Моя большая тайна

Серкан

-Мама, это мой папа? — я обернулся, услышав за спиной детский тоненький голосок. И тут же мое сердце перестало биться, мир вокруг сосредоточился в карих глазах маленькой девочки лет шести, которая взирала на меня внимательным взглядом снизу-вверх. Я не мог оторвать глаз. Она была так похожа на Эду! -Санем? — воскликнула Йылдыз, резким звуком приводя меня в чувство. Я с большим трудом оторвал взгляд от малышки и посмотрел на женщину рядом. — Зачем ты вышла? -Мама, мне стало очень скучно, — виновато понурила голову девочка. -Госпожа Эда! Госпожа Эда! — тут же со всех сторон нас ослепили вспышки фотокамер. Журналисты напирали, пытаясь сфотографировать малышку, испуганно прижавшуюся к матери. Я все также не мог и слова произнести, наблюдая за девчушкой. — Это ваша дочка? Как ее зовут? Кто ее отец? Я резко вскинул голову, встречаясь с испуганным взглядом Йылдыз. Ее карие глаза теперь занимали половину лица. Я пытался в них прочитать ответ на вопрос, который занимал все мои мысли. Может ли эта малышка быть моей? -Мама! — воскликнула Санем, прячась за девушку от особенно назойливого фотографа, который опустился перед малышкой на колени. -Ну не настолько же, друзья! — пришлось заслонить спиной маму и дочку. -Вы пугаете ребенка. -Это ваша дочь, Серкан бей? -прокричала девушка-журналист в неимоверных размеров очках, что-то строча в телефоне со скоростью пишущей машинки. Я уставился на нее, снова погружаясь в свои мысли. Последний раз я видел мою Звезду шесть лет назад. Малышке на вид было именно столько. Я резко обернулся, но увидел за спиной лишь ступени величественной лестницы, покрытые красной ковровой дорожкой. Забыв про журналистов, продолжавших засыпать меня вопросами, я помчался догонять Эду и Санем. -Эда! — крикнул я вслед девушке, которая на своих высоких каблуках стремительно удалялась прочь, держа на руках малышку. На мой крик девочка обернулась, вновь пригвоздив меня к ковровому покрытию под ногами. Вдруг она подняла свою маленькую ручку и помахала мне, прощаясь. Я, словно завороженный, повторил ее жест. Ко мне вернулась способность мыслить только, когда мама и дочь скрылись за поворотом. -Санем, — прошептал я, опуская взгляд. На полу лежала детская туфелька, сверкая искусственными кристаллами. Я наклонился и поднял ее, поднося к глазам. Такая маленькая, она полностью помещалась в моей ладони. Сердце колотилось так, что я не слышал звуков вокруг. В голове безостановочно проносились образы Эды и ее маленькой копии, малышки Санем. На миг я прикрыл глаза. Почему-то невообразимо важным мне казалось навсегда запечатлеть в памяти образ девочки. А еще я явственно стал ощущать, что единственным моим желанием является увидеть их обеих еще хоть раз в своей жизни. Сколько раз я проезжал по этим запутанным лабиринтам улиц ее района. Сколько раз останавливался около лестницы, ведущей к кованым воротам ее дома. Дом Эды. Я взглянул на здание. Ни одно окно не горело, сад никогда не выглядел так заброшено! Неужели они покинули свое жилище? Я вышел из машины, поднялся по ступенькам. Калитка оказалась незапертой. Я прошел по дорожке прямо к двери, закрытой желтым матовым стеклом. Позвонил в звонок, услышал лишь тишину. Робко постучал в дверь, но никого живого за ней не было. Мне стало совершенно ясно, что семья Йылдыз больше не живет здесь. Но где же мне искать Эду? Я поехал в цветочный магазин, но в такой поздний час ворота «Звездного сада» конечно же оказались закрыты. С колотящимся сердцем я вытащил из кармана пиджака смартфон и набрал номер Эды. -Абонент не существует, — ответил мне электронный голос автоответчика. Я уронил голову в ладони. За один вечер я нарушил все обещания, которые дал сам себе со дня расставания с Эдой. Я не должен был ездить в ее район, не должен был звонить ей, искать ее. Но эта девушка всегда могла выбить меня из колеи, а незаданные вопросы, которые с каждой секундой донимали все больше, так и крутились на языке. Чей это ребенок? Кого она впустила в свою жизнь? Как смогла Йылдыз жить дальше, когда моя жизнь встала на паузу в тот самый день, когда я отказался от любви всей жизни? Я так и застыл посреди пустынной в этот поздний час улицы, смотря на черный экран телефона. Какая-то часть меня ждала, что девушка позвонит, что своим пронзительным голоском потребует от меня объяснений. Но телефон оглушал своим молчанием, а вопросы в моей голове, наоборот, вопили все громче. И тогда я нашел в списке номеров единственного человека, который несмотря ни на что всегда был готов помочь мне в вопросах Эды Йылдыз. --Алло, Мело? — произнес я хрипло, услышав жизнерадостный голос в трубке. — Привет. Это Серкан Болат.

