В преисподней льва

      Ветер колыхнул листву гибискуса, и тёмно-бордовый, свёрнутый в трубочку цветок упал наземь. Барон не услышал тихого шороха, предаваясь глубоким, но спокойным и счастливым раздумьям. Он возвёл посреди вулканического пепла и чёрной пыли настоящий райский сад, а вслед за этим и того, кому это всё принадлежало теперь. Подобно Пигмалиону, мастеру-скульптору, он добавил пару штрихов к мрамору, влюбившись в свою Галатею. Но мальчик этот вовсе не был даром свыше, порой юный бес заставлял кровь опекуна кипеть от страсти, разгорающейся внутри адским пламенем. Кто бы мог подумать, что Тим, обыкновенный ребёнок, сумеет что-то зацепить в разуме демона и вытащить это наружу...       Тим шёл по вымощенной камнем дорожке, потерев глаза. Это утро он хотел провести рядом с опекуном. Подойдя к лежаку, он уселся прямо на песок и положил голову на живот барону. - Доброе утро, - проговорил он, сжимаясь лицом в ткань. - Доброе, - Трёч мягко погладил мальчика по лопаткам.       Тим издал звук, похожий на довольное урчание. Через пару минут, оторвавшись от тёплого тела, мальчик отполз чуть в сторону и дотянулся рукой до лежащего на песке цветка. На кусте он заметил ещё несколько бутонов. Для него было как-то странно, совершенно по-новому держать в руке конец, а перед собой видеть начало и жизнь. Вдруг к нему пришло понимание, несвойственнное подростку. - Vitam non habet finem, - проговорил он, удивившись тому, что сумел сказать эту фразу, - жизнь не кончается. - Верно, Тим. Этот цветок станет землёй, на которой вырастет десять, а то и двадцать таких же. И круг замкнётся. Поглядев на увядший цветок, а затем на живые, мальчик повернулся к опекуну. - Но он не теряет своей красоты, - задумчиво сказал он.       Барон поднялся с лежака и потянул наверх Тима. - Нужно навестить Анатоля, - голос барона звучал мягко и бархатно. Тим взял его за руку и пошёл рядом с ним по каменной тропинке.

***

      Дверь бесшумно открылась, но Анатоль всё сидел за письменным столом, обхватив руками голову. Перед его глазами всё плыло, цифры сливались в одну огромную чернильную змею. - Анатоль. Демон поднял голову. Барон прошёл вместе с Тимом в комнату. Взглянув на листы бумаги, лежащие стопками на столе, Тим спросил: - Сколько вы работаете? Слуга невесело улыбнулся. - С пяти часов.       Глаза барона Трёча расширились. Конечно, такая работа была необходима, но он не ожидал, что Анатоль будет столь сильно напрягаться из-за неё. Мягко положив руки на плечи того, барон стал успокаивающе поглаживать. - Нельзя так напрягаться, Анатоль.       Демон стал понемногу расслабляться под нежными движениями. Руки барона стали спускаться чуть ниже, начиная касаться поясницы и бёдер Анатоля. Тим тоже не остался в стороне, он прижался животом к руке слуги с улыбкой. Анатоль уже не мог держать себя в руках, он прошептал: - Барон, прошу вас... Эти слова стали сигналом для обоих. Трёч буквально сорвал рубашку со слуги, подняв того с кресла, а Тим неловко, как в первый раз с бароном, коснулся заметного бугорка на его брюках, начиная стягивать с себя футболку.       Оказавшись полностью без одежды, барон опустился на кровать Анатоля, повалив того на себя. Тим, повторяя приносящие ему удовольствие движения, стал гладить демона по бедру, чуть касаясь поджатых яичек. Барон чуть приподнял слугу и плавно насадил на член, услышав громкий стон. По телу Анатоля разлился жар, заставляя того таять и извиваться. За первым тяжёлым толчком последовал ещё один и ещё. Через тихие вскрики прорывались полувздохи-полурыки. Тим припал к мягкой коже на ноге демона, а затем мягко провёл языком по его детородному органу.       Анатоль зажмурился и застонал от наслаждения. Ласки мальчика, вначале несмелые, неопытные, приносили ему бесконечное удовольствие, вкупе с ощущением того, как головка члена барона скользит прямо по его простате. - Я... Я люблю тебя, - выдохнул Анатоль, нежно погладил Тима по волосам. Барон провёл носом по шее слуги, а затем мягко прикусил чувствительную кожу. Демон задрожал и сорвался на стон, желая ещё и ещё, уже теряя рассудок, толкаясь в рот Тиму, хватая руками простынь.       Мальчик начал помогать себе руками, когда услышал, что вскрики Анатоля стали частыми и громкими. Барон тоже ускорился, почувствовав, как его слуга сжимается внутри, тело его сводит судорогой, и тот кончает в сладкой истоме. Трёч знал, что больше такого его Анатоль не выдержит, и поэтому, хоть жар внизу живота становился всё нестерпимее, он с осторожностью отстранил от себя лежащего чуть ли не без сознания Анатоля и притянул к себе Тима. Мальчик чуть закусил губу, начав растягивать сам себя, поскуливая барону в самое ухо. Наконец тот смог проникнуть внутрь своего наследника, уже не сдерживая громкого стона. Тим чуть сжался и впился в любимые губы поцелуем.       Оргазм подступал всё ближе и ближе, наслаждение становилось совсем невыносимым, наконец оно заполнила всё тело демона, давая тому кончить, тяжело дыша. Тим, чувствуя невероятное желание, старался запомнить каждое движение дрожащих век опекуна, жар и влагу внутри себя. Наконец и по его телу пробежал разряд тока, и невероятно чувствительный мальчик излился со стоном, прижимаясь к барону и целуя его...       Отвалившись в сладком бессилии друг от друга, оба заметили, что Анатоль уже заснул и даже не замечал происходившего рядом. Улыбка появилась на губах барона, и демон лёг рядом, прижав слугу со спины. Тим подлез под руку Анатоля, уткнувшись в его грудь. Все были чрезвычайно довольны тем, что наконец смогли расслабиться и найти успокоение в объятьях друг друга...