Что осталось после тебя

4 мая. Два дня после окончания войны.

      Все выжившие люди до сих пор пребывают в странном напряжении, будто под воздействием какого-то одурманивающего зелья, не веря в то, что всё прошло, что война позади, далеко за их плечами. Порой им кажется, что всё это — абсолютно нереально, будто они находятся в параллельной вселенной как минимум. Или вовсе переместились обратно во времени, когда все ощущали себя в относительной безопасности. Но ужасы прошедших событий навсегда останутся в памяти как у взрослых, так и у детей.       Где-то на площади Гриммо 12, среди многоэтажных домов, располагался уютный дом семейства Блэков, который на протяжении всей битвы против Воландеморта являлся штаб-квартирой для Ордена Феникса — организации, выступающей против Пожирателей Смерти и его руководителя.       Но после победы над великим и одновременно ужасным волшебником, вся группа людей, что так усердно сражалась за светлую сторону, стремительно распалась.       Альбус Дамблдор, Сириус Блэк, Аластор Грюм, Нимфадора Тонкс, Римус Люпин, Северус Снейп…       Все они и многие другие встретили смерть, как они вероятней всего того и хотели, — героями. Члены Ордена пали, так и не увидев чистое небо над головой после второго магического сражения, так и не услышав звонкие возгласы о победе...       Сейчас же эта «штаб-квартира», почти больше ничего не значила. Не считая конечно различных раритетных вещей семьи Блэков, которые покрылись, наверное, сотым слоем пыли.       Гарри и Рон вернулись оттуда очень поздно. Они и Аберфорт Дамблдор собирали остатки вещей Ордена. После переезда организации в Нору, там остались ещё не до конца собранные одежда, обувь, посуда и другие предметы быта. С тех пор, когда началась война, никому не было до этого дела, на тот момент их главная задача была выжить. Но сейчас появилась прекрасная возможность наконец попрощаться со всем чем жили долгие годы участники группы Альбуса.       Гермиона застала ребят прямо на пороге. Они неспешно затаскивали коробки, при этом попутно о чём-то болтая.       — Гермиона?… — наконец заметил её Гарри.       Девушка стояла почти неподвижно, пока голые ступни не начинали чувствовать холодный пол, из-за чего приходилось невольно переступать с ноги на ногу. На ней были пижамные штаны и немного облегающая футболка.       Глаза на мокром месте.       Опять.       — С-с… с тобой всё хорошо? — очень аккуратно поинтересовался рыжий.       Но ответа не последовало. Грейнджер лишь медленно достала палочку, которая была под резинкой штанов, и направила её на друзей.       Это была палочка Рона. Он часто её забывал где попало, а в этот раз и вовсе решил нарочно не брать в дом Блэков.       — Гермиона, — предупреждающе начал Гарри и протянул руку в её сторону, — опусти палочку… Это же мы… Гарри и Рон — твои друзья.       Ничего в ответ. Девушка лишь крепче сжала деревко и приблизилась на шаг.       Сложно было хоть что-то разглядеть в её карих омутах, но лицо заметно стало жёстче.       — Где они? — с презрением процедила она.       — Кто они, Гермиона? — спросил брюнет.       — Мои родители. Где они? Отвечайте!       — Гермиона… опусти палочку, пожалуйста…       — Я сказала: «отвечайте!», — следом последовал неожиданный выплеск магии, из-за чего дом немного пошатнулся.       Она задела лишь стену позади друзей, ведь те вовремя успели увернуться от заклятия.       — Что ты творишь, чёрт возьми?! — не выдержал Уизли, переходя на крик.       — Хватит делать вид, будто ничего не происходит!       — Никто не делает вид… — Гарри во всю старался сохранять спокойствие.       — Тогда зачем вы меня обманываете?! – голос Грейнджер уже срывался на глухой хрип.       — Мы тебя не обманываем! — Рон начал угрожающе приближаться к подруге. Его вовсе не волновало, что он совершенно не вооружён и нарывается на самую талантливую ведьму этого поколения.       — Рон, прошу, успокойся… — останавливал его Поттер.       Но тот даже не планировал заканчивать.       — Ты хочешь знать правду?! Какую именно? Разуй глаза, Гермиона! Мы все здесь пережили ужасное сражение! Ты это хотела услышать? Хотя нет, может, то, что твои родители мертвы?! Их нет! Не понимаешь? Тогда скажу по буквам: и-х н-е-т!       Глаза ещё больше наполнились слезами, но она сдержала подкрадывающийся всхлип отчаяния, лишь резко затрясла головой.       — Нет, нет… ты лжёшь! Они живы! Они должны быть живы! – палочка в руке, нацеленная на Рона, нервно подрагивала.       — Но их нет! И больше никогда не будет! Хватит строить из себя дуру! Люди умирают каждый день. Мы все здесь потеряли кого-то. И если ты не заметила, Фред тоже мёртв! У Гарри также нет родителей!       Щёки вспыхнули от горькой правды. Гермиона зажмурила глаза, настолько крепко, насколько это возможно. Будто такие действия помогут ей выбраться из вязкого болота, которое утягивало её на дно.       — И знаешь что, — рыжий подошёл максимально близко, да так, что его грудь упиралась в выставленную палочку, — пока мы пытались хоть что-то сделать, хоть как-то противостоять всему, что происходило, ты отсиживалась где-то в Хогсмиде… Ты эгоистка, Гермиона! Вот и твоя любимая правда!       Грейнджер с трудом втянула носом воздух. Казалось, она задыхается. Казалось, в комнате и в лёгких внезапно закончился кислород. Глаза широко распахнулись.       Они не знают.       Они не знают, что ей пришлось пережить.       Никто не знает…       Но девушка и не была намерена кому-либо об этом говорить. Возможно, подобная тайна навсегда останется с ней.       Она опустила палочку и обессилено упала на колени прямо перед друзьями. В глазах беспрерывно рябило, а в голове стоял оглушительный звон, будто на неё свалился булыжник.       Слабая. Измотанная. Злая.       Слёзы заполонили карие глаза и градом прошлись по щекам.       Она плакала. Снова.       — Нет! — удар кулаком об пол. — Нет! — ещё один.       Гарри подбежал к ней и уселся рядом. Но стоило ему прикоснуться к подруге, как она со всей силы, как только могла, оттолкнула его в сторону.       Костяшки пальцев знатно горели и кровоточили от новых ударов. Она не знала, жалеть ли ей себя. Она не знала, хочет ли дальше жить. Возможно, выбить из себя всю боль было лучшим решением.       Гермиона кричала так, что собственный голос истязал её сознание. Срывала его до хрипа в горле, до боли в сердце.       Удар. Крик. Слёзы.

***

      Гермиона резко соскочила со своей больничной койки. Очередной кошмар залез в её голову. Она не хотела засыпать, но элементарные человеческие потребности во сне победили её. Вчерашние слёзы застыли на щеках, оставив прозрачные дорожки. Горло и губы пересохли. В палате было так жарко, что можно было спокойно взять её сорочку и выжать из неё целое ведро пота.       Девушка начала глотать воздух рваными вздохами. Тело жутко болело и ломило. Кажется, она пролежала неподвижно всю ночь.       Сейчас Гермиона могла быть похожа на других пациенток, которые находились с ней в одной палате. Странное, чудаковатое поведение здесь очень даже приветствовалось. Но ей было абсолютно плевать, как она выглядит со стороны. К тому же смотрящие всё равно не в себе и вряд ли захотят понаблюдать за подобной картиной, когда в голове сплошной ветер. Никто не критикует. Так даже проще.       Грейнджер схватилась за собственные волосы и крепко сжала их у корней. Они были грязные, сальные и даже оставляли жирные следы на руках.       Когда она в последний раз принимала душ?       Когда она в последний раз вообще чувствовала себя нормальным человеком, девушкой, живущей полноценной жизнью?       Казалось что очень давно. Словно сто лет назад, когда она ещё девочкой бегала в гриффиндорской форме с горой фолиантов и свитков по всему Хогвартсу.       От накативших мыслей её отвлёк писклявый крик женщины, доносившийся из коридора, а следом — звук чего-то громыхавшего. Позже оказалось, что это был огромный колокол.       — Подъём! Подъём, девушки!       Звук был всё ближе и ближе, пока фигура медсестры не показалась в дверях палаты. Она быстрым движением руки отворила железную бандуру и ворвалась в помещение.       Колокол в её руках послышался громче. Из-за него адски заболела голова.       — Быстро все выходим на утренние процедуры! Быстро, быстро! — подгоняла медсестра.       Гермиона не шелохнулась. Она оставалась на своём месте на кровати до тех пор, пока её не схватили под локоть и небрежно не вытолкнули за дверь.       — Особое приглашение нужно? Правила для всех одни, будьте добры соблюдать их.       У девушки не хватило смелости что-либо сказать, но мысленно она уже проклинала медика за подобный подъём.