Эда

Я — трусиха. Я недовольна своим поведением. Правда. Но с тех пор, как в моей жизни появился смысл, мой личный центр Вселенной, я перестала быть собой. Я ставлю интересы своей малышки превыше своих. Я готова, сверкая пятками, бежать от проблем, лишь бы моя дочка была в безопасности. Боже, как бьется мое сердце! А перед глазами мелькают моменты прошедшего вручения наград и встречи с журналистами. В моих мыслях будто перманентным маркером нарисовали его глаза, смотрящие прямо в душу, ищущие ответы на вопросы. Чей это ребенок? Что ты скрываешь? Правда в том, что от Серкана Болата невозможно скрыть ничего! Он раскроет, раскопает, заметит твою малейшую ошибку. Поэтому я бегу, я скрываюсь, я оберегаю самое дорогое, что у меня есть. Самое дорогое, что он мог мне подарить… -Мамочка? — тоненький голосок моей малышки заставляет вынырнуть из мыслей и сосредоточить внимание на ней, сидящей на заднем сидении в детском кресле. --Что, родная? — я смотрю на Санем в зеркало заднего вида. -Почему мы убежали от этого дяди? — дочь и не подозревает, что может с легкостью читать мои мысли, хотя еще не очень уверенно постигает буквы в книгах. — Он мне понравился. Я сглатываю, изо всех сил стараясь следить за дорогой, хотя движение в этот поздний час не очень напряженное. -Потому что тебе уже давно пора спать, моя принцесса, — выдавливаю улыбку, смотря в горящие глаза дочки. Если бы она знала, что такое сарказм, ее взгляд сейчас наполнился бы им. -Но я не хочу спать! — обиженно складывает руки на груди малышка. — - Я хотела познакомиться с дядей со смешным хвостиком на голове. Мои губы трогает улыбка. Я вновь заглядываю в воспоминания этого вечера. Перед глазами встает его гордый профиль, широкие плечи, которые так сексуально обтягивает черный пиджак. Я видела его со спины, когда спускалась по лестнице. Я узнала бы эту спину из тысячи. Но даже в том состоянии, в которое погружал меня этот мужчина, я не могла не заметить изменившуюся прическу. Странная гулька на голове. Я еле удержалась, чтобы не оттаскать его за нее в приступе ярости, но вовремя вспомнила о журналистах, щелкающих фотоаппаратами. Я судорожно сжала руль, вспомнив, что этот мужчина сделал мне, как бросил, когда я так нуждалась в его поддержке. -Мама, давай подарим ему мой розовый бантик для его хвостика? — я усмехнулась, представив радикально розовую заколку моей дочки, обильно усыпанную блестками, украшающую шевелюру Болата. -Давай, мой цветочек. Я думаю, он очень подойдет ему. Будет надевать перед важными совещаниями. — кивнула я смеющиеся девочке. -Мама, правда этот дядя очень красивый? Я его люблю! — воскликнула малышка, весело размахивая руками. -Санем, ты его совсем не знаешь, да и видела всего пару секунд. — я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь успокоить гулко колотящееся о стенки грудной клетки сердце. -Ну и что! Я хочу, чтобы он погулял с нами в парке, чтобы купил мне сладкую вату, чтобы… — неожиданно дочка замолчала. Это заставило меня обернуться. Она разглядывала свою правую ножку, потянулась и своими маленькими пальчиками потрогала стопу, затянутую в белый чулок. -Что случилось. малышка? -Мама, где моя туфелька?! Это же мои любимые! — завопила девочка, тут же принимаясь плакать, метаться по детскому креслу. -Может, она где-то под сиденьем? Мы почти приехали, моя Санем. Я найду твою туфельку. Или куплю новые. -Нет! Я хочу свои туфельки с кристаллами! Они так красиво сверкают на солнце! — продолжала кричать малышка, заливаясь горючими слезами. -Санем, помнишь мы читали