Терновник и розы

Леди Хартфорд не верила в этот брак. Не верил и никто из знакомых, с кем она успела это обсудить. Когда Том в один из тех немногих вечеров, что им выдалось проводить вдвоём в собственной гостиной, невзначай бросил, что господин Левисон обвенчался с какой-то вдовой, она лишь равнодушно пожала плечом. И тут же подумала, что очень странно, что Локи может зайти в церковь и не сгореть заживо, или что там должно происходить с такими, как он? Странно, что за ним не вылез Герион и не уволок его вместе с этой несчастной вдовой туда, где ему и место. Том смотрел на неё сквозь газету, а она ела пирожные. Одно за другим, одно за другим, и смогла остановиться только тогда, когда заметила этот взгляд. Тот день, когда он появился в их доме, леди Хартфорд не забудет никогда. «Ну и нелепая бородёнка», — подумала она, едва окинув его взглядом, и тут же вернулась к мужу. У Тома борода была образцовая: окладистая, светлая, прекрасно уложенная, волосок к волоску. Как она скользила по щеке, когда он целовал её… Он вошёл своей пружинистой походкой вслед за Томом, поцеловал её руку и поднял глаза ей в лицо. «Какой нехороший глаз», — была её вторая мысль. Эти глаза осматривали всё: их часы, её платье, руки Тома, обои, вид из окна, портреты на стенах. Тогда леди Хартфорд сделала шаг за широкую спину мужа и стала только слышать удары трости Локи о паркет. Они долго разговаривали в кабинете Тома, а она подслушивала. Много слов о каких-то стройках, о своей ненаглядной Японии и людях, имена которых были слишком трудны для их языка. А потом вдруг перешли к дамам. — У вашей жены лицо женщины, не способной хранить верность, — сказал тогда Локи. Он развалился на диване Тома, пил виски Тома и рассматривал самого Тома. А Том молчал. Она ждала, а Том так ничего и не сказал. В следующий раз Локи явился один. Том тогда был в очередном отъезде, она уже и не помнила, где именно. Локи не мог этого не знать. — Простите, миледи, я думал застать вашего мужа… — Хотите чай? — С удовольствием. Он уехал скоро. К приезду Тома она уже сменила мебельный гарнитур в гостиной. Весь этот визит она смотрела в глаза мужу на их парадном портрете. Такие люди, как лорд Левисон, вполне могут жениться, конечно. Сначала леди Хартфорд подумала, что эта женщина очень богата, но ей быстро донесли, что это не так. Тогда она решила, что дело, должно быть, в приличном родовом древе, но оно тоже оказалось посредственным. «Значит, очень красива», — но и это разбилось вдрызг, когда леди Хартфорд увидела её. У новоиспеченной леди Левисон было лицо женщины, которой суждено было через пару лет умереть от тифа или чахотки. Таких обычно отправляют жить туда, где солнечных дней побольше, чем в их пыльном душном городе. Леди Хартфорд не верила в этот брак ни секунды, и поставила себе цель вытащить правду наружу. Из её ложи в театре был прекрасный обзор: можно было разглядеть весь партер, а с биноклем и чужие дальние места. Локи всегда выкупал на целый сезон ложу напротив, хоть это и должно было бить ему по карману. Из неё был такой же прекрасный обзор. Кажется, сегодня давали «Макбета». Она видела эту постановку не меньше четырёх раз. Локи сидел чуть позади жены. Леди Левисон со своим болезненным лицом и нервными руками выглядела заинтересованной тем, что творилось на сцене. Локи, как всегда, смотрел на всех, но совсем не смотрел на жену, и леди Хартфорд улыбнулась, прячась за биноклем. Кажется, на сцене умирала леди Макбет. Леди Левисон вертела свой веер в руках до того сильно, что в конце концов уронила его, но сама не заметила этого. И Локи, не отрывая взгляда от зала, поднял его, а эта женщина приняла как нечто само собой разумеющееся. Леди Хартфорд тихонько хмыкнула. Она видела, как Локи посмотрел на шею жены, а потом нагнулся и что-то шепнул ей с улыбкой. С этой отвратительной кривой улыбкой, которую не спутать ни с чьей другой. И эта женщина тоже вдруг улыбнулась, но не губами, глазами. Леди Хартфорд прекрасно знала разные оттенки улыбок и умела изображать каждую из них, почти каждую. На сцене, кажется, скоро умрёт Макбет. Леди Хартфорд отказывалась верить в этот брак. — Посмотри на дирижёра. Лив перевела взгляд на оркестровую яму и закусила щёку изнутри. Скоро умрёт Макбет — в этом нет ничего смешного. — Он пытается заколдовать скрипку. Держись подальше от дирижёров, — она слышала, как Локи улыбался, шепча ей это в самое ухо. — Перестань, — сквозь зубы выдавила она. — Макдуф похож на перепомаженного попугая. — Хватит, — Лив спряталась за веером и