Моя большая тайна

Серкан

Я вернулся домой совершенно разбитым. Решил не ехать в дом матери, оставаясь в квартире, чувствуя себя так ближе к моим любимым девочкам. Мать и дочь работали как противовесы. Малышка собирала по частицам мою разбитую на мелкие осколки душу, а Эда тут же разбивала ее вдребезги вновь. Она любила разрушать мои вещи. Я в бессилии упал в кресло, сжимая в руках смартфон. Я страшно жалел, что не сделал ни одной фотографии моей дочери, не запечатлел наш первый день вместе. Но я даже и не подумал достать из кармана телефон и сделать пару фото, я был так поглощен моей малышкой, которая каждую секунду делала что-то новое, такое, что никогда бы не пришло мне в голову. Поэтому мне только и оставалось, что беспомощно крутить смартфон в руках. Сириус подошел ко мне, кладя тяжелую голову на колени и осторожно заглядывая в глаза, силясь угадать мое настроение. -Что, дружок? — спросил я, переставая щелкать кнопкой включения на бедном телефоне. -Ты теперь, также как и я, будешь скучать по Санем? Я видел, что она тебе понравилась. — пес звучно гавкнул, отвечая мне согласием. — Да. Очень сладкая малышка. Но мы не скоро ее увидим. Пока я не добьюсь прощения Эды, будем встречаться лишь украдкой. Сириус вновь посмотрел мне в глаза. -Ты, наверное, голоден? — спросил я, поднимаясь на ноги и подходя к одному из кухонных шкафчиков. Я только и успел насыпать в его миску немного сухого корма, как на мой телефон один за другим пришло несколько сообщений. Я перевернул смартфон, удивляясь, кто бы мог отправить мне смски в такой поздний час. -Решила сделать доброе дело, — значилось в сообщении от Мелек. Были приложены несколько файлов, и пока они открывались, я нервно постукивал пальцами по столешнице. Наконец передо мной открылась фотография. Мы с Санем сидели на песке и очень сосредоточенно строили замок. Я так и застыл, смотря на мою малышку, которая внимательно следила за моими действиями, пока я замешивал в ведерке прочную массу. Я дрожащими пальцами открыл следующее вложение. На этом фото Санем заливисто смеялась, захваченная мной в плен, пытаясь увернуться от щекотки. -Я больше не могу смеяться, папа! — пронеслось в моей голове словно звуковое сопровождение этой фотографии. Она здесь впервые назвала меня так! По моим щекам заструились слезы. Я так скучал по этому ребенку! А ведь никогда и предположить не мог, что будет кто-то еще в моей жизни, чье отсутствие будет вызывать такое же щемящее чувство, как от потери Эды. Следующая фотография была сделана, пока Санем сидела у меня на руках по пути к машине. В кадре моя девочка крепко обнимала меня за шею и лучезарно улыбалась в камеру тёте. Я провел пальцем по черноволосой головке, чувствуя, как разливается в душе тоска по малышке! Я думал, что боль от расставания с Эдой была больше, чем космос. Но теперь во мне жила будто вдвое увеличенная боль, которая буквально не давала мне вздохнуть! Я уронил голову в ладони в бессилии, рыдая в голос. Сириус лег рядом со мной на диван, уткнувшись мокрым носом мне в руку. -Только тебя в этой жизни я как-то умудрился не обидеть, сынок, — сдавленно проговорил я, потрепав собаку по холке. — Почему же твой хозяин такой кретин, Сириус? Казалось, что я потерял последние силы, смотря на эти фотографии. Я уронил голову на лоснящуюся спину собаки и заснул, прижимая к сердцу смартфон. Меня разбудила настойчивая трель моего телефона. -Дайте же поспать! — промямлил я, чувствуя под щекой шершавую ткань дивана, но все же приоткрыл один глаз и посмотрел на экран, желая узнать, кто посмел беспокоить в такую рань. Но я тут же проснулся, когда до меня дошло, кто мне звонил. -Алло! Алло, Мелек? — прохрипел я, откашливаясь. -Серкан, кое-что случилось, — начала она без всяких прелюдий. Я тут же заставил свой мозг включиться. -Что-то с Санем? Она заболела? — мое сердце тут же принялось взволнованно колотиться. Что случилось с моей малышкой? -Хвала Аллаху, девочка здорова. Эда сделала кое-что. И как бы мне не хотелось предавать подругу, я считаю, ты тоже должен это знать. -Что же? Ну говори, Мелек! — прокричал я в трубку, соскакивая с дивана. -Они улетают, — мое сердце упало. — Сегодня. Через три часа. Уже уехали в аэропорт. — я не стал больше слушать, отключил телефон и схватил ключи от машины со стола.

