Моя большая тайна

Серкан

-Не знаю, как вы, а я желаю освежиться. Я весь пропах лошадью, — я подошел к девочкам. Санем сидела у Эды на коленях, прячась в тени от яркого полуденного солнца. — Кто со мной в бассейн? -Я! — воскликнула девочка, поднимая ручку. -Твой купальник в чемодане, — сказала Эда, спуская малышку с колен. Та убежала в комнату, а Йылдыз посмотрела на меня. Я надеялся сманить девушку поплавать в бассейне с нами, начиная медленно расстегивать верхние пуговицы рубашки. Я видел, как ее глаза следили за моими пальцами, видел, как она тяжело сглатывала. Я знаю, о чем ты думаешь, Эда Йылдыз. Я тоже помню тот случай на конюшне. Как же нам было хорошо! В тот день мы остались одни в этом огромном доме. Почему-то нам в голову пришла верховая езда. Я честно пытался объяснять девушке все азы катания на лошади, но вид Эды, сидящей в седле, путал мои мысли. И в конце концов я сдался. Протянул к ней руки, осторожно снимая ее с коня и прижимая к себе. -Время практики закончилось, не успев начаться? — со смехом спросила Эда, касаясь моих губ. -На самом деле, нужно начинать с конюшни, — я взял ее за руку и потянул в пустое стойло, закрывая за нами ворота. Я подвел ее к стогу сена, сваленного в углу. -Нужно проверить, мягкое ли сено, — проговорил я, осторожно опуская девушку на податливое ложе. -Ты слишком сексуально выглядишь в этой рубашке! — хрипло проговорила девушка, касаясь открытой кожи груди своими тоненькими пальчиками. --Ты в принципе сексуально выглядишь! Всегда, но на лошади в особенности, — я медленно вытащил ее заправленную футболку из джинсов и потянул наверх. — Похоже, я не смогу с тобой заниматься верховой ездой. Нам нужен тренер женского пола. -Эда коротко засмеялась, но тут же смолкла, почувствовав мои колючие короткие поцелуи на своей шее, опускающиеся к самой груди. Она резко дернула мою рубашку так, что пуговицы жалобно затрещали. -Согласна, — хрипло проговорила она. -Я не слышала ничего, из того что ты сказал в загоне. Меня слишком отвлекали эти губы. — она потянулась к ним за страстным поцелуем. Я привлек ее к себе максимально близко, удерживая за голову, впиваясь в губы яростно, сминая и раскрывая их. Я почувствовал ее пальцы в районе ремня брюк. Девушка слегка отстранилась, проводя носом по белой линии живота снизу — вверх и глубоко вдыхая. -Мой любимый запах! — прошептала она, коротко целуя меня в губы, томно поглядывая из-под прикрытия длинных ресниц. Я видел, какой страстью горят эти темные глаза, поэтому одним движением сдёрнул с нее джинсы и резко вошел, не в силах больше сдерживаться. Эда запрокинула голову и громко застонала, ногтями вцепляясь в мои предплечья. Ложе действительно было слишком податливым и вскоре мы оказались погребенными под сухой травой. Но нам было все равно, мы буквально растворялись друг в друге. Я вбивал ее в сено, еще сильнее закапывая нас обоих в сухой траве, а она сладко стонала, кусая пальцы, пытаясь сдержать себя. Я переплел наши пальцы, не позволяя ей этого. -Ты такие прекрасные звуки издаешь, Эда Йылдыз, — задыхаясь, проговорил я, касаясь нежных губ. — Это очень волнующе. Не останавливайся! Девушка так и льнула ко мне, счастливо улыбаясь. Я освободил ее руки, и она обняла меня за шею. -Серкан! — шептала она, смотря мне в глаза. — Серкан! -Мое имя в твоих устах — лучшее признание в любви, любимая, — произнес я, перемещаясь и оказываясь у нее за спиной. Она запрокинула голову, когда почувствовала меня вновь внутри. Я получил возможность сполна исцеловать ее тонкую шею. Затем ее голова легла на мою протянутую руку. Йылдыз принялась легко поглаживать ее, осыпая короткими поцелуями каждый миллиметр кожи. В этом было столько любви, что мое сердце буквально взорвалось от переизбытка чувств! Свободной рукой я привлек ее хрупкое тело к себе. Бархатная кожа ее спины прижималась к груди, под пальцами я ощущал ее великолепную грудь. Она протянула свою тонкую изящную руку и положила ладонь мне на щеку, заворачивая голову и смотря мне в глаза. -Никто не может касаться меня так нежно, как ты, — тихо проговорила Эда. -Никто не может касаться меня так нежно, как ты, — повторил я, ласково целуя сладкие губы. Хотя начало было довольно резким, я хотел любить мою девочку медленно! Чтобы слышать, как ей хорошо со мной. Хотел, чтобы этот раз запомнился. Везде вокруг нас, сверху, снизу, сбоку было только сено. Ее волосы пахли сеном. Ее кожа пахла сеном. Сухие колкие травинки