Что осталось после тебя

      Оказавшись посреди огромного поля, Драко, едва прищурившись, внимательно вглядывался в каждую деталь. Он прикрывал ладонями лицо, дабы скрыться от мучительно палящего солнца. Хотя перед глазами всё равно расплывались некоторые силуэты от той же жары и неимоверной духоты.       В то время как остальные пациенты трудились в мастерской, Малфой решил осмотреть местность, прикидывая варианты возможного побега.       Грейнджер любезно предоставила ему идею, однако он до сих пор не мог понять, как она провернула своё бегство.       "Героиня войны не смогла сбежать из больницы… Неужели всё настолько сложно?"       Блондин невольно вспомнил времена, когда был совсем ребёнком. Тогда даже за малейшую оплошность ему приходилось сбегать из огромного поместья и уносить ноги от разгневанного отца, который грозился расправой за допущенные ошибки. Люциус был довольно жесток в методах воспитания, поэтому единственный способ избежать наказания — действительно бежать.       Маленькому Малфою это легко удавалось, но родной дом с большим участком он знал, как свои пять пальцев.       Здесь, в проклятом Мунго, всё намного сложнее. Мало того, что для парня это совершенно незнакомое место, так вдобавок повсюду расставлены ловушки. Территория словно окутана куполом, из которого нельзя аппарировать, а к каждой решетке наложены заклинания. Именно из-за этого шансов на успешный побег почти не было. Или вовсе не было?       Блондин вновь прошёлся взглядом по полю и недалеко заметил железную дорогу. Нервно закусив нижнюю губу, он уставился на рельсы, тщательно размышляя. Спустя несколько секунд парень понял, что вариант побега с помощью дороги, едва ли является надёжным.       "Не хватало ещё под поезд попасть"       Чуть дальше в глаза бросилась гладкая сверкающая на солнце поверхность. Это была небольшая речка, которая, казалось, медленно и размеренно неслась вдоль небольшого холма.       "Только куда она ведёт?.."       — У тебя назначен перерыв, или я чего-то не знаю? — не понятно откуда объявился Глен.       Находясь глубоко в задумчивом состоянии, Драко его совсем не заметил. То ли действительно слишком погрузился в собственные мысли, то ли брюнет тихо передвигается.       — Красиво здесь, правда? — снова нарушая тишину, спросил Глен.       Малфой окинул его своим привычным взглядом, в котором царила доля возмущения и непонимания друга.       — Нихера, — наконец вымолвил блондин и уселся на ближайший пенёк.       — Тогда чего тут торчишь? — продолжал наступать Глен.       Драко втянул тёплый воздух и помотал головой:       — Забудь, — коротко выдохнул он.       Брюнет невозмутимо пожал плечами и приземлился рядом на пожелтевшую от жары траву.       Минуты две они оба слушали отдалённые голоса рабочих и шелест листьев, которых настигнул лёгкий ветерок.       Глен поднял взгляд на Драко и щурясь от солнца внимательно его осмотрел, будто заметил что-то странное.       — Подарок? — лишь спросил парень, указывая жестом головы, как бы кивая, в сторону новой подвески Малфоя.       Блондин по началу не понял, что от него хочет услышать друг, но затем вспомнил про свои часы.       — А-а… — протянул он. — Это?       Драко стянул с шеи кулон и аккуратно положил его на ладонь, протягивая Глену, чтобы тот смог рассмотреть.       — Да, подарок матери, — задумчиво сказал парень, снова вглядываясь куда-то вдаль.       Глен внимательно и с небольшим удивлением разглядывал металлическое изделие.       — Неплохие. Какой повод? — осмелился поинтересоваться брюнет.       Малфой вернул цепочку на свою шею и спрятал часы под футболку.       — День рождения.       Глаза Глена широко раскрылись. Казалось, что только это он не ожидал услышать больше всего.       — Так у тебя была днюха! — вдруг воскликнул парень. — Поздравляю, чувак! — слегка толкая кулаком Драко в плечо.       — Ага… — лишь смог вытянуть из себя Малфой.       Глен на секунду о чём-то задумался, а затем сказал:       — Если бы не эта тюрьма, замутили бы с тобой афигенную тусовку.       Блондин с сомнением в глазах покосился на друга, а после улыбнулся уголками губ, слегка усмехаясь его идее.       — Я серьёзно, — продолжал Глен. — Вот выберемся отсюда, обещаю, устрою тебе праздник.       Драко лишь опустил голову, дабы скрыть от друга лицо, которое против воли расплылось в широкой улыбке. Мысль о возможной вечеринке в компании Глена довольно забавляла его. Внезапно для себя он ощутил необычно приятное тёплое чувство внутри, которое словно мёд, медленно и тягуче расплывалось в области груди.       — У меня кстати тоже есть что-то похожее…       Брюнет поспешно стянул с себя мокрую от пота майку, после чего сразу можно было заметить маленький медальон, красовавшийся на его груди и ярко поблёскивавший в лучах солнца. Он принимал квадратную форму, чем был похож на крохотную книжку, которая раскрывалась при лёгком нажатии кнопки сбоку.       — Ты ничего не подумай… я просто ношу его не снимая, — тут же пояснил Глен свой необычный жест.       Ведь парень и вправду посчитал нужным стянуть с себя одежду, нежели цепочку.       — Боюсь потерять, — не долго думая добавил Глен.       Малфой нахмурился увиденному.       — На часы не похоже… Что это?       — Здесь фотография моего отца.       Из уст Глена упоминание отца прозвучало куда лучше. Словно с гордостью и, возможно, любовью. Совершенно не так, если бы Драко рассказывал о своём.       Брюнет открыл металлическую книжку и перед глазами предстал портрет взрослого статного мужчины. Малфой тут же заметил, что они очень похожи с Гленом, его отец буквально являлся старшей версией молодого парня.       Чёрно-белая фотография уже давно потускнела и поблекла, где-то даже начали проступать жёлтые пятна, вероятно из-за многочисленных попаданий воды внутрь кулона, а корешки фотографии были помяты и порваны.       Блондин никогда бы не подумал, что вот так просто можно таскать с собой фотографию отца. Он ни за что не удосужился бы носить на шее портрет старшего Малфоя. Видимо отношения Глена с его отцом совершенно иные, раз уж парень так печётся об этом медальоне.       — Это всё что у меня есть от отца, — неожиданно проговорил Глен.       В его голосе звучала тоска, которую он старательно пытался скрыть.       — Сейчас я без понятия где он. Не видел его уже давно, как и мать, — чистосердечное признание сорвалось с губ брюнета.       — Так ты давно в Мунго? — решил поинтересоваться Драко.       — Достаточно. Ещё до войны.       — И как ты сюда попал?       — Роуч, — обижено выдохнул Глен, явно давая понять, что главврач виновник происшествия. — Я потерял память в шестнадцать лет, с тех пор помню свою жизнь исключительно в Мунго.       — А родители? Ты их помнишь?       Глен отрицательно покачал головой.       — Есть только фотка, — парень указал на свою шею, где по-прежнему красовалась подвеска.       Глен обратно натянул майку.       — Иногда всплывают какие-то воспоминания, но в основном с отцом. Я думаю, это из-за кулона. Постоянно смотрю на него.       — Не думал найти их?       — Конечно думал.       — Это должно быть несложно… — задумчиво произнёс Малфой. — Что за волшебники, твои родители?       Глен немного задумался.       — Они не волшебники, — исправил его брюнет. — Поэтому будет трудно.       Малфой опешил. Он никак не ожидал услышать такое от друга.       — Погоди… что?.. — дабы убедиться, что не оглох.       — Мои родители магглы, — с ещё большей неуверенностью повторил Глен.       Казалось внутри Малфоя перевернулся целый мир, а может, и вовсе рухнул окончательно. Осознание пришло не сразу, для этого пригодились минуты.       Драко поднялся с обрубка дерева и, немного покачиваясь, направился в другую сторону от мастерской, прямиком к своему корпусу лечебницы.       — Эй! Ты куда? — окликнул его Глен, явно не понимая произошедшей ситуации.       Блондин не обернулся и даже не остановился.       — Мне пора, — лишь холодно отмахнулся парень.       Под ногами спокойно могла провалиться земля, настолько были тяжёлые его шаги. Он чуть ли не бежал по направлению к своей палате.       Снова.       Снова убегает от разговора.       Как тогда… с Гермионой.       На аристократа будто обвалилась бетонная стена, которая сдавливала и душила. Ему стало ещё жарче, а воротник легкой майки сдавливал горло, словно петля, из-за чего парень слегка оттянул его.       "Чёртов пиздец с моей жизнью… окружили грязнокровки" — вот та мысль, которая не давала покоя.       Мысль, которая заражала его разум, как вирус.       Мысль, которую внушали долгие годы.       "Мало мне дуры Грейнджер, теперь еще и Глен"       В голове творился настоящий хаос и полнейший бардак. Малфою было сложно что-либо осознавать и уж тем более принимать такие сухие факты как что-то естественное и нормальное. Он не понимал, как допустил подобное. Как сразу не догадался или не узнал о Глене. Он по-прежнему считал общение с магглорожденными преступлением.       Эти принципы с самобичеванием словно острый кинжал вонзались под кожу.       Драко посчитал дружбу с Гленом большой ошибкой, проступком.       Где-то глубоко внутри он всё ещё потакает своему отцу. Слушается его даже после смерти. Люциус Малфой действительно обладает немалой властью над сыном, раз уж даже на небесах способен контролировать его.       Хотя Драко очень надеется, что тот всё-таки попал в ад, где ему самое место.       Блондин чуть ли не вырвал все свои волосы на голове, пока шёл к палате. Бороться с самим собой было ужасной пыткой.