сказку про Золушку? — я попыталась отвлечь плачущего ребенка, все также продолжая лавировать в потоке машин на шоссе. — Она тоже потеряла хрустальную туфельку, убегая с бала. -А прекрасный принц ее нашел, — проговорила девочка, шмыгая носом. -Точно. Может и твою туфельку нашел прекрасный принц? -Я хочу, чтобы тот дядя нашел мою туфельку! — воскликнула Санем. Я закатила глаза. За Болатом всегда толпами ходили поклонницы, но я не подозревала, что его обаяние распространяется и на девочек пяти лет. Наконец, мы подъехали к дому. Я посмотрела на многоэтажное строение, где сейчас жила тетя. На девятом этаже горели призывным теплым светом окна нашей квартиры. Сердце болезненно защемило, когда я вспомнила наш уютный маленький домик с красной крышей, в котором постоянно что-то ломалось, скрипели половицы и дымила печка, но именно в том доме я была так счастлива, в тот дом приходил Серкан со своей мамой и вездесущим Сейфи, чтобы засватать меня. Из окна своей комнаты на третьем этаже я смотрела на звездное небо, ожидая, когда упадет очередная звезда, и надеясь, что именно она вернет мне Болата живым и невредимым, когда его самолет упал. Именно тот дом я покидала навсегда, уезжая в Италию, оставляя на пороге плачущую тетю, девочек, с грустью смотрящих вслед. А вместе с ними и все воспоминания об огромной любви своей жизни. Я тряхнула головой, приказывая себе не поддаваться унынию. Легко выпорхнув из машины, я открыла пассажирскую дверь, намереваясь освободить дочку из детского кресла. С удивлением я обнаружила, что девчушка, еще пару минут назад что-то весело щебечущая, спит самым крепким сном. Я осторожно отстегнула ремни, подняла ее на руки. Родное тепло моей Санем тут же согрело душу, израненную и разрушенную шесть лет назад тем, кто все еще значил слишком много, несмотря ни на что. Я прижалась щекой к шелковистым волосикам моей дочки и с ней на руках вошла в подъезд. -Эда? Добро пожаловать! — тетя Айфер встретила нас на пороге, плотнее запахивая домашний халат. Увидев на руках племянницы спящего ребенка, ее голос тут же упал до шепота. — Умаялась, бедняжка. Говорила же тебе, не брать малышку с собой. Из своей комнаты показалась заспанная Мелек, щурясь от яркого света. -Дада? — хрипло ото сна проговорила она, покидая пределы дверного проема. — Что с тобой? Ты очень бледная. Я застыла с дочерью на руках посреди прихожей, поочередно переводя взгляд то на тетю, то на лучшую подругу. -А-а, — воскликнула тетя Айфер, подходя ближе, касаясь руки девушки. -Ты плачешь? Что случилось, Эда? -Давай я уложу малышку, — Мело с готовностью протянула руки к спящей Санем. -Нет, — я крепче прижала девочку к груди. Сейчас она была единственным якорем, удерживающим меня в открытом бушующем море моих чувств. — Я сама уложу ее. Под взволнованные взгляды женщин я прошла в нашу с Санем комнату. Здесь царил беспорядок. Теперь я должна была не только собраться сама, но еще и помочь с выбором одежды для своей маленькой модницы. Я осторожно опустила малышку на постель, сняв с левой ноги одну единственную оставшуюся туфельку. Я так понимала горе моей девочки! В детстве у меня была любимая пара туфель, синие босоножки с бабочками и цветочками, которые я не позволяла снимать, даже отправляясь в постель. Не знаю, что бы я делала, если бы одна из них потерялась. Надеюсь, я смогу найти замену быстро. Санем не такой ребенок, который может легко смириться с потерей чего-то настолько важного. -Спокойной ночи, мой цветочек, — прошептала я, целуя маленький лобик и осторожно поднимаясь с края