Эда

Никто не говорил, что материнство это легко! -Санем, мой цветочек, мой зайчик, — проговаривала я на выдохе в шестнадцатый раз пытаясь упаковать ее вещи. — Маме нужно возвращаться. Ты же помнишь, я говорила, что мы приедем в Стамбул только на несколько дней. Они истекли. Теперь нам пора назад в Италию. -Нет! — кричала малышка и выбрасывала из чемодана только что уложенные мной футболки. — Я хочу остаться здесь! Я хочу, чтобы мы жили в Стамбуле. Мне здесь очень понравилось. Не хочу в Италию! Там нет папы! Я замерла над раскрытым чемоданом с бабочкой на крышке. Девочка буквально дышала возмущением, уперев руки в бока посреди нашей спальни. -Санем, — произнесла я хрипло, борясь с подступающими слезами бессилия. — Я понимаю, что тебе понравился Серкан. Он и правда очень хороший человек, но он чужой. У него здесь своя жизнь, и мы с тобой в ней не поместимся. -Он сказал, что очень любит нас, — талдычила девочка одно и тоже. — Я тоже люблю его! И ты любишь! Я видела фотографию у тебя на тумбочке. Ты постоянно плачешь и прижимаешь ее к груди. -Санем, хватит! — прикрикнула я. Малышка замерла, глядя на меня во все глаза. Я очень редко повышала на нее голос, девочка к такому не привыкла. — Мы уезжаем и точка! Собери игрушки в рюкзачок, а я, наконец, сложу твою одежду. Малышка понурила голову, вытащила из своего чемодана правую туфельку с кристаллами, ту самую, которую нашел Серкан, и вышла из комнаты, прижимая ее к груди. Я в бессилии упала на кровать, спрятав лицо в ладонях. -Малышка, что это у тебя? — услышала я голос Мело из коридора. — Почему ты носишь туфельку в руках? Неси вторую, я помогу тебе их надеть. -Я не хочу их носить. — ответила девочка, шмыгая носом. — Эту туфельку принес мой папа, прекрасный принц. Он нашел ее на празднике. Я потеряла ее, когда мы с мамой убегали от журналистов. А папа надел ее мне на ножку вчера. Это все, что у меня есть от него. У мамы хотя бы есть фотография, которую она прижимает к груди и плачет. Я тогда буду прижимать к груди туфельку! Услышав это, я разревелась еще сильнее, сотрясаясь в рыданиях. -Эда? — девушка тихонько зашла в нашу спальню. -Мело, — сдавленно проговорила я, пытаясь вытереть глаза. -Малышка очень расстроена, — она присела рядом, поглаживая меня по спине. -Да. Чертов Серкан Болат только и умеет, что пудрить мозги. Даже моя дочь не спаслась от его черных чар! -Думаешь, хорошая идея уезжать сейчас? -Я больше не могу его видеть, Мело! — воскликнула я, а по щекам с удвоенной силой полились слезы. — Каждый раз, когда мы с ним встречаемся, я как дура, не могу противостоять ему, развесив уши, слушаю его речи о любви и новом шансе для нас. Я давала ему шанс, Мело! Сколько еще шансов ему нужно? -Теперь есть еще Санем, — задумчиво произнесла девушка, стирая слезы с моего лица. — Видела бы ты, как эти двое были счастливы вчера! Это был какой-то совсем иной Серкан Болат, не тот, которого мы знаем. Мужчина буквально не мог оторвать глаз от малышки! Улыбался, как дурак, что бы девчушка ни сделала. -Поэтому я тороплюсь уехать, Мело, — я решительно встала, потянувшись за очередной вещью моей дочки. — Я не хочу, чтобы он затянул Санем еще сильнее в свои сети! Ее маленькое сердечко не выдержит предательства этого мужчины. Я должна уехать ради дочери. -Ты и сама не веришь тому, что говоришь, — девушка встала с края кровати. -Ты — женщина любви, Эда Йылдыз. И ты все еще безоговорочно и без оглядки любишь Серкана. И всегда это будет так. Ты просто боишься, что он вновь причинит тебе боль, боишься поверить ему. Поэтому убегаешь. И я не узнаю тебя, моя Дада никогда ни от кого не бежала. — девушка вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Мне казалось, что мы бесконечно долго стоим на улице, прощаясь. Тетя Айфер крепко обнимала Санем, держа ее на руках. Девочка тоже схватилась