Тюремные игры

      Шло время. Зиму незаметно сменила весна. Погода стала тёплой, а природа вновь обретала жизнь. Прошло почти пять месяцев с тех пор, как Микки начал отбывать свой срок. Именно над этим размышлял Йен в один из рабочих дней, сидя за своим столом. Уткнувшись взглядом в монитор, мужчина был погружён в свои мысли. «Уже почти полгода, подумать только.», – удивлялся Галлагер. На протяжении всего этого времени, связь, образовавшаяся между ним и Микки, неумолимо крепла. Они встречались ежедневно, чтобы провести вместе время, обсудить что-то, посмотреть телевизор. Ну и конечно, заняться сексом. Йен точно не мог сказать были ли это отношения или нет, они с Микки никогда не говорили об этом. Галлагеру казалось, что Микки поднимет его, решившего с чего-то вдруг, что они встречаются, на смех. Но несмотря на это, рыжий не считал себя холостым, отказавшись от единоразовых встреч с мужчинами, которые присутствовали в его жизни до встречи с Милковичем.             Несмотря на все сложности, которых было, честно сказать, немало (одни только ранние подъемы чего стоили) Йен ни секунды не жалел, что всё происходило как происходит сейчас. Его всё устраивало.             До одного момента.      

***

      Это происходило незаметно.             Например, то утро.       — Эй, малыш, вставай, — прошептал ему на ухо Микки, а затем поцеловал в щеку. Йен захныкал, утыкаясь лицом в подушку. — Вставайте, мистер Галлагер. Ина-а-аче, — Микки оказался сзади Йена, притираясь к его заднице, своим возбужденным членом. Рыжий застонал, почувствовав трение возбужденного органа о его анус. — Возьму и буду трахать тебя до тех пор пока все не придут на работу. Вот они удивятся, да? Их милый, добродушный, улыбчивый начальник стонет с членом в заднице. — шептал Микки томным голосом, целуя его рядом с ухом и не прекращая тереться о Йена. — Поэтому, детка, нужно вставать. Давай. — поднявшись с парня, Микки мягко шлепнул Галлагера по заднице, оставляя нежно-розовый след. — Да встаю я, встаю, — промычал Галлагер. — Вот ты заноза, а. Мертвого поднимешь. — Заноза, правда? И где же? — ухмылялся Микки, бодро направляясь на кухню, чтобы поставить чайник и соорудить нехитрый завтрак.       Пока Микки хозяйничал на кухне, Йен лениво одевался. Нацепив на себя трусы, взгляд мужчины зацепился за упаковку презервативов, валяющуюся на полу. Всё её содержимое лежало рядом с ней, сиротливо поблёскивая в свете лампы. Вздохнув, Йен нагнулся, чтобы собрать презервативы обратно в упаковку. Собрав все, Галлагер неожиданно понял, что презервативов на два меньше чем должно быть. И знаете, он не из тех людей, которые будут ревновать буквально из-за какой-то глупой случайности или мелочи. Но, чёрт возьми.             Он принёс эту упаковку, с двенадцатью резинками, четыре дня назад, в понедельник. Они занимались сексом в тот день (вычитаем одну), занимались сексом во вторник (ещё минус одна), в среду они просто смотрели телевизор, а после отрубились, переплетаясь конечностями на кровати Микки, и в четверг, то есть вчера, секс был (да-да, ещё одна). Значит, должно было остаться девять штук. Но сейчас, поспешно пересчитывая, Галлагер с волнением понимал, что презервативов в упаковке осталось всего семь. Тихо опустившись на пол, мужчина посмотрел их наличие под кроватью, но ожидаемо ничего не нашёл. Они больше никуда не могли деться. В груди что-то неприятно зашевелилось.       — Микки? — неожиданно для себя позвал его Йен. Он что, действительно собирается спросить Микки не спит ли тот с кем-то ещё? — Детка? — в тон ему ответил Милкович. — Кто-то бывает здесь кроме меня? — неуверенным голосом спросил Йен, сжимая упаковку презервативов. Нет, не собирается. Отложив их, Галлагер повернулся в сторону кухни, откуда как раз выглянул недоуменный Милкович. — Не знаю, может быть друзья? — тут же смягчается тон Йена. — Нет, никого, — разводит Микки руками. «Врун», – горько думает Йен. «Какой же ты врун, Микки» — Почему ты спрашиваешь? — мужчина подходит ближе и прижимает Галлагера к себе. И первый раз за всё время Йен не чувствует желания обнять