La estropiée

Катерина Эстропьи (франц. — «Калека»). От фамилии отказалась. Итальянка. Вампир. Умерла в возрасте сорока лет. За канон принята ветка Элоиза/Велиат. Родилась в Италии, в семье одного из родов Чёрной знати, и воспитывалась истинной католичкой. В девятнадцать вышла замуж за человека, на десять лет старше неё самой. Их брак можно было бы назвать счастливым, если бы не одно «но» — Катерина оказалась бесплодной. Из тех пяти раз, что ей удавалось забеременеть, родился живым лишь один ребёнок, но и тот умер, едва ему минул год. Поэтому, чтобы получить наследника, им с мужем пришлось усыновить мальчика из побочной ветви. И хотя он не был Катерине родным, она все равно любила его — вопреки слухам. Её всегда мало интересовали светские рауты, и с годами она практически перестала выходить в них — исключение составляли лишь обязательные… на одном из которых, в неполные сорок один, ей пришлось умереть. Она почти не помнит ту ночь: только то, что ей не посчастливилось примерить роль скота; и что изуродованное ей лицо досталось от того, кто после — наигравшись, от скуки — обратил её. Отказавшись от родового имени, притворяясь мужчиной, Катерина, в конечном итоге покинула Италию. Сдерживать тварь внутри себя приходилось титаническим трудом — рядом не оказалось наставника, способного помочь. Она жила прячась, как крыса, и вылезала лишь для пропитания, или когда нападала на след очередного психа-вампира. Учитывая это, Катерине сильно повезло, что в случавшихся в те года облавах роль волка доставалась не ей. За почти три столетия скитаний Катерина обошла немало городов, но нигде не задержалась дольше, чем на пять лет — по крайней мере, пока однажды не оказалась в небольшой деревушке на востоке Франции… и не пересеклась с парой исследователей, пытавшихся разгадать суть существования вампиров. Разумеется, это заинтересовало её. Им удалось заключить контракт: Катерина обязывалась ловить для них «образцы», они — снабжать её новой информацией относительно вампирской слабости. За годы ей удалось привести лишь нескольких «особей» — кодекс и собственная слабость мешали полноценной травле. Полученные в борьбе раны не шли на пользу, а устойчивость к вампирскому яду падала всё ниже. Так продолжалось до тех пор, пока не наступило время последней охоты — охоты на древнего. Выстоять против подобного в одиночку не было и шанса, но на её стороне были результаты опытов и разработанный учеными план — Катерина в нём была лишь лишним винтиком, приманкой... К сожалению, поняла она это слишком поздно. С полученными знаниями, с древним вампиром в узде, исследователи более не нуждались в услугах охотника… но разве материалом разбрасываются так неразумно? В опытах над ней ученые не были особенно заинтересованы, но даже с учетом этого она едва оставалась жива. Нилу было ещё невыносимее — из-за своей выносливости он оставался в сознании намного дольше. И издевательства ожесточались с каждым разом. Их двоих держали вместе. Катерина знала, что древние становятся сильнее, когда поглощают кровь себе подобных, но… Нил, не догадываясь, по чьей вине оказался тут, не спешил убивать её. А после нескольких месяцев, даже зная, уже бы просто не смог. Катерина почти не считала, сколько времени они провели взаперти — пыталась, но сбилась, — знала только, что долго. Мучительное, полное агонии долго. И с каждой ночью Нилу было всё труднее просыпаться, пока, однажды, он не стал совсем плох. Зная, что причина этому — она, Катерина не выдержала. Сама, почти насильно, отдала ему свою кровь, готовясь умереть, однако лишь потеряла сознание. А когда пришла в себя, застала подле теперь уже нового жильца особняка — Владимира.