за ее шею, словно за спасательный круг. Мело обняла меня коротко, погладила малышку по голове и ушла обратно в дом. -Тетя, мы должны ехать, -мягко сказала я, держась за дверь такси. Мне было очень больно видеть ее страдания. Айфер так привыкла к малышке, что просто не могла так скоро с ней расстаться! -Эда, — сдавленно проговорила женщина, роняя слезы. — Обещай, что вернёшься очень скоро. -Тетя, ты же знаешь, у меня работа, — пожала я плечами. -Как только смогу выбить у Паоло отпуск, мы тут же прилетим. Обещаю. -До свидания, бабушка, — тихо проговорила девочка, избегая смотреть на меня. Она все еще обижалась, -Моя милая малышка, — Айфер заплакала по-новой, прижимая девочку к себе. -Ну девочки, — протянула я. -Мы опоздаем на самолет. -Пусть летит! — воскликнула девочка, крепче прижимаясь к бабушке. -Пусть вообще не прилетает. Пришлось практически силой оторвать Санем от тети и усадить в такси. -Прости меня, — тихо произнесла я, захлопывая дверь такси, смотря в заплаканные глаза бедной женщины. Всю дорогу до аэропорта мы ехали молча. Пару раз я пробовала заострить внимание девочки на какой-то достопримечательности, на море, которое сегодня было неспокойным, почти бушующим. Волны с воем набрасывались на каменный парапет набережной, окатывая брызгами незадачливых прохожих, подошедших слишком близко к краю. -Санем! — воскликнула я чересчур восторженно. — Смотри, какая собачка! — по дорожке, гордо подняв голову и смешно перебирая маленькими лапками, шел йоркширский терьер. Длинную челку пса украшал красный бантик, который трепал ветер. Но собаку это ничуть не беспокоило. Девочка безразлично повернула голову, посмотрела на собачку и вновь принялась смотреть в свое окно. -Это не Сириус, — сказала она. Я горько вздохнула, вспоминая веселого пса, который всегда очень радовался при виде меня. Тянул своего хозяина за поводок, учуяв мой запах в парке. -Ты, я и Сириус, — пронеслось у меня в голове. -Мы были красивой семьей. — я говорила это человеку, который не помнил меня, не помнил нас. Но в его глазах я читала горечь о потерянных воспоминаниях. Малышка посмотрела на меня, почувствовав, что тронула какие-то струны моей души. Она вдруг легла ко мне на колени. Я улыбнулась, касаясь пальцами ее шелковистых волос. Санем освоила собственные методы гипноза, позволяя перебирать темные пряди. -Мама, давай вернемся обратно к бабушке, — тихо попросила девчушка. -Мы не можем, Санем. Я ведь уже говорила. -Почему мы убегаем? -Потому что мне очень больно, мой цветочек. -Папа так сильно обидел тебя? -Очень сильно, — проговорила я, давясь слезами. Они стекали по моему лицу и тонули в волосах моей дочери. -И ты его никогда не простишь? — спросил меня тоненький голосок. Я молчала, не зная, что ответить. -Мама, ты любишь папу? — Санем подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза. От ее взгляда, проникающего прямо в душу, меня спасло появившееся из-за угла здание аэропорта. -Мой цветочек, — проговорила я, поспешно вытирая глаза. — Мы приехали. Моей малышке нравятся аэропорты! Пока я рассматривала табло в поисках нашего рейса, Санем то и дело дергала меня за рукав, показывая то на группу весело галдящих мужчина в ярких гавайских рубахах, то на огромный экран, где рекламировали новый смартфон. Я обрадовалась, увидев восторг моей девочки. Хоть ненадолго, но это отвлечёт ее от одержимости Серканом Болатом. -Мама! А как они загнали сюда машину? Она же не пролезет в эти узкие крутящиеся двери! — малышка прыгала вокруг меня, указывая на новенькую Ауди, стоящую в центре зала. -Не знаю, мой цветочек, — отозвалась я, задумчиво изучая билеты. — Быть может, сначала поставили на постамент машину с помощью подъемного крана, а затем накрыли крышу. Девочке этот ответ понравился, она принялась заливисто хохотать, все также прижимая к груди