Терновник и розы

— Что было в моей дурной голове, когда я соглашалась на все это?! — негромко причитала Лив, то и дело возводя глаза к потолку, пока её талию брал в плен тугой корсет. То был, безусловно, вопрос в пустоту, ибо едва ли её горничная, так споро орудовавшая шнуровкой, могла бы внести ясность в её мысли. Девушка лишь бесшумно усмехнулась, не понимая, что может так тревожить её госпожу, ведь брак для женщины — верх счастья и отрады, а ей этот шанс выпал целый второй раз в жизни. Целый второй раз в жизни… С болезненным наслаждением Лив вспоминала утро июньского дня, обещавшего быть знойным и жарким, когда она чуть свет закутывалась в нежное белоснежное кружево, а в её волосах яркой свежестью блестели цветки апельсинового дерева. С предвкушающим волнением и несмелой улыбкой она, такая юная, ещё совсем девчонка, садилась в праздничный экипаж, сжимая влажными ладонями букетик из маргариток и белых роз. И в лучах пробуждающегося солнца сам лучился и искрился он, её жених — прекрасный и невозможно несбыточный… А сейчас Лив собственными руками предавала себя неизведанному — теперь носить ей имя чужого и незнакомого. Пожалела она о своих так опрометчиво брошенных словах почти сразу: полночи ворочалась в неудобной постели, вставала, смотрела в окно на чуть скрытую дымкой луну, ломала пальцы. И что только нашло на неё, когда выдыхала она своё «согласна» в насмешливое острое лицо? Быть может, это бесы наслали на нее слепоту и наваждение? Сейчас это казалось не такой абсурдной мыслью. Крамольная идея дать заднюю и откреститься от своих обещаний так и манила её, но Лив, увы, не привыкла бросать слова на ветер. Дождь царапал мелкой моросью тусклое окно, туманной поступью шагало новое утро и несло её в новую жизнь. Как огромную фарфоровую куклу Лив запечатывали в шёлковый футляр платья цвета слоновой кости, не оставляя ни дюйма открытой кожи. А прислуга радовалась, беспечно болтала и суетилась. Для них-то сегодня праздник, радость, а она не верит что не вернётся больше в свой дом. И платье свадебное ей саваном видится, и вместо положенного счастья по жилам горечь течёт. Всё это так неправильно! Всё это какой-то глупый, нелепый фарс! Лив кусала губы изнутри в попытках не допустить слёз. Какая из неё невеста, право? Тусклое, померкшее отражение глядело из зеркала. А времени до назначенного часа оставалось всё меньше. В последний раз в одиночестве обходила Лив комнаты знакомые. Дом этот теперь — склеп её воспоминаний. Вот часы: он заводил их первым делом после пробуждения. Вот стулья: Боже, сколько времени потратили они на споры о цвете обивки и каким это оказалось в конце концов неважным. Вот газета: он бросил её на тумбу перед самым отъездом, а она так и не решилась тронуть. Лив пыталась улыбаться встречавшимся на пути её лицам и сдержанно кивала на поздравления, но улыбка была кривой. И в последний раз стоя на пороге, оглянулась на каменную громадину и шагнула в неизвестность, куда уже готов был нести её сдержанно украшенный экипаж. А погода всё плакала и плакала: сочувственно гладил щеки мелкий дождь, суровым упрёком ревели раскаты грома вдалеке. «Предала!» — слышалось Лив в крике воронья. Дрожь била всё сильнее и сильнее, ком в горле мешал глотать, а дорога никак не хотела кончаться. Поскорее бы всё это кончилось — и она бы рухнула в постель, прямо так, не раздеваясь, и уснула бы, забылась, потерялась. А экипаж между тем остановился, дверь перед ней распахнулась, и Лив ступила на землю — прямо в лужу своей белой туфлей. Чудом не запачкала платья — для чуда нынче не много надо. Двери старой церкви уже были распахнуты — ждали только её. Натянутая улыбка совсем не украшала, Лив это точно знала, но пыталась держать лицо. Перед глазами её запылённые витражи, повторяющие библейские сюжеты, перед глазами чужими — она. Каждый удар каблуков о мраморный пол стучал монотонно в висках, путь казался почти бесконечным. И тянулся за потерянной невестой длинный шлейф из её воспоминаний, до которых никому не было дела. И бил ей в нос приторный запах лилий, служивших издевательским украшением торжества. А у алтаря ждал чужак. Локи мимолётно окинул её взглядом, а сам имел вид весьма непринуждённый. Шпилька на его галстуке блеснула прямо в глаза Лив — она едва удержалась, чтоб не поморщиться. Подбадривающе улыбнулся — будто бы это сколько-нибудь могло ей помочь! Под монотонное чтение священника, в слова которого Лив даже не пыталась вслушаться, остекленевшим взглядом смотрела она на распятие и просила Бога помиловать её лживую