***

      Солнечный свет проникал сквозь плотно зарешёченные окна, огромные, от пола до потолка. Он не был в силах согреть помещение, здесь было жутко холодно. Пару минут назад Гермиона просто горела от жажды, но сейчас же она буквально умирала от холода.       Огромные клубы пыли плясали в воздухе, заполняя лёгкие неприятными ощущениями. Вдоль стены стояли шесть ванн на тонких ножках. В полу были устроены сливы, треснувший кафель потемнел от плесени. Медсёстры выкрикивали указания, а пациентки визжали и сопротивлялись, не желая лезть в ледяную воду.       Совершенно обнажённая Гермиона стояла на холодном полу перед ванной, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она прикрывала одной рукой грудь, а второй старалась скрыть область ниже живота. Дрожа всем телом она наблюдала за тем, как медсестра Тренч высыпала в ванную кубики льда. Женщина и здоровенная пациентка с вытекшим глазом ждали рядом с кранами.       Грейнджер огляделась вокруг, пока не остановилась за не самым приятным зрелищем. Одна из пациенток потеряла сознание прямо в ванной. Санитары с трудом вытащили её и потащили к смотровому столу у стены. Губы были синие, лицо бледное, совсем как у мертвеца…       — Залезай, — обратилась наконец к Гермионе медсестра Тренч.       — Но… — попыталась она робко возразить.       — Помнишь, что я говорила? Делай, как тебе сказали, — заявила толстуха. — Это для твоего же блага.       — Но я… — не сдавалась девушка.       Медсестра шагнула вперёд и схватила её за плечо гигантской рукой.       — Мы здесь, чтобы тебе помочь, — твёрдо сказала она. — Или ты хочешь, чтобы я использовала Локомотр*? — угрожающе прошипела Тренч, вытаскивая свою палочку из передника. — Вижу, что не хочешь. Залезай.       Не успела Гермиона опомниться, как медсестра подхватила её и сунула в ледяную воду. Грейнджер судорожно вздохнула и поперхнулась жидкостью. Она чуть не задохнулась, ведь беспрерывно глотала то воздух, то саму воду. Девушка также почувствовала удушающую боль в груди и схватилась за края ванны, в попытках поскорей выбраться. На секунду в глазах потемнело и ей показалось, что она вот-вот может потерять сознание. Одноглазая пациентка, что всё время было неподалёку, грубо схватила Гермиону за плечо и стала растирать лицо и шею выцветшей тряпкой. Она мыла под мышками и между ног, а чтобы это было удобнее делать, с силой дёргала Грейнджер за руки и ноги.       Вода была такой холодной, что казалось, в хрупкое тело вонзились тысячи кинжалов. Ей безумно хотелось выбраться отсюда, но она покорно продолжала ждать пока пациентка скребла её тканью в надежде, что чем быстрее она закончит, тем быстрее ей разрешат выйти. Медсестра Тренч стояла в ногах ванны, сложив свои крупные руки на пышной груди и криво ухмыляясь тоненькой полоской губ.       — Прошу вас… — не выдержав, тихо взмолилась Гермиона, чуть ли не заплакав. — Мне кажется я…       — А ну-ка тихо! — зарычала женщина, угрожая толстым пальцем. — Ты просто слишком нежная, вот и всё. Не бойся, скоро будешь как шёлковая у нас.       Грейнджер зажмурилась, чтобы удержать подступившие в глазах слёзы. Одноглазая пациентка приступила натирать её волосы, и казалось, это длилось бесконечно, до тех пор пока на её голову не вылили ведро студёной воды. Гермиона поджала ноги к себе, задыхаясь и дрожа всем телом. Сердце готово было разорваться в клочья — так часто оно билось.       Но наконец пытка закончилась и девушка, что секунду назад была одной из причин этого терзания, отошла в сторону с тряпкой в руке, запыхавшись и вытирая невидимый пот со лба тыльной стороной ладони.       — Вылезай, — приказала медсестра.       Гермиона медленно выкарабкалась из холодной ванны и ступила на не менее холодный пол. Пациентка наскоро обтерла её колючими полотенцем и оставила его свисать на плечах Грейнджер.       — Обычно процедура длится дольше, но сегодня тебя ждёт доктор Роуч, — заметила полная женщина и через мгновение добавила: — В общем, слушайся меня и всё будет хорошо.       Одноглазая девушка подала Гермионе сорочку и направилась к другой ванне.       С кудрявых волос безостановочно стекала вода. Зубы ударялись друг об друга в бешеном ритме, а ноги ослабли так, что она едва могла ровно стоять. Ей кое-как удалось накинуть на себя по-прежнему мятую и грязную ночнушку.       