туфельку. -Санем! — протянула я недовольно, пытаясь забрать у нее предмет одежды, но она тут же прекратила смеяться и отвернулась, пряча свое сокровище. -Ты ведь потеряешь ее снова! Убери хотя бы в рюкзачок. -Я потеряю, а папа найдет, — услышала я ее тихий голос. Ее веселость тут же испарилась, на место вернулся грустный взгляд. Теперь она все больше наблюдала за крутящимися дверьми, явно ожидая кого-то. -Пойдем, родная. Нам пора на регистрацию, — мне с трудом удалось увести ее от входа. -Добрый день, — лучезарно улыбнулась мне девушка за стойкой. — Летите вдвоем? -Да, — отозвалась я. -А как зовут эту очаровательную малышку? — девушка умилилась, глядя на Санем, но та даже не смотрела в ее сторону. Она вглядывалась в лица людей, спешащих на свои рейсы. -Санем. — ответила я, коротко улыбнувшись и протянув документы. Мое сердце сжималось, когда я наблюдала за малышкой. В ее глазах столько надежды! Она ждет папу, который каким-то волшебным образом почувствует, что его дочка улетает и примчится в аэропорт. Бедная девочка была так уверена в этом. Она сжимала в пальцах туфельку, что он нашел, его единственный подарок ей. Мое сердце ныло от этой картины. Я хорошо помнила отца, его добрые руки, улыбающиеся глаза. И хорошо знала, что значит потерять его навсегда… -Девушка! — окликнула меня регистратор. Я с трудом вынырнула из своих мыслей и посмотрела на нее. -Приятного полета! — она протянула мне посадочные талоны. -С…спасибо, — ответила я шепотом. Я машинально сделала несколько шагов, чувствуя в своей ладони маленькие пальчики Санем. Я вновь посмотрела на мою дочь, которая не обращала на мои сомнения никакого внимания. Я опустилась на одно из железных сидений в зале ожидания. Санем стояла рядом, все также вглядываясь с лица проходящих мимо людей. Я приказывала себе собраться, вспомнить, почему я решила уехать, обидеть тетю и Мело, расстроить свою дочь, которая только-только обрела отца и теперь так нуждалась в нем. Я приняла это решение, думая только о себе, о своей боли, которая принималась глодать мои кости, стоило только посмотреть в эти зеленые с оранжевыми крапинками глаза. Но мое сердце очень болело сейчас, когда я видела страдания моей маленькой дочери! -Санем, — тихо произнесла я, привлекая ее к себе в объятья. -Мамочка, — прошептала моя малышка, прижимаясь к моей груди. -Эда! Санем! — услышала я его голос. Малышка тут же оторвалась от меня, оборачиваясь. -Папа! — завопила девочка, бросаясь к Болату, который несся к ней с другого конца зала ожидания. Я привстала, а затем снова без сил опустилась на кресло. Я увидела, как папа и его маленькая дочка, наконец, встретились. Серкан поднял ее на руки, а Санем крепко-крепко обняла его за шею. Наши взгляды встретились, Болат смотрел на меня, сжимая в объятьях дочь, а по моему лицу текли слезы. Серкан подошел ко мне, все еще держа улыбающуюся малышку на руках. Когда они приблизились, до меня донесся обрывок разговора: -Я знала, что приедешь, папа! Ты почувствовал, что я тебя звала? -Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь, моя малышка, — ответил ей мужчина, но его глаза все также были прикованы ко мне. -Мама! — воскликнула девочка, вновь обнимая Серкана. — Я привела папу! Почему ты плачешь? Теперь ведь мы всегда будем вместе! -От радости плачу, Санем, — проговорила я, стирая слезы. -Подожди малышка, — Серкан присел на соседнее кресло, сажая ее на колени. Санем принялась играть с его пальцами, а он вновь поднял взгляд на меня. -Нам нужно поговорить, — тихо произнес он. Я избегала смотреть на него, теребя в пальцах ручку чемодана. -Наши разговоры всегда плохо заканчиваются. -Я не хочу, чтобы вы уезжали, но…- я горько усмехнулась, продолжая смотреть на дочь. -В жизни не всегда получаешь, что хочешь, Серкан. -Но, — продолжил он. — Если тебе так будет лучше, я отойду