Что осталось после тебя

      Голова очень сильно кружилась, виски пульсировали, в глазах то и дело темнело, а в ушах стоял оглушающий звон. Всё её тело будто разваливалось по кусочкам, да так, что потом будет сложно собрать обратно. Останутся лишь кожа и огромные ожоги на ней.       Гермиона была слаба и вымотана ещё больше, чем того ожидала. В будке она пролежала целых два дня, абсолютно никому ненужная. Часы длились мучительно долго, как вечность, которую ей пришлось пережить. Казалось, кислород вот-вот закончится, а лёгкие наполнятся угарным газом. Девушку тошнило при каждом малейшем движении и вздохе, даже скромные попытки перекатиться со спины на бок отдавали невыносимой болью в груди.       Всё что ей удавалось, это считать секунды, но с каждой уходящей пропадало и желание жить.       Сейчас Грейнджер была готова думать только о том, что принесло ей больше ненависти к своей юности. Ей хотелось кричать во весь голос, чтобы все услышали эту боль, которая не жалея разрывает на куски.       Ложные надежды и обещания самой себе беспощадно мучали, но она продолжала верить в счастливый конец, как истинная гриффиндорка и героиня войны.       Но свершится ли это чудо?       Гермиона снова лежала как выброшенный мусор, как бездыханное тело, которое совсем скоро превратится в кусок мяса. Ей стало ужасно противно от самой себя, противно от того, что не может ничего сделать.       "Почему я?.." — немой вопрос к богу.       "За что?.."       Гермиона закрывает тяжёлые веки и дрожь по телу на мгновение утихает.       Она представляет, что лежит на свежей траве где-нибудь рядом с Хогвартсом. Над головой небо, а вокруг так много пространства, что можно прямо сейчас встать и побежать босыми ногами по земле.       У неё много сил, она полна желанием чувствовать эту жизнь.       Она представляет, что по её щекам стекают капли холодного дождя, а не собственных слез вперемешку с кровью.       Что сейчас, после долгой прогулки, она отправится домой к родителям, ведь это её последний день в школе.       Открывая глаза, реальность словно ударяет прямо по лицу. Гермиона без сомнений почувствовала это. Оказалось, что её пытается разбудить медсестра Тренч:       — Ну же, вставай! — женщина хлопала своей массивной ладонью по щекам Грейнджер. — Давай, просыпайся, я уведу тебя отсюда.       Тренч потянула девушку за плечи и тут же подхватила её слабое тело, как только поняла, что она не может стоять вовсе. Медсестра бережно, без резких движений, вывела Гермиону из будки, а затем и из подвала.       Несколько мгновений спустя, женщина уже отмывала в ванной исхудавшую гриффиндорку, а она и не сопротивлялась.       — Я постираю твою сорочку, — сказала Тренч, аккуратно оттирая последние пятна крови с лица девушки жёсткой тканью.       Гермиона взглянула на толстую женщину и едва шевеля губами сказала:       «Спасибо»

***

      Тренч тяжело дыша тащила на себе Гермиону, закинув её руку себе на плечо и придерживая под грудью. Ноги девушки почти не касались пола, сорочка на ней ещё не до конца высохла, поэтому всё её тело просвечивалось под тонкой и сырой тканью.       Сейчас они направлялись обратно в палату. Коридор, как и всегда, был пуст, даже с утра, когда казалось бы, работа санитаров должна уже во всю кипеть. В этой части Мунго, будто и вправду бродили только призраки уже умерших пациентов. Настолько же эта часть здания была заброшена, что на пожелтевших стенах уже облазила штукатурка, а некоторые лампочки были разбиты многочисленными заклинаниями.       Нос резал неприятный запах, но Гермиона уже привыкла. Возможно, так пахла давно забытая плесень на полу, а может быть, и пыхтящая рядом медсестра. В любом случае это было отвратительно.       — Вот мы и пришли, — тяжело вздыхая сказала Тренч и попыталась поставить Грейнджер на ноги. — Так… аккуратно…       Девушка держалась одной рукой за стену, а второй пыталась сдержать очередной рвотный позыв.       Она внимательно наблюдала, как женщина открывает тяжёлую дверь, ведь хотела поскорей оказаться внутри и забыть всё, что с ней стряслось, как страшный сон.       Но сны с ужасными сюжетами оказались для неё реальностью, которую трудно переживать.       Вряд ли она сможет сегодня уснуть…       — У тебя есть пару часов до завтрака, чтобы прийти в себя, — сказала Тренч, наконец справившись с дверью. — Советую вздремнуть.       Гермиона ничего не ответила, лишь поспешно, как только позволяли ей силы, зашла в душную палату. Дверь за ней громко хлопнула.       Глаза слипались, а ноги дрожали, как тонкие веточки дерева на ветру. Грейнджер не смогла устоять и упала на избитые коленки.