впивались в наши тела, смешиваясь с электрическими разрядами от каждого микроскопического прикосновения к ее коже. -Эда! — воскликнул я, выбивая последние стоны. — Моя Эда! -Сено и правда мягкое, — усмехнулась Йылдыз, пытаясь отдышаться, когда мы лежали с ней в обнимку. Я осторожно пытался вытащить из ее длинных роскошных волос травинки, но она лишь счастливо хохотала, перехватывая мои пальцы. -Это бесполезно, Серкан. Ты и за неделю их все не вытащишь. -Я готов попробовать, — произнес я, целуя эту тонкую изящную ладонь и вновь возвращаясь к своему увлекательному занятию. -Я еще никогда не занимался любовью на сене. Это очень по-ковбойски, — рассмеялся я, прижимая к себе ее хрупкое тело. Она высвободила свою тонкую ручку и провела ладонью по моей щеке. -Где же твоя шляпа, ковбой? -Унесло ветром, пока я пас коров на склоне горы, — Йылдыз рассмеялась, утыкаясь мне в грудь. -Хорошо, что ты не ковбой. -Почему это? — удивился я, заглядывая ей в глаза. -Ты бы пропах коровами, навозом. А я так люблю запах моего Серкана, так пахнет мой дом. -Я люблю запах моей Эды, — повторил я, целуя девушку в лоб. — Так пахнет мой дом. -Что подумают твоя мама и Сейфи, если увидят нас здесь и тот беспорядок, что мы устроили? -Мы закопаемся поглубже в сено, и они никогда нас не найдут. -Но это твое укрытие страшно щекочет мне спину, — рассмеялась Эда. -Ладно, -со вздохом поднялся я, бросая ей одежду. Но она отбросила все от себя, потянувшись за моей рубашкой. -Я хочу рубашку с запахом любимого, — проговорила Йылдыз, просовывая руки в рукава. Когда она встала, ее хрупкое тело оказалось прикрыто почти до колен. -Ты забрала у меня сердце, мысли и даже последнюю рубашку отобрала, — покачал я головой, натягивая джинсы. -Такая уж я, — пожала она плечами, обнимая меня за талию. — Получаю все или ничего. Мы в обнимку покинули стойло, медленно двигаясь в сторону дома. Я на секунду прикрыл глаза, вспоминая этот прекрасный эпизод нашей счастливой совместной жизни. Я так скучал по ее телу! Но она не позволяла касаться себя. -Мама! — крик Санем вывел меня из лабиринта воспоминаний. Я поднял голову, девочка стояла на балконе их с Эдой комнаты, цепляясь за перила. — Я не могу найти купальник. Йылдыз тут же встала и направилась в дом, вновь избегая разговора со мной. Через несколько минут я спустился к бассейну в плавательных шортах. Эда и малышка сидели вместе на шезлонге. Я с удовлетворением отметил, что Йылдыз тоже надела купальник, значит все-таки был шанс затащить ее в бассейн. Девушка заплетала волосы Санем в аккуратную косичку, совершенно не замечая того, что девочка постоянно вертела головой и показывала на что-то заинтересовавшее ее. -Папа! — воскликнула малышка, заметив мое приближение. Я счастливо улыбнулся ей, мое сердце все продолжало замирать от этого обращения. Я перевел взгляд на Эду и с удовольствием отметил, что девушка не может оторвать от меня взгляда. Я не видел ее глаз, скрытых за черными очками, но могу поспорить, ее зрачки расширились, а радужка заметно потемнела. Я улыбнулся ей уголком губ, показывая, что увидел то, что она пыталась скрыть. Йылдыз с усилием отвела от меня взгляд, делая вид, что внимательно рассматривает получившуюся косичку дочери. -Готово! — провозгласила Йылдыз, целуя маленькую головку. Я не мог налюбоваться на этих двоих: то, как они общались между собой вызывало лишь умиление. Йылдыз растворялась в своей дочери, а малышка с восхищением глядела на маму, пыталась повторять ее грациозные позы, положение головы, плавные движения. Я протянул руку дочери, она тут же крепко схватилась за мою ладонь. Посмотрев на Эду, я протянул и ей свободную руку, но она отвернулась. -Я не хочу плавать, спасибо, — девушка легла на шезлонг, демонстративно раскрыв книгу. -Ну мама! — топнула ножкой дочка, обиженно надувая губки. Это вызвало на моем лице улыбку. Кто из вас кого переупрямит, девочки? -Санем, поплавай с Серканом. Я не в настроении, — Эда слегка приподняла очки и посмотрела на девочку. Она упорно отказывалась называть меня отцом. Это слегка задело меня. -Пойдем, папа, — малышка дернула меня за руку, уводя от Эды. -Пойдем, дочка, — ответил я, чувствуя ее маленькие пальчики в своей ладони и от этого буквально растворяясь в счастье. Я запрыгнул в бассейн, окатив малышку фонтаном брызг. Когда вынырнул, услышал ее заливистый смех. -Иди сюда, моя маленькая звездочка, — проговорил я, протягивая к ней руки и осторожно опуская в