в сторону. Позволю вам улететь и не буду искать вас в Италии, — произнес он. Я недоуменно подняла на него глаза. -Нет! — закричала малышка. — Нет, папа! — мое сердце екало каждый раз, когда она называла так Серкана. — Я не хочу уезжать! -Малышка, мама не может жить со мной в одном городе, — Серкан посмотрел на девочку, которая была в шаге от того, чтобы разреветься. Она снова потянулась и крепко прижалась к его боку, хватаясь тоненькими пальчиками за рубашку на его груди. — Ей очень больно. А ты не можешь оставить свою маму. Так ей будет еще больнее. Я не хочу, чтобы она страдала. Я никогда этого не хотел, моя Санем! Поэтому и бросал твою маму так часто, что она перестала мне доверять. И правильно сделала! -Папа! — воскликнула Санем. Ее личико раскраснелось, а по щекам потекли слезы. Он принялся укачивать малышку, поглаживая по спинке. Я не могла видеть, как мой ребенок плачет. Как бы мне не было больно, я теперь принимала решения не только за себя, но и за моего ребенка. Раз Санем хочет остаться в Стамбуле, значит и мне придется. -Мы останемся, — прошептала я, но Болат услышал, поднимая на меня взгляд. -Ура! — завопила малышка, тут же забыв про слезы. -Но ты ведь хотела… — начал Серкан, но я жестом остановила его. -Я хочу чтобы моя дочь была счастлива. Мы втроем шли к машине. Серкан все также нес малышку, удерживая одной рукой, в другой сжимал ручку нашего неподъёмного чемодана. Раньше я могла путешествовать с одной небольшой сумкой, но у моей маленькой модницы было столько вещей и все они были столь красивыми, что просто не могли пылится на полках шкафа. Я плелась следом, размышляя о решении, которое приняла за нас двоих. Я вновь осталась в Стамбуле, потому что Болат попросил не уходить. Нет! Потому что моя дочь просила не уезжать! Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как оказалась сидящей в его машине по правую руку от водителя. На заднем сидении веселилась малышка Санем, поглядывая то на Болата, то на меня. -Не против, если мы поедем в мой загородный дом? -спросил Серкан, с опаской поглядывая на меня. — Санем, хочешь познакомиться с бабушкой Айдан? Уверен, она будет в шоке. -Я согласна! — завопила Санем, обнимая мужчину сзади за шею. Болат посмотрел на меня, но я лишь безразлично пожала плечами. Если я сейчас появлюсь в доме тети, заявляя, что никуда не поехала из-за Серкана Болата, ее хватит удар. Лучше уж наблюдать за перекошенным от удивления лицом госпожи Айдан, когда она узнает, что у нее есть пятилетняя внучка. Но лишь мы подъехали к красивому особняку Болатов, мое безразличие куда-то пропало. Я снова здесь, в царстве его матери. Мое сердце ушло в пятки, когда Серкан распахнул дверь с моей стороны и предложил мне руку. Едва ступив на подъездную дорожку, усыпанную белым гравием, я почувствовала неуверенность и сильнее сжала маленькую ладошку Санем. К каждой мельчайшей детали этого дома приложила руку госпожа Айдан. И пусть в нашу последнюю встречу она плакала у меня на груди, а я не понимала почему. Ведь его мать знала, что собирается вновь сделать со мной ее сын. И ей было меня жаль. А я думала, что ее просто одолели эмоции и снисходительно похлопывала ее по плечу.  Вспомнив все это, во мне стала подниматься волна злости. Но в то же время было интересно, хватит ли невозмутимости Ледяной королеве, чтобы смотреть на меня по-прежнему, будто ничего и не случилось.  Тем временем мы втроем приближались к дому. Я, Серкан, а между нами — совершенно счастливая малышка, держащая нас обоих за руки и с большим интересом рассматривавшая все вокруг.  -Мама! — закричала девочка, потянув нас. -Здесь лошадки! Я хочу к лошадкам!  -Малышка, это невежливо, — пожурила я. -Сначала нужно познакомится с хозяйкой дома.  -Мы обязательно сходим к ним, обещаю! — заверил Болат, посмотрев на Санем. -Попросим у Сейфи морковку.  -Кто такой Сейфи? — спросила девочка, вертя головой, ожидая ответа.  -Он знает все и всем заведует в этом доме, — ответила я словами сказки.  -Ух ты! Он управляющий? ходит во фраке и галстуке-бабочке? -воскликнула Санем, а мы с Болатом переглянулись и прыснули со смеху, одновременно представив бедного Сейфи бегающим по дому, выполняя бесконечные поручения Айдан, в таком одеянии.  -Надо предложить маме ввести для него такую униформу, — проговорил Серкан, задыхаясь от смеха.  -Это как поощрение? Или наказание? — спросила я, заинтересовавшись. Болат снова расхохотался, вытирая глаза от выступивших слез.  -Серкан? -прозвучал голос Айдан. Мужчина тут же прекратил смеяться, выступая вперед.  -Мама.  -Эда? — тихо проговорила женщина. -Эда! -она бросилась ко мне, отстраняя сына. Санем немного испугалась таких порывов незнакомки и спряталась у меня за спиной. -Неужели, ты здесь? Ты так изменилась!  -Здравствуйте, госпожа Айдан, — я стояла, не отвечая на ее объятья. Она отстранилась и посмотрела мне в глаза: -Я знаю. Я очень виновата перед тобой. Да, я снова встала на сторону сына, но… -Да, вы снова предали меня, Госпожа Айдан. Но это ваша семейная черта, я даже не удивляюсь уже. На самом деле, теперь я понимаю вас лучше, Айдан ханым. Я бы тоже всегда встала на сторону своей дочери.  -Дочери? — Айдан наконец заметила малышку, поглядывавшую на нее, цепляясь за мою ногу.  -Привет, — произнесла женщина шокированно.  -Здравствуй, бабушка, — прошептала Санем, смотря на нее во все глаза.  -Бабушка? — это слово, казалось, еще больше повергло бедную женщину в шок. Именно этого она и боялась, что кто-то назовет ее бабушкой.  -Мама, — Серкан подошел к нам и положил руку на плечо девочке. -Это наша дочь Санем. -девчушка протянула ей свою маленькую ручку.  -Приятно познакомится.  -Мне тоже, маленькая госпожа, — пролепетала Айдан. -Эда, — она перевела на меня взгляд, все еще сжимая в ладони маленькие пальчики. -Но как же? Ты ведь ничего не сказала нам. Серкан, как давно ты знаешь?  -Несколько дней, — пожал плечами мужчина, целуя девочку в макушку.  -И тебя это вовсе не беспокоит? — женщина посмотрела на сына, как на умалишенного.  -Меня беспокоит лишь то, что я обещал дочери показать лошадей и все еще не выполнил обещание.  -Да! — воскликнула малышка, хватая папу за руку. Тут из дома показался Сейфи. Он наблюдал за нами издалека, а теперь тоже решил подойти познакомится с девочкой.  -Здравствуйте, Сейфи бей, — улыбнулась я.  -Эда ханым, Серкан бей, — он перевел взгляд на малышку. -Маленькая госпожа?  -Я Санем, — представилась девочка, протягивая ему ручку. -А где де твой фрак, господин управляющий?  Мужчина усмехнулся.  -Вы слышали, Айдан ханым? Меня только что повысили! -все засмеялись, а он присел перед Санем на корточки. -Я надеваю фрак только по большим праздникам, Санем ханым.  -Но ведь сегодня праздник! — воскликнула девочка.  -Какой же, маленькая госпожа?  -Моя мама и я приехали к вам в гости!  Сейфи перевел взгляд на меня.  -Это и правда праздник, малышка. Мы так ждали вас! Придется почистить фрак по такому случаю!  Я стояла у загона и самым постыдным образом любовалась Серканом Болатом, восседавшим на гнедом жеребце. Ненавидела себя, но все же любовалась!  Его костюм для верховой езды входил для меня в тройку самых сексуальных образов Серкана Болата. Узкие синие джинсы, заправленные в высокие сапоги из мягкой коричневой кожи, клетчатая рубашка, обнажавшая мускулистую грудь. Я помнила, как после очередного урока верховой езды, он затащил меня в пустое стойло, плотно закрыв ворота. Мы были так счастливы тогда, полностью растворяясь в наших чувствах. Айдан и Сейфи ушли в тот день на очередное собрание клуба, дом оказался в полном нашем распоряжении. И мы решили заняться конным спортом, но что-то пошло не так, и вскоре мы обнаружили себя страстно целующимися в стоге сена. Я помнила, как разрывала эту рубашку на части, как его пальцы, сжимающие сейчас хлыст, ласкали мою грудь, заставляя извиваться и стонать от наслаждения.  