***

      Пригодилось немало дней для раздумий. Мысли съедали изнутри, мучили, сводили с ума. От безысходности хотелось лезть на стену. Драко передвигался по лечебнице словно мёртвый. Его кожа была бледнее обычного. С Гленом парень прервал всякое общение, чаще всего избегал его. Он спокойно мог игнорировать друга, но тот и не настаивал. Видимо, всё понял.       Настал тот самый период, когда люди больше не имеют никакого значения. Драко Малфой стал ходячим телом, не замечавшим ничего вокруг. Ему хотелось скрыться от реальности. Закопать себя под землю, лишь бы хоть как-то побыть в одиночестве. Вся рутина до безумия утомляла, но только так его голова была пуста и не забита лишними раздумьями, которые постоянно изводили его. Чем больше работы — тем меньше навязчивых мыслей.       Малфой начал ненавидеть ночи, когда оставался только наедине с бесконечными вопросами, на которых не было ответа.       С Грейнджер он также не общался. Он видел её каждый вечер и каждую ночь, но даже не пытался заговорить, не хотел. В одну из этих ночей девушка приковала к себе его взгляд. Драко не стал сопротивляться самому себе и позволил разглядывать её длительными минутами, а затем и часами.       Парень даже осмелился подойти ближе. Он слышал её беспокойное дыхание, видел, как её безмятежное лицо с каждой минутой хмурилось и хмурилось. Видел, как она пытается зарыть свой нос поглубже в одеяло. Вероятно, так она неосознанно, но защищала себя.       Чувствует ли она себя в безопасности, ночуя в одной палате с ним?       Если смогла уснуть, значит не так уж ей и страшно.       Возможно, ей снятся кошмары, ведь Малфой не раз замечал, как она ворочается на узкой койке по ночам.       И несмотря на то, что он всегда недолюбливал Гермиону, а порой даже ненавидел, Драко не хотел бы стать главным героем её страшных снов.       Он никогда не хотел сделать ей больно, он только желал ей этой боли, но никогда бы не сделал этого собственноручно.       Он ненавидит её только из-за… грязной крови?..       Но почему?       От этой мысли парня передёрнуло. Всё сводится к одному.       А как же Глен? Ведь не узнал бы Драко о его статусе, то продолжил бы быть для него товарищем.       Это всё усложняет.       Малфой внимательно вглядывался в Грейнджер. Он невольно вспомнил день, когда она зажалась в углу, подобрав под себя коленки, упиралась головой о стену. Спала. Во сне мучительно жмурилась, корчилась от боли. Её ноги были изодраны почти до крови. Но она выглядит гораздо лучше, когда спит.       Пока она не в сознании, Драко не видит весь тот ужас в её глазах, который ей пришлось пережить. Он не знает, что именно она скрывает, но дрожащий взгляд всегда выдавал её. Она кажется ему слабой, но одновременно такой сильной.       Малфой ещё долго стоял над Гермионой, словно маньяк рассматривающий свою потенциальную жертву. Он сам не в силах объяснить самому себе, что его сподвигло на такие мысли и действия.       Может, принятие того факта, что он не один отдувается в Мунго, его и вправду успокаивало? Смотря на Грейнджер ему становилось… лучше?       Он как будто не один, но при этом в одиночку…       Необычное чувство. Приятное, но одновременно отвратительное.       "И всё-таки она выглядит лучше, когда спит"