воду. Я увидел, как малышка на миг испугавшись прохладной воды, зажмурилась, прижавшись ко мне всем телом. Но потом расслабилась, вытянувшись на моих руках в полный рост и принимаясь бултыхать ножками, окатывая меня мириадами капель воды. -Я сама поплыву! — заявила девочка, отталкивая мои руки. Я с сомнениями убрал руки и лег на спину, держась в паре сантиметров от нее. Малышка вдруг быстро-быстро заработала ногами и руками и действительно поплыла. -Мама научила тебя так хорошо плавать? -Мой Паоло много занимался со мной, — ответила Санем, выплевывая воду. Мое сердце кольнула ревность. — Это наш с мамой друг из Италии. Меня так и подмывало спросить ее, насколько Паоло близкий друг Эды, но я не знал, как сформулировать вопрос для маленькой девочки, чтобы он был понятен. -Паоло только друг, — ответила на незаданный вопрос Санем, внимательно наблюдая за мной. — Они с мамой никогда не целовались и не обнимались. Я посмотрел на малышку с благодарностью. Она каждую секунду удивляла своей проницательностью! -Кто-то обещал, что обгонит меня? — спросил я малышку, а та лучезарно улыбнулась, и мы поплыли к бортику. -Ну давай.Один, два, три! — мы одновременно поплыли. Я немного замедлился, наблюдая как моя дочь изо всех сил старается выиграть. Это моя девочка! Идет к победе на грани сил и возможностей! -Эй, подожди меня! — крикнул я, оставаясь позади. Малышка высунула голову из воды, оглянулась и победно улыбнулась, заработав руками еще сильнее. -Мой маленький лягушонок! — я подхватил малышку на руки, закружив, тем самым поднимая фонтаны брызг. Девочка раскинула руки, будто летит и запрокинула голову. Затем вдруг посмотрела мне в глаза и крепко-крепко обняла за шею, прошептав на ухо: -Я так рада, что ты нас нашел. Ты лучший папа на Свете! Я погладил ее по спинке, прижимая к себе. Мои глаза наполнились слезами от этих слов. -Это ты лучшая малышка во всей галактике, Санем Болат! — она посмотрела на меня. -Я — Санем Йылдыз, как мама. -Мама тоже скоро станет Эдой Болат, — я погладил малышку по черноволосой головке. -Почему? --Потому что я женюсь на твоей маме, Санем. Если ты позволишь. -я улыбнулся, увидев, как на лице девочки расцветает восторг. — Только тшшшш, — я приложил палец к губам, беспокойно косясь на девушку, которая все также лежала на шезлонге и делала вид, что читает. На самом деле, я уверен, она очень пристально наблюдала за нами. -И тогда мы будем жить долго и счастливо? Втроем? — прошептала девочка, смотря на меня во все глаза. — И никогда не расстанемся? -Никогда. — подтвердил я. -Папа! — она снова обняла меня за шею. — Я очень хочу всегда быть с тобой! -Тогда нам нужно, чтобы мама согласилась выйти за меня замуж, — я посмотрел на Эду. Ее голова скатилась к левому плечу, книга упала на грудь. Видно, ее разморило на солнце, и она заснула. — А еще мы с тобой должны забрать ее с солнца. Иначе мама завянет, как цветок. Я вытащил Санем из бассейна, затем вылез сам. Завернул малышку в полотенце и поднял на руки. Подойдя к лежаку, я тихонько присел на краюшке, сажая девочку на колени. Я наклонился и тряхнул головой, окатывая Йылдыз брызгами со своих мокрых волос. Эда тут же подскочила, вскрикнув. -Ты же сгоришь, — произнес я под громкий смех Санем. -Идиот, — прошипела она сквозь зубы и ударила меня книгой. — Санем, — она забрала малышку из моих рук. — Нужно срочно переодеть тебя. -она стремительно удалилась в сторону дома, держа дочь на руках. Мне не осталось ничего иного, кроме как обиженно смотреть ей вслед. Я и не заметил, как наступил вечер. Мы всей большой семьей уселись за стол. Санем сидела между мной и Эдой. Я так и не мог оторвать глаз от малышки, забывая класть еду в рот. Девочка, высунув язык, пыталась разрезать мясо, но это никак у нее не получалось. -Могу я помочь вам, маленькая госпожа? — спросил я с улыбкой. Санем подняла на меня раскрасневшееся личико. -Пожалуйста, — ответила она, передавая мне нож. Я не знал, какой величины должны быть кусочки для детей. Меня вводили в замешательство простые вопросы, ответы на которые знали все родители. Мясо получилось микроскопическим. Я услышал короткий смешок Эды и посмотрел на нее. -Не стоит так мельчить, господин официант, -проговорила девушка, глядя на меня. — У нас полон рот прекрасных молочных зубов. — Санем тут же явила мне белозубую улыбку. -Простите мне мою оплошность, госпожа, — я передал нож обратно девочке. Та с аппетитом осилила, наверное, четверть тарелки