грешную душу. И сквозь шум и ворох мыслей слышала звонкое «Да!» «Зачем я здесь?» И своё «Да» сиплым голосом почти прохрипела в ответ. Её рука в его руке. «Беру тебя… В горе и радости… Пока смерть не разлучит…» — горло стянуло терновым ошейником. Сильнее сжались тёплые пальцы на её ледяной руке. Она смотрела на ворот его рубашки, накрахмаленный и жёсткий, на который упала случайная рыжая прядь. Кто-то громко закашлялся в зале. Лив дёрнулась, вздохнула, да прикрыв глаза на пару мгновений, негромко, но твёрдо все те же слова повторила. И вот на пальце её безымянном змейкой тонкой сомкнулся ободок кольца с рубиновыми камешками — знак её обязательств, символ её нового странного родства. Лив смогла взглянуть на него, но Локи смотрел куда-то мимо. Она пусто улыбалась и кивала китайским болванчиком тем немногочисленным собравшимся, пожелавших поздравить молодую чету. Зато Локи, кажется, совершенно не утруждаясь, направо и налево искрил улыбками, сыпал благодарностями и вообще чувствовал себя на своём месте, находясь в центре всеобщего внимания. И лишь сидя в экипаже Лив наконец-то очнулась под насмешливо-снисходительным взглядом новоиспеченного супруга. — Невеста была печальна, жених был великолепен, — с нескрываемой иронией протянул он, ослабляя галстук. — Думаю, примерно так напишут завтра в газетах. — К чему было всё это представление? Можно было просто заключить брак в конторе. — Нельзя, и вам это прекрасно известно, — Локи закинул ногу на ногу. — Свадьба не тот случай, когда стоит пренебрегать традициями, тем более нам с вами — а так на виду, по великой нечаянно нагрянувшей любви. В горле её запершило от этого слова. — Ну разумеется, — Лив провела тяжелой рукой по волосам, убирая невидимую прядь со лба, — и мое счастливое лицо будет тому подтверждением. — Вы держались достойно, — неожиданно серьёзно заметил Локи, — осталось совсем немного, к вечеру все наши вопросы будут урегулированы. Только тяжело вздохнув, прислонилась Лив лбом к прохладному стеклу, по обратной стороне которого струились капельки дождя, но сама не чувствовала больше ничего — одна щемящая пустота заполонила грудь. — И как скоро вы пожалели о своём согласии? — разорвал застоявшуюся тишину Локи. — Не более чем через час после той милой беседы, — усмехнулась она в ответ. — Долго же, — Лив оторвалась от рассматривания размытых пейзажей в окошке и перевела недоуменный взгляд на Локи, который тут же добавил: — Я думал, что это случится уже минут через пятнадцать. Не могла она понять его задора и запала, но тем не менее усмехнулась в ответ на извечную широкую улыбку. Лив украдкой заметила, как он стягивал тонкие перламутровые перчатки, обнажая косточки на запястьях и длинные пальцы. Такие были бы наградой любому пианисту, и она попыталась представить себе Локи за инструментом, но не смогла — он казался слишком подвижным, слишком вёртким, чтобы упражняться в гаммах. А музыка не терпит суеты. Поместье, которое должно было стать для Лив новым домом, располагалось не в самом городе. Она была даже рада: на полуглухой окраине куда меньше шансов встретиться с кем-то из дальних и близких знакомых из любителей задавать слишком много вопросов. А вопросов теперь к ней было куда больше, чем раньше: наверняка этот внезапный и спешный брак станет поводом для рождения слухов. Стараясь не запачкать платья и кляня моду на шлейфы, которые в непогоду так мешали, она выбралась из повозки, опираясь на руку Локи, и оглядела добротный дом, на пороге которого стройным рядом толпилась прислуга. Подхватив её под руку, Локи устремился прямиком к парадному входу. — Виконт, — обратился было подтянутый высокий мужчина в возрасте, по-видимому, дворецкий, но Локи порывисто махнул рукой, прерывая его. — Потрясающая встреча, Бакер, — он прищурился, окидывая взглядом слуг. — Ботиночки блестят, фартучки белые… Ну вот, теперь у этого дома есть законная хозяйка, и я с удовольствием вверяю всех вас в её очаровательные ручки. Сильвия, позвольте. Дворецкий, экономка, камердинер, кухарка, горничные, лакеи — каждый представлялся и не без любопытства поглядывал на Лив. Молоденькие горничные стыдливо опускали глазки, когда Локи проходил мимо них, лакеи стояли с непробиваемо каменными одинаковыми лицами. Дворецкий Бакер показался Лив добродушным, экономка — дамой сдержанной и консервативной, а остальных она даже не пыталась запомнить. Это всё впереди — ей предстояло так многое узнать и увидеть… А загадочно улыбающийся хозяин тем временем наблюдал, как входит она в дом — теперь их общий дом.