отвернулась от сцены. Локи не стеснялся улыбаться и почти хихихать, словно ему от силы пятнадцать лет. — Перестань, тебе же весело. — Это трагедия, Локи, — она честно пыталась подавить смех, но получалось скверно. Перед глазами стояли надутые щёки дирижёра. — Это просто спектакль, золотко, — он откинулся на спинку и наслаждался тем, как она пытается успокоиться. Макбет уже был мёртв. Тот, кто придумал веера, должен быть проклят. Леди Левисон спрятала за ним и себя, и мужа, и оставалось только гадать, что происходит у них, в ложе напротив. Поцелуи она отмела сразу — слишком скандально даже для Локи. Что такого он мог ей сказать, что потребовалось прятаться за веером? Леди Хартфорд отбросила бинокль на соседнее кресло, и лица её товарок обратились на него. А она смотрела на свои руки. Через две недели приедет Том. Приглашений уже больше, чем свободных вечеров до следующего отъезда, надо отобрать самые важные. Он наверняка захочет съездить в клуб, это ещё пару дней. Надо заказать к его приезду свежие сигары и проверить бар. Вот и умер Макбет. Занавес был опущен, актёры требовали цветов и аплодисментов. Локи поднялся, и с высоты своего роста оглядывал зал. Когда он встретился глазами с леди Хартфорд, то кивнул и улыбнулся. Она не сделала ничего. — Элеонора была великолепна. Очень эффектно поставлена смерть. Лив обернулась. В фойе толпились лорды и леди в шелках и бриллиантах — почти как на люстрах в том же фойе. — Очаровательно сделано самоубийство. Две дамы за её спиной улыбались. Одна постоянно поправляла причёску, а другая искала кого-то глазами среди людей. Лив смотрела на этих расцвеченных женщин и сжимала свой веер так, что ещё немного, и он бы хрустнул в её руках. — Вы считаете, что смерть может быть очаровательной? — она выдала это громко, и леди пришлось посмотреть на неё. Одна перестала, наконец, теребить свои волосы, а к другой подошёл мужчина. Гомон вокруг стал тише. — Простите, леди… — замялась та, что с волосами. — Леди Левисон. Кажется, кто-то совсем рядом уронил программку. — Мы обсуждаем постановку, — посмотрела сквозь неё вторая дама, и взяла под руку своего краснощёкого мужа. Где-то неподалёку стукнула трость. Лив показалось, что они не в театре, а на утренней службе, где из звуков остаётся лишь проповедь святого отца и чей-то случайный кашель. — Разумеется, — наклонила голову Лив. Все вокруг смотрели на неё — теперь она это почувствовала. Прикосновение к её локтю могло принадлежать только одному человеку. Она схватила предложенную руку и вслед за ним отправилась прочь. Сквозь вереницу лиц Лив увидела вдалеке маркизу Хартфорд — в её золотистых волосах переливались камни. Она провожала их взглядом. Воздух на улице не остыл ни на толику, хотя было уже темно. Хотелось умыть лицо и шею, покрытые смесью пудры и испарины. Локи помог ей забраться в экипаж. — Поедешь одна, — бросил он, когда Лив уже ступила на порог, и заставил обернуться. — А ты? — Хочу посетить ещё одно местечко. — Я не устала, — Лив так и стояла ни на земле, ни в экипаже — где-то между. — Неужели, — усмехнулся Локи, рассматривая её лицо. — Или ты едешь туда, где приличным женщинам не рады? — Да нет, — пожал он плечами. — Если миледи так желает, можем поехать вместе. И, согнувшись, влез вслед за ней. Лив не особенно следила за дорогой, да и ехали они совсем не долго. Она считала чужих лошадей сквозь окошко и джентльменов в шляпах. Лошадей оказалось больше, если не считать Локи за джентльмена. Если считать, то выходило равенство. — Тебе надо сменить камеристку. Ей пришлось оторваться от окна. — Это ещё почему? — Эта ужасно тебя причёсывает, — Локи поднял с пола шпильку и повертел её в руках. Всё-таки лошадей выходило больше. Да и шляпы у Локи не было. — Ты сам её нашёл. — Ошибки случаются. Шпильку он так и не вернул, но Лив она и не сильно была нужна. Она коснулась волос — парикмахерское искусство и правда было не самой сильной стороной Бриджет. Зато она редко дулась на хозяйку за плохое настроение и излишнюю грубость. — Меня устраивает эта. Локи лишь повёл плечом, уже высматривая что-то в своём окне. Экипаж оставил их в неизвестном переулке. В темноте было трудно узнать и одну из одинаковых улиц, и тем более один из одинаковых домов. Пока Лив спускалась, швейцар впустил кого-то внутрь. А затем впустил и их, мельком взглянув на Локи и перебросившись с ним парой слов. На неё швейцар смотрел куда дольше своим опытным навострённым глазом. А внутри цвела жизнь. Тягучая, с запахом ликёров и духов, ананасами, шампанским и устрицами. Здесь