.       — Но… на мне и так ночнушка… — совсем тихо сказала Гермиона.       — Не положено. Надевай!       — Прямо здесь? — девушка оглядела помещение.       — Первое правило Мунго: делай то, что тебе говорят. Будешь слушаться — и мы отлично поладим.       — Разве здесь нет туалета, где я могла бы переодеться? — слишком жалобно спросила девушка.       Медсестра лишь удивлённо взглянула на неё и приподняла одну бровь.       — Второе правило Мунго: не задавай вопросов.       Грейнджер нехотя начала раздеваться дрожащими пальцами. Она сняла с себя свою сорочку, в который была ещё в Норе и тут же почувствовала холод на своей груди и лобковых волосах. Гермиона пыталась хоть как-то прикрыться. На ней тоже не было нижнего белья, но её пижама не просвечивала, она пахла домом и была куда симпатичнее, а не как половая тряпка.       Медсестра дождалась пока она переоденется и указала на её койку.       Гермиона прошла мимо несуразных девушек, наблюдая за их выходками. Одна из них рвала свои грязные волосы на голове, другая бормотала себе что-то под нос. Каждый пребывал в своём странном состоянии, даже не замечая свою новую соседку.       — Отбой! — крикнула полная женщина и все тут же разбежались по свои постелям.       Гермиона последовала их примеру, хотя мысль о том, что ей придётся спать в этой вонючей постели, заставила передёрнуться. Девушка легла на спину, чтобы не касаться щеками грязных простыней.       В помещении стало темно, как только мощная фигура женщины вышла в коридор, громко хлопнув дверью. Далее последовал звук ключа в дверном засове. После чего тут же начались движения. Мычания и вздохи, кашель и шумные шаги. Кто-то встал рядом с кроватью Гермионы и коснулся её руки. Грейнджер лишь медленно натянула на голову грязное одеяло и отчаянно зарыдала. Сейчас же она просто мечтала о наступлении утра.