***

      Половину ночи Драко обдумывал проведённый день и разглядывал подаренные матерью часы, отсчитывал сначала секунды, затем минуты. Они очень тихо тикали и это был единственный звук в гробовой тишине палаты.       Парень долго ворочался на грязном полу и часто заглядывался на кровать Грейнджер, но так и не решился её занять.       Вдруг она явится посреди ночи? И что тогда?       В голове постоянно всплывал её образ, но Малфой презирал свои мысли и саму Грейнджер. Всё могло бы быть по-другому, если бы они оставались в разных палатах.       Драко ещё раз с ужасом моргнул, стараясь прогнать всю дрянь из головы, и попытался уснуть в надежде, что ему не приснится грязнокровка…

***

      Сквозь окна уже старались пробраться первые лучи солнца. Июнь оказался очень жарким в этом году, почти невыносимым.       Гермиона стояла на коленях у дверей палаты, тяжело дыша и осматривая комнату. Казалось, её вот-вот вырвет, но сейчас лучше сдержаться, ведь девушка не хотела бы, чтобы Малфой её услышал. Она очень не желала того, чтобы он увидел её в таком состоянии, поэтому старалась сидеть как можно тише, хотя и знала, что рано или поздно Драко всё таки проснётся.       Грейнджер ещё долго наблюдала, как запотевают окна за решётками. Как на потолке плетёт паутину паук. Она слышала, как из крана капает вода, как кричат на улице птицы или рабочие. Она слышала собственное дыхание и тревожный стук сердца.       По её спине и лбу стекал пот. Каждый раз она ловила себя на мысли, что ей на хватает воздуха. Ноги ужасно болели, но девушка не решалась сменить положение. Не сейчас.

***

      Звук громадной двери, которую захлопнули со всей силы, тут же разбудил парня, но он не шелохнулся.       Малфой спал лицом к стене и почти не видел, что происходит вокруг, но он всё хорошо слышал. Сначала это были тихие шаги, а затем и вовсе будто кто-то упал.       Драко насторожился.       Будь это санитары, то сразу начали бы кричать и выгонять из палаты. Доктор Роуч также не мог явиться в такую рань.       "Неужели Грейнджер?"       Он отчётливо слышал её дыхание. Тяжёлое и прерывистое.       Она старалась вести себя тихо, прикрывала рот рукой в надежде остаться незамеченной.       Но Драко уже всё понял.       Даже не видя, он чувствовал её дрожащее тело.       Стоит ли сейчас напомнить о своём присутствии?       Малфой повернулся на другой бок и медленно поднялся с пола. Он взглянул на Грейнджер холодным взглядом полуоткрытых век и тут же проследовал к раковине.