Медсестра Тренч, велев Грейнджер следовать за ней, прошагала к двери. Девушка послушно догнала её, и они вместе вышли в коридор.       Босые влажные ноги слегка скользили на плитке, которой был выложен весь коридор и почти вся клиника.       Сердце застыло, словно тяжёлый камень.       Зачем она нужна доктору Роучу?       Когда они миновали огромный вестибюль, почтовое отделение и аптеку, оказались в коротком коридоре с дверью в конце.       Гермиона плохо его запомнила этой ночью, так как была под действием сильного препарата, и в глазах то и дело двоилось, из-за чего почти ничего не возможно было рассмотреть по-настоящему. Сейчас тусклый свет казался ярче, стены ещё белее, чем в остальных проходах Мунго.       Медсестра толкнула дверь и повела Гермиону внутрь.       Как же хорошо сейчас находиться вполне в здравом рассудке и с интересом оглядываться по сторонам. Посреди комнаты стоял массивный стол с искусной резьбой, а вокруг него множество портретов, которые с таким же любопытством оглядывали девушку. Колдографии с изображением самой окрестности клиники, где люди работают в саду и мастерских. Их лица выглядели довольными, хотя кто знает, что на самом деле скрывается за этой обложкой. Куча медицинских дипломов, а также награда лучшего целителя — Святого Мунго, основателя этой лечебницы.       Доктор Роуч сидел за своим столом на шикарном кресле и курил трубку. Он широко улыбнулся, когда заметил на пороге Гермиону и медсестру Тренч.       — А вот и вы, я ждал вас с нетерпением, — сказал врач, вставая с места, и подошёл ближе к девушке. — Как самочувствие? — поинтересовался он у Грейнджер.       Она слегка замялась, но в итоге решила, что молчание будет не к месту.       — В порядке, — совсем тихо сказала Гермиона.       — Мне нужно будет осмотреть тебя, проходи сюда, Гермиона, — он указал на смотровое помещение, которое скрывалось за шторкой в его кабинете.       Все проследовали туда, и огромное полотно задернулось за спиной девушки. Руки почему-то дрожали. То ли от холода, то ли и вовсе от страха.       Страх.       Он преследовал её постоянно.       Но стоит ли сейчас боятся?       — Вставай на весы, Гермиона, — скомандовал врач, и Грейнджер тут же последовала его указаниям.       Он записал её рост и вес, затем измерил температуру и кровяное давление.       — А теперь снимай свою сорочку и ложись на стол, Гермиона, — доктор Роуч говорил так, будто Гермиона совсем глухая и не понимает по-английски, всё время повторяя её имя.       Девушке это явно не нравилось, но она была не в силах возразить.       С большого стеллажа он достал её медицинскую карту и принялся подробно изучать. Видимо Гарри и Рон хорошенько позаботились о том, чтобы все документы подруги были доставлены в Мунго.       — Значит так, — задумчиво протянул Роуч, стуча обратной стороной ручки по обложке журнала, — Гермиона Грейнджер… Самая талантливая ведьма столетия… героиня войны… бывший член организации Ордена Феникса, надо же…       На последних словах он странно саркастически ухмыльнулся и продолжил изучать её биографию.       Гермиона молча наблюдала за ним, вслушиваясь в каждое слово, будто врач мог что-то упустить. Она лежала на кушетке снова совершенно обнаженная и чувствовала, как мурашки охватывают её с ног до головы. Ей не хотелось, чтобы он прикасался к ней, нет, точно не хотелось. Какой бы осмотр там не был, она была против всякого контакта с мужчинами. Будь то обычный врач или вовсе гинеколог.       — Где же твоя палочка, Гермиона? — неожиданно спросил доктор Роуч.       Одним вопросом ему удалось разбудить все самые гадкие воспоминания о той ночи. Они никогда её не покидали, но днём девушке хотя бы удавалось ненадолго забыться, до того момента пока Луна не сменит Солнце и не нагрянут кошмары.       — Палочка… она… — тяжело сглатывая образовавшиеся ком в горле начала Гермиона, — она сломалась, — наконец сухо выпалила Грейнджер.       — Интересно… И никакой другой у тебя больше нет?       — Нет.       — Что ж, хорошо… очень хорошо…       Он откинул в сторону бумаги и подошёл ближе к столу. Сердце Гермионы пропустило удар.       — Все мы пережили страшную войну, не так ли? — снова заговорил с ней врач, доставая из заднего кармана резиновые перчатки, и натянул их ну руки.       