Микки в ответ. — Просто стало интересно, — сказал Йен, стараясь не подать виду того, что он расстроен. — Ладно, мне нужно идти. Пойду. — Выпутавшись из объятий, рыжеволосый схватил свои брюки, торопливо их натягивая. — Даже кофе со мной не попьёшь? Малыш, почему? — удивлённо спросил Милкович. Йен на секунду обернулся на него, замечая недоумение в его глазах. Это заставило Галлагера смягчиться. — Прости, работа, — разводит руками Йен. — Нужно идти. — Ладно, конечно, — Микки вновь подходит к нему, чтобы ласково погладить по щеке, а после притянуть к себе и поцеловать. Но Йен быстро прерывает поцелуй, направляясь к решётке. — Пока, Микки, — прощается Йен, закрывая решетку с другой стороны. — Пока, детка, — шепчет Микки, подмигивая ему. И Галлагер чувствует как снова начинает таять под его чарами. — До вечера.       Но в этот день Йен не приходит в камеру Милковича вечером, стараясь самостоятельно осмыслить ситуацию. Он понимает, что это нехорошо: утром он не предупредил Микки, что не придёт и никак не дал ему этого понять в течении дня. Но с другой стороны, Микки не рассказал ему куда же делись те два злополучных презерватива.      

***

      Второй звоночек произошёл на следующий день после ситуации с презервативами.             Со вчерашнего дня Йен ещё не разговаривал с Микки и не знал, собирается ли сделать это сегодня. С одной стороны, он уже скучал по Милковичу и хотел бы с ним увидеться, а с другой, неразрешенная ситуация с резинками не давала ему покоя. Было больно от осознания того, что Микки спит с кем-то ещё. Вздохнув, Галлагер посмотрел на часы. Было обеденное время. Может непринуждённое общение с коллегами хотя бы немного разгрузит его? С тяжелым сердцем, Йен направился в столовую.             Заняв своё место рядом с Кевином и поздоровавшись со всеми, Йен обвёл столовую долгим взглядом. Микки видно не было. Вздохнув, Галлагер приступил к трапезе, иногда вставляя что-то в диалог с коллегами. В один момент, снова подняв взгляд на зал заключённых, Йен заметил Микки. Галлагер хотел было облегченно выдохнуть если бы не увидел, что за столом с брюнетом сидит ещё один парень. «Странно», – подумал Галлагер. «Кто это ещё такой?». Обычно Микки сидел один, предпочитая разделять трапезу лишь с самим собой. Ещё больше Йена поразило то, что Милкович не сидел молча, с неодобрением терпя общество собеседника, а достаточно активно участвовал с ним в диалоге. Йен нахмурился. Ему вдруг стало нестерпимо больно. Захотелось пойти к Микки и прямо сейчас во всем разобраться.             Но здравый смысл останавливал его. «Чувак, Микки тебе ничего не обещал. Это ты напридумывал с ним игры в семью. Он не давал тебе клятву верности и не просил её у тебя. Ты тоже можешь спать с кем захочешь!», – кричал его внутренний голос. И Йен мог согласиться с ним. Если бы не понял, что не хочет спать ни с кем, кроме Микки. И это его убивало.             Вдруг, Микки неожиданно повернулся в его сторону. Обычно, когда они переглядывались в столовой, это были игривые взгляды и пошлые ухмылки со стороны Милковича. Но не сегодня. На лице Микки было написано непонимание. Он недоуменно смотрел на Галлагера, стараясь лишь глазами спросить его, что случилось. И Йен, правда, уже хотел успокаивающе ему улыбнуться, как вдруг их зрительный контакт прервал собеседник Микки, хлопая его по плечу и возвращая к разговору.             Йен заскрипел зубами. Черт возьми! Как же ему хотелось убить этого парня, захватывавшего внимание Микки (и скорее всего не только внимание, судя по уменьшающимся презервативам). Галлагер внимательно присмотрелся к этому заключённому. «Нужно запомнить номер! Восемьдесят пять четырнадцать», – подумал Йен, мысленно записав цифры. Парень был молодой, кажется, что младше не только Микки, но и самого Йена. «Может Микки привлекла его молодость?», – размышляет рыжеволосый. Но вспомнив диалог в котором Милкович рассказывал, как же ненавидит педофилов, в том числе своего отца, который насиловал его сестру, Мэнди, с самого детства, Галлагер понимает, что это явно не то, что может привлечь Микки.             