Голос разума

Снег не прекращался уже двое суток. Пыхтя и раскрасневшись, Роман ввалился в здание подстанции и одновременно свое жилище весь последний год. Новенькое здание после ремонта, оборудование по последнему слову техники, перспектива карьерного роста и высокий заработок. Именно так было написано в карточке вакансии, но реальность оказалась куда прозаичнее: покосившийся двухэтажный, узкий как пенал, скрипучий деревянный домишко, устаревшая еще век назад аппаратура и никаких профессиональных взлетов, только падения или максимум — застывания на месте, словно насекомое на холоде. Но заработок действительно был очень вкусный, однако куда тратить деньги на краю света, где один магазин на 50 километров? Никаких доставок, никаких развлечений. И ни одной живой души в огромном белом снежном радиусе. Белесое пятно, засвеченный кадр, бельмо на глазу земли — вот что такое это место. И именно это обстоятельство соблазнило парня откликнуться на вакансию. Никакого общения вживую, никаких встреч, никаких посиделок в офисах и корпоративов, очередей и толп. Вертолет с провизией прилетал раз в месяц, оставлял свой груз и улетал, молотя лопастями стылый воздух, будто стараясь его взбить и разогреть. Изредка приходилось связываться с главным штабом на «большой земле» в случае поломок или экстренных ситуаций, но за год это случалось всего трижды. В остальное же время лаконичный ежедневный и еженедельный отчет ограничивали связь с начальством. Деньги исправно оседали на счете, собираясь там постепенно в снежный ком, из которого нечего было лепить, да и не хотелось. Полярная ночь тянулась, разворачиваясь спиралью северных сияний. Утро все никак не наступало, но он его и не ждал. К чему тебе утро, если ты не собираешься просыпаться? Однако в один из рядовых дней несколько месяцев назад парень прервал свою добровольную изоляцию, пусть и весьма необычным способом. Хоть и в 2075 году этот способ давно уже прочно вошел в быт тех, кто умел запускать компьютер. От скуки разбираясь в хламе на чердаке подстанции, выгребая мусор от предыдущих работников, державших свою молчаливую и суровую вахту до него, среди гнутых ложек, треснутого винила, пахнувших сладкой гнилью книг и порванных проводов, Роман нашел допотопный VR-шлем. Он никогда сильно не увлекался прыжками в Цифру, как теперь называли интернет-пространство, хотя технологии, шагавшие ранее семимильными шагами, совсем рванули в последние десятилетия в галоп. То, что показывали в фильмах и о чем мечтали старики-фантасты, стало сначала новым словом, затем повсеместной реальностью, а, в конце концов, привычной рутиной. Задумчиво вертя в руках в тот день шлем, молодой человек прочел на нем название модели. «Слово-1558». В начале было слово? Хмыкнув, Рома спустился с этой и еще несколькими находками вниз, бросил их на рабочий стол и стал разбираться внимательнее. Показавшийся рабочим на первый взгляд фотоаппарат, снимающий полароидные анимационные слайды, на поверку оказался безнадежно заклинившим. У Замятинского томика «Мы» были безжалостно вырваны последние несколько десятков страниц. А вот шлем… Скептично Роман повернулся к тихо урчащему, старенькому, но преданно служившему компьютеру, проскользил пальцами по клавиатуре. Выпуклые кнопки давно заменили впалые выемки, касаешься их подушечкой пальца, и буквы текут на экране привычными строками. Подмигнул зеленый глаз в углу экрана, давая отмашку, что связь с Цифрой установлена. Запустился клиент для подключения VR-аксессуаров. Загорелась синеватым, будто газовым огнем лампочка на шлеме. Работает что ли? Рома напялил на голову устаревший похожий на мотоциклетный шлем, услышал холодный голос робота, извещавший о проверке целостности системы и прочности соединения. Испытал короткую дрожь по спине от холодка металлических проводников, коснувшихся