и положила приборы на тарелку. -И это все? — удивился я. — Больше не будешь кушать? — малышка отрицательно завертела головой. -Мою маленькую птичку очень сложно накормить, — пожаловалась Эда. -Не переживай, милая, — подала голос Айдан. — С Серканом в этом возрасте были такие же проблемы. Я всегда переживала, что он очень худенький. В один день что-то случилось, и он стал поглощать полные тарелки еды, требуя добавки. Похоже, сейчас такой период. Я увидел, с какой благодарностью девушка посмотрела на мою мать. Видно, что ей не хватало таких советов, пока она растила Санем, и ей приходилось все проблемы решать в одиночку. Мое сердце вновь болезненно кольнуло от таких мыслей. Я посмотрел на девушку. Так захотелось прижать ее к себе, погладить по голове. Йылдыз постоянно возводила вокруг себя стены, держала дистанцию. Пыталась спрятаться за дочерью, будто говоря, что она позволила пообщаться с Санем это недолгое время, но к ней самой мне запрещено приближаться. Вдруг послышался какой-то шум из сада. -Что значит мы должны были позвонить, Мело? — произнес голос тети Айфер. Я весь напрягся, готовясь к обороне. — В этом доме моя племянница и внучка. Я хочу знать, почему они здесь, а не в моем доме. Госпожа Айдан! Мама подскочила с кресла, отворяя панорамные двери сада. -Айфер? — произнесла она с радушной улыбкой. — Добро пожаловать. -Я не с добром пожаловала, Айдан. — в гостиную влетели запыхавшаяся тетя Эды и вездесущая Мелек, пытающаяся удержать эксцентричную женщину от необдуманных действий. — Я хочу видеть мою племянницу. -Тетя, добро пожаловать, — Эда старалась казаться невозмутимой, но я видел, что она чувствует вину перед своей тетей. — Если хочешь, поговорим наедине. -Бабушка! — вылетела из-за стола малышка, буквально ныряя в объятия Айфер. -Мой цветочек! — она крепко прижала девочку к себе. Я видел, как во взгляде моей мамы мелькнула ревность. Она еще не успела так привязать к себе ребенка, чтобы он со всех ног мчался к ней в объятья. --Здравствуйте, госпожа Айфер. Мелек, — я гостеприимно поприветствовал гостей, вставая рядом с Эдой. Мне не хотелось, чтобы она справлялась со своей тетей в одиночку. -И снова Серкан Болат, да, Эда? — Айфер посмотрела на племянницу, все также держа на руках Санем. — Этот мужчина вновь запудрил твои мозги. Снова не позволил уехать и начать жить своей жизнью. -Тетя, можно мы поговорим наедине? -Нет! — вдруг вырвалось у меня. — Я тоже хочу поговорить с госпожой Айфер, хочу объясниться перед ней. Позволь мне, пожалуйста, -я посмотрел на Йылдыз, которая застыла посреди гостиной, с удивлением глядя на меня. -А меня ты не хочешь обнять, малышка? -Мело подошла к Айфер, протягивая руки к ребенку. Девочка с улыбкой пошла к тете на ручки. Втроем мы вышли в благоухающий ночными ароматами сад. Вокруг стояла такая тишина, что на миг я прикрыл глаза, пытаясь почувствовать поддержку Вселенной. -Ну и что ты мне опять хочешь сказать, Серкан Болат? — Айфер сложила руки на груди в ожидании моих слов. -Хочу сказать, что очень люблю вашу племянницу и нашу дочь. И не хочу с ними расставаться. -А ты спросил чего хочет Эда? Спросил, чего стоит ей находиться с тобой в одном доме? -Тетя! — подала голос Йылдыз. — Я осталась из-за Санем. Она была очень несчастна, что не попрощалась с Серканом, что провела с ним так мало времени. Поэтому сегодня мы здесь, чтобы дать им возможность пообщаться. — я посмотрел на нее долгим взглядом. Ты лукавишь, Эда Йылдыз. Ты пытаешься убедить сама себя, что я тебе безразличен, но в твоих глазах я вижу всю ту же любовь, какую видел шесть лет назад. -Откуда вообще Санем знает Серкана? -На празднике он помог нам сбежать от журналистов. А потом Серкан уговорил Мело устроить прогулку с Санем по пляжу. Я прокляла себя тысячу раз, что взяла дочь на то вручение наград. Сейчас мы были бы уже далеко от Стамбула, но, к сожалению, сама устроила их первую встречу. -То есть, ты никогда бы не рассказала, что у меня есть дочь? — спросил я, повышая голос. Эда тут же ответила мне с вызовом: -Никогда бы не рассказала. Ты бросил меня беременную, ты вычеркнул меня из своей жизни! -Я не знал, что ты беременна. -А что тогда? — Эда подошла ко мне вплотную. — Ты принял бы другое решение? Подумал бы, что ты будешь менее опасен для меня и ребенка? Продолжал бы скрывать свое состояние от меня, пока в один день просто не свалился бы замертво на моих глазах? Что бы ты сделал, Серкан Болат? -О чем ты