Девушка лишь кивнула. Ей не очень то и хотелось говорить о подобном.       Доктор Роуч окинул её взглядом сверху вниз и первым делом дотронулся до оголённой груди. Грейнджер вздрогнула от неожиданности и со всей силы стиснула зубы. Тысяча возмущений уже витали где-то в сознании, а рвотный позыв тут же посетил её внутренности. Неужели так должен проходить осмотр?       Врач аккуратно провёл по округлым местам, но в следующую секунду слегка ущипнул за соски.       Жар тут же окутал щёки. Всё произошло почти машинально. Она взвизгнула и дерзко оттолкнула Роуча от себя, знатно приложив свою ладонь к его запястью.       — Что вы творите?! Как вы смеете прикасаться ко мне таким образом?! — Гермиона соскочила с кушетки и почти добежала до выхода из кабинета, пока предплечье не свело от ужасной боли.       — Как ты себя ведёшь перед Доктором? Что, в изолятор захотела?! — грубо отдёрнула её медсестра Тренч. — Сейчас же вернулась! — она цедила каждое слово сквозь плотно сжатые зубы.       Гермионе точно не удастся удрать. Всё, что ей оставалось, это пойти назад.       Как же это унизительно.       Она — совершено голая перед взрослым мужчиной, который позволяет себе совершенно не правильный подход к пациентам.       Как только Грейнджер попыталась что-то сказать, за спиной толстой женщины показался главврач.       — Всё в порядке, медсестра Тренч, я уже закончил, Гермиона может одеваться.       Девушка яростно сверкнула взглядом на медсестру и вырвала свою руку из её хватки. Она поспешно натянула на себя ткань и прижала ладони к груди, будто хотела спрятаться.       — Вам стоит поспешить, кажется, завтрак вот-вот подойдёт к концу, — предупредил доктор Роуч, указывая на часы.       — Пошли, — раздался голос Тренч, — я отведу тебя в столовую, — обратилась она к Гермионе.       Они вместе вышли из кабинета и пошагали по тому же вестибюлю до конца первого крыла здания. Вниз по лестнице, в подвал, откуда по короткому облицованному камнем коридору попали уже и на кухню.       Цементные стены столовой были грязно-серыми и закоптелыми. Потёртый синий пол был покрыт царапинами и глубокими выбоинами, будто кто-то использовал на нём различные заклинания по несколько раз. Здесь ужасно воняло прокисшим молоком, капустой и жиром. Десятки женщин сидели и стояли у длинных столов, а сотрудники психбольницы расхаживали по периметру, наблюдая как те едят. Они также контролировали, чтобы никто не выходил за очереди.       Все держали в руках подносы, на которые им с другой стороны длинного прилавка ставили еду.       Куда бы Гермиона не посмотрела, она видела лишь вокруг опухшие веки, бессмысленные взгляды и скошенные рты.       — Пора в солярий! — вдруг закричал один из санитаров сидящим за столом пациенткам. — Убираем за собой!       Женщины стали собирать тарелки, но некоторые оставались неподвижными, тщательно пережевывая еду. Мужчины-врачи стаскивали непослушных со стульев и выдирали из их рук столовые приборы. Одна попыталась забраться на стол, за что получила не слабый удар по лицу. Наконец санитарам всё-таки удалось добиться того, чтобы все покинули помещение.       Медсестра Тренч оставила Гермиону позади очереди и отошла. В дверь в конце помещения стала заходить новая группа пациенток. Грейнджер взяла поднос, пытаясь сохранять самообладание. Сердце громко стучало в груди.       На разносе стояла тяжёлая кружка с чаем, четыре черносливины и засохший кусок хлеба. Она отнесла всё к столу и уселась на свободное место. Её соседка вдруг схватила хлеб и убежала в дальний угол.       Гермиона сгорбилась над едой и дрожащей рукой взяла кружку с чаем. У неё не было ни малейшего аппетита, но она должна есть, хотя бы ради того, чтобы хоть немного здесь продержаться. Она глотнула чай. Жидкость была холодной, отдавала мочой. Но она всё же всё выпила. Чернослив был очень жёсткий, девушка чуть не поперхнулась когда попыталась его проглотить.       — Поторапливаемся! Скоро сюда придут мужчины! — снова завопил тот же санитар, сопровождая свои крики громкими хлопками.       Кажется, пора отсюда уходить и поскорей.       Гермиона взглянула на последнюю сморщенную сливу. Тошнота только усилилась, но она всё же запихнула её в рот, тщательно пережевывая и глотая, с трудом сдерживая рвоту.       В следующую секунду она направилась вслед за уходящими.