висков, затем холодок перешел в район желудка, как в старых аттракционах перед тем, как вагонетка ухала вниз. И ухнул в пропасть Цифры. Так началась серия прыжков в интернет новой эпохи, больше от скуки, чем исходя из какой-то цели. Роман не искал чего-то конкретного, скорее, наблюдал за теми, кто что-то искал там. Находясь среди цифровых городов, толп аватаров и их белого шума бессмысленной болтовни, он чувствовал себя ровно также как в реальности — в выгоревшем от снега безлюдном поле. То заходя в Цифру пару вечеров подряд, то не заходя туда неделю, он будто смотрел бесконечное кино, без титров и развязок, без кульминаций и морали истории. Но сегодня свой фильм-катастрофу явно снимала природа. — 18-й, подтвердите нахождение в эфире. Прием, 18-й, вызывает центральный. — Подтверждаю нахождение на линии. Слушаю. — Как там, Ром? —Да херово, ты не видишь метеосводок что ли? И будет еще хуже. Вышку корежит, ветер шквальный. Видимость никакущая. — Что с сигналом? — Да ничего с сигналом. То есть, то нет. Мне нужен инструмент и материал, Мить, я уже просил и…. — Да знаю я! — Рявкнула колонка приемника. — Нет у меня этой проволоки, где я тебе ее возьму? — Ну и сидите тогда без электричества, мне плевать. — Потише там, это твоя работа! — А как мне делать-то ее, работу эту ненаглядную? Ромка понимал, что делать ее как-то надо. Его подстанция — важный пункт, снабжающий электричеством несколько ферм по добыче криптовалюты. То, чем занимались шустрые подростки в начале века, сегодня потеснило нефтяные и угольные шахты. Добыча денег прямо из воздуха — чем не магия? Государство тоже захотело в волшебники и поставило магию на поток. Только вот если на «большой земле», в центральной части страны со связью перебоев почти не было, то здесь… На Севере, где чистый эфир располагал к сложным современным фокусам во славу капитализма, было хуже всего с оборудованием, материалами и условиями. Да и кадрами — охотников до вахты в последние годы поубавилось, несмотря на не самые плохие деньги. В крупных городах было сытнее. Сюда скорее сбегали, устранялись, словно в монастырь — созерцать тишину и слушать покой. Но покой только снился… — Твою ж ты ж мать, все не слава Богу! Ладно, Ромыч, давай не кипятиться. Я что-нибудь придумаю с материалом. Сколько вышка еще выдержит? — Не знаю. Неделю точно не выдержит при таком буране. — Ладно, понял. Придумаем что-нибудь. — Надеюсь, Мить. Не подводи. — Добро. Отбой, 18-й. — Конец связи. Молодой человек тяжело вздохнул и выключил приемник. Придется вертеться с тем, что есть. Но это завтра, на сегодня работа окончена. Пока говорил со штабом, на пуховике растаял жесткий снег, с шапки и капюшона исчез кровожадный оскал мелких сосулек. Лицо еще горело, шарф, обмотавший его, был весь мокрый от дыхания, под сапогами была лужа. Стащил с себя тяжелую одежду, размотал, развязал и сбросил, как обертку с посылки, сразу уменьшившись. Вымыл пол, бормоча себе под нос внезапно пришедшие в голову стихи из прошлого. Бормотал их и пока душ бил в усталые и скованные напряженно мышцы. Бормотал, пока готовил нехитрый ужин, вскрывая консервы. — Но вот кончается дорога дальная. Земли касается… Хм… звезда… кристальная… Спокойно и обстоятельно поел, достал их холодильника пиво, которое взял еще месяц назад в магазине, доехав до него на пыхтящем снегоходе. В комнате, которая служила и гостиной (без гостей), спальней (частенько без сна) и рабочей мастерской (с невеликим мастерством), сел за экран. — Лежит пушистая… лежит пушистая… Как там дальше? Ох, Костян, ну ты и замудрил… Глотнул пива, открыв его об край стола в одно движение. Нахлобучил тяжелый шлем. Начал подключение. — А, точно: лежит пушистая, снежинка смелая. Какая чистая. Какая белая. Дрожь, холод, прыжок. — Добро пожаловать в Цифру, Роман, добрый вечер.