Парень был блондином, его волосы слегка завивались, выглядя, даже Йен это признал, совершенно очаровательно. «Неужели Микки считает его симпатичнее меня? Наверное, я ему уже приелся», – с грустью размышлял Галлагер. Собеседник Микки тем временем от чего-то рассмеялся, заражая улыбкой и Милковича. Сердце Йена заболело.             Резко вскочив, объяснив это срочными делами, Галлагер поспешил в свой кабинет. Залетев туда, рыжеволосый сразу же сел за компьютер, открывая базу. «8514, 8514», – мелькало в мыслях мужчины. Вбив номер, Йен начал читать информацию об этом заключённом.             Харви Денвер, двадцать два года. «Серьезно? Он же чёртов ребёнок!», – мысленно разозлился Йен. Самому Галлагеру было почти двадцать восемь лет и он бы ни за что не стал спать с кем-то, кому, твою мать, всего двадцать два! И это против тридцати двух лет Милковича. «Что за чертовщина?», – недоумевал Галлагер.             Продолжив читать, мужчина выяснил, что Харви сел за мелкое воровство и мошенничество. «Да, Микки, очень мило, променял меня на какого-то мелкого воришку», –вздохнул Йен. Нестерпимо захотелось поговорить с Милковичем и разобраться в том, что случилось.             Но вместо этого Галлагер предпочёл достать из ящика стола бутылку виски и запить своё горе, чтобы хотя бы на какое-то время забыть о том, что человек, в которого Йен успел влюбиться, никогда ничего к нему не испытывал.      

***

      Прошло ещё два дня, в течении которых Йен продолжал игнорировать Микки, никаким образом с ним не контактируя. В столовую он решил не ходить, чтобы не видеть как Милкович «милуется» с этим своим Харви. Поэтому мужчины не только не разговаривали, но и не виделись. И признаться честно, это было до зубного скрежета тяжело. Привыкнув за полгода к тому, что они с Микки видятся каждый день, Йену хотелось лезть на стену. Тогда, выпив всю бутылку виски, мужчина правда задумался о том, чтобы не переспать ли с кем нибудь. «Будто только Микки может спать со всеми направо и налево!», – пьяно подумал Галлагер. Но эта мысль быстро отпала, когда мужчина понял, что не хочет спать с кем-то, кто не Микки. Вот такой парадокс.             Поэтому, когда под его дверь просунули какой-то сложенный листок, Галлагер, сказать честно, не ожидал. Удивлённо нахмурившись, Йен подошёл, чтобы взять его. Сев в своё кресло, мужчина развернул его, удивлённо всматриваясь в размашистый почерк. С внутренним содроганием Галлагер начал читать:             «Йен, привет, это Микки. Прости, если отвлекаю тебя от работы своим письмом, но ты не оставил мне выбора, чёрт возьми! Мы не виделись уже почти шесть дней и это заставляет меня волноваться. Ты игнорируешь меня, а теперь перестал появляться и в столовой. Не пойми меня не правильно, но я действительно не понимаю, что произошло тем утром. Да, я заметил как резко испортилось твоё настроение и каким отстранённым в одно мгновение ты стал. Но сколько я не думаю и не анализирую своё поведение в тот день, не могу понять, что же тебя так задело. Чем я тебя обидел? Что произошло? Мне действительно важно это знать. Если я сделал или сказал что-то не то, детка, я клянусь, я не хотел, ни в коем случае не хотел тебя обидеть. И мне жаль если так произошло. Я бы очень хотел разобраться в ситуации, но как, если ты перестал приходить? В тот день, я хотел поговорить об этом вечером и ужасно расстроился, когда ты не пришёл. Поэтому, Йен, детка, прошу тебя поговори со мной, я очень хочу объясниться если сделал что-то не так.             Но если вдруг ситуация проще и ты просто понял, что больше не хочешь иметь со мной ничего общего, то прошу, дай мне об этом знать. Иначе я продолжу закидывать тебя надоедливыми письмами. Пожалуйста, приходи сегодня вечером и мы поговорим.»             Глаза Йена отчего-то заслезились. И это Микки его обвиняет в том, что Галлагер перестал приходить? Он сам спит с каким-то молокососом, а Йен оказывается плохой? «А вдруг… вдруг всё-таки не спит?», – пронеслось в рыжей голове. Эта мысль заставила мужчину приободриться. Решено, вечером Йен пойдёт к Микки и всё выяснит!      