Ух! Нужно собраться!  Я увидела, как Серкан, свесившись с лошади, принимает из рук Сейфи хохочущую малышку и сажает ее впереди себя.  -Готова? — спросил он, крепче перехватывая девочку одной рукой.  -Готова! — воскликнула Санем, хлопая в ладошки. Серкан тихонько тронул лошадь и, она пошла по кругу.  Малышка заметила меня и помахала, приветствуя, когда животное повернуло в мою сторону. Я ответила ей тем же, невзначай посмотрев на мужчину. Наши взгляды встретились, все во мне затрепетало. Могу поклясться, что и он вспомнил тот случай в пустой конюшне. Но лошадь вновь повернула, и наш зрительный контакт разорвался. Сразу стало легче вдыхать.  -Эда? — ко мне тихо подкралась Айдан Болат.  Ее теплые руки легли мне на плечи. -Я до сих пор в шоке, — проговорила женщина, вместе со мной наблюдая за общением отца и дочери. Малышка высоко подпрыгивала в седле, пытаясь подстроиться под шаг животного, это очень веселило Серкана, — Как ты смогла справится со всем в одиночку? -Разве Серкан оставил мне другой выбор? -Ты могла бы позвонить мне, — сокрушалась Айдан, заламывая руки. — Если бы ты только намекнула, что беременна, я бы смогла тебе помочь. -Я не хотела, чтобы он знал, — тихо ответила я. — Я хотела вычеркнуть его из своей жизни, как он сделал это со мной. -Что изменилось теперь? -Санем, -горько сказала я. — Серкан покорил Санем, и она отказывается уезжать в Италию. Я не могу видеть мою малышку несчастной. -Только из-за этого ты не улетела сегодня? — тихо спросила меня Айдан. Я промолчала, выдавливая из себя улыбку, ведь Санем ждала моего одобрения, поглядывая на меня. -Я не видела Серкана таким счастливым уже шесть лет! Он перестал улыбаться, когда принял решение вновь оставить тебя. Я говорила ему, что он наступает на те же грабли, что ты должна быть с ним и в горе и в радости. Но сын так боялся навредить тебе! Ничто не могло остановить его в стремлении защитить тех, кого он так любит. -Расскажите про Америку. — попросила я, переводя взгляд на женщину, которая вмиг будто постарела на несколько лет, вспоминая события шестилетней давности. -Я ждала его в аэропорту с Сейфи. Вдруг я увидела мужчину, катившего чемодан и держащегося за сердце. Я сначала даже не узнала своего сына! Он будто пережил катастрофу, его лицо выражало такой шок! -У тебя что-то болит? Сердце? — спросила я, потому что он все держался за грудь. -Оно всегда болит, когда Эды нет рядом, — прошептал он. Но в один миг собрался, поднял голову и посмотрел вперед. Тогда я поняла, что он надевает броню, которую всегда убирал в сундук рядом с тобой. Он знал, что только, огородив себя стенами, сможет выжить. Когда мы прилетели в Америку, то поехали прямиком в клинику. Серкан не хотел терять времени. И хотя был поздний вечер доктор принял его. Они долго говорили наедине, потом было много-много тестов, анализов, новых снимков. Сын так яростно выполнял предписания врача! Носился по всей огромной больнице, лишь бы не останавливаться, лишь бы не думать о тебе… Наконец, доктор вынес свой вердикт. Сказал, что операция будет сложной, что опухоль расположена в труднодоступном месте, но у них есть методики, помогающие в таких случаях. На следующий день Серкана увезли в операционную. Мы ждали весь день и большую часть ночи, а врач все не показывался. Потом вышел. Бедный мужчина! Он будто иссох, будто скрючился и не мог распрямиться, как погибающее растение. Но вдруг встал передо мной прямо, положил руку на плечо и улыбнулся. -Он будет жить! — только это сказал и ушел отдыхать. Нам позволили посмотреть на сына через стекло реанимации. Господи! Его всего истыкали системами, все