говоришь, Эда? — ее слова ввели в полнейшее замешательство тетю Айфер. -Серкан бросил меня, потому что его опухоль привела к расстройству личности, тетушка, — проговорила Эда со слезами в голосе. — Он боялся, что может навредить мне, ведь он перестал себя контролировать. Женщина застыла на месте, смотря на меня в упор. -Я думал, что умираю, госпожа Айфер, — проговорил я. -Поэтому решил оставить Эду, чтобы она не видела этого. -Прости меня, тетя! — она бросилась женщине на шею. --Да за что же, моя Эда? -Я видела, как тебе тяжело расставаться с малышкой. Как тебе больно, что я снова уезжаю и бросаю тебя здесь. Ты вырастила меня, отдала мне всю свою любовь, а я отворачиваюсь и уезжаю, забирая с собой твою внучку. -Я хочу, чтобы ты была счастлива, моя девочка! — тетя погладила ее по голове. -Ты, как никто, заслуживаешь счастья. Женщина перевела на меня взгляд. -Просто делай то, что говорит твое сердце. -А с вашего позволения пойду к Айдан. — она удалилась, оставив нас наедине. Впервые за целый день я получил возможность поговорить с Эдой, но она вновь построила вокруг себя стены, подошла к кустовым розам и обняла себя руками. -Эда, — прошептал я, подходя к ней и тихонько дотрагиваясь до ее плеча. Но она тут же отдернула руку. -Не прикасайся, — процедила она, стирая со щек слезы. -Почему? Потому что ты боишься тех ощущений, что вызывают эти прикосновения? -Йылдыз обернулась и посмотрела на меня. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Думаешь, не замечаю, как учащается твое дыхание, а глаза темнеют? -Ты думаешь, я не вижу, как безумно ты меня любишь, Эда Йылдыз? -Я ненавижу себя за это, — прошептала девушка, закрывая глаза. Мои колени сами собой подогнулись. -Прости меня, моя Эда, — я смотрел на нее снизу-вверх. — Прости, что заставил тебя ненавидеть себя. Прости, что меня не было рядом с тобой, когда ты в одиночку переживала беременность, роды, растила малышку с ее первых дней. Прости, что у тебя не было возможности спросить совета у моей мамы, и приходилось делать все на свой страх и риск. Прости, что причинил тебе столько боли. -Йылдыз во все глаза смотрела на меня, стоящего на коленях. — Прости, что никогда не вставал перед тобой на колени за все, что сделал. Ни разу нормально не извинился. Прости, что сделал столько всего, что невозможно простить. Прости меня, жизнь моя, прости за мою любовь! — Йылдыз смотрела на меня, замерев около розового куста, а я обнимал ее колени, павший перед ней ниц, засунувший свою гордость куда подальше. Я не имею права на гордость, я должен вечно стоять на коленях перед ней, но и в этом случае, не буду достоин прощения. -Встань пожалуйста, — тихонько проговорила Эда, притрагиваясь к моему локтю. Я подчинился, распрямляясь перед ней во весь рост. — Я…я не знаю, что… -Не говори ничего, — прошептал я, целуя ее в лоб. Меня окутал со всех сторон ее аромат, под пальцами я чувствовал шелк ее волос. Я заглянул ей в глаза, попытался притянуть ее к себе поближе, но она вдруг начала сопротивляться. -Нет, — тихо произнесла она, упираясь ладонями мне в грудь. -Нет. — стремительно развернулась и убежала в сторону беседки на берегу пруда. -Не ходи за мной. Возвращайся к Санем. — я посмотрел ей вслед, решая, можно ли оставить ее в таком состоянии в одиночестве. Но также я знал, что малышка осталась в доме без мамы, хотя долгое время жила только с ней. Ей может быть одиноко. Я направился в сторону дома. Санем сидела на диване между Мелек и тетей Айфер. Моя мама расположилась в своем любимом кресле, Сейфи, как всегда, хлопотал на кухне. Едва я вошел, малышка подняла взгляд, принялась искать глазами маму. Я видел ее взволнованный взгляд. -Мама скоро придет, моя Санем, — произнес я, присаживаясь перед ней на корточки. -Серкан, — произнесла госпожа Айфер, поднимаясь с дивана. — Можно тебя на минутку? -Конечно, пройдем сюда. — мы вышли из гостиной, останавливаясь около кухонного островка. Сейфи окинул нас понимающим взглядом и удалился в гостиную с подносом, груженным всем необходимым для вечернего чаепития. -Серкан, я не должна была так резко нападать на тебя, — начала Айфер. — Я не знала, что твоя болезнь так сильно влияла на психику. Эда говорила, что ты чувствуешь только головные боли иногда, когда перенапрягаешься на работе. -Эда не знала ни о чем, я все скрывал. И вам не за что извиняться, госпожа Айфер. Я понимаю, что вы были рядом с вашей племянницей, когда она осталась совсем одна и без каких-либо