В преисподней льва

      Он не знал, что за ним наблюдают круглые сутки. Днём, ночью, в душе, на заросшей мелкой травой и выжженной солнцем скале. Две пары глаз неусыпно глядели на Тима. Одни - тёпло-карие, глядящие с лёгким презрением на всё сущее, кроме своего господина, чуть тронутые старостью. Другие - ледяные, как вода озера на девятом кругу ада, чаще закрытые чёрными стёклами, способные вызвать такую бурю внутри неподготовленного человека, что тот сойдёт с ума.       Тим неподвижно глядел перед собой, сидя прямо на земле в саду Лунаполиса. Его окружали невысокие кусты алого гибискуса, а рядом росла пара гераней. Внешне картина была вполне мирной, но оба демона знали, что на самом деле происходит внутри мальчика. Внутри него шла война, убивающая, просто выжигающая всё на своём пути. Но побеждала в ней вовсе не сторона света.       Две недели назад. Разговор сестры Агаты и Хайнриха. Тим услышал его случайно, засыпая. Содомский грех. Два слова врезались в мозг подростка, нанося сейчас удары ножом. "Грешник! Грешник!", - кричал Свет в его душе. "Сердцу не прикажешь", - отвечала Тьма. Многочисленные влюблённости в одноклассниц - куда ни шло. Но в чело... Даже не в человека старше! - Сбеги отсюда, забудь обо всём, богатство не для тебя! - Я вновь буду несчастным мальчиком с кучей долгов в семье. - Агата и Хайнрих пытаются тебя спасти! - А нужны ли они мне? Я живу здесь, в безопасности, у меня есть всё, что можно пожелать. Меня не от кого спасать.       Свет предпринял решительную попытку: - Ты не хочешь жить с демоном! Тебе нужна сторона Агаты. - Нет, - хладнокровно ответила Тьма. - Он дал мне то, что не дал пока никто.       Это противостояние убивало Тима. Он готов был вырвать себе сердце, лишь бы больше не чувствовать этой жуткой внутренней боли и противоречия...

***

      Барон глядел в упор на изображение своего наследника, чувствуя каждую его мысль, каждый удар противоборствующмх сторон. - Внутри мальчишки сейчас настоящая война, барон, - с ухмылкой заметил Анатоль. - И приняла она серьёзный оборот, - демон откинулся в кресло, не отрываясь от экрана. - Такую войну в состоянии выдержать только взрослый человек, но не ребёнок. После этих слов Трёч напрягся и наклонился к приборной панели. - Тим уже не ребёнок. Обычный мальчик не сможет вести столь... Глубокие рассуждения, - произнёс демон.       Анатоль глядел на окаменелое лицо Тима с привычной насмешкой. Но его господин вглядывался в каждый сантиметр лица мальчика, желая не увидеть то самое выражение в кажущихся сейчас чёрными глазах. Это выражение было барону знакомо слишком хорошо, впрочем, как и его слуге.       Вдруг Анатоль, словно констатируя факт, без тени жалости и эмоций произнёс: - Если он это сделает, то вы лишитесь своего смеха, господин. - Анатоль! - почти что прорычал барон, - дело здесь даже не в смехе. Демон вдруг застыл. А затем медленно повернулся к барону и тихо спросил: - А в чём?       Трёч не ответил. На его губах появилась странная улыбка. Минуту Анатоль сидел, осознавая такое молчаливое признание, а затем дрожащим от волнения голосом заговорил: - Я... Я конечно не так молод, но... Я был с вами... - взгляд демона сменился на умоляющий, смешанный с ужасом. Схватив руку барона, Анатоль не отрываясь смотрел ему в глаза.       Вдруг господин наклонился ближе и почти что притянул слугу к себе. - Ты правда думал, что я так поступлю с тобой? - бархатный голос проникал в своем сердце Анатоля, заставив того тихо вздохнуть от счастливого облегчения и накатившей с новой силой волны чувств.       Не сдерживая себя, он уткнулся лицом в мягкие завитки на груди своего господина и словно растворился в тёплой чёрной ткани, чувствуя запах родного дорогого одеколона и любимую руку на своих седых волосах...

***

      Тим медленно шёл по пещере - выходу из Лунаполиса. В его голове звучало только одно: ты недостоин жить, ты грешник, ты... Победа Света в этой войне была окончательной. Для мальчика вокруг стояла беспросветная тьма. Ледяной страх засел где-то внутри. Это был последний путь, прямо к эшафоту.       Впереди блеснул свет. Тим даже не ускорился, а просто протиснулся между камней и вышел на каменную площадку на скале. Прямо перед ним простиралось море, сереющее от облаков. Внизу тоже были только камни и вода, уже не важно, куда падать.       Слёзы потекли по гладким щекам. Из-за облаков вдруг прорезался луч и упал точно вниз, прямо под каменный выступ. "Словно прожектор сцену", - мелькнуло в голове у Тима. Отойдя чуть назад, он замер на миг. Сердце перекачивало кровь с таким отчаянием, проживая последние минуты, что оно билось словно в голове.       Тим сделал шаг. Потом ещё, и ещё. И наконец, застыв на самом краю скалы, он, чтобы не успеть испугаться, закрыл глаза и...       Холодные руки обхватили его за грудь и притянули к чему-то мягкому. Мальчик почувствовал, что совершил бы самую большую и последнюю глупость в своей жизни. Открыв глаза, Тим повернулся. Барон держал его так крепко, словно тот был невероятно хрупким сосудом.       Слёзы брызнули из глаз наследника демона с новой силой. Невероятное облегчение, смешанное со счастьем, благодарностью и многими другими чувствами возвращало его к жизни. Барон Трёч вдруг подхватил его на руки и стал расцеловывать буквально каждый сантиметр его лица, убирая солёные капли. Тим замер, а затем зажмурился от такого удовольствия. Ни один человек в мире не целовал его так. А чёрная его половина испытывала удовольствие не меньшее. Тьма одержала в нём решительную, бесповоротную и окончательную победу.       Барон наконец опустил мальчика на землю и проговорил: - Дурак ты, Тим Талер... - а затем ласково улыбнулся.       И в тот же момент луч солнца затянуло облаками...