***

      Дождавшись, когда весь персонал разойдётся по домам, Йен направился к камере Милковича. И чем ближе Галлагер подходит, тем неувереннее себя чувствовал. Но желание наконец разобраться в ситуации и прекратить свои душевные терзания было сильнее.             Достав ключи из кармана пиджака, Йен вставил их в скважину решётки. Услышав это, Микки, который кажется был на кухне, выскочил, приближаясь ко входу. На его лице была облегчённая улыбка, мужчина выглядел радостно.       — Господи, Йен, детка, наконец-то, — вздохнул он, пока Галлагер мучился с замком. Наконец, открыв решетку, рыжий оказался в камере. Отчего-то он почувствовал себя маленьким мальчиком, который не знает, что сказать, стоя перед старшей сестрой, которая ругает его за какую-то проделку.       Но Микки не ругал его, Микки лишь облегченно вздохнул и ещё даже не спросил его ни о чем. Брюнет выглядел неуверенно, будто не знал с чего начать.       — Так… что между нами произошло, малыш? Почему ты вдруг не пришёл тогда? Я что-то не то сделал? Не нужно было шутить про начальника с членом в заднице, да? Но, Йен, я правда не имел ничего плохого, это была просто шутка, это не значит, что я тебя не уважаю- — Нет, Микки, дело не в этом, что ты! — на мгновение Йену даже захотелось рассмеяться от этой нелепости. — Я бы даже не подумал обидеться на тебя из-за этого. Мы же просто прикалывались. — Да, вот именно, просто прикалывались, — закивал Микки, кажется обрадованный тем, что Йен не обижен на него из-за какой-то безобидной шутки. Мужчина вдруг оказался ближе к Галлагеру, чем был до этого. — Но тогда, что случилось? Я всю голову себе сломал, малыш. — Микки, я знаю, что мы с тобой ничего друг другу не обещали и не клялись в верности. Поэтому, ты можешь и не понять моей страной реакции, моего поведения и игнорирования, но, — вздохнув, Йен выпалил: — Я знаю, что ты трахаешь кого-то другого.       Микки, до этого хмуро кивавший, неожиданно замер.       — Стой- Чего?! — удивлённо спросил Милкович. — Я кого-то трахаю? Откуда ты вообще это взял? — Микки выглядел искренне не ожидавшим такого обвинения. Если бы брюнет был актёром, то Йен сейчас же потребовал бы Оскар. — Нет, Йен, правда, я ожидал всего, но явно не этого. — Харви Денвер, заключённый под номером 8514, — выпалил Галлагер. Глаза Микки продолжали выпадать из орбит. — Харви? Ты думаешь я трахаю Харви? Господи, малыш, он же, чёрт возьми, на десять лет младше меня! Он чуть ли не ребёнок! — недоумевал Микки. И тут Йен начал сомневаться в своей правоте. Ему хотелось разобраться. — Как ты вообще к этому пришёл? Ну сидели мы один раз в столовой за одним столом, и что? Это какой-то новый эвфемизм к сексу теперь? Типа: «Эй, посидим за одним столом, крошка?». Или что? Харви учился с моим младшим братом, они часто тусили у нас. Между нами ничего не было, Йен, — пытался достучаться до него Милкович. Йену на секунду стало стыдно. Но у него был ещё один довод. — А презервативы? — спросил Йен, надеясь, так надеясь, что Микки сейчас ему всё объяснит. — Презервативы, малыш? Что с ними? — недоуменно свёл брови на переносице Микки. — Две штуки непонятно куда исчезли, — объяснил Йен. — Тогда, в пятницу, я заметил, что пачка валяется и пока собирал решил их пересчитать, их было на два меньше, чем должно было быть. Только не говори, что ты не в курсе куда они делись, Микки.       