объяснений. Я не думаю, что это можно просто забыть. -Да, я знаю, что пережила моя племянница. Я видела, как за несколько дней бесконечных слез моя Эда буквально иссохла. Она не ела, не гуляла, не хотела ничем заниматься. Я все это видела и проклинала тебя последними словами, Серкан Болат. Я смотрел на бедную женщину, в глазах которой стояли слезы, когда она вспоминала все это. -И вдруг через несколько дней, моя Эда вытерла слезы, собрала чемодан и заявила, что уезжает в Италию. Она собиралась закончить обучение и остаться там работать. Моя девочка решила исполнить свою давнюю мечту, которую отложила в долгий ящик из-за тебя. Я видела, как ей больно день за днем жить в городе, где все напоминает о тебе, даже наш маленький домик с садом был пропитан духом вашей семьи. И поэтому я отпустила ее, хотя мне было бесконечно больно прощаться с моей девочкой. А через девять месяцев она позвонила и со слезами радости в голосе сообщила, что у меня родилась внучка. -То есть, Эда и вам не сказала, что была беременна? — я буквально опешил от этой информации. -Я не думаю, что она знала, Серкан. Эда была в таком состоянии, что она не очень -то замечала, что происходит с ее организмом. Быть может, в Италии она немного пришла в себя и поняла, что что-то не так. -Но и все девять месяцев… она была совсем одна, — заикаясь, произнес я. -Это Эда, — проговорила Айфер, пожимая плечами. Она делает только то, что считает нужным. Она с детства такая, сама себе на уме. -Я вылетела первым же самолетом к ней. А когда увидела малышку, мое сердце буквально замерло. Никого красивее Санем я в жизни не видела! Я провела первые месяцы жизни девочки вместе с ними. Эде пришлось почти сразу вернуться на работу, мы часто оставались с малышкой вдвоем. Я очень привязана к внучке, как и она ко мне. Из-за того, что я постоянно сидела с малышкой, я не могла найти работу. Эде приходилось трудиться и днем и ночью, чтобы прокормить нас. Но это было трудно, они только-только открыли свою маленькую фирму с Паоло, заказов было не очень много. Я пыталась готовить, но в этом деле слишком многое решают связи, в Италии меня никто не знал. Тогда я решила вернуться в Стамбул, здесь я могла бы зарабатывать и помогать Эде. Я продала дом, купила маленькую квартиру, а разницу полностью отдала племяннице. -Она даже не продала свои акции Artlife! — сокрушался я, хватаясь за голову. Я до того момента не осознавал, что Эде пришлось в чужой стране с ребенком на руках начинать все с нуля, не имея больших сумм сбережений. — Просто передала их Энгину, когда уезжала. -Эда никогда не чувствовала, что это ее компания. -ответила мне Айфер. — Это всегда была компания вашей семьи. Она не хотела иметь ничего общего с тобой. -Вы могли бы прийти ко мне! — мое самообладание дало брешь. Я не мог осознать всего масштаба трагедии, которую создал своими руками! Как вообще Эда может терпеть меня рядом?! -Я никогда бы не пришла просить подаяние! — огрызнулась Айфер. — Эда сразу сказала, что ты не будешь иметь никакого отношения к малышке, что она вырастит ее одна. И я поддержала ее в этом. Сейчас я, конечно, лучше понимаю твои причины расставания, но все же не могу простить тебя. -Я встал перед ней на колени, — прошептал я. -Только это сделал! Как я мог подумать, что этого будет достаточно, чтобы Эда простила меня? -Она простит, не волнуйся, — произнесла госпожа Айфер. — Хотя бы ради Санем. Она простит. И подпустит тебя к себе, потому что любит, несмотря ни на что. Но, чтобы она начала тебе доверять, ты наконец должен понять, что значит быть семьей, Серкан Болат! У тебя не может быть от нее секретов, ты не можешь принимать за нее решения и думать, что она сделает, когда узнает. Ты просто должен найти в себе силы и рассказать ей все, без утайки. И смиренно ждать ее реакции. Поверь мне, все станет намного проще, если ты начнешь ей доверять. Эда — очень сильная женщина! Прекрати думать, что она с чем-то не справится. Я спрятал лицо в ладонях, женщина разбила меня на куски своим рассказом. Больше всего убивало то, что я и не думал, откуда собственно Эда брала средства к существованию. -Я такой идиот! — воскликнул я. Айфер положила руку мне на плечо. -Это правда. Но она любит тебя. Знай это и больше никогда не совершай ошибок, Серкан Болат. Я поднял на нее глаза, собираясь поклясться в этом, но она подняла ладонь. -Нет! Не надо клятв, не надо честных слов! Ты никогда их не держишь. Просто перестань