людей было так много, что не сразу увидишь свободный столик. Какой-то мужчина вскочил при виде Локи и хотел подойти, но остановился, увидев рядом с ним Лив. Смеялись юные и не очень леди, о чём-то спорили лорды, и взгляд рассыпался среди этих людей. Огромные пальмы отражались в зеркалах, и казалось, что этому залу и его обитателям нет конца. Лив вдруг подумала, что если она потеряется здесь, то не найдёт дороги обратно. Локи мельком жал руки и кивал каким-то знакомым и плавно скользил среди столиков и официантов. Они, наконец, уселись за большой стол, и рядом тут же упали несколько человек, мужчины и женщины, имён которых Лив не знала. — Виконт сегодня не один, — круглый человек с пушком вместо бакенбард рядом с ним рассматривал Лив. — Моя супруга. — Бог ты мой, миледи, как я рад, — он расплылся в улыбочке, но та его совсем не украсила. — О вас слагают легенды, — добавила его спутница — чрезвычайно красивая по сравнению с ним. Мимо пронесли большой поднос фруктов, с каких обычно пишут натюрморты, и Лив проводила его взглядом. — Неужели? — отозвалась она. — Три дюжины устриц, — крикнул Локи проходившему мимо официанту. — И сыров к вину. Виноград, персики, как всегда. Фруктов побольше. Молодой человек на ходу кивнул и растворился в толпе. Локи развалился на стуле, и в руках его уже был запотевший бокал. Он отсалютовал им сразу всем и мимолётно взглянул сквозь стекло на Лив. — Столько предположений было, как вы смогли подтолкнуть виконта к браку, что впору было принимать ставки, — громко рассмеялась леди. — И на что бы ставили вы? — платок с шеи Локи уже валялся рядом с тарелкой. — На красоту, — ослепительно улыбнулась ему дама. — Вы могли бы проиграть состояние, — произнесла Лив и отправила в рот кусочек сыра. Прекрасный вкус, терпкий — отлично подходил к вину. — На остроумие, — отозвался мужчина с пушком и с хлюпаньем проглотил устрицу. — И не говорите, что это не так — вы только что подтвердили обратное. — Вы совсем забыли про добродетель и милосердие, — передразнил его интонацию Локи. Неподалёку распахнулась дверь и мелькнул соседний зал — там светились зелёным столы. Вылетел мужчина и нервно пригладил волосы, дёрнув одну прядь. Его блуждающие глаза будто искали кого-то, но нашли их стол. Даже издалека было видно, как он выпрямился и чуть наклонил голову. Лив кивнула в ответ. Локи наблюдал. — Разве вас можно покорить милосердием? — Ну как же, — дама смотрела ему в глаза. — Виконт ведь знаменит своей благотворительностью. Заботой о бедных детях. — Особенно о мальчиках. Взгляд Локи изменился на мгновение и замер на человеке с пушком. Леди перестали шевелиться, кроме Лив — она подалась вперёд. Гаденькая улыбка снова растянула его рот. — Вы, должно быть, очень любите детский смех, лорд Левисон? Локи разглядывал этого человека, не моргая. Человек держался удивительно долго. Локи потянулся к карману и достал портсигар. Медленно поджёг сигарету, вдохнул глубоко и выдохнул дым в лицо мужчине. — И карточные игры. Он улыбнулся одной стороной рта — той своей улыбкой, знакомой почти всем в этом зале. Люди вокруг улыбались в ответ, пили вино, ели фрукты. Он выдохнул снова и сидел, окутанный дымным облаком. — Это неправда. Сигарета тлела в его руке, и пепел падал прямо на брюки. Яснее становились чьи-то шаги рядом. Она произнесла это твёрдо и громко, и люди рассматривали женщину рядом с ним, её прямую спину и впалые живые глаза. Он не смотрел в них. Пытался нащупать рядом свою трость. Нашёл, наконец. — Люди порой живут вместе всю жизнь, и так и не узнают друг друга, — сказал Локи и затянулся последний раз. Он прикрыл глаза — на мгновение можно было подумать, что он больше не здесь. Пальцы сжимали набалдашник, и на них выступали кости. А потом он потушил сигарету прямо о белую тарелку. Женщина рядом с ним не двигалась — только руки бродили по вееру и перебирали кольца. Локи потянулся было к своему, но вовремя одёрнул себя. Человек, которому она кивнула раньше, сделал последний шаг. — Лорд Тёрнер, — Лив отмерла и, усмехнувшись, вскинула на него взгляд. — Леди, — Уильям замялся на секунду, — Левисон. — И лорд Левисон, — Локи поднялся и протянул руку. Лорд Тёрнер держал ладони за спиной и сдержанно кивнул, даже не попытавшись улыбнуться. — Значит, вы старый знакомый моей жены? — Локи улыбнулся и вытер руку и брюки. — Друг её мужа, — отчеканил Уильям. Глаза Локи сузились. — Первого мужа. Лив смотрела на этих мужчин, словно бы забывших о том, что она все ещё была здесь. И подрагивал сложенный веер в её руке.