руки искололи капельницами, датчиками. Он светился, словно новогодняя елка. Глаза были закрыты больше суток. Он никак не приходил в себя. Я знала, что доктор беспокоится, все ходит вокруг койки, проверяет, сверяется с документами. Но мне ничего не говорил. Сказал только, что надо ждать. На вторые сутки Серкан сам открыл глаза. Все так и бросились к нему, палата реанимации пришла в движение. А он не смог выговорить и слова. Только мычал что-то бессвязное. Помню, как оборвалось мое сердце в этот момент. Знаешь, Эда, у Серкана никогда не было проблем с речью. Он не картавил, не заикался, как некоторые дети. Ему легко давались слова. А тут мой уже такой большой сын не может сказать «Мама»! Это ведь просто! Ма-ма! Из глаз госпожи Айдан покатились слезы. Я обняла ее, прижимая к себе. Серкан заметил это, вопросительно посмотрел на меня, но я показала ему, что все под контролем. -Самое страшное, он сам не понимал, почему никто не знает, что он говорит! Доктор сказал мне, что это называется афазией. Серкан правильно произносил слово в голове, но путал звуки, менял их местами при произношении. Поэтому слушателю было непонятно, что он сказал. Но мозг такая странная штука! Через несколько дней сын смог наконец сказать свое первое слово. -Что же он сказал? -Эда, — улыбнулась сквозь слезы Айдан. Я почувствовала, что тоже плачу, поспешила стереть влагу с лица, пока дочка не увидела. Она всегда расстраивалась при виде моих слез. -Серкан быстро восстанавливался, начал ходить, связно говорить. Доктор не мог вытащить его из тренажерного зала, едва он смог самостоятельно передвигаться, он проводил там по несколько часов в день, пытаясь восстановить прежнюю форму. -Ну, а когда пришло время выписки, я увидела совершенно потерянный взгляд моего сына. Видишь ли, Эда, он не надеялся, что останется жив. Он хотел попробовать, и попытка оказалась удачной. Но он уже сжег все мосты за собой. Бросил тебя, оставил компанию Энгину. Серкан просто не знал, что ему делать! Несколько недель мы жили в Лос Анджелесе. Кемаль все утроил, снял для нас дом. Мы оградили Серкана от всяческих переживаний, просили его только отдыхать и набираться сил. Но он замкнулся в себе, практически не разговаривал. Уходил на долгие пробежки по берегу океана. Иногда сутками не выходил из комнаты. Если бы не Кемаль, я сошла бы с ума от его молчания! А, спустя время, он просто вышел из комнаты с чемоданом и сказал, что возвращается в Стамбул. Я увидела, что Серкан вновь превратился в робота, каким был до тебя, бесчувственный, бескомпромиссный, беспощадный. Робот Болат вернулся. Только так он мог пережить расставание с тобой. Вернувшись домой, сын сразу же пошел на работу. Энгин все вопил, что нужно устроить вечеринку по случаю его выздоровления. Но я знала, что робот Болат не знает, что такое веселье и не позволит никому радоваться в пределах пары километров от него. Я видела, как мой сын страдает, видела, как временами хватается за сердце, когда вспоминает, что оно у него все-таки есть. И я вижу, как он счастлив сейчас! Ты подарила ему всю радость мира в этой малышке, Эда! Айдан схватила меня за руки. -Послушай, моя девочка, — она заглянула мне в глаза. — Я знаю, что ты очень зла на него. И ты имеешь право злиться сколько пожелаешь. Ты права во всем! Он бросил тебя беременную, его не было рядом, когда твоя дочь появилась на свет, его не было рядом бессонными ночами, когда малышка разрывалась от плача. Он был далеко, когда ты так нуждалась в нем! Я вижу, как любит его Санем, как она восхищается им. Я вижу, как он любит свою дочку, будто весь мир сосредоточился в ее глазах. Но я вижу еще кое-что. Ты любишь его тоже. Как бы ни была зла, как бы не боялась ему доверять, ты все еще любишь его, Эда! А он всегда любил, любит и будет любить лишь тебя. Это все, что ты должна знать.