ее контролировать, и вы будете счастливы. А у тебя не останется причин, чтобы уйти. -Ладно, мне пора, — Айфер взяла свою тряпичную сумку, улыбнулась мне и вышла в гостиную. Я прошел за ней. -Айдан, — она подошла к маме, которая тут же вскочила на ноги и обняла женщину. -Айфер, я так рада, что наша дружба все еще в силе! -Айдан, мы когда-нибудь станем родственниками. Наши дети не отстанут друг от друга. Так что мы связаны с тобой. -Я очень этому рада. — Айдан посмотрела на Айфер со слезами на глазах. Я посмотрел на Мелек, сидящую рядом с Эдой на диване. Йылдыз рассеянно смотрела перед собой, поглаживая по голове спящую Санем, которая лежала у нее на коленях. -Эда, — подошел я к ней. -Я отнесу малышку в вашу комнату? Она спит, останьтесь на ночь. Девушка подняла на меня взгляд и кивнула, все еще пребывая где-то далеко отсюда. Я осторожно поднял малышку на руки. Проходя мимо Мелек, я поднял на нее глаза: -Спасибо тебе, — прошептал я одними губами, прижимая к себе дочку. -Ты же мой зять, — ответила девушка, улыбаясь. Я держал на руках спящую малышку, осторожно поднимаясь по лестнице. Эда следовала за нами. В их комнате царил совершеннейший беспорядок. Я улыбнулся, глядя на Йылдыз, которая пыталась поскорее освободить от раскиданных вещей кровать. -Что? Санем умеет искать свою одежду только так, — пожала плечами Йылдыз, улыбаясь уголком губ. -Любовь к раскидыванию вещей ты передала дочери на генетическом уровне, — прошептал я, слегка покачивая малышку, под недовольный взгляд Эды. Я тихонько поцеловал девочку, вдыхая ее запах. -Она так сладко пахнет, — прошептал я, крепче перехватывая девочку. -Все говорят, что груднички пахнут молоком, а для меня Санем всегда пахла медом, — улыбнулась Йылдыз, смотря на малышку с огромной любовью. Это чувство было недостижимо огромным, как сама Вселенная. Во мне оно только находилось в процессе роста, хотя и я уже любил дочь безоговорочно. Любовь же матери не терпела никаких рамок, бесконечнее космоса, шире океана, глубже черной дыры… И она никогда не иссякнет! Я осторожно опустил Санем на расправленную кровать. Малышка тут же положила ладонь под щеку и свернулась клубком. Эда накрыла ее одеялом, подоткнув края. -Сладких снов, мой цветочек, — прошептала она, целуя в лобик. Оставшись без ребенка на руках, я почувствовал холод, одиночество. Я также ненужность. Я, будто незнакомец в парке, наблюдал за обычными ритуалами матери и дочери перед сном, понимая, что мне нет в них места. И не знал, куда себя деть. -Спокойной ночи, Серкан Болат, — произнесла девушка, вставая с края постели. Я понимал, что теперь должен уйти в свою комнату, но я стоял и смотрел на любимую девушку, пытаясь прочитать в ее глазах ее истинные желания. Мне очень хотелось поговорить, обсудить то, что сказала госпожа Айфер. Моя вина стала такой огромной, что теперь просто не помещалась во мне, и я не знал, как могу искупить ее. Но я не хотел, чтобы она снова плакала и расстраивалась, поэтому собрал последние силы и произнес: -Спокойной ночи, Эда Йылдыз, — заставил себя выйти из комнаты, прикрывая дверь. Я сидел на диване в гостиной, не в силах пойти в свой дом. Я не хотел оставлять своих девочек в доме матери одних, хотя и понимал, что Айдан в них души не чает. Но так я чувствовал себя ближе к ним, ближе к их отдельному миру, чем где-либо. Все уже давно разошлись по своим комнатам и домам, царила полнейшая тишина. Вдруг послышались шаги по лестнице. Я удивленно поднял голову и увидел Эду. Ее взволнованный потерянный взгляд заставил меня подскочить с дивана и броситься к ней. -Эда? Что случилось? -В этом доме есть термометр? — она прошла на кухню, я за ней. Девушка лихорадочно открывала ящики. Я осторожно отодвинул ее, открывая дверцы верхнего шкафчика и извлекая большую коробку, наполненную лекарствами. Отыскав в ней термометр, я протянул его ей. -Спасибо, — поблагодарила девушка, тут же разворачиваясь, чтобы уйти в свою комнату. -Зачем он тебе? -я все продолжал следовать за ней по пятам. -У Санем температура похоже, — потерянно проговорила Эда. Мое сердце упало в пятки. -Может вызвать врача? -Сначала нужно проверить, не брежу ли я. У меня есть лекарство, оно прекрасно ей помогает. Врача мы всегда вызвать успеем. — она распахнула дверь. Я тихонько вошел за ней следом, ожидая, когда же она меня прогонит. Малышку на кровати не было видно под грудой одеял. Она все также сворачивалась клубком, но я видел, что она дрожит. -Иди