кровати. Снаружи меня уже взволнованно ожидали. Тетя Айфер по-хозяйски расположилась в своем любимом кресле, Мелек стояла у нее за спиной, сложив руки на груди. Но я не могла рассказать им, что произошло на церемонии. Пока что это было мне не под силу. -Я хочу немного побыть одна, — выдавила я, сжимая в пальцах ремешок сумочки. — Потом я расскажу вам все, обещаю. С этими словами я, бесшумно ступая, прошла по полу и вышла за дверь. Оставшись наконец наедине со своими мыслями, я дала волю эмоциям. Я опустилась на скамейку, смотря на темный Босфор. Его воды никогда не спали, тут и там виднелись огоньки рыбацких лодок, светился тысячью огнями проплывающий мимо набережной прогулочный катер. Я могла рассмотреть веселящихся, смеющихся беззаботных людей. Хотела бы и я быть такой же. Но в моей душе бушевал шторм. Я так старалась все эти шесть лет убедить себя, что больше ничего не чувствую, что я забыла Серкана Болата и теперь готова жить дальше. Но стоило посмотреть в эти зеленые с оранжевыми и желтыми крапинками глаза всего пару минут, стоило вновь почувствовать его запах, и я тут же погрузилась в пучину забытых, казалось, переживаний. Я так долго запрещала себе чувствовать, что сейчас я как-будто переживала все чувства и эмоции разом за все шесть лет расставания. Сердце колотилось, сбоило и стонало, не справляясь с нагрузками. Ветер с моря плеснул мне в лицо солеными каплями. Или это плакала я? Мне хотелось разорвать грудную клетку и пальцами заткнуть саднящую рану в сердце! Только бы она перестала кровоточить. -Зачем ты снова у моей двери, Серкан Болат? — с горечью прошептала я, задыхаясь от боли. На секунду я прикрыла глаза, пытаясь хоть немного собраться. Сейчас я не могу позволить себе расклеиться. У меня есть ребенок, которого я должна защитить от этого мужчины, грудью заслонить от его прикосновений. Санем только моя! Когда Серкан бросил меня в тот последний день нашей совместной жизни, он автоматически лишил себя права вмешиваться в мою жизнь, а значит и в жизнь моей дочери. Я должна держаться этого утверждения, как бы ни было сложно противостоять его натиску. По левую руку от меня переливался огнями бар, где слышались звуки веселящихся от души людей. Я подумала, что должна быть с ними, чтобы хоть немного отвлечься от своих мыслей. Поэтому я тяжело поднялась со скамейки и пошла к заведению. Едва я пересекла порог, моя голова просто взорвалась от обилия звуков. Казалось, пол ходит ходуном от мощных колонок, стоящих у сцены. Перед глазами все выглядело размытым от обилия красок. Я уверенно проталкивалась сквозь толпу к барной стойке. -Виски, — попросила я, взгромоздившись на высокий табурет. Бармен окинул меня изучающим взглядом, но все же поставил передо мной переливающийся гранями стакан, наполненный на пол пальца янтарной жидкостью. Я опрокинула его залпом, по горлу разлился обжигающий огонь. Я закашлялась. Пила я нечасто, а уж виски, наверное, пробовала второй раз в жизни. Но я желала забыть сегодняшний вечер, желала выкинуть из головы его образ, который вновь занял свое насиженное место. Болат всегда говорил, что я прочно оккупировала его голову. Я испытывала сейчас тоже, не понимая, как он вообще мог думать о чем-то еще, как мог работать. Моя дочь и Серкан Болат сейчас правили бал моих размышлений. Я сделала знак бармену, и он обновил выпивку. На сей раз я пила маленькими глотками, стараясь почувствовать вкус напитка, но все еще ощущала лишь огонь, струящийся по пищеводу. Мне так хотелось рассказать кому-то то, что творилось в моей душе, но