Йен надеялся, что Милкович сейчас рассмеется и всё-всё ему объяснит. Что нет никаких измен, что между ними всё хорошо. Но неожиданно Микки замялся, отводя глаза от лица Галлагера. «Нет», подумал Йен с болью. «Боже, ну нет же, пожалуйста!»       — Я… Микки, ты не обязан оправдываться, мы же… — рыжеволосый попытался сглотнуть стоящие в горле слёзы. — Мы же ничего друг другу не обещали. Ты мне ничего не должен, я уже говорил. — Нет, Йен, детка, послушай, это совсем не то, что ты думаешь, правда, — серьезно сказав это, Микки неожиданно прыснул. — Боже, никогда бы в жизни не подумал, что мне придётся это сказать. Я вспомнил, вспомнил. Пойдём за мной, — Микки направился на кухню, привлекая за собой и Йена. Там, мужчина открыл шкафчик под раковиной, открывая вид слива. — Недавно труба начала течь и как ты понимаешь, уплотнителей у меня здесь не было, поэтому пришлось выкручиваться. Презервативы неплохо справляются, смотри, ничего не течёт. Я их разрезал и использовал как резинки. — объяснил Микки, поднимаясь и закрывая дверцу.       Йену вдруг стало нестерпимо стыдно. Покраснев до кончиков ушей, он не знал, что и сказать.       — Микки, — мужчина пытался подобрать слова о том, как ему жаль, что он поддался своей тревожности и глупой ревности, но слова отказывали складываться в предложение. — Мне так жаль, извини, правда- — Эй, Йен, — Микки приблизился к нему и взяв за руки, прижал к себе. — Всё хорошо, тебе не за что извиняться. — он ласково погладил Галлагера по щеке, а после привлёк поближе. — Но… ревнуешь меня, детка? — томно прошептал ему на ухо Микки, а после хрипло рассмеялся. Это заставили ноги Йена немного подкоситься. — Никогда бы не подумал, что ты такой ревнивый. Но тебе не стоит, правда. Зачем мне кто-то другой, когда у меня есть такой хороший мальчик со сладкой попкой, а? — Микки рассмеялся на последней фразе, явно пытаясь рассмешить его. Йен хихикнул, утыкаясь носом в шею Милковича. Мужчина принялся нежно массировать шею младшему мужчине. — Я сказал правду, Йен, тебе незачем ревновать. Я никогда не встречал никого, кто хотя бы на четверть такой же замечательный как ты. Я ни за что не стану тебе изменять, — выдохнул ему в ухо Микки. Сердце Галлагера чувствительно сжалось. «…не стану тебе изменять», – прокручивал в голове Йен. — Просто я подумал… просто… — попытался прийти в себя парень. — Мы же не встречаемся? Мы никогда этого не обсуждали. — Да, не обсуждали, — недоуменно кивнул Микки. — Но я думал, что так выглядят типичные отношения: мы вместе проводим время, смотрим телек, разговариваем, занимаемся сексом. Я не думал, что должен сделать официальное предложение, знаешь ли, — приподняв брови, усмехнулся Микки. — И, чёрт, детка, кто ещё кого должен ревновать, а? Ты вообще себя видел? На тебя тут каждый облизывается. Мистер совершенство. — Микки, ты тоже можешь не ревновать, — сказал Галлагер, возвращаясь в объятия Микки. — Я тоже не стал бы ни с кем тебе изменять. Я никогда не встречал мужчин, похожих на тебя.       Микки улыбнулся, явно довольный этим диалогом, а после привлёк Йена к своему лицу, нежно целуя в губы. Галлагер застонал, отвечая на поцелуй, который из нежного быстро превратился в страстный.       — Ну что, воспользуемся презервативами по назначению? — оторвавшись от Йена, спросил брюнет. — Да, чёрт возьми, — простонал Йен, садясь на кровать и снимая с себя пиджак. — Так хочу твой член, Микки. — Хочешь мой член, детка, да? — втянул воздух через нос Микки, помогая расстегивать рубашку на рыжем. — Да, прошло столько времени, кажется, я забыл его вкус, — лукаво прошептал Йен, смотря в глаза Милковича, которых разгорался пожар. — Поможешь мне вспомнить? — Конечно, крошка, — ответил ему Микки, снимая с себя робу. Его член уже был в полной готовности, задорно подскакивая от движений Микки. — Он охренеть как скучал по тебе. — Микки закатил глаза от удовольствия, когда Йен взял его член в руку и несколько раз провёл вверх-вниз. Подрочив примерно с минуту, Галлагер взял член в рот, начиная активно его посасывать. — О, твою мать, Йен. — простонал Микки, закидывая голову от экстаза.       Улыбнувшись, Йен продолжил сосать, помогая себе одной рукой, а второй массируя яички. Спустя какое-то время, Микки отстранил его от члена, привлекая лечь на кровать.       — Иди ко мне, детка, я позабочусь о тебе, — прошептал Микки, накрывая Йена собой и доставая из-под подушки тюбик смазки. Растяжка идёт не так гладко как обычно, ведь прошла почти неделя с их последнего секса. Но Милкович продолжает аккуратно толкаться пальцами в мягкий анус, одновременно лаская ртом сосок Галлагера. Наконец, когда Милкович понял, что растяжку можно завершать, он аккуратно вытащил пальцы из встревоженной дырочки и раскатав по члену презерватив (да-да, под смешки обоих), толкнулся. Йен вскрикнул, схватившись за плечи Микки. — Давай, Микки, трахни меня, — пошло выдохнул он. Милкович последовал его указанию и принялся толкаться в тело под собой, с каждым толчком всё сильнее ускоряясь. Спустя несколько минут, Йен неожиданно вывернулся из под него и толкнув в грудь, сел на бёдра брюнета. Наклонившись, Галлагер приник к губам Микки, на несколько минут утягивая его в поцелуй. Оторвавшись от брюнета, Йен приподнял бёдра и помог себе рукой, когда наконец сел на член. — О, Господи, детка, — Микки протяжно застонал, откинув голову на подушку и положив руки на бёдра Йена, что энергично двигался на нем сверху в позе наездника. — Да-да-да, чёрт, Йен, малыш. — Микки, — захныкал Галлагер, спустя несколько минут, насадившись до основания, чувствуя, что Милкович кончает и кончая сам. — Микки, я люблю тебя. — выпалил Йен, не успев обработать то, что сказал. Оба мужчины замерли от неожиданности. — О, крошка, — прошептал Микки, тепло смотря на Йена. — Я люблю тебя кажется с первой нашей встречи. Ты для меня самый важный человек, Йен. Конечно, чёрт возьми, я тебя люблю, — Микки приподнялся, чтобы поцеловать возлюбленного, который с удовольствием ответил на поцелуй.       Они лежали на кровати Микки, ласково целуясь и обнимаясь, мечтая о том, чтобы этот момент не прекращался. Йен начал засыпать, чувствую как Милкович ласково гладит его по спине. Но вдруг у него возник вопрос.       — Микки, а когда ты выйдешь? Что будет тогда? — неуверенно спросил рыжеволосый, боясь услышать что-то, что разобьёт ему сердце. — Выйду, найду работу, буду работать, — ответил Микки, не прекращая гладить Йена. — Купим домик, но только чтобы с бассейном и будем жить. — Вместе? — удивлённо пискнул Галлагер. — А тебе не нравится? — мягко спросил Микки. — Нравится, очень, — шепнул Йен, укладываясь головой на грудь Милковича. — Никуда я тебя теперь не отпущу, детка, — прошептал Микки, оставляя мягкий поцелуй в волосах Галлагера. Блаженно вздохнув, Йен прикрыл глаза, абсолютно согласный со словами. Пусть не отпускает.