***

      Внутри всё сжалось до размеров грецкого ореха. Девушка будто перестала дышать. Она не знала, что можно ожидать от ненавистного ей блондина. Но разговаривать с ним не хотелось. У неё нет для этого сил.       Гермиона пристально смотрела ему в спину, пока парень сонно умывал лицо и мочил голову, дабы избавиться от жары.       Грейнджер по-прежнему сидела на полу, прикрывала ладонями тело и свою мокрую насквозь сорочку. Старалась быть незамеченной, насколько это возможно.       Она думала, что рассевшись возле двери и съёжившись от боли, никак не смутит парня. Но в следующую секунду он обернулся и заглянул ей прямо в глаза.       Его пристальный взгляд приковал её к полу ещё сильнее. Девушке было тяжело повернуть голову в сторону, отвернуться, закрыть глаза, а уж тем более что-то сказать. Она лишь глотала ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу.       — Что с тобой стряслось? — нарушая гробовую тишину, вдруг спросил Драко.       От его голоса пробежали мурашки. Точно так же, как в прошлую их нелепую попытку разговора.       Почему он интересуется?       Гермиона судорожно перебирала в голове все возможные варианты ответа, но так ничего и не придумала. Будет большой честью сказать ему правду. Она не хотела.       Девушка зажмурилась от колющей боли и попыталась встать. Ухватившись за край стены, тело послушно поставило её на ноги. Оставив Малфоя без ответа, она с трудом перетаскивала собственные конечности, дабы добраться до койки.       Но одно неверное движение тут же рассеяло всю ту волю, которую она с усилием собрала в себе. Ногу пронзила колющая, невыносимая боль. Оступившись, девушка едва ли устояла на месте, а после почувствовала сильные руки, которые показались ей отличной опорой.       Малфой рефлекторно подхватил Гермиону, не дав ей покалечить себя ещё больше.       — Твою мать, Грейнджер! — раздался знакомый гневный голос, полный возмущения.       Гермиона с ужасом взглянула на блондина. Серые глаза, как и всегда, были наполнены безразличием, но даже в них брюнетка смогла разглядеть самую малость беспокойства, растерянности или, может, страх?..       Её тело было таким хрупким и беспомощным в руках Драко. И почему-то она была уверена, что он точно не сделает ей больно.       Он коснулся её впервые и наверняка чувствовал отвращение. От этой мысли стало до боли противно, хотелось вырваться из холодных и нежеланных объятий, но ей хватило сил лишь едва слышно пробормотать:       — Отпусти меня.       Малфой проигнорировал просьбу девушки и, чуть ли не наступая себе на горло, давя все свои амбиции, довёл её до кровати, бережно усаживая.       После чего, Драко поспешно отскочил от Грейнджер на безопасное для них обоих расстояние и ещё раз окинул её пренебрежительным взглядом, дабы не выдать самого себя, не выдать это внезапное волнение.       Парень напрягся от собственных действий.       Он не хотел случайно показать свою тревожность. Глядя на избитую и истощенную Гермиону, что-то внутри по-предательски вздрогнуло.       Была ли это попытка помочь?       "Тело само двигалось" — переубеждал он себя.       Малфой испытал множество различных эмоций и бороться с ними было настоящей пыткой.       Неужели настолько можно ненавидеть человека, что от одного прикосновения чувствовать унижение своего обретённого эго и одновременно ощущать беспокойство и жажду помочь.       Драко пожелал бы забыть этот момент. Стереть из памяти навсегда.       Блондин с силой сжал кулаки до боли в костяшках, возвращая себя в реальность.       Он не отрывал взгляд от Гермионы.       "Что с тобой случилось?"       Немой вопрос тут же сорвался с губ:       — Опять наживаешь себе проблемы, грязнокровка?       Прозвучало совсем не так, но по-другому он не мог. Парень лишь мысленно надеялся услышать хоть какие-то объяснения. Хотя бы то, почему по её телу многочисленные ожоги.       Где она была все эти дни?       Гермиона схватилась за голову. Голос Драко звучал непривычно громко в её голове. Она никак не могла справиться с пульсацией в висках.       — Наказание… — наконец шепнула девушка.       — Что? Какое ещё наказание? — Малфой то и дело заваливал вопросами, за что мысленно тут же ругал себя.       Гермиона взглянула на парня. В глазах расплывался его силуэт. Но она боролась с этой темнотой, которая почти настигла её.       — Я… хотела уйти отсюда… — снова в пол голоса пробормотала Грейнджер. Драко опешил. Он нервно провёл ладонью по волосам и тяжело втянул носом воздух.       — Ты что, совсем дура?! Пыталась сбежать?       Но получив в ответ лишь молчание, блондин развёл руки в стороны, демонстрируя своё полное возмущение.       Большое он ничего не сказал, хотя очень хотел.       Как она пыталась удрать из лечебницы? Что именно с ней сделали? Кто решил сотворить с ней такое?       Драко злился. Снова.       На себя. На Грейнджер. На эту чёртову лечебницу.       Снова проклинал отца.       Малфой с трудом покинул палату, оставив Гермиону одну. Он больше не мог смотреть на неё.       "Она вызывает лишь жалость! Как же я её ненав…" — мысль оборвалась.

***

      Девушка продолжала сохранять тишину, дождалась пока Малфой соберётся с мыслями и уйдёт прочь. Она ждала этого момента.       Ей вовсе не было никакого дела до того, что подумает этот заносчивый аристократ. Она знала, что ничего хорошего он ей не пожелает и уж тем более не скажет.       Обессилено рухнув на кровать, укладывая тяжёлую голову на твёрдую подушку, Гермиона закрыла глаза. Попыталась отпустить всю боль, что сковывала её тело, но это было тщетно. Мурашки пробирали до самых костей, а из глаз невольно потекли слёзы.       "Мерлин… дай мне сил…"

***

      Малфой торопливо шагал по коридорам Мунго. Он не знал, в каком направлении движется, ему просто хотелось убежать.       Убежать от Грейнджер, от её проблем и от этого дурацкого разговора.       Убежать из лечебницы.       Драко остановился.       В голове эхом прозвучали недавние слова Гермионы.       "Грязнокровка хотела устроить побег… Пора и мне сваливать отсюда"