остальные барные стулья оказались пустыми. Все посетители веселились на танцполе. Лишь бармен неустанно протирал многочисленные бокалы своим белоснежным полотенцем и все продолжал посматривать в мою сторону. -Что? — с вызовом в голосе спросила я. -Осуждаешь меня? -Да нет, — с легкой улыбкой отозвался правитель коктейлей. — Просто мне интересно, почему такая красивая девушка решила надраться этим вечером? Я усмехнулась, показывая пустой стакан и поднимая бровь. Мужчина налил еще. -Тебе интересно, — повторила я, гоняя стакан по стойке. — Если бы этот вечер начался по-другому, я ни за что не пришла бы сюда. Я должна быть ответственной, моя дочь должна гордиться своей матерью. -У вас есть дочь? — с удивлением спросил мужчина, пробегая по мне глазами и подмечая, быть может, мою молодость. -Есть, — я улыбнулась, вспомнив ее заливистый смех с заднего сидения, когда она предлагала подарить Болату бантик для его смешного хвостика на затылке. — Мой цветочек. -И где же она? -Видит седьмой сон в своей кроватке, — ответила я, вновь прикладываясь к стакану и впуская в себя еще немного огня. -А вы здесь, — задумчиво проговорил парень. -А я здесь. — кивнула я. — Болтаю с незнакомым парнем и откровенно надираюсь. -Почему? — бармен придвинулся поближе, будто все больше интересуясь. -Потому что встретилась сегодня с одним человеком, перевернувшим мою жизнь с ног на голову, — тихо ответила я, поворачивая бокал по часовой стрелке и задумчиво смотря на игру бликов от диско шара на гранях. -Он вас обидел? Я улыбнулась, отрывая глаза от бокала и переводя взгляд на мужчину: -Он однажды уже разрушил меня до основания. Снес бульдозером, словно старое здание. Ему уже не под силу обидеть меня. -Что же вы не пожалуетесь мужу? — я с силой сжала в пальцах стакан, придвигая его к бармену. Он окинул меня внимательным взглядом, пытаясь определить степень опьянения, но я одарила его испепеляющими стрелами из глаз, и он поспешил наполнить бокал виски. -Муж, — выплюнула я, словно ругательство. — Я перестала верить в брак, благодаря ему. Я перестала верить мужчинам, благодаря ему! — я повысила голос. Пара человек, находящиеся в непосредственной близости, удивленно обернулись. -Он говорил, что не может без меня дышать! Говорил, что я — его мир! — алкоголь сделал свое дело, все эмоции буквально выплескивались наружу. Бармен испуганно наблюдал за мной, не зная, что делать. -Он хотел от меня детей, — прошептала я и почувствовала, что по щекам текут слезы. — Хотел жениться на мне. -Налей мне еще! — я буквально метнула стакан в бармена. Он еле успел поймать его. -По-моему, на сегодня хватит, госпожа, — неуверенно произнес мужчина, убирая бутылку под стойку. -Я сказала, налей еще! — я хлопнула ладонью по дубовой стойке. — Не тебе решать, сколько мне пить и когда! Я никому не подчиняюсь. -Я налью, но вы позвоните кому-нибудь, чтобы вас забрали, — мужчина плеснул буквально каплю алкоголя и протянул мне. Я залпом опрокинула это пойло в горло, почувствовала, как немного притупляется боль от саднящей раны в сердце. -Мне некому звонить, — с горечью проговорила я, бессильно опуская руки. Какая-то часть затуманенного алкоголем мозга твердила, что я веду себя глупо, но я не желала слушать ее. Меня засасывало, словно в водоворот. -Почему? — прорыдала я, вытирая ладонью глаза и размазывая по лицу макияж. — Почему ты бросил меня? Выбросил из своей жизни. Неужели, думал, что не справлюсь? Оставлю и уйду? Ты меня совсем не узнал, Серкан Болат! -Эда? — послышался сзади тихий, до боли знакомый мужской голос.