сюда, мой цветочек, — девушка взяла малышку на руки, поставила градусник и помогала ей его держать. Я протянул руку, положив на лобик девочки. -Папа, — прохрипела Санем, немного приоткрыв глаза. -Что случилось с моей звездочкой? — спросил я, поправляя одеяльце. -Очень холодно, — пожаловалась девочка, сильнее вцепляясь в одеяло. -Сколько там? — спросил я Эду, видя, что она достала градусник. -Тридцать девять, — сдавленно проговорила она, прижимая к себе ребенка. -Я звоню доктору, — я уже извлек телефон из кармана, но Йылдыз остановила меня. -Подожди. Можешь помочь? -Конечно! -Принеси нам холодной воды и полотенце. Я положу на лоб компресс. Когда я все исполнил, Эда дала новое задание: -В чемодане есть коробочка с травой. Найди ее, спустись вниз и завари малышке чай. Только не больше щепотки на ее маленькую чашку. -Хорошо. — я уже было вскочил с края кровати, но тут маленькая Санем подала голос. -Папа, не уходи, — жалобно проговорила она. -Папа вернется, мой цветочек, — успокоила ее девушка. Мое сердце сделало кульбит в груди. Она впервые назвала меня отцом Санем. Но радоваться было некогда. Я вернулся в комнату с дымящейся чашкой. -Он очень горячий, -предупредил я Эду, что укачивала на руках девочку. На голове малышки лежал холодный компресс, Йылдыз раскрыла и переодела ее. -Мамочка, очень холодно, — пожаловалась Санем. -Так нужно, милая, — постарался успокоить я, поглаживая ребенка. -Санем, давай попьем, родная. Маленькими глоточками, — она поднесла к губам ребенка чашку. -Фу! -скривилась девочка. — Она горькая! -Это лекарство, мой цветочек. Надо выпить, иначе так и будешь гореть. Когда нам удалось напоить малышку, Эда устало откинулась на спинку кровати. -Теперь нужно немного подождать, — произнесла она, прикрывая глаза. -Давай я подержу ее, а ты ложись, отдохни, — предложил я. -Я хочу спать с папой! — заявила Санем сонно. -Ладно, — Йылдыз осторожно передала дочь мне на руки. Я устроился с ней на своей стороне кровати, прижимая малышку к себе, согревая теплом своего тела. Эда прилегла с другой стороны, неотрывно следя за девочкой. -Расскажи сказку, — требовательно произнесла Санем, выглядывая из-под моей руки. Я с надеждой посмотрел на девушку, но та лишь пожала плечами, улыбаясь. Назвался груздем, полезай в кузов. Прямо передо мной в окно светила полная луна. -Я расскажу тебе легенду о Селене, богине луны, хорошо? -Ладно, — прошептала девочка, пытаясь крепче прижаться ко мне. Ее все еще бил сильный озноб, она пыталась согреться. -Богиня ночи, Никто, каждый день набрасывает на Землю непроницаемое черное покрывало. И Земля застилается непроглядным мраком. Звезды боятся богини Никто, поэтому их свет не способен пробить это покрывало, ведь они сияют очень слабо. Но, когда на небе появляется богиня Селена, Лунная богиня, темнота отступает. Едет она по небу на своей ярко-красной колеснице, что тащат винторогие быки. А заканчивает она свой путь в пещере, где спит вечным непробудным сном сын Зевса, самого страшного и грозного Бога Олимпа, спит славный Эндимион. Селена влюблена в Эндимиона, она каждую ночь дарит ему свои объятья, но юноша их не чувствует, погруженный в беспробудный сон. Поэтому Селена всегда безутешна, а свет луны всегда печален. Санем перестала дрожать, спокойно заснув в моих руках. Я дотронулся губами до лобика. Температура была вполне нормальной. Но меня одолевали сомнения. Я повернул голову, желая посоветоваться с Эдой, но увидел, что та спит. Я не хотел ее будить, пришлось самому принимать решения. Я осторожно положил малышку между нами, заворачивая в одеяльце. Сам прилег на бок, смотря на моих спящих девчонок. Моя душа заполнилась счастливым покоем. Я был рядом, меня никто не прогонял. Я оказался полезен, помог лечить ребенка. Я не был столь безнадежен в вопросах отцовства, как предполагал. Теперь я верил, что если Эда позволит, я смогу всему научиться. Ночь прошла беспокойно. Я несколько раз просыпался, проверял температуру, но малышка перестала гореть. Спокойно спала, прижимаясь к моему боку. Когда наконец наступило утро, я проснулся первым. У меня страшно затекла левая рука, которой во сне я обнимал Санем. Но, протерев глаза, я увидел то, что заставило мое сердце замереть. В моей ладони лежала тонкая кисть Йылдыз. Я посмотрел на спящую девушку на другой стороне кровати. Я хочу, чтобы эти переплетенные навек пальцы на спинке